Marry Christmas

Рождество. Прекрасный и атмосферный праздник. Радостные дети, наряженные ёлки, снеговики, сладости и много-много подарков. А с ночи 24 на 25 декабря происходят настоящие чудеса, называемые Рождественским чудом, — приходит сам Санта Клаус. Всё и было бы таким сказочным, если бы это был не приют «Вамми Хаус». Дети тут не получали праздника, не было атмосферы и чувства предвкушения чего-то волшебного. Максимум, что было, — это огромная ёлка, но она и вовсе не была красивой и сказочной, а из подарков — учебники с другими принадлежностями для учебы. Казалось, это Рождество обещает быть таким же, как и всегда, но не тут-то было. Величайший детектив Л собственной персоной захотел приехать в приют. Детей там растят как потенциальных его наследников, вот и было бы неплохо приехать познакомиться с этими самыми «наследниками» поближе. Хотя это была, пожалуй, не единственная причина. Его детство было точно таким же, и гештальт счастливого Рождества у него до сих пор не закрыт. Вот и захотелось такому серьёзному и важному Л просто подарить детям радость. Утро 24 декабря настало. Каждый ребёнок уже проложил себе план на день: сначала базовое утро, потом бесконечный скучный день, затем наконец-то ночь, а утро вновь принесёт какую-то книжку, как и каждый год в целом. Невыносимое время доползло до обеда, неужели. Мелло на пару с Мэттом лепили снеговичков, чтобы хоть как-то скрасить этот день и скоротать часы. Ниа в это время сидел неподалёку, играя в игрушки. — Мэтт, ты что, криворукий?! Что это за шарик?! — воскликнул недовольный Мелло. — Сам такой! Нормальный это шарик! Это ты слепой, раз придираешься к нормальному ровному шарику! — возразил ему Мэтт. — Не обзывайтесь, такое поведение не дозволено в рамках дружбы, особенно на территории этого приюта. Это только показывает уровень вашего воспитания, точнее его отсутствие, — вмешался отстранённый Ниа. — А ты вообще заткнись, белобрысый! С тобой никто не разговаривал! — огрызнулся Мелло в ответ на замечания. — Твоё «заткнись» предполагает команду, агрессивную команду. Судя по тону, ты действительно хочешь, чтобы я прекратил речевую деятельность. Однако в 87% случаев такие высказывания приводят лишь к усилению конфликта, а не разрешению. Ты уверен, что хочешь это продолжать? — всё также отстранённо сказал Ниа, разбирая и вновь собирая очередную игрушку. — Да пошёл ты, маленький уродец! — проворчал Мелло. Спорить с Ниа было всё равно что пытаться учить стену разговаривать. Их прервал звук открытия тяжёлых старых ворот входа в приют. На пороге, закутанный в длинное чёрное пальто, словно тень, оторвавшаяся от сумерек, стоял человек. Его постава была сгорбленной, слегка похожей на букву «с», лицо было бледным как простыня и совершенно не выражало эмоций, а глаза были большими, словно тёмные бездонные озера. Взгляд мгновенно проскочил по двору, анализируя: двое мальчиков, неровный снеговик рядом и ещё один отстранённый, сидящий поодаль со своими игрушками. Это был Л. Лучший детектив мира. Идол для поклонения в этом приюте. Но, конечно же, он не стал представляться и раскрывать все карты. — Мальчики, ссориться некрасиво, особенно если вы друзья, — вмешался в диалог таинственная фигура, и Мелло аж перекосило от того, что его с Ниа обозвали друзьями. — Не проведёте внутрь, к администрации в частности? Буду очень благодарен за помощь, — продолжил незнакомец. — Х-хорошо, а вы кем будете? — ответил Мелло, чуть приподняв бровь. — Зовите меня Рюдзаки. Я… гость, если можно так сказать, — назвался уже не таинственный человек. В этот момент во входных дверях появился директор приюта — Роджер. Не теряя времени, он сразу обратился к гостю: — Рюдзаки, мы вас ждали. Пройдёмте со мной. Уже не незнакомец направился внутрь здания, постепенно скрываясь в глубоком тёмном коридоре, пока Роджер не закрыл дверь. — Ну что, криворукий, продолжаем? — предложил Мелло. — Ещё раз так скажешь — я твои руки сделаю кривыми. … Тем временем в кабинете у Роджера состоялся разговор. Рюдзаки рассказали о приюте, детях и о том, кто потенциальные преемники. Выслушав эту тираду, Л отправился