If I betray you, I betray myself.

06.02.24 а потом была невыносимая хандра, Андрей не знал куда себя деть, чтобы окончательно не превратиться в мертвеца. раз за разом перед глазами всплывал образ — знакомый, нежный, светлый, любимый. и этот образ с каждым разом становится свирепее. разрывал пелену воспоминаний когтями, сужал зрачки в вертикальные острые полосы, заставлял окончательно окунуться с головой в свое же содержимое. Андрея окутывала неизвестность — что будет дальше? казалось, еще вчера они пили дешевый лимонад на двоих из одной тары и отобедывали в Бургер Кинг на общие баллы. еще совсем недавно сбегали с последних уроков, а припорошенные снегом тропинки казались облаками под из тяжелыми ботинками и волочащимися по земле штанами. А теперь Андрей жадно глотал воздух в очередном припадке в своей темной питерской кухне, блестя мокрыми глазами и утыкаясь в сотый раз лбом в грязный холодный ленулиум. рядом неприятно гудела батарея, стекла трещали от снежной бури за окном. Хотелось до невозможности исчезнуть, убить себя и убить это чувство. казалось, оно как вирус у компьютера — стремительно расползается по венкам проводам и поражает плату где то внутри. и для этого нужен антивирус, которого у Андрея не нашлось. и, наверное, не найдётся никогда. горячие, соленые, абсолютно отвратительные слезы проедали щеки, будто самое токсичное вещество. казалось, Смерч не способен ни на что, кроме как бесполезно плакать в темноте. это был безчисленный вечер без Алекса. рану на лице жгло засыхающими следами слез. он не был сильнее этой боли, он даже не допускал мысли, что в ближайшее столетие сможет одолеть ее. что вообще когда то сможет одолеть ее. пожалуй, он даже и не стал бы пытаться. 11.02.24 прошла почти неделя. неделя раздумий, стыда, отчаяния, истерик. бессонных ночей. копания в себе. и не в себе. Андрей ходил интуитивно, интуитивно ел. порой плакал за столом в столовой. никто этого не замечал. в то время ничего было не важно. он носил с собой подарки Алекса, периодически сжимал их в руках, как тотем. считал, может станет легче, если его энергия будет где то рядом. а она и без того была. шнырял Алекс постоянно мимо Андрея на переменах, будто специально крутился с новой компанией, новыми и уже любимыми друзьями. А Андрей всегда сбегал от туда. как трус сбегал, сжимая памятные подарки в ладонях. И после учёбы он тоже сбегал. ехал далеко далеко в их общие места. пропитанные интимной атмосферой, свободой, любовью. и всегда ожидал увидеть Макаренко там. не того, который сейчас пускал слухи, шептал на ухо, мурчал лесть новой компании. а своего. своего Макаренко. с азартом в глазах, с желанием, амбициями. у них, казалось, весь мир был на ладони. на ладонях. 13.02.24 Что-то между ними прокнуло, произошло, взорвалось. Они снова встретились в шумном коридоре, держа дистанцию, как враги. Но тогда между мизинцами пробежала молния, заряд ударил в кисти. они взглянули друг другу в глаза, не сокращая дистанции. уставились, пока звучал звонок. Андрей держал рюкзак в руке, Алекс на одном плече. Безмолвно они продолжали глядеть, будто весь мир исчез, оставив их наедине. А потом был Русский Язык, на котором их снова все оставили, последняя парта осталась одна свободна. Они не говорили, уселись, как за прощальный ужин, свесив пятые точки со стульев так, чтобы не дай бог друг к другу ближе не придвинуться. Алекс придвинулся первее. Не смотря ни на что. А потом записки, словно выколотые татуировкой на клетчатой бумаге: «хочешь погулять?» «хочу.» иногда Андрею казалось, будто он во сне. будто внюхнул травки или напился. казалось, не может быть это все, на яву, так реально, осязаемо и трепетно. а еще казалось, будто алекс выцарапывает записки когтями ему в ответ. Андрей придвинулся ближе. наприсовал рожу, точь в точь как на старом старом граффити, года двадцатьвторого, наверное. и подвинул к соседу двумя пальцами, как фишку в покере. оставались сомнения. июль. 2023 