- Вы согласны стать моей парой?

— Вы согласны стать моей парой? — спросил не кто иной, как Габриэль Агрест. Тот самый, который прошлой ночью ещё и довез её до дома, а после, неловко покопавшись в карманах женского пиджака, на руках внёс в крохотную квартирку на последнем этаже, уложив на диван.       И это было настолько невероятно, что, проснувшись утром, Маринетт даже подумала, что ей всё приснилось, но красноречивая записка на кофейном столике, напоминавшая про то, что работу никто не отменял, говорила об обратном. Она, наверное, никогда в жизни не чувствовала себя настолько странно и неловко. Кому расскажешь об этом — не поверят, ещё и посмеются. А самое ужасное — что её в таком неприглядном виде увидел именно этот человек.       Приехав в мастерскую, девушка совсем не удивилась, когда, только успев скинуть с себя сумочку, её подхватила Натали и утащила в кабинет владельца модного дома.

──────────✼──────────

— Не ожидал вас здесь встретить, — раздался у самого уха знакомый, насмешливый голос.       Перед ней, не дожидаясь приглашения, опустился в кресло мужчина. Его взгляд тут же упал на бутылку, стоявшую на столе. — Интересный у вас вкус, — продолжил он, минуя все условности приветствия, и прищурился, изучая этикетку с незнакомым названием. — Прямо скажем… своеобразный.       Будучи знатоком и ценителем вин, он с лёгким ужасом размышлял, из чего же могло быть сварено это пёстрое «нечто». — Простите, месье, но зарплата пока не позволяет пить что-то более изысканное, — пробормотала девушка, поднимая взгляд от бокала. Её на самом деле мало интересовала марка, заказывала она далеко не из-за вкуса. — Не поверю, что плачу вам настолько мало, — он задумчиво нахмурился. Его сотрудники всегда получали достаточно, а особенно такие трудолюбивые, как Дюпен-Чен. — Не берите в голову, я просто откладываю на собственную квартиру, — голубоглазая потянулась к бутылке, чтобы налить себе очередной бокал, — будете? — Маринетт, что у вас случилось? — на его вопрос она тяжело вздохнула и отвела взгляд, не ожидала, что этот человек поинтересуется её состоянием.       Девушка не думала, что именно сегодня ей повезёт встретить своего начальника, Габриэля Агреста. Причем встретить в месте, где, как ей казалось, его быть не может.       Этот подвальный бар совершенно ему не подходил. Душный, громкий, людный. Здесь пахло немытыми полами и сигаретным дымом. Он же, как она успела понять за несколько лет работы, был воплощением порядка и тишины, любил уединение. Мир сошел с ума, раз этот мужчина оказался тут.       Впрочем, дизайнер и сама не сильно вписывалась в данную обстановку. Ей никогда не доставлял удовольствие алкоголь вне компании друзей или семейного стола, танцевать под громкую музыку в толпе тоже не для неё. Тогда зачем она здесь? На кой чёрт ей понадобилось это представление? Прийти сюда было ошибкой. И, как это всегда бывает, осознание накрыло лишь сейчас — после нескольких бокалов вина и одного знаменитого Агреста. — Да, случилось, — Дюпен-Чен поджала губы, думая, стоит ли делиться таким. С одной стороны, ей хотелось поговорить, а с другой был он, с которым её связывали далеко не дружеские отношения. Их максимум — это поболтать на ужине после модного показа или работать до поздней ночи, обсуждая только выкройки и моделей. Между «посмотри на этот шов» и «поделись своими переживаниями» лежала целая пропасть. — Не переживайте, это останется между нами, — мужчина настойчиво забрал её бокал, отставляя в сторону, — перестаньте пить, это ни к чему хорошему не приводит. — Я сама решу пить мне или нет, — неожиданно зло проговорила темноволосая, но назад бокал не вернула, ей действительно уже хватит. — Мне далеко не двадцать, чтобы за меня кто-то решал. — Я не хотел решать за вас, Маринетт, я всего лишь беспокоюсь за ваше утреннее самочувствие, — Габриэль с лёгким недоумением смотрел на свою сотрудницу, которая впервые на его памяти была в таком состоянии: опустошённая, потерянная и, что уж скрывать, выпившая. Возможно, ей это неощутимо, но со стороны было видно, что она сидит здесь давно. — Родители тоже так говорят, — усмехнулась брюнетка и издевательски продолжила, пародируя своих родных, — «Мари, карьера дизайнера трудная, уверена ли ты, что справишься?», «Может тебе снять квартиру напротив нашего дома, так мы будем рядом», «Разве Кристиан плохой парень? Мы думали, что вы уже думаете о детях. Тебе с каждым годом сложнее родить, почему ты забываешь об этом?». У меня уже нет сил это слушать, — Маринетт упала лицом на ладони, прикрывая глаза, чувствуя, как голова начинает кружится от выпитого. Стоило остановиться на втором бокале. — Я съехала как можно дальше и стараюсь приезжать крайне редко, но каждая наша встреча запускает заново карусель моего бичевания. — Похоже, они слишком сильно о вас заботятся, — сделал короткий вывод мужчина. Невольно вспомнилась его собственная семья, холодная и отстранённая. Родители без лишних слов отпустили его учиться, а потом и строить карьеру в другом городе. Внуки? Их это никогда не волновало. Кажется, они даже не приехали на крестины собственного внука, что уж говорить о личной жизни сына. — Вас сильно тяготит это? — Да. К этому невозможно привыкнуть, — девушка вновь подняла взгляд с тоской смотря на танцующие пары. — Только не смейтесь, но я даже думала привести им любого встречного парня, чтобы им стало спокойнее, но так и не решилась. Ну, или не подвернулся, я же всегда на работе. — Любого, — задумчиво повторил Габриэль, приложив пальцы к подбородку. Дизайнер на его озадаченность не обратила внимания, переключив его на сумку, пытаясь найти телефон, чтобы посмотреть время. — Думаю, что скоро всё наладится, но прошу вас, выбирайте в следующий раз заведение поприличнее, район не самый безопасный. Чудо, что к вам подсел я, а не тот байкер у окна. — Тут я с вами соглашусь, не знаю, что повело меня именно сюда. Я просто шла по улице и как-то само вышло, — голубоглазая слегка улыбнулась. — Месье, а что здесь забыли вы? — Слежу за бунтующим подростком, — он кивнул в сторону светловолосого мальчика у бара в компании друзей. Они громко смеялись, бурно обсуждая только им известные темы. — Ваш сын? — Дюпен-Чен раньше видела Адриана в журнале, но ему было, наверное, лет десять. Потом он больше не появлялся в деятельности отца, видимо предпочтя непубличную жизнь. Но, стоит признать, модель из него вышла бы потрясающая. — Да, ему сегодня шестнадцать. Считает, что может меня обмануть и сбежать из дома., — дизайнер усмехнулся, ему до сих пор не верилось, что время так быстро идёт. — Давайте я подвезу вас до дома, для такси уже поздно. — А как же? — Дюпен-Чен удивленно посмотрела на начальника, ей не хотелось, чтобы из-за неё ему пришлось бросить сына. — За ним присмотрят, не переживайте.       Мужчина поднялся, подавая ей руку, которая была очень кстати для её порядком уже расслабленного тела.

