По ту сторону.

Фанет... Сошедший... Изначальный... - так зовут небесного тирана все живые существа, населяющие Тейват, с тех самых пор, как он преодолел границу нашего мира и создал здесь свой собственный порядок. В тот самый день безграничное небо, освещаемое тремя благословенными белыми девами, затянулось голубой плёнкой, изощренной пухом облаков. В тот самый день я видел истинное небо в последний раз. В тот самый день померкли звезды, закрытые пеленой лжи, искусно сплетенной новоприбывшим чужаком. Люди - низшие существа, по сравнению с нами, с драконами, возликовали при виде огромного острова, нависнувшего над Тейватом подобно пауку, замершему над трепыхающейся в отчаянии бабочкой. "О Великий, ты даруешь нам благословенные земли, изобилующие урожаем таким, какой и не снился семерым стихиям!", "Небесный Царь, ты укроешь нас своими крыльями от чешуйчатого ужаса, ворующего наших детей тёмными ночами, мягким пологом из тысяч перьев укутаешь нас от тьмы", "Владыка, ты подаришь нам венец эволюции, и мы будем восхвалять твоё имя так же, как наши прадеды восхваляли солнце и летние дожди, как поклонялись природе за алые плоды деревьев и журчание рек, заполненных рыбой" - множество присказок сохранилось в моей памяти в те дни, когда я ещё не проиграл войну узурпатору, когда я был ещё жив. Когда мы, семерка, покинутая небесным царем, в отчаянии клали свою судьбу на плаху небесного порядка.       С тех самых пор прошло несколько столетий, и мир переменился. Голубизна небосвода, хрусталь рек и зелень травы - роскошь, дар, милость - называйте как угодно - все это стало снисхождением небесного Владыки. Я больше не слышу пение птиц, не вижу трепещуших взмахов крыльев пчёл над полевыми цветами, я и цветов-то больше не вижу: Сошедшему они, кажется, надоели несколько десятилетий назад, так что он приказал уничтожить все, что ему не угодно в нашем мире. Разумеется, люди пытались противостоять первое время, но небесные шипы - колоссальная сила, концетреция света и сил первых владык этого мира - уничтожала целые государства "непригодных". В первые годы начавшейся тирании, когда люди все ещё помнили свободу, было особенно много погибших и потерявших свои семьи и дом. Но поколение менялось подобно речной гальке, медленно ползущей с потоками неприметного ручья, и вскоре почти не осталось тех, кто видел мир до прихода нового Бога.       Дни узурпирования сменяли друг друга однотипными шаблонами: люди вставали, восхваляли Сошедшего и его Теней, а после принимались за работу, доставшуюся их предкам от нового Владыки. И благом было, если назначен ты был на что-то простое, не связанное с правительством. Годы превратились в нескончаемую рутину, колесо сансары, в котором ты был готовой частью огромного механизма. И механизм этот - живой организм, который не ломался от потери нескольких единиц или даже тысяч своих частей.       На прошлой неделе вот, как я видел ранним утром, пробудившись раньше привычных часов подъёма, одного из наших соседей, кажется, его звали Жузель, забрали. Уж не знаю, в чем он провинился, но пришла за ним лично одна из теней: чёрный шёлк её платья, украшенный золотыми кольцами механических часов, занавешивал восходящее солнце. Мир притих в тот миг, когда её золотые глаза, смотрящие на этом мир сквозь само время, вспыхнули янтарным сиянием, и в это мгновение даже ветер словно замер. А Жузель исчез. Моя жизнь - жизнь дракона, возможно, последнего, для фанета была желанной добычей: он уже завладел силой смерти повелителя льдов, украл пространство хозяина молний. Теперь даже природа, некогда принадлежащая моей подруге Апеп, стелится подобно сухим ветвям в песчаной буре перед узурпатором. Меня успокаивает мысль, что вестей от других лордов пока что нет. Может, они всё ещё живы? В конце концов, война архонтов ещё не окончена, земные надзиратели пока не выбран. И от Нибелунга, покинувшего границы нашего мира, до сих пор нет вестей. Он нашёл то, что может спасти наш мир, или сгинул вместе со старым миром? А может он, предвидев такое будущее, отправился в новый мир, бросив нас так же, как когда-то мы оставили своё прошлое за пределами Тейвата?       