год. Алекс несся вперёд, оставляя на горячем асфальте мокрые следы от собственных тапочек, за ним бежал Смерч, звеня баллончиками с краской в рюкзаке. Летнее солнце не щадило никого, так что побег Алекса сильно затрудняла двухлитровка лимонада, которую тот сжимал в двух руках, подпирая локтем. он маневренно забежал за угол, звонко вопя что то, Андрей скрылся за тем же углом, протягивая руки вперед, уже почти ухватив друга за край футболки — мерча Билли айлиш. они свернули за дома где простиралась полянка. до парковых дорожек далеко, а трава свежая, мягкая. Алекс свалился на землю, прокатившись немного, отпуская бутылку с перемешавшимся лимонадом в свободное катание. тем не менее, ее остановили пару высоких травинок. Андрей затормозил и повалился следом, ложась на бок, чтобы сквозь волосы не слепило яркое солнце. он уже и забыл зачем так яро гнался за Макаренко, вдохнул аромат свежей травы и остался валяться. да и Алекс не был против, помурлыкивая от теплых лучей. — пойдём на нашу крышу? я наконец закончил с эскизом для нашего куска— придвинулся ближе Андрей. более того, почти что уткнулся другу в подмышку. — пойдем пойдем… — задумчиво и совсем не открывая глаз ответил парень, — конечно пойдём. лимонад буш? — приулыбнулся он, вспоминая цель догонялок, подкатил к себе бутылку и передал парню. Андрей ничего не ответил, отпил… много глотков и отдышался, жмурясь. Все жаркое беззаботное лето они проводили у залива, моча ноги, загорая, и, конечно, рисуя граффити на крышах. на их месте, на их крыше, был проход на еще одну другую, можно было, как бы, перескочить с одного дома на следующий. правда, потом, на балконах рещотки поставили, чтобы никто не лазил. но зато с этой решётки спокойно можно было вскарабкаться на парапет. они так и делали. все разукрасили новыми цветами, смеясь. 14.02.24 Сегодня мир вокруг превратился в душащую со всех сторон коробку, в голове мелькали недавние, но уже прошедшие, события. атмосфера недосказанности, неловкая прогулка. но тепло излучалось от его рук даже так. даже так они смеялись со всего, спотыкаясь о мусор на асфальте, даже так держались друг за друга, чтобы не упасть на заледеневших дорожках. трава покрылась инеем, щеки покраснели, улыбки не спадали с лица, но атмосфера все равно была странной, абсолютно неловкой. а потом Андрей поцеловал Алекса в шею и скрылся за дверью поезда. а сейчас лежит дома, на полу, на кухне. батарея жужжит. он снова ушел. снег ломит окна. он снова сказал, что ничего не имеет общего с их дружбой. «каждый раз, когда ты навязываешься — ты портишь мое отношение к тебе» — болит. трескается. расползается и отдаётся в сердце неистово. «а я хочу разорвать с тобой общение» — разорвать. и вновь текут слезы. горло сжимается настолько, что Андрей готов поклясться, что он неспособен дышать. Макаренко хотел разорвать общение. а разорвал сердце. полностью. до конца. «жаль, конечно, что так вышло, но по-другому уже не будет» — Андрей не верил. Ни в то, что бывшему другу жаль. Ни в то, что по-другому не будет. Он мечтал улететь куда-нибудь, смешаться с бурей за окном. Впитаться в мерзкий пол. утечь слезами в водосток. Хотелось всего и сразу, но не так, как раньше — мечтательно, предвкушающе, скорее абсолютно безвозвратно, безлико, а главное — навсегда. «больше об этом я разговаривать не хочу» Октябрь 2023 год Руссичка нудно что то болтала о прошедшей теме, парни чуть ли не сопели от скуки на последней парте среднего ряда. утыкались затылками в шкаф, качаясь на шатких стульях, потом подавались вперед, падая лбами в парту. в тетради — пусто. точнее, у них и не было тетрадей. измазанные в чернилах протекшей ручки мятые листки, выуженные с дна рюкзака. эта «эстетика» была их повседневностью. приходить к второму, уходить с седьмого. а все, что за школой — их мир. как в песнях бременских музыкантов. как в определенных треках дайте танк.

«нам не к чему учетеля, мы предумаем сами, правила руского языка!»