──────────✼──────────

— Подождите, ещё раз, — девушка слегка нахмурилась, потирая переносицу, голова ужасно болела после выпитого ночью алкоголя. — Вы хотите, чтобы я показала вас своей семье, а в обмен сопровождала на деловых встречах и приемах? — он медленно кивнул. — Но ради чего, месье? — Мне нужно привлечь внимание к новой коллекции. А что может быть интереснее одинокого дизайнера в компании девушки?       Габриэль безотрывно смотрел на неё с момента, как она переступила порог. Обычно холодный и оценивающий взгляд сейчас казался уставшим, будто мужчина не спал прошедшую ночь. Хотя, возможно, так оно и было. Наверняка ждал возвращение сына. — Почему я? — прошептала она. Ей раньше и мысли не приходило, что такой мужчина может предлагать такие вещи, так ещё и ей. В его окружении точно были девушки примечательнее неё. — Потому что никто и никогда не поверит, свяжись я с кем-то со стороны, — его голос прозвучал спокойно. — Мой мир — это дом Agreste. Я всегда здесь. Следовательно, и моя избранница должна быть частью этого мира. Все знают, что до поздней ночи в этих стенах задерживаемся только мы с вами. Вы талантливы, умны, целеустремлённы и, несомненно, красивы. Вы — идеальное логичное решение, которое всегда было у меня перед глазами. Мне продолжить? — уголок его губ дрогнул в лёгкой, почти невидимой усмешке. Он наклонился чуть ближе через стол, заваленный эскизами и контрактами. Разделявшее их расстояние внезапно сократилось до неприлично малого. Щёки девушки предательски вспыхнули. — Не нужно, — Маринетт опустила взгляд на руки, которые нервно мяли край платья. — Вы уверены, что нам стоит это делать? Перед родителями всё просто, но перед посторонними? Я боюсь, что никто не поверит. — Поверят, — мужчина улыбнулся. Он прекрасно понимал почему она колеблется. — Мы не будем афишировать отношения. На вопросы отвечать уклончиво, не отрицая и не подтверждая. Просто появимся на нескольких мероприятиях, сходим поужинать вдвоём. Люди сами придумают то, чего на самом деле нет. Маринетт, вы тоже заинтересованы в моём предложении, давайте поможем друг другу. — А что потом? — Габриэль озадаченно посмотрел на свою лучшую сотрудницу. — После того, как коллекцию представят. — Ничего, продолжим работать. Журналисты конечно пожуют это некоторое время, но потом спишут на возможное расставание. — Хорошо, давайте поможем друг другу, — медленно согласилась она, доставая телефон, чтобы уже сообщить родным, что в следующий раз приедет не одна.