Время... когда-то я не задумывался о том, как оно скоротечно для тех, кого обошло бессмертие. Теперь мои перерождения - новые начала каждый раз - погоня, попытка добиться хоть чего-то прежде, чем я снова лишусь облика и воспоминаний. К счастью, вода, все ещё принадлежащая мне - помнит. Она помнит каждый миг на этой плане, каждый шёпот трав на рассвете, помнит все. И со временем я научился погружать в неё свою память, создавать послания на водной глади для будущего себя. Тонкие, едва различимые буквы в стекающих с листа каплях, отдельные слова в небольших волнах и огромные предложения на дне океана, куда не дотянутся даже тени. Нынче крохотные элементы, которые мне удаётся записывать, единственная моя борьба с новой системой. Но я продолжаю искать хоть какое-то решение: в любой системе есть слабое место.       Я проживаю множество жизней, растрачивая их так же, как Селестия растрачивает свои иглы правосудия. Иногда мне удается продержаться до глубокой старости по меркам людей, а иногда приходится отказываться от собственного дара жизни или совсем ребенком: для Селестии нет разницы, какого ты возраста или пола - все равны перед судом Теней.       Прошло ещё несколько столетий, война архонтов завершилась не так давно. Фанет с тенями, наслаждающийся этим спектаклем, видимо, заскучал. Уж не знаю, чего ему могла наобещать новая семёрка, но Бог нового мира сбросил на всех "проигравших" небесные шипы, если они хоть как-то пытались оспорить право на трон. В такие дни я не мог спать: море кипело и выло, выплевывая на берег сваренные ошметки тел мёртвых богов. Небо рокотало как тетерев в траве. Сама суть мира, когда-то пронизанная чистым светом, была отравлена небесным порядком и подступающей бездной. Даже три Луны, оберегающие наш мир, словно отдалились и помрачнели. Теперь ветер, принадлежащий некогда Двалину, разрывал оболочку этого мира: земля искореженными шипами валила деревья, воды океана топили берега, вихри яростно вырывали из земли не только посевы людей, но и их жилища, жизни. Природа противилась, отказываясь от навязанного господства Рукхадеваты: шелковистая зелень высохла и почернела, сочные плоды кишили паразитами, а когда-то плодородная земля изродилась. Все мировые устои, созданные нашей семеркой вместе с Нибелунгом, из последних сил боролись с навязанным небесным порядком, искажающим Свет этого мира, нас.       Тени, нависнувшие над нашими головами незримыми наблюдателями, заправляют миром так, словно это весёлая игра. Их длинные пальцы, удерживающие нити архонтов-марионеток, искусно выводят замысловатые узоры на Селестии, вызывая изменения у нас. Теперь архонты - семеро узурпаторов, которым досталась часть наших сил, стали отлавливать всех обладателей глаза бога. Фанет активно искал оставшихся драконов, тогда я и понял, что все ещё не один, и надежда воспылала с новой силой: все ещё можно исправить. Но чем больше я наблюдал за миром, тем сильнее это пламя угасало: забирали всех, у кого есть глаз бога. Дети, старики, обычные работяги, только что вернувшиеся с работы. Бывало, человек просто не возвращался домой, и тогда дети бежали к матери с расспросами, а она смущённо отводила мокрые глаза, не зная, что ответить. Потому что оттуда не возвращались. Никто и не знал, куда уводят.       Годы вновь сменяли друг друга, я продолжал наблюдать за миром, скрывая свою магию. Глаз бога, который я уже подумывал использовать как прикрытие своих элементальных способностей, теперь бы только привлёк лишнее внимание. При каждом входе и выходе из городов всех строго проверяли, а раз в 10 лет спускалась одна из теней и лично проводила свою операцию "Пред Очами".       Один раз, кажется, меня даже поймали, однако, к их несчастью, я успел нырнуть в глубины мирового океана и мирно раствориться среди таких знакомых мне течений, обволакивающих шелковым теплом, как одеялом. Вода заботливо унесла на дно большую часть воспоминаний: даже то, что я не успел записать при жизни. С тех пор каждая моя жизнь обрывалась в объятиях родной и сокровенной глубины. В мнимой безопасности.       Сегодня был солнечный день: редкость. Обычно Селестия сгущала тучи над Тейватом, чтобы проливной дождь обильно смачивал наши скудные посевы: когда не стало дендро дракона, земля обеднела и теперь практически ничего не могла прорастить, даже узурпатор не могла вернуть плодородность всей земле, лишь небольшому участку, который назвали Сумеру. Я шёл в сторону пекарни: сегодня был день раздач. Теперь и питаемся мы все по талонам, выданным нам местным узурпатором. Новый принцип - в труде богатство. Однако обогощались только архонты и Селестия, а народ нищал, сгорбившись по колено в воде рисовых полей. Хочу отметить, что, когда только узурпаторы установили власть над