слушали они в одних наушниках, оперевшись друг на друга в тесном вагоне, засыпая, сползая с плечь, погружаясь в дрему. В тот день было особо солнечно, а значит — морозно. хоть когда парни выходили с последних уроков уже и темнело, но, тем не менее, пока они сидели за партами им в глаза сквозь стекло светило яркое солнце. сегодня выпал свежий снег, в нем отражались последние лучи заката, розовевшего и тлеющего, как выкуренная сигарета. их дорога всегда вела по прямой — в красную кирпичную арку. за ней — не долгая дорога до квартиры. там сюжеты расползались на множество веток, но сейчас, зайдя в арку, Андрей вдруг остановился. он прислонился рукой к стене, оглаживая рисунок. показалось, краска с него немного испачкала пальцы. — помнишь, да? — улыбнулся он, смотря на свое недавнее небольшое граффити на стене, оно было нарисовано красной краской. да, на красной стене, но, не без проебов. — а рядом Китик, — прыснул смехом Алекс, смотря с прищуром на надпись. Китик оставался их неоднозначным кентом, чьи теги поразительно часто оказывались рядом с тегами Рорусски крю Или наоборот. не заботило:

«Мы разрисуем все заборы своими стихами… Достань, пожалуйста, краску из рюкзака…»

— а рядом Китик… поедем сегодня смотреть на уличных музыкантов? — спрашиваешь. поедем конечно. сейчас гляну в их канале, когда у них следующий стрит — он заелез в телефон, клацая костяшками пальцев — с коготками не удобно. — да, да, представь, на Балтийской…! — На Балтийской…

« Давай в подземном переходе играть на гитаре. Нотная грамота тоже нам не нужна!»

***

У метро расположилась группка музыкантов, один пианист, бас, гитара и барабаны… точнее один барабан. специальный. переносной. Смерч всегда затаивал дыхание, когда группа уже вот вот готовилась сыграть первый аккорд. На очереди была песня «вселенная бесконечна» и девушка со светлыми волосами, стукнув предварительно по микрофону, наконец начала петь. Смерч оторвал глаза от них только ближе к концу, когда женский голос пропал «сильней я в тебя все равно не влюблюсь» и вдруг взглянул на Алекса, чуть приподняв голову. тот стоял, замерев, сложив руки на груди, его глаза блестели в свету желтых фонарей, он почти что не дышал, повторяя губами текст припева. Андрей тогда подумал о том, что вряд ли когда то сможет позабыть этот момент. 19.02.24 Андрею постоянно снился этот образ, эти события, друзья говорили: «забудь уже наконец», а как тут забыть, когда блондинистая рожа мельтешит в твоих снах нескончаемо? хотелось выть, хотелось умереть, зачем пытаться, если все на смарку? зачем доверять? После школы он больше не шел вперед, а сворачивал направо, пиная грязный скомканный снег под ногами. ужасные грязные ботинки, пакет со сменкой бьет по ногам, рюкзак какой то сегодня особенно тяжелый. Смерч сидел один из всего ебаного класса. на последней парте среднего ряда. сегодня в голову впивался чужой взгляд изумрудных глаз, в них штормило и плыли перистые серые облака. а может, это сигаретный дым. Андрей находил случай засмотреться на Алекса. А Алекс смотрел в ответ. через всех. пока друзья говорили ему что то, приподнявши головы. Андрею не могло показаться, бывший приятель явно смотрел именно на него. И выглядел это все: больно. Когда тот очнулся пару недель назад от истерики и импульсивного желания перерезать глотку себе и Алексу, он обнаружил, что заблокирован во всех социальных сетях. и как понимать это? как понимать, что то «совместное» и «общее» стало в миг расколотым на две, ещё и не равные, половинки. он не стал банить в ответ. проверял абсолютно каждую соцсеть. даже в ебучем роблоксе он был в чёрном списке, что уж там об инсте или телеге. Смерч выдохнул. каждая скрытая аватарка и статус «аккаунт удален» било по сердцу. встряхивало все органы. Крю больше нет. Их больше нет. И через время эти взгляды, заполонившие все сознание безповоротно. если бы была какая то статистика, то сейчас бы она вдарила на максимум. Алекс смотрел весь день, не