──────────✼──────────

      Машина плавно остановилась на парковке, с которой было прекрасно видно знаменую в Париже пекарню Дюпен-Чен. — Все еще не верю, что делаю это, — девушка прикрыла глаза, окончательно разваливаясь на сиденье автомобиля. Ладони были слегка влажными от неконтролируемого волнения перед знакомством. — Назад дороги нет, — светловолосый посмотрел на неё, такую прекрасную в этом простом зеленом платье. Плотная ткань мягко облегала лиф, подчеркивая талию, от которой юбка плавно расширялась книзу, рукава до тонких запястий, V-образный вырез. — Вы правы, они уже ждут нас, — она вздохнула, глядя на освещенные окна второго этажа, где сейчас должны были суетиться родители. — Маринетт, нам нужно перейти на «ты», иначе мы будем выглядеть странно, — напомнил он, и в уголках его губ появилась улыбка. — Да, так будет правдоподобнее, — Дюпен-Чен усмехнулась, ловя его взляд. Главное, не оговориться при других. — Давай уже сделаем это, в следующий раз точно будет проще.       Тёмноволосая схватила сумочку с заднего сиденья и выскочила из машины, прежде чем её вновь накроют сомнения. Дизайнер последовал за ней, догнав за несколько шагов, и мягко взял её руку в свою. — Не волнуйся, — прошептал Агрест напоследок и открыл дверь в пекарню, звоночек над которой громко оповестил хозяев о гостях. Вдалеке послышались оживленные шаги.       Первой показалась Сабин с полными любопытства глазами, а за ней Том с дымящимся пирогом, видимо только-только достал из печи. Увидев родных, Маринетт почувствовала, как сердце заколотилось с новой силой, а во рту пересохло. Мельком глянув на своего «возлюбленного», она только могла позавидовать такому спокойствию, он держался так, будто полжизни провел на знакомствах с родителями своих фиктивных девушек. — Добрый вечер, извините, что мы так задержались, пробки всегда образуются не вовремя, — мужчина посмотрел на голубоглазую, чуть насмешливо улыбаясь. Они то понимали, что эти пробки были только от машины до двери дома. — Да-да, согласен, мне тоже редко везёт на пустую дорогу, — смеясь сказал глава семьи, отставляя пирог на ближайший столик, чтобы наконец протянуть руку гостю для приветствия. — Главное, что вы доехали. Доча, не познакомишь нас? — Ах, да, — опомнилась девушка, которая с самого порога была будто не здесь, — Мам, пап, это мой Габриэль. Габриэль, это Сабин и Том Дюпен-Чен. — А я вас сразу узнала, — подала голос Сабин, — вы же Агрест? Тот самый дизайнер, за которым пристально следила Маринетт. Мне кажется, вырезки с вашими фотографиями и интервью до сих пор висят в её комнате.       На ее слова мужчина удивленно приподнял брови, он не знал, что Дюпен-Чен настолько интересовалась его творчеством, тем более ещё в то время, когда модного дома не было. За столько лет работы ему в голову не пришло спросить почему она выбрала именно молодой «Agreste», хотя её звали в другие известные дома. — Ну мам, — простонала тёмноволосая, щёки которой предательски покраснели. Ей хотелось, чтобы он не знал о такой вещи из ее студенчества, теперь будет ещё более неловко, чем раньше. — Давайте пойдем уже за стол.       И первая потянула своего молодого человека в гостиную, где накрытый стол ломился от закусок, к которым она сегодня точно не прикоснется из-за отсутствия аппетита. Сев ближе к двери, как обычно это делает, чтобы уйти было проще, девушка не отпустила руку Габриэля. Её пальцы будто искали опору в этом прикосновении. — Получается, вы работаете вместе? — спросил Том, щедро накладывая на тарелки куски ещё теплого вишневого пирога. — Да, — ответил Агрест, чувствуя, как ладонь девушки дрогнула. — Маринетт — один из ключевых дизайнеров модного дома. Её мнение для меня имеет огромный вес, — он сжал её руку, понимая, что сейчас волнение берёт над ней верх, — прошлую коллекцию весна-лето она фактически вывела в финал единолично, за что и получила повышение в должности. — А вы не