нашим миром, я, честно, злорадствовал людям, которые день ото дня разочаровывались в пришедшей власти. Может, наша семёрка и не была идеалом правителей, но мы не портили людям жизнь: они существовали отдельно, как любой другой вид в Тейвате. Они были для нас сродни хиличурлам: если они не вторгались на наши территории - мы не вторгались на их. Однако, видимо, любая натура, наделенная хоть крупицей разума и сознания, будет стремиться к вершине, даже если у неё нет крыльев. Так и здесь эти самодовольный людишки, наслушавшиеся проповедей Сошедшего, преклонились перед ним, вознеся до статуса бога обычного человека, пусть и явившегося из-за пределов неба. И, разумеется, как всякий правитель, он первым делом принялся устранять нас - истинных владык этого мира. Возможно, кому-то покажется, что слово "истинный" в данном контексте звучит слишком высокомерно, но я хотел бы отметить, что ни чуть не преувеличиваю: под истинной кроется смысл олицетворения и воплощения. Я воплощаю собой жизнь, дарованную водой всем созданиям Тейвата. Пиро Лорд - Шиукоатль - Светило, которое рассеяло туман вечной ночи. Апеп - созидательница лесов и полей, именно она когда-то подняла землю из океана вместе с владыкой гео, дабы жизнь могла покинуть чертоги моря, и украсила её пышной зеленью деревьев и высоких трав. Дракон ветров воплощает в себе движение, бесконечно пронизывающее наш мир. Он подгонял ветром тучи, чтобы пролить на молодой луг свежий дождь. Он нагонял ураганы на воплощения бездны, пытающиеся прорваться к нам с той стороны океана. Воплощал чистый воздух, которым дышим все мы. Разумеется, ещё был владыки пространств и смерти, но крио и электро драконы пали, мне слишком тяжело вспоминать об этом.       Длинная очередь, дожидающаяся своего куска хлеба, молча косилась на нескольких надзирателей, в своей механической идиллии замерших недалеко от городских ворот. Архонты уверяли, что это для нашей же безопасности, но жандармы и механические псы выискивали глаза бога, которые могли пожелать спрятать люди. "Счастье в равенстве!" - ещё один из вечных слогов в нынешнее время. Так что элементами теперь управляют только те, кому дозволено Селестией. А дозволено лишь единицам.       Наконец, после получасового ожидания, я добрался до кассирши, старой доброй Мэрри. Этой женщине на вид, наверное, лет 60, и она добродушно велечает меня сынком после того, как я несколько раз помог ей донести воду. Забавно то, что телом я ещё подросток, но вот разум древнего существа, видившего сотворение тейвата, никуда не исчез. Да и сел у меня куда больше, чем у любого человека: в первое время это доставляло много проблем. В конце концов, я никогда не задумывался над тем, сколько усилий прикладывали люди для поднятия камня или ведра воды. - Здравствуй, сынок, как твоё здоровье? - она одаривает меня тёплой улыбкой, её щеки алым закатом отражают жар печи, возле которой она проводит почти все дни. И все равно она излучает радость в этом сером и однотипном мире. -Мэрри, рад видеть Вас в добром здравии, у меня все хорошо, как Вы? - Устала, но людям нужен хлеб, так что держусь - улыбка на секунду становится более вымученной, из-за чего глубокие морщины под глазами наливаются тенью, которую не способен прогнать даже огонь. - Нынче обещают урожайный год, но мне верится с трудом, все поля за городом сухие. - Лишь бы еды хватило, если опять поднимут налоги для закупки у других городов, боюсь, многие не потянут - она привычными движениями кладет в бумажные пакеты выпечку, стараясь скрыть боль в скрюченных пальцах, давно окостеневшие из-за артрита, - лишь бы Изначальный смилостивился и наслал обильный и плодородный дождь. - Хвала. - Хвала, - женщина протянула мне пару пакетов, быстро забрала талон и принялась за следующего покупателя. Очередь и не думала заканчиваться.       Забрав ещё несколько продуктов в окружающих магазинах, я не без труда покинул стены белого города: гвардейцы досматривали здесь даже жёстче, чем на входе. В конце концов, если ты вошёл в город и умудрился скрыть глаз бога или какую контрабанду, на выходе тебе этого уже не удастся. Теперь Селестия, охотившаяся за элементальным даром, отслеживала не только передвижение людей, но и их образ жизни. Выделяться было запрещено, потому что это может задеть чувство бедняков. Разумеется, Сошедший скрывал свои намерения под личиной морали: на самом деле он боялся, что кто-то поднимет бунт, и придётся снова тратить драгоценный небесный шип.       