назад на улицу, параллельно погрузившись в размышления: «Значит, тот вспыльчивый мальчик и тот тихий и есть потенциальными последователями… Интересно получается, они такие разные, но в то же время такие одинаковые. А тот третий мальчик… он третий после них, но не был выбран… Хотелось бы узнать, чем они живут, о чём мечтают, их тип мышления, цели и планы. Думаю, это поможет мне в выборе следующего себя… Ну что ж, пора познакомиться с ними поближе». Рюдзаки вышел во двор. Мелло с Мэттом всё ещё ругались о своём то убогом, то нормальном снеговике, стоя рядом с ним, и так активно жестикулировали, что казалось, его голова вот-вот отлетит. Ниа всё ещё сидел поодаль, рассматривая конструкции своих игрушек. Л подошёл ближе к снеговику и обратился к ребятам: — Мальчики, переставайте ссориться и давайте строить других, таких, которые устроят всех, всех троих. — А с какого такого перепугу я должен иметь дело с незнакомцем? И я не буду лепить снеговика с этим! — воскликнул Мелло и указал пальцем на Ниа. «Увлекательно, он демонстрирует агрессию. Ко мне как к "незнакомцу", который появился из ниоткуда и делает предложения совместному занятию. Но с другой стороны, это также показывает его осторожность к людям с неизвестными намерениями. И агрессия к другому — отстранённому ребёнку. Нужно выяснить причину». — Если ты не хочешь, то я не буду настаивать. Это твоё право отказываться ввязываться в контакт с незнакомцами. Хотя вы знаете, как меня зовут, чего не могу сказать о себе. Не могли бы вы представиться? — ответил Рюдзаки Мелло. — Я Мэтт, это Ниа, а эта вечно недовольная падла — Мелло, — начал мальчик, попутно указывая на людей, которых представляет. — Сам ты падла недовольная! — вскрикнул Мелло. — А насчёт предложения… ну ладно, будет повод познакомиться. — Приятно познакомиться, Мэтт, Ниа и Мелло, — улыбнулся Рюдзаки. — Давайте начинать лепить. Предлагаю сделать несколько. Прежде чем кто-то успевает возразить или согласиться, Л добавляет, глядя поверх их голов: — Совместная задача — лучший способ быстро оценить потенциал и тип мышления. Давайте работать коллективно, для большей эффективности. К тому же, командная работа сближает, а вам это явно лишним не будет. Так они и приступили к работе, пытаясь делать это хоть сколько-то да улажено. Сначала не очень охотно, но потом всё же втянулись. Вместе катали снег, шутили, разговаривали, постепенно узнавая друг друга ближе. Мелло и Мэтт продолжали ссориться из-за кривизны шаров, но Рюдзаки помогал лёгкими движениями руки выровнять форму и тут же их мирил. Все вчетвером делали личико снежной особи и придумывали имена. Мелло пытался закидать Ниа снежками, но как только тот падал, он сразу помогал ему подняться и струсить снег, попутно недовольно шепча что-то про «растяпу» и «неуклюжего». Рюдзаки наблюдал за этим, и его сердце, казалось бы такое ледяное, затрепетало, и на душе стало легко. Он подметил: «Первичное сопротивление сменилось подчинением, а потом вовлечённостью и радостью. Мелло, несмотря на характер, работал слаженно, как только мог. Мэтт сосредоточился на процессе. А Ниа из отстранённого странного ребёнка стал соучастником в снежной лепке». Л наблюдал за картиной, как трое маленьких ростом детей пытаются усадить ведро на снеговика, работают почти что в гармонии. Они нашли нового друга и стали ближе между собой. Глядя на это, он не смог сдержать своей едва заметной улыбки. В его детстве такого не было, и он рад это кому-то подарить. — Ну вот, посмотрите, какие красивые получились снеговики, когда вы перестали ссориться, — начал диалог Л. — Правда нравится? Мне кажется, у того посередине нижний шарик кривой. Я уверен, это потому, что его лепил Мелло, — попытался пошутить Мэтт. — Я тебе сейчас твою пасть поганую порву! — огрызнулся ему юноша. — И вот вы снова ссоритесь. Неужели вам так трудно побыть хоть чуточку спокойными? А снеговики у вас и правда милые получились, — Л попытался их успокоить. — Та ладно тебе, я же шучу, — признался Мэтт и положил руку на плечо Мелло. — Ладно, но больше так не шути. — У меня есть ещё работа для вас. Пойдёмте внутрь. Будете