предвзяты в своем мнении? — скептически произнесла мадам Дюпен-Чен. Её оценивающий взгляд скользнул по их сплетенным рукам. Не верилось, что дочка смогла добиться такого за столь короткий срок. — Совсем нет, — его голос обрел ту стальную интонацию, которую так хорошо знали в офисе, — она заслуживает своё место. Поверьте, рабочее и личное я разделяю очень чётко. — Габриэль, простите за такой нескромный вопрос, но сколько вам лет? — продолжила допытываться женщина, отставляя тарелку с пирогом. — Раз вы создали целый бренд, должно быть вы старше нашей девочки. — Тридцать девять, — спокойно, почти отстраненно сообщил он. С самого начала было понятно, что такой вопрос возникнет. Даже не составит труда угадать следующий. — Вас не смущает разница в тринадцать лет?       Да, это было очевидно. — Нет, не смущает, — грозно произнесла Маринетт, поднимая голову. Она понимала, куда клонит мать: следующие вопросы будут о сыне, о неудачном браке, о сплетнях в прессе. Ей не хотелось превращать этот ужин в допрос с пристрастием. — Нас всё устраивает.       В гостиной повисла гулкая тишина. Том отложил нож, медленно садясь на свой стул, Сабин сощурила глаза, смотря на дочь. — Мадам Дюпен-Чен, — решил всё же вставить своё слово Габриэль, — я прекрасно понимаю вашу озабоченность. Как отец, я, вероятно, задавал такие же вопросы. Но, я уверен, ваша дочь способна самостоятельно решать кто ей подходит, а кто нет, — он сделал паузу, встретившись с Томом, который казалось единственный за этим столом сохранял радушие. — У пирога потрясающий запах, это семейный рецепт?       После умелого пекаря было не остановить, Дюпен-Чен, почувствовав себя в своей стихии, начал рассказывать всё, что знал о тонкостях выпечки, работе с тестом и какие начинки самые лучшие. И самым неожиданным было то, с какой легкостью поддержал разговор Агрест, который, как оказалось, неплохо разбирался в теме. Кто мог подумать, что Габриэль сам по молодости пёк.       Сабин молча наблюдала за беседой мужчин, не пытаясь даже вставить слово. Ей нужно было обдумать то небольшое, что удалось увидеть и услышать. Такой тон Маринетт не удивлял, он не раз звучал в стенах дома, но она словно только сейчас осознала, что дочь хочет донести. Дополнение её молодого человека пришлось очень кстати. «Может, я действительно слишком мало верю в неё?» — пронеслось в голове женщины. Мысль была непривычной и тревожной.       Посидев чуть меньше двух часов, они покинули родителей девушки, ссылаясь на усталость после насыщенного дня и необходимость отдохнуть перед завтрашним. Том, уже мысленно назвав Габриэля зятем, проводил их до самого порога, заставив взять остатки пирога не для себя, так для сына. — Простите меня, месье Агрест, я и не думала, что мама будет настолько настойчива, — выдохнула брюнетка, едва захлопнулась дверь машины. — Мне так неловко, что вам пришлось это терпеть. — Во-первых, мы перешли на «ты». И это действует постоянно, а не только перед другими людьми, — он улыбнулся, поворачиваясь к пассажирскому сиденью, — Во-вторых, всё хорошо, я был готов к такому. Возможно, за эмоциями ты этого не замечаешь, но мама тебя любит, хоть и показывает это вот так. — Но ты слышал её, — прошептала Маринетт. — Уверена, что в следующий раз она задаст свои вопросы до конца. — Слышал, — подтвердил он, вновь беря руку девушки в свою, — и пусть спрашивает, если ей интересно узнать другую сторону моего характера. Хочу тебя предупредить, что в пятницу на благотворительном вечере легче не будет. — Если эта та сторона, которая открывается во время горящих дедлайнов, то мне её будет искренне жаль, — Дюпен-Чен коротко посмеялась. — А насчет вечера я догадывалась. — Хорошо, теперь, я думаю, тебе стоит отдохнуть, — сказал Агрест и поднес её руку к губам, мягко касаясь в поцелуе костяшек. И потом, не акцентируя внимание на вновь порозовевших щеках, переключил его на машину, заводя двигатель.