отрывая глаз. Но других действий не происходило. Ни разговора, ни сообщения. Все оставалось как прежде. и это пугало, очень и очень сильно. Смерч вернулся домой, отряхнул ботинки от прилипшего мокрого снега, скинул тяжёлый рюкзак. И заперся в ванной. В зеркале он увидел не себя, нет, вообще. его лицо с недавнего времени обрамлял шрам, три бардовые полосы почти одного размера, пересекающие нос и корчающиеся на левой щеке. Андрею это служило напоминанием о его боли, о его скорби, о его тоске. пусть, рана уже и не кровила, лишь при прикосновении отдавалась тупой болью. в любом случае, смерч хотел минимизировать это уродство. он хотел избавиться от лица насовсем. ноябрь 2023 год. Пурга гнала белоснежные снежинки покругу, Смерч впечатался взглядом в окно, пока они сидели на английском. Алекс очень любил Английский и это, пожалуй, был единственный урок, где он более менее не ебланил и даже старался отвечать. Андрей же хотел просто прилечь на парту и вздремнуть. Окна немного пропускали свистящий шум с зимней улицы. Умиротворение. полумрак. — мне сегодня надо будет футболку купить. белую. для репетиции, — шепнул ему друг, почти что совсем на ухо. Андрей вздрогнул, по спине прошло дрожь, но он кивнул. — хочешь пойти в Окей? — спросил он — та нет, какой Окей. пошли в наш тц, рядом с метро. — и что, пешком пойдём? — денег нет… — провел он пальцем по банковской карте вложенной в чехол его любимого телефона.

***

и всю дорогу они слушали в одних наушниках песни на повторе, арии Дайте Танк, пели, не смотря на людность улиц. а когда шли назад решили пойти через местный парк. в нем тогда совершенно никого не было. — Батя сегодня снова выпил, — цокнул языком Макаренко. — не хочется домой идти, ну вот совсем. — бляя… тьмуха. ты аккуратнее там, — Андрей вспомнил, как сидя дома у Алекса, его отец зашел к ним в комнату и начал гладить Смерча по голове, называя своим вторым сыном. было неловко. и немного страшно. Но если не считать такие «мелочи» мужик он был хороший. и периодически играл парням на гитаре. — та, просто в комнате запираюсь, ничего… ничегошеньки такого. — отвел от взгляд. снег замер, ветер остановился. Андрей повернул голову к другу. — но… ты всегда, если что, можешь положиться на меня, — почти прошептал он. по идее, из-за погоды не должно было быть особо слышно. но Алекс, кажется, услышал каждое слово. или сделал вид. он кивнул. они продолжили как ни в чем ни бывало смеяться, валиться сног от шуток друг друга. 23.02.24 болело и ломило все тело, вставать не моглось и не хотелось. в коридорах школы все казались врагами, паранойя достигала максимума. все шепчутся, все знают. есть стало труднее, горло будто уменьшилось в размерах, пропуская через себя разве что воду. Андрей плакал на некоторых уроках, прикрывая лицо длинной челкой и утыкаясь носом в учебник. жизнь стояла на автопилоте. проснуться, с усилием встать, не разбирая рюкзак пойти в школу. в школе все одно и тоже. друзей особо нет. никто не дергает. перед глазами мельтешит Алекс. смеётся громко, что-то обсуждает с другими. у него — весь класс приятелей. Смерч, честно говоря, завидовал. Вырисовывая небольшие рисунки на тетрадных полях он слушал возню за спиной, вот же получилось — алекс с его новым другом сидели прямо сзади, за следующей партой после него. и болело дико, слышать возгласы этого ублюдка. слышать хоть его шопот, оборачиваться, чтобы тетрадь отдать. в глаза ему взглянуть было непосебе. там теперь врезались молниями друг в друга отвращение и злоба. Скоро снова каникулы. надо только потерпеть, надо только прожить. Андрей каждый день снова на их общие места ездил, и к уличным музыкантам, а потом у подъезда его шманался. забыть не мог, это правда. а как забудешь? как вообще можно выпустить этого человека из головы??? почти каждый вечер заканчивался слезами, недостаток солнца, депрессия, и никого нет, чтобы просто сказать «ты всегда можешь положиться на меня» Андрей ненавидел. ненавидел Алекса, его новых друзей, ненавидел мир, за такую судьбу, но больше всего он ненавидел в первую очередь себя. его доверчивость отдавалась болью в шраме на лице, его тоска проникала глубже и дальше, он томил в себе обиду и боль, загонял глубже. ненавидел себя за то, что не мог просто отставить все как есть, за то, что даже, когда помощь, казалось, могла бы быть, когда кто то солнечно протягивал ему свою руку он отмахивался, говорил «ну как я могу грустить?» и вновь часами пялился на телеграм канал своего бывшего лучшего любимого друга. декабрь. 