ёлку украшать, а то совсем она мрачная у вас. После таких убедительных слов у детей не только загорелись глаза, ещё и поза изменилась, будто на солдат, что исполняют приказ генерала. В предвкушении задания они последовали за Рюдзаки в здание. Придя к ёлке, Л сначала осмотрел её сверху вниз, приложив палец к губе, обошёл слева направо, а затем потянулся к стоящей рядом сумке. Он достал несколько дождиков, гирлянду, парочку шариков и звезду. «Инвентарь базовый, довольно посредственный, но достаточный для проявления творческих взглядов. Посмотрю, как они распределят ограниченные ресурсы и найдут ли неординарные решения проблемы с "недостачей"», — пронеслось мельком в мыслях Л. — Это не просто украшения, это ваш полёт фантазий, дерзайте, — произнёс он, держа кучу ёлочных игрушек и протягивая ребятам. — Ого, неужели в этом году у нас будет настоящее Рождественское дерево, а не дубчик со двора? — с непривычной оживлённостью спросил Ниа, уже мысленно определяя подходящие точки для развешивания шариков. — Можете делать что угодно, украшайте как хотите, меняйте что хотите, используйте материалы как вам угодно. Только не сожгите здесь всё, — сказал Рюдзаки и вновь протянул украшения детям. Ниа сразу же взял гирлянду и принялся располагать её по всему дереву, чтобы ни одна лампочка не скрылась за иглами хвои. Мелло с Мэттом взяли самые большие шарики и решили, что их нужно поместить наверху. Они попытались добраться к верхним веткам, не задевая работу Ниа, но из-за роста у них явно не получалось. «Мальчики проявляют моменты дружбы и взаимоуважения. К счастью, умеют они не только ругаться, но и договариваться, это… радует. Правда, их рост мешает планам, придётся им помочь», — подумал Л и пошёл помогать ребятам. Спустя несколько минут он уже работал как кран, позволяя Мэтту раздавать команды по поводу расположения ёлочных игрушек. Всё это превратилось в стремительный творческий процесс. Мелло с Мэттом и подавно забыли про все ссоры и с азартом разбрасывались дождиком. Ниа, присев на корточки у розетки, включал, выключал и переключал кнопки в поисках идеальной комбинации цветов. — Нет-нет, ещё выше, рядом с красной лампочкой, — командовали дети хором, передавая Рюдзаки шарики, и он, как хороший и высокий друг, помогал с украшением. — Ну что, осталась лишь звезда. Кто её прикрепит? — задал Л довольно важный вопрос. — Ты. Ты прикрепи, — ответил ему Мелло. — Я? Но почему? — Потому что ты заслужил. Ты принёс нам материал, помогал нам крепить. Значит, полностью заслуживаешь ставить верхушку. Л посмотрел сначала на звезду, затем на одобряющие лица детей. Затем он молча поднял её и торжественно, если можно так сказать, установил верхушку на ёлку. Он сделал пару шагов назад, оценивая проделанную работу. Задание было выполнено. Л снова погрузился в мысли: «Процесс показал отличные результаты. Полная вовлечённость в процесс, слаженная работа команды и высокий уровень креатива в использовании материала. Творческий потенциал очевиден. Интересно, как эти качества проявятся дальше». — Ладно, Рюдзаки, спасибо тебе за день, нам, наверное, пора прощаться уже, — начал Мэтт. — Ни в коем случае. У нас ещё полно времени. Нас ещё ждут настольные игры. Я принёс «Дженгу», «Уно» и «Дабл». Дети приятно удивились от такого заявления, и глаза вновь загорелись азартом. … Игра началась в тишине. «Дженга» требовала не скорости, а осторожной точности. Мэтт оказался прирождённым тактиком: движения были плавными, дыхание ровным, и он всегда выбирал бруски из середины, дабы конструкция не ослабла и не упала. Мелло горел желанием игры, но азарт был самой большой угрозой для башни. Он вытаскивал блоки безопасно для себя, но ставя под угрозу конструкцию для следующего. Ниа же просчитывал вероятность падения в уме, его пальцы замирали над бруском на несколько секунд, пока он не находил «самый безопасный» вариант и вытягивал его. Башня рухнула лишь спустя минут 20, упав с грохотом и обрушив гору смеха. Л сделал вывод: они могут быть идеальным механизмом, когда у каждого есть своя, чётко определённая тактика. «Уно» воцарилось противоположностью от «Дженги». Карточный хаос вспыхнул в считанные секунды. Лицо Мелло охватила ухмылка хищника, он намеренно долго думал над своим ходом, чтобы напакостить как можно больше. Если была карточка смены направления игры, он без раздумий кидал её, чтобы иметь возможность насолить Ниа. Мэтт был тихим, но план избавления от карт — коварным. Он копил карты с одинаковыми цифрами, чтобы выложить эту стопочку при первой же возможности и остаться с одной картой, а не веером. Ниа постоянно что-то вычислял и пытался использовать теорию вероятности, но, к сожалению, попадался на уловку Мелло. Лишь в одном раунде ему удалось отыграться. Вывод Л: игра раскрыла не игровые навыки, а социальные динамики. Мелло использует хаос как оружие, Ниа теряется из-за чужых ловушек и не желает вредить в ответ, а Мэтт — мастер тихой стратегии. Они уже учатся формировать навыки работы. «Дабл» стал тестом на внимательность и скорость реакции. Времени на мысли здесь не было. Нужно было видеть, называть и забирать. Ниа, на удивление, оказался самым быстрым. Его мозг, привыкший к мгновенному распознаванию образов, превратил игру в математику: он не искал совпадение, он знал его, едва карты открывались. Мэтт поначалу отставал, но начал копировать манеру Ниа и довольно быстро смог собрать приличную стопку карт. Мелло не отставал от Ниа, хватал карты раньше, чем мог нормально назвать, что именно совпадает. Но никто особо и не возмущался, совпадает же. Выводы Л: Игра выявила способности к быстрой адаптации, а также выполнила функцию стресс-теста. Моторная реакция и зрительное внимание развиты у всех выше базового уровня, но применяются по-разному. — Хорошая работа. Вы молодцы. Хочу похвалить вас: все полезные качества развиты у вас на высоком уровне. Такое далеко не часто встречается у ваших сверстников, — завершил сессию игр Рюдзаки. — Однако праздник ещё не закончился. У меня есть ещё кое-что для вас, — продолжил он, затем встал и ушёл в другую комнату. Он вернулся минут через пять. В руках у него было четыре кружки с какао и пачка шоколадного печенья. — Это вам, угощайтесь, — начал он, ставя угощение перед детьми. Их глаза загорелись огоньком, мальчики и правда за день изрядно проголодались, так тут ещё и такая невиданная роскошь. — Скажи, а зачем ты это делаешь? Зачем ты проводишь весь день с незнакомыми детьми? Ещё и в Рождество. Почему ты не празднуешь дома? И почему именно мы? — поинтересовался вымотавшийся Мелло. — Дома меня никто не ждёт. У меня нет семьи. Я совершенно одинок… Я тоже вырос тут, в этом приюте. И решил приехать… в родные стены, так сказать. А вы… вы просто попались первыми. Но я рад, что это именно вы, я рад подружиться с вами. Вы чудесные ребята, — честно ответил Л. — Но раз уж мы начали говорить по душам, то и вы о себе расскажите. Вот, например, ты, Мелло, почему ты не любишь Ниа? Что он тебе сделал? — Он существует, в этом вся проблема. С тех пор как он тут явился, я отошёл на второй план, я буквально растворился, стал никем. Я всегда номер два, меня не замечает никто, я просто тень и второй после Ниа. Он лично не сделал мне ничего, но факт его существования делает мою жизнь хуже, намного хуже, чем когда-либо я жил. — Прости… я не хотел причинять тебе вреда и забирать всё, что у тебя было. Я просто делаю то, что от меня требуют. У меня никогда не было желания кому-нибудь вредить или обойти, я просто я. Прости, если тебя это задевает. Здесь у нас всех одна задача, и каждый выполняет её как может. Но, несмотря на это, я всегда хотел с тобой только подружиться, а не враждовать, — вмешался Ниа. — Мда… нас и правда всех выращивают, чтобы стать вторым Л. Мне сказали, что я недостаточно хорош для кандидата в преемники, хоть как бы я ни старался. Это всё просто пройдёт мимо, потому что изначальный отбор я уже не прошёл. Каждый день меня мучит это, и я рыдаю по ночам от зависти вам двоим, — решился на признание Мэтт. — Мы настолько одержимы идеей стать последователями призрака, что готовы грызть друг другу глотки… это просто ужасно… Но, белобрысый, даже не надейся, что после этого я стану относиться к тебе лучше. Хоть я