Наконец, белая крепость осталась за спиной, и теперь меня окружало глубокое море, служившее мне домом с давних времен, и шелковистый луг, качающийся на ветру. Где-то в небе пролетали белые голуби, все ещё свободные, в отличие от нас.       Когда-то в прошлом я жил в перламутровом дворце, на самом дне первозданного моря. Здесь всегда царила праздность и веселье: морские обитатели, некоторые звери и океаниды не уставали возносить свою любовь семерым покровителям, породившим Тейват. День и ночь по дну тянулась приятная мелодия, дальние отголоски которой до сих пор звучат в затонувшей Ремурии. Стены отражали свет, просачивающийся сквозь воду и густую пену на её поверхности, и тогда замысловатый узор словно оживал, вторая волшебным нотам. Тени складывались в необычные формы, поражающие воображение своей красотой и плавностью, они напоминали прекрасных человеческих девушек, которых люди нам иногда посылали в подарок?.... Вероятно, в этом плане я был для них всегда самым проблемным из владык: ни одна из дарованных наложниц не пришлась мне по вкусу, и я просто оставлял их во дворце в качестве придворных. Поначалу в мои планы входило вернуть самую первую девушку домой, так как подобные лишние хлопоты радости особой не приносили, но она слёзно умоляла меня этого не делать, ведь люди её просто не примут. Да уж, признаться, подобное откровение меня не слишком удивило: я практически не пересекался с людьми, но все же знал, как было устроено общество в те дни: человек человеку волк. Так что медленно, но верно в моем дворце появлялись самые разные дамы, и я отчасти смог изучить человеческую культуру.       В моей памяти это место отпечаталось столько же ярко, как и день, когда часть владык нас предала. Тогда мы потеряли всё. Но до сих пор во снах своих я вижу эти перламутровые стены, переливающиеся сотнями оттенков, слышу грандиозные балы, вдыхающие жизнь в этот бастион, и чувствую его - причину, по которой ни одна из присланных наложниц не смогла прокрасться в моё сердце. И которого я все ещё надеюсь отыскать даже спустя тысячелетия.       Теперь я жил в старой рыбацкой хижине вместе с девочкой, которая назвалась Фуриной. Как-то она сказала мне, что была частью Эгерии - нынешнего гидро архонта - но та отделила её ради какой-то великой цели. Так что с тех пор я делю это место со своей названой сестрой. Поначалу мне казалось, что она шпионит за мной для узурпатора, но со временем эти мысли отошли на дальний план: не может ребёнок так безупречно врать и скрывать свои эмоции. Признаюсь, что я проверял её... шпионил пару раз, вслушивался в шёпот вод, просачивающихся сквозь грунт: в общем, пытался поймать эту девчонку хоть на чем-то, но за пару лет так и не нашёл ничего. Так что её версия стала звучать правдоподобно.       Человек быстро ко всему привыкает, так было и в этот раз. Мир менялся - люди приспосабливались. Если не было дождя, они строили хитроумные машины, созданные по технологиям нашего института, если солнце было скрыто за тучами, фермеры использовали солнечные вьюны, впитавшие свет фальшивых звезд. В общем, дни сменяли друг друга так же скоро, как машет крыльями птица, ещё не осознавшая, что её подстрелили и она не вернется к своим птенцам.       Сегодня был особенный день, если так можно выразиться: именно в этот день Эгерия избавилась от своей человеческой части и нарекла её Фуриной. Мы старались жить скромно, чтобы не привлекать внимание, но в день рождения ведь каждый имеет право на небольшое пирожное? Так что с самого утра мы бродили среди огромных белых стен, которые были призваны защищать граждан, но вместо этого служили негласной тюрьмой. Люди, как это обычно бывает, спешили кто куда: мужчина бежал на работу, проспав восход солнца, дети торопились домой из магазина. Жизни всех этих людей, занятых на первый взгляд, полнились пустотой: теперь одним из главных страхов стало обладание глазом бога - олицетворением желания и воли. Олицетворением возможности бросить вызов Богам.       