──────────✼──────────

— Месье Агрест, ваша спутница просто само очарование! — щебетал критик из одного модного журнала, которому посчастливилось в этот день быть приглашенным на благотворительный вечер, устроенный местным бизнесменом. Он был уже не первым человеком, впечатленным Маринетт. Облачённая в лаконичное вечернее платье из тёмно-синего бархата, пошитое ею лично, с волосами, собранными в высокую причёску, чтобы открыть голую спину, девушка буквально стала звездой, притягивая к себе внимание каждого. — Да, она у меня такая, — ровно согласился дизайнер, прекращая диалог. Быстро попрощавшись, он взял Маринетт под локоть и мягко увёл подальше. Мужчина уже давно начал замечать, что ей некомфортно слушать подобную похвалу в свою сторону, что улыбка становилась всё более натянутой, но светсткий долг сдерживал.       Они направились через зал к высоким стеклянным дверям, ведущим на полуосвещённый балкон. Их путь не остался незамеченным. Десятки любопытных, оценивающих, порой завистливых взглядов провожали пару. Шепот слышался тут и там: «Агрест и не один?», «Кто она?», «Дюпен-Чен? Не слышала о ней раньше». Сегодня их впервые увидели вместе. — Не люблю подхалимов, — проговорила Дюпен-Чен, опираясь на перила, когда они наконец оказались на свежем воздухе, — уверена, что их слова были вызваны желанием понравиться тебе, а не мне. — Поверь, когда-нибудь уже ты будешь на моём месте, — он улыбнулся, снимая пиджак, чтобы накинуть на плечи девушки. Начало осени выдалось достаточно холодным. — После нашей маленькой шалости с отношениями твоя популярность точно возрастет. — Габриэль, боюсь, вам придётся поднять мне зарплату, — голубоглазая склонила голову в бок, лукаво улыбаясь в ответ, — иначе я найду себе другого талантливого кутюрье. — Как работник, — он приподнял одну бровь, делая вид, что вдумывается в её слова, — или девушка?       На его слова она звонко рассмеялась. Ей на мгновение представилась абсурдная картина, как мужчина звонит ей среди ночи и предлагает деньги, лишь бы она оставалась рядом. — Обязательно подниму. — Какой ты был в моем возрасте? — Маринетт повернулась, опираясь теперь спиной о перила, и сложила руки на груди, запахивая пиджак плотнее. Ей почему-то захотелось узнать его получше. — Очень… скучным, — он усмехнулся, вспоминая себя. — Вынужденный брак, маленький сын, много работы. Сплошная ответственность. Наверное, по-настоящему жить я начал только к тридцати пяти. — Ты жалеешь? — спросила брюнетка, заглядывая в глаза мужчине, которые были скрыты за очками. — Прости, если мои вопросы слишком личные. Ты можешь не отвечать, я не обижусь.       Габриэль медленно снял очки, протирая сложенным платком. Без них его лицо казалось таким непривычным, новым. Он не смотрел на неё, его взгляд скользил по огням ночного Парижа. — Не думаю, что в этом есть смысл, — произнес мужчина наконец, его голос был тихим. — Сожаление не дает двигаться дальше, заставляя вновь и вновь прокручивать события прошлого. Я уже не смогу ничего исправить, мне лишь остается жить с тем, что есть, наверстывать упущенное. Мне долго не удавалось отпустить мысль об Адриане, что я не участвовал в его детстве, что мой родной сын рос почти без отца, но с годами вышло. Наши отношения улучшились, и он больше меня не избегает. — Рада, что у тебя всё получилось, — Дюпен-Чен мягко улыбнулась, осторожно накрывая его руку своей. — Я хочу детей, но боюсь, что не смогу дать им должное внимание. Сейчас я слишком много работаю, чтобы брать ответственность ещё за кого-то маленького и беззащитного. Только родители не разделяют моего мнения. — Думаю, ты права и это правильный выбор, — он улыбнулся в ответ, понимая её мысли. — Может, сбежим отсюда и пройдёмся по ночному городу? — Мне безумно нравится твоя идея.