2023 год. дымный, пыльный свет, облака почти исчезли черного неба на них светят фонари моста, уходящего в даль. они снова на из месте, на их крыше, где пару минут назад смерч смешно наебнулся на льду. Андрей тогда даже не заметил, что Алекс жутко за него запереживал, даже сквозь неумолимый смех. Они закончили все дела, все сказали, обо всем посмеялись. сейчас просто стояли, смотря на грифельную дорожку горизонта. и снова в мире оставались только одни вдвоём. на футбольном поле никого, залитая площадка льда пустует. внизу — небольшой парк, дорога, магазин и каменные берега залива, мирно пенящегося под холодным ветром зимы. вода недавно отмерзла, так что можно было увидеть небольшие волны и крупное течение, обвалакивающее столбы моста и несущего ил с берегов куда то в даль. — только одного понять не могу, зачем всегда возвращаешься сюда? здесь же… твой этот. — повернул Андрей голову к Алексу, под словом «этот» он имел ввиду парня, который начал нравиться Макаренко недавно. правда тот его избегал, а иногда откровенно слал нахуй. и Дрюха часто поддерживал друга из-за его переживаний по поводу данного человека. Не просто поддерживал — оставался подольше, крепче обнимал, сокровеннее шептал на ухо и, кажется, научился подбадривать телепатически. Вся эта ситуация с влюблённостью ему постарнному не нравилась, и дело, наверное, было даже не столько в отношении этого парня к Алексу. что то глубинное щекотало миокард. — еду сюда с мыслью, что когда-нибудь встречу его здесь. и все у нас будет хорошо… — в ответ сказал он, совсем не дыша И Андрей тогда устало выдохнул через нос, осторожно взял друга за локоть и без слов повел обратно с крыши. Они потихоньку поехали домой. до нового года оставалось не так много. все потихоньку трескалось. и я даже не про замерзшие лужи на асфальте. 10.09.24 Сентябрь начался, Алекс сменил цвет волос. на его голове красовался ярко алый. Андрей поклялся бы — ему ужасно идёт. Летом стало намного легче, Он даже почти забыл. но, естественно, не на долго. потому, что никто не отменял факт наличия Алекса в школе. в его же классе. приходилось снова разглядывать подзабвышиеся черты, изучать абсолютно новый имидж. прическу алекс тоже немного сменил, но, не сказать, что намеренно. Все это заставляло вздрогнуть, особенно когда Макаренко вновь поймал на себе взгляд. На какой то из перемен Алексу стало плохо. Сидевший все это время поодаль Андрей засуетился, пытаясь вновь показать, что ему не плевать. он правда не знал зачем всегда это делает. хотя, в защиту можно было сказать, что ему и на самом деле было не все равно. Он позвал пару парней из их класса и вместе они понесли Макаренко на руках до самого выхода, где осостальные трое попрощались с другом и пошли группкой на урок. Андрей же замер истуканом стоя перед бывшим приятелем. он лежал на скамейке в холле, пытаясь устроить голову поудобнее, и Смерч не нашел ничего правильнее, чем дать свой рюкзак, чтобы парню было удобнее. и удобнее действительно оказалось. Он даже сказал спасибо, шепнул это так, будто не хотел быть услышанным. Они просидели так десять минут. или двадцать. Алекс что то смотрел в телефоне, но Андрею было все равно. он не мог отвести взгляда от ярких волос. не верилось, что это происходит. через какое то поразительно долгое (для смерча) время к ограде подошла мама Алекса, разодетая в красивое теплое пальто с пушистым капюшоном. она заботливо мурлыкнула ему что-то и они ушли. Дюша даже попрощался с ней. сам не понимая зачем. И это было странно, как играть в дартс шахматами. Странно настолько, что Андрей еще день обдумывал происходящее. на следующий день все было как обычно. ничего нового. 