и стал тебя сколько-то да понимать, — продолжил Мелло. — А ты, Рюдзаки, что ты расскажешь об этой ситуации? Ты ведь намного раньше воспитывался тут. В твоё время у вас уже был идол? Л так внимательно и увлечённо слушал про то, как калечат детей ради того чтобы был второй он, что даже не заметил вопроса. Различные мысли начали поедать его, доминировало то чувство вины, то понимание важности задачи. — Рюдзаки? — переспросил Мэтт. — А? Ах да, моё время… я не помню, чтобы у нас был тот самый Л. Вероятно, я его просто не застал… Ладно, вам пора спать. Мы сильно засиделись. Ваши кружки давно пусты, а от печенья ни крошки не осталось. Идите бегом спать, я уберу. Дети, как по приказу, встали и медленно направились в сторону спальни. А Л действительно принялся всё убирать. … Время далеко за полночь. Убедившись, что дети спят, Рюдзаки отправился перевоплощаться в другой образ — образ Санты. Пока он весь день был с детьми, Ватари приготовил ему костюм и подобрал для детей специальные подарки. В шляпе, красном костюме, с бородой и мешком Л выглядел словно вылез из какого-то дешёвого фильма-комедии. Но что поделать? Раз взялся дарить детям праздник, то делай всё по полной. Сначала всё шло по плану. Л тихонько крался к ёлке, пытаясь тащить тяжёлый мешок. Затем он аккуратно выкладывал коробки и одну за другой выкладывал под дерево. Как вдруг откуда ни возьмись в дверном проёме оказался Мелло. — Санта? — сонно спросил мальчик. Л поначалу растерялся, но решил подыграть, он же ребёнок всё-таки. — Да, малыш, что такое? — А ты правда волшебный? — Конечно. — Тогда… можешь, пожалуйста, подарить в этом году что-то… не связанное с учебой? Мы все просто хотим отдохнуть от этого, хотя бы раз в году. — Хорошо, всё что пожелаешь. Только иди спать, уже поздно. — Я пойду, но… можешь ещё поздравить Рюдзаки и сказать, что мы его любим? Л застыл от такой просьбы. Его хотели поздравить, его любят. Это не укладывалось в голове, он никогда не был ребёнком или человеком нужным потому что это он, а не великий разум и детектив. — Без проблем. Иди ложись, — еле смог выдавить он из себя. — Хорошо! Спокойной ночи! — счастливый Мелло тут же ушёл. А Л остался раскладывать подарки с чувством нужности. Он был невероятно рад, что кто-то считает его хорошим и даже другом, что кто-то хочет, чтобы у него был счастливый праздник и не одинокая жизнь. … Утро 25 декабря пришло так же быстро, как и предыдущего дня. Детишки уже толпились у ёлки, ища свой подарок. Какое же удивление настигало всех, когда внутри коробок их ожидали не учебники, а сладости, игрушки и прочие детские радости. Коробки Мелло, Ниа и Мэтта были чуть больше остальных подарков. Дети уже были в предвкушении, что же там такое внутри. И Мелло даже на секунду показалось, что Санта и правда был реальным, хотя он знал, что это был переодетый Рюдзаки. Они всё же решились открыть. У Ниа была огромная интеллектуальная настольная игра с высшим уровнем сложности. Она совершенно не подходила для детей его возраста, но идеально подходила Ниа. У Мелло была машинка на пульте управления. Но она была намного больше стандартных размеров, и на пульте управления было больше кнопок. А Мэтту досталась приставка. Не очень дорогая и крутая, но всё же приставка. И три джойстика в комплекте. Л стоял рядом и наблюдал за радостями детей и понимал, как бы ему тоже хотелось Рождественского чуда в своё время. Но увы, время назад не повернёшь. Как вдруг он заметил, что под ёлкой ещё один подарок. Он подошёл ближе и увидел на приклеенном листочке «for Ryuzaki». Он опешил. Подарок? Ему? От кого? Ватари? Тогда почему под детскую ёлку, а не лично? А может, Санта и вправду реален? Л решил не открывать его, по крайней мере тут. — Похоже, Санта всё же передал, что мы любим тебя, — подошёл Мелло и тепло улыбнулся. … Дома Л сел на кровать и пал в раздумья: «Открывать? Не открывать? От кого это?». Но всё же внутренний ребёнок пожелал заглянуть внутрь. Там лежала кассета с научно-популярным фильмом, огромная шоколадка и книжка с логическими задачками по математике. А в самом углу красовалась записка «Merry Christmas, L».