──────────✼──────────

— И долго ты планировал не рассказывать мне о своей новой пассии? — прокричал Адриан, топнув ногой. Он сейчас был в бешенстве от того, что самый родной ему человек умолчал о таком важном событии. — Не называй её так, — тихо, но с ледяной сталью в голосе произнёс Агрест, медленно снимая очки.       Ещё минуту назад в кабинете царила тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц каталога тканей. И вот — этот взрыв. Сын, который в это время должен был сидеть на уроке, стоял перед ним, задыхаясь от гнева. — А как мне называть ту, про которую я узнаю из журналов? — мальчик бросил на стол пару выпусков, где на обложке красовались Габриэль и Маринетт, ужинающие в ресторане. Если память не подводила, то фото было сделано на прошлой неделе. Внизу журналисты добавили приписку: «Неужели холодное сердце знаменитого дизайнера дрогнуло?». — Адриан, всё не так, как ты думаешь, — мужчина поднялся из-за стола, подходя ближе к светловолосому. — А что мне думать, пап?       И в этот самый момент дверь приоткрылась. На пороге замерла Дюпен-Чен со стопкой папок в руках. Увидев накалённую обстановку, она смущённо пробормотала извинения и уже собралась ретироваться, но Габриэль её остановил. — Подожди, Маринетт. Останься. — Его голос прозвучал твёрдо. Он дождался, пока она приблизится, забрал у неё папки с эскизами младших дизайнеров и отложил в сторону. — Я хочу тебя кое с кем познакомить. Мужчина сделал короткую паузу прежде чем продолжить. — Это мой сын, Адриан, — Габриэль мягко, но уверенно привлёк брюнетку за плечи, развернув её лицом к подростку. — Адриан, это Маринетт Дюпен-Чен. Я не знакомил вас раньше, потому что нам нужно было время самим во всём разобраться. — Пап, подробности излишни, — светловолосый поморщился, будто от лимона, скептически смотря на девушку. — Мне очень приятно познакомиться с тобой, — дизайнер протянула руку мальчишке, который моментально пожал её. — Взаимно, мадемуазель Дюпен-Чен, — Адриан натянуто улыбнулся. Мысль, что его отец может быть с кем-нибудь никак не укладывалась. Он не таил надежд, что они с мамой вновь сойдутся, но это все равно было странно. — Но я всё-таки хотел узнать об этом раньше. — Прости, не думал, что для тебя это так важно, — в голосе Габриэля впервые за этот разговор прозвучало что-то, отдалённо напоминающее сожаление. — Вернись сейчас, пожалуйста, в школу, вечером мы обязательно договорим.       Согласно кивнув, сын ушёл, оставляя пару наедине. Немного подумал, девушка плюхнулась на диван, снимая лодочки, которые ужасно натерли за последние несколько часов. Плохая была идея разнашивать их на работе. — Утром читала этот выпуск, написали такой бред. По их мнению, я уборщица в модном доме и соблазнила тебя своей национальностью, — темноволосая коротко посмеялась. — Почему ты не сказал ему правду? — она озадаченно посмотрела на «возлюбленного». — Не поймёт и может проболтаться, он у меня слишком разговорчивый. — Явно не в тебя, — усмехнулась Маринетт, наблюдая, как мужчина садится рядом. Сейчас он выглядел более уставшим, чем обычно. — Может тебе взять выходной? Ты буквально не выходишь из мастерской. — Не могу, нужно закончить с украшениями, — Агрест с нажимом потёр шею. Заметив это, голубоглазая поднялась, чтобы обойти диван и встать позади дизайнера. Положив свои ладони на его шею, она начала медленно массировать напряженные мышцы. — Габриэль, если ты сейчас себя угробишь, то потом точно никто не закончит это, — мягко проговорила Дюпен-Чен, начиная проминать начало позвоночника. Мужчина на это замычал, чувствуя, как ему становится легче. — Проведёшь время с сыном.       С момента их договорённости минуло полтора месяца — срок, до отказа заполненный событиями «для галочки». Они отметились на нескольких семейных ужинах у её родителей, слетали в Китай на юбилей бабушки, хотя это было совсем необязательно, совершили обязательные культурные вылазки в музей и Лувр, а также отыграли свою роль на небольшом, но важном ужине с коллегами.       И день за днём она ощущала, как между ними тает невидимая преграда. Там, где раньше была почтительная дистанция, теперь возникало лёгкое, почти неосознанное прикосновение. Их разговоры, некогда строго очерченные рамками работы, стали обрастать личными деталями, шутками. Больше не было чувства неловкости. — Тебе необязательно так обо мне беспокоиться, — он полностью откинулся на спинку и, улыбаясь, посмотрел на неё снизу вверх. — На правах твоей фиктивной девушки обязана, — она подняла один палец вверх, — завтра ещё заеду проверить точно ли ты отдыхаешь. — Значит, закажу ужин.