20.12.24 У Андрея было много памятных вещей от Алекса, было и оставалось. Начиная от пары шмоток, которые смешно свисали на пару размеров больше, заканчивая абсолютными безделушками, которые тот хранил действительно только на память. За это время Андрею не перестало казаться, что это какой то сюжет. что он просто проходит сюжетную линию и все события связаны между собой. случайные-не-случайные взгляды, рандомные-не-рандомные встречи в одно и то же время в одном и том же месте, мониторение соцсетей друг друга. Смерч не верил, что Алекс скучает. точнее, он надеялся, но оставался реалистом. Смотрит — потому что посмеяться хочет, пообсуждать, поглумиться, да что угодно, но не какие то глупые надежды, не связанные с реальностью. А все остальное — зависило только от Андрея самого. Все воспоминания тонкой ниточкой проходящие через года. Звонки не в шутку, приглашение на день рождения, на который Алекс не пришел «потому что дела и мама просит помочь» Открытка на 14 февраля. и все это пока они в недосказанностях, пока они не понимают, что творят. И глубокая уверенность, что Алексу все равно. «Привет. Ты взял мой зарядник? Праздник был по поводу новогодних. ни у кого из моих нет. мб знаешь?» «Причем тут я? Я его в глаза не видел» Андрей каждый раз срывался, писал с новых аккаунтов, находя новые причины почувствовать то, что было в 23их годах. «не начинай вот это всё опять, ок?» «я пытаюсь поговорить, ты не вкуриваешь что ли?» «или все-таки продолжим эту хуйню?» « "эту хуйню" кто-нибудь КРОМЕ тебя понимает о чем ты? " «а ты на моём лице, БУКВАЛЬНО не видишь??? каждый раз мой аккаунт в блок, я во всех соцсетях в чёрном списке, даже в роблоксе, блять, ты серьёзно сейчас?» «слушай, я тебе уже год или два назад сказал, что я больше об этом говорить не хочу и не буду. ты ебаный монстр. и все было понятно еще с самого начала» «что понятно? что ты на все мои предложения еще до этого был занят? избегал меня, с новой компанией засекся, хотя до этого их с экскрементами смешивал?» «ты мне в уши ссал все это время, я что должен был сделать? на колени упасть и извиняться, что мой лучший друг оказался падалью и жертвой инцеста?» « ты так значит? ты сам как в футляре ходил эти недели. все и так по швам трещало, блять! помнишь днюху у Севы Китика, да? когда еще все Лед крю там было? ты мне что тогда сказал? а? в комнате этой, прости боже, блять, засраной? » «слушай, ты с кем угодно так базарь, в футляре ходил, с говном смешал, давай ты в чс побазаришь, ладно?» «ты мне блять в дружбе клялся, почти кольцо обручальное надевал, а потом эта хуйня, да? для тебя все обещания, все слова — как по пизде ладошкой? » начало февраля 2024 Вокруг шумели разные знакомые и не очень люди, бутылки бились друг о друга, рюмки перекидывались между парнями на кухне. девчонки щебетали на диванчике в гостиной. один смерч не могу ухватиться за более чем знакомый взгляд зеленых глаз, шоркая джинсами по всему дому. Сегодня у Севы Китика был День рождения, на который он позвал в основном кентов с его общего крю, ну и парочку других не относящегося человек. одними из которых как раз по счастливой случайности и оказались Смерч и ММК эйкей Андрей и Алекс. Только вот Андрей уже во всю пригрелся в снятом специально доме, а Алекс все никак не мог найтись в этой толпе. за это время парень нашел и Тартара с Корой из хзп-крю, и Който вместе с Кохой, попивающих что то крепкое и даже хорошего кента Егора Нежить, с кем Смерч разделял первые дни в тегерстве. Поразительно давно это было. Сегодня своим присутствием порадовал даже никто иной, как Вницай — легенда фандома. все, кроме дурацкого Алекса с его дурацкими делами. Нашелся Алекс под лестницей, оперевшийся о