День размеренно клонился к своему закату, расчерчивая небо бледными полосами перьевых облаков, когда мы подошли к посту охраны. Караул уже сменился - теперь здесь стояла хрупкая женщина, закрывшая лицо белым капюшоном с символом короны - власти архонта. - Добрый вечер, представьте пропуска, - она протянула руку с тёмными ногтями - чёрный лак, украшенный символами в виде глаз. Фурина без задней мысли протянула ей наши документы, пока в моей памяти хаотично всплывает отрывки из прошлых жизней: где же я видел эти глаза? - Благодарю за содействие, но Вам все же придётся пройти со мной, - девушка сделала несколько шагов в сторону, приоткрыв дверь, скрытую в тени огромной стены, - Прошу. - Что-то не так с нашими документами? - разноцветные глаза моей спутницы дергано забегали, выдавая её волнение. - Нет, с ними все в порядке, просто к нам поступила информация, якобы вы скрываете глаза бога, - из-под капюшона мелькнула натянутая улыбка, - небольшая проверка, после которой мы вас отпустим. Если, конечно, глаза бога у вас действительно нет. Я кивнул, сжав пальцы напуганной Фурины - в конце концов, она в городе бывала в разы реже, чем я, и уж тем более никогда ранее не попадала на такие проверки. Длинный пустой коридор, освещенный одиночными факелами, бесконечно тянулся мимо едва различимых дверей. Наконец, мы вошли в большую комнату, вероятно, уже находящуюся под стеной: вероятно, когда-то здесь был подпольный бар, так как сохранилась пошарпанная барная стойка из отсыревшей древесины, плакаты с полуобнаженными женщинами, а так же столы и множество полуполоманных стульев, теперь сваленных в дальнем углу комнаты. - Генерал Ро, все готово, - юноша, вошедший словно из ниоткуда, держал в руках небольшие весы. Это была хитрая конструкция, которую я видел в одном из своих снов: они взвешивали силу веры и желания людей. Взвешивали то, из чего мог родиться глаз бога. - Оставь на столе и свободен. - Есть! - он отдал честь и выплыл за дверь, словно его здесь и не было. - Итак... - генерал подошла к столу с весами, раскачивая бёдрами, - это моё личное изобретение, весы истины, - она выдержала драматичную паузу, давая нам время на размышление, - на одной из чаш лежит мой амулет. Вы должны прикоснуться к кристаллу, который я вам дам, и потом опустить его на вторую сторону весов. Если вы пытаетесь скрыть свою силу, ваш кристалл перевесит мой амулет. Понятно? Фурины нервно кивнула, сильнее сжимая мои пальцы. - Давай, девочка, ты первая, - Ро тут же бросила в ладони моей подруги небольшой камень в форме призмы, который яркой вспышкой окрасился в семь цветов, после чего вновь померк, - Молодец, - выхватив кристалл, генерал бросила его на весы, и они, качнувшись пару раз туда-сюда, резко опустились под весом камня, а шляпка Фурины вспыхнула голубым сиянием. Она получила глаз бога Эгерии в этот самый момент - какая жестокая насмешка. - Занятно, занятно, - Ро хихикнула, бросив второй камень мне, который вновь вспыхнул, но уже ярче, и почти сразу померк. Весы, не раздумывая, обрушились под его весом, - Надеялись уйти? Вы пройдёте со мной. Шестеренки в моих мозгах хаотично заработали, стараясь придумать хоть какой-то план: сбежать, нырнув в море, если это удастся? А что потом, век провести на дне первозданных вод, скрываясь от сошедшего? А как же Фурина? С ней мне затаиться не удастся, но и оставить её я не могу. В конце концов, судьба её ждёт не лучше моей в случае чего. Попытаться затаиться, а потом сбежать при удобном случае? Слишком рискованно, может быть, нас ведут на смерть. Пока мысли мои плавали в этом озере, не имеющем вытекающего русла, мы уже оказались на поверхности. Ро привела нас в небольшой воздушный порт, растянувшийся вдоль берега: вот моя надежда.       Огромный корабль, украшенный золотой резьбой, напоминал нечто живое: шестеренки крутились слишком ритмично, поднимая и опуская какие-то трубы и кольца: мне показалось, что это бьется сердце этого огромного строения. Металлические крылья, обтянутые тонкой пленкой из серой ткани, размеренно взмахивали в воздухе скорее для красоты, нежели для полета. Над судном висел огромный шар, обтянутый веревками, словно сетью.       Приготовления к полету шли гораздо быстрее, чем я мог себе представить. Корабли, когда-то заряжаемые живыми водами моего моря, теперь питались пневмусией. Ро без лишних церемоний схватила Фурину за плечо и повела её по небольшой лестнице, ведущей на это летающее чудо техники. Я же, не придумав ничего лучше, в мгновение ока подбежал к обрыву и прыгнул вниз, предчувствуя моё единение с нежностью морской воды. Но вместо приятной прохлады моё тело сковала невидимая тень, а после мир померк, напоследок бросив отблеск удаляющихся волн. В голове было пусто и темно, как в склепе. Мне снился сон холодный и липкий, как застывшая кровь. Как цепкие щупальца бездны, вытравливающие из тебя свет и надежду. Мне снилось будущее.