фанерную стену с одноразкой в руках. Он задумчиво накручивал на пальцы собственные локоны, пока коготок не запутывался в них, выцепляя пару волосинок. Смерч не сразу заметил его, но потом заприметил хвост, болтающийся из стороны в сторону, и залез к другу, тихо усевшись рядом. — ты чего тут? — склонил он голову — там сейчас слишком шумно, народ собирается, все рады друг друга видеть, а я пока не хочу в этот шум, — ответил алекс, смотря вникуда — понимаю тебя, я там пару тройку людей знаю, остальные все Лёдовские, а эта движуха нас давно уже не касается… — на выдохе сказал Андрей. Они синхронно вздохнули, высоко вздымая грудь. — слушай, там наверху комнаты должны быть, можем там посидеть, пока туда трахаться никто не приперся. Алекс усмехнулся, помолчал пару минут и приподнявшись, кивнул. Андрей пошёл за ним, выныривая из-под узкого пространства под лестницей. Они вместе поднялись по лакированным ступенькам, скользя носками, и зашли в первую попавшуюся на глаза комнату. в ней, на удивление парней, был ковралир, серый и слегка грязный. но больше смутило в комнате освещение — стремный плафон, мешающий лампочке распространить свет на всю комнату. зато на потолке от него формировался красивый узор в форме солнца. свет тут был нетипично желтым и тусклым. за окном позимнему темно. больше в комнате не было ничего, кроме старенького шкафа и кровати с белым матрасом. если бы парни не знали, что они в дорогущем коттедже, они бы приняли эту комнату за однушку в Японии, разве что потолки были типичные российские. — останемся? или ну его? — скрестил руки на груди Андрей. — тут есть замок? — повернулся к двери Алекс, и действительно — на двери была защелка, с помощью которой можно было легко запереться, Макаренко так и сделал, — вот и замечательно, все, что было нужно. Андрей замер на середине комнаты, Алекс же быстренько пристроился на большом подоконнике, усаживаясь туда, свесив ноги и хвост. — Я думал, найду тебя на кухне, но там уже кто-то разлил что-то липкое по всему полу. Пришлось идти к лестнице, я бы тебя так никогда не нашел… —Смешной факт, ты бы наверное не и нашёл. Сорян, я сразу искал дверь с замком, типа… вышел бы, но с тобой или без тебя — было все равно… — он усмехнулся, глядя в окно сзади него, — Знаешь, этот гул… он как давление в ушах. Через час уже не понимаешь, свои мысли или просто отголоски тупого рейва. я же чувствительный, и все такое. Андрей отошел к кровати, садясь и опираясь спиной на нее, задумчиво глядя в пол, — н-да уж. Веселье какое-то… обязательное… ирония, не иначе, блять. — самая честная ирония. Знаешь, о чём я думал, глядя в окно щас? О том походе на озеро, году в… 2019-м??? Мы тогда рыбу ловили на самодельные удочки и три часа спорили, существует ли вообще объективная красота. — глухо рассмеялся он, будто записывая на микрофон. и такая у них история, кстати, тоже была. не про рыбу, про запись на микрофон. они тогда песни Алены Швец горланили у Андрея дома. а потом запись потерялась когда то, а Алекс предупреждал — в облако надо закинуть… — И ты доказывал, что существует, на примере пойманного карася, помню помню такое… — Ну так да! И ты так серьезно его тогда рассматривал, сказал: «Допустим, твоя правда. Но он всё равно невкусный будет» Мы его, кстати, отпустили, помнишь? Оба молча улыбаются воспоминанию. Шум вечеринки кажется чуть более далеким. — Мне сейчас не хватает таких разговоров… — Алекс посмотрел на него, долго, внимательно, потом встал с подоконника и уселся рядом. — Мне кажется, если бы мы вышли сейчас и сказали всем там, что мы тут сколько то минут просто сидели и говорили, нас бы не поняли. Спросили бы: «И что, было весело?» — Алекс протягивает одноразку другу — А мы бы ответили? , — безмятежно потягивает дым Смерч, сразу как одноразка оказывается между пальцев — типа… идите нахуй! — ржот друг, становясь непривычно открытым, будто уже выпил пару шотов. Андрей кивает, улыбаясь. Они сидят в тишине, которая наполнена пониманием, а не неловкостью. — Ладно. Ещё чуток посидим, а потом, может, спустимся за едой. И снова сбежим сюда — Договорились. Только давай прихватим что-нибудь, что не крошится. Хозяевам потом убирать, вряд ли Власов будет этим заниматься… — и то верно. ты всегда такой практичный. Хорошо, что ты есть. — Взаимно, — пару секунд молчания, — и я бы наверное ни за что не променял тебя... тоже… Они снова замолкают. Гул вечеринки слышится, будто в банке, где то под ними. — я все хотел спросить, все это время… — что то в груди у Андрея йокнуло, неужели… — почему ты скрываешь от меня… что то? что с твоими глазами? Что то треснуло, вдарило, все вмиг затихло. уж этого Андрею точно не хотелось. — ты же знаешь, ну, я все пойму, тем более, ты вроде не слепой. не слепой же да? да и мы же кореша с тобой, друзья на всегда и… короче, мне интересно! еще очень давно было! так то! — тон разговора сменился с фиолосовски-тоскивого на более-менее спокойный, но в голове Андрея случались атомные взрывы один за другим. — ты… точно… ну, клянёшься? клянешься, что ты мне друг навсегда??? — с надеждой в голосе, как можно тише, проговорил Смерч. и друг кивнул в ответ, тихо сказал клянусь, шопотом. и это было действительно страшно, до усрачки, как балансировать на краю извергающегося вулкана, как скакаться по ночам акул, пока они под тобой смыкают свои челюсти. Алекс любопытно глядел на приятеля, ждя действий. будто фитиль, который вот вот бахнет. скрывать ото всех, но другу же можно довериться, так? он ведь… никому не расскажет? И Андрей максимально растягивает процесс, аккуратно берется за край капюшона его привычно худи со звездами, тянет и тянет, и постепенно перед глазами Алекса возникает небольшой усик с фонариком на конце, а впритык на него светят ядерно голубые глаза. Он застывает в ступоре. — Я не с Земли, Алекс. Моя цивилизация… мы наблюдаем, в общем. Я здесь, чтобы изучать. Но с тобой… с тобой всё стало иначе! Ты стал другом. Настоящим…! — мысли путаются, все превращается в громко стучащее сердце. Он видит Алекса перед собой, с шикороко открытым ртом, с постепенно сужающимися зрачками, как перед нападением. — Всё это время… Все эти разговоры «по душам», все эти воспоминания про озеро, про карасей… — он встает, резко, отходит к двери, будто от заразы, — Это что, часть «исследования»? Сбор данных о человеческой сентиментальности? — Блять, нет! Это было реально! Всё, что я тебе говорил — это были… — Заткнись! Не смей говорить о каких то там чувствах! Ты что, думал, это будет мило? «О, смотри, какой я кьюти патути инопланетянин, у меня тоже есть лучший друг»? Ты обманывал меня каждый день, каждую секунду нашего знакомства! Всё, что я знал об тебе — ложь. Твоё имя? Ложь. Твоя история? Ложь. Твоё… твоё лицо?.. — он внимательно всматривается в до этого знакомые черты, в ярко сияющие глаза, в это веснушчатое лицо. Андрей замолкает, осторожно приближается, вытягивает руки, но Алекс зажмуривается и бьет со всей силы выставляя когти вперед. когда открывает — перед ним уже не его друг. уже бывший друг. его лицо медленно покрывается капельками крови, через нос идут три видные полосы. — Алекс… пожалуйста…— он вытирает ладонью кровь с собственного лица, но не перестаёт говорить, — Я сказал тебе, потому что ты для меня больше, чем задание. Ты — причина, по которой я хочу остаться, сука! — не надо, не оставайся. Исчезни. Улети на свою триклятую планету и пиши там отчёт о том, как ты успешно разрушил жизнь одного наивного уебка. Надеюсь, ты получишь за это медаль, или типа такого! — он тянется к ручке, не поворачиваясь спиной, держа зрительный контакт, — Поздравляю. Мы оба всё потеряли. Ты — свою тупую миссию. Я — веру в то, что хоть что-то в этой жизни может быть настоящим. Больше не звони. Не пиши. Не ищи. я скучать и плакать не буду! *** — If I betray you, I betray myself. if I betray him, I betray my country… my country very dearest to me! — Dearer than Me? — no. Not dearer than you.