──────────✼──────────

— Нам нужно чаще заказывать из этого ресторана, — сказала Маринетт, бережно поглаживая набитый живот, — у них божественное роти.       Они сидели на просторной кухне в особняке Агреста. Девушка устроилась на стуле, поджав под себя ноги, а Габриэль стоял у раковины, собрав грязные тарелки. — Согласен. Но предлагаю посетить их лично, скажем, в субботу, — он бросил взгляд на Маринетт, потом на сына, который доедал мороженое. — Адриан, пойдешь с нами? — Конечно! — мальчик оживился, отставив чашку. — Мадемуазель Дюпен-Чен, приходите почаще. Когда вы здесь, папа забывает про работу.       Девушка тихо засмеялась, поглядывая на начальника, который, улыбаясь, закатил глаза к потолку. — Хочу заметить, что дома он делает это еще легче. В офисе до него не достучаться. — Так, постойте, я вообще-то серьёзный и занятой человек, — мужчина скрестил руки на груди, делая строгое лицо, которое плохо скрывало тепло в глазах. — Адриан, кстати, уроки никто не отменял. — Ну па-а-ап, — блондин протянул жалобно, упираясь подбородком в столешницу. — Можно мне ещё немного посидеть с вами? — Уже почти девять, и завтра у тебя контрольная по химии, если ты забыл, — голос Габриэля смягчился, но оставался твёрдым.       Тяжело вздохнув, Адриан сполз со стула, нехотя попрощался с гостьей и поплёлся в сторону своей комнаты, уныло волоча ноги. — Жестоко, — покачала головой Маринетт, когда дверь за мальчиком закрылась. — Он сегодня весь день со мной, так что ничего страшного, — Агрест достал чайник и поставил его на плиту. — В мастерской всё нормально? — Сюзи сожгла пару готовых платьев, а Натали оставила заявление на увольнение на твоем столе, — мужчина удивленно обернулся на собеседницу. — Габриэль, всё было хорошо, от того, что ты отдохнул один день — ничего не развалилось. Ты наладил работу так, что мы способны функционировать даже тогда, когда тебя нет. Не переживай.       Дизайнер медленно облокотился о кухонный остров, проводя рукой по лицу. — Я, наверное, выгляжу смешно, — произнёс он глухо, не глядя на неё. — Десять лет без настоящего выходного. — Ты выглядишь не смешно, а устало, — тихо сказала Маринетт, слезая со стула и подходя ближе. — Ты просто разучился отдыхать. И, возможно, боишься, что без тебя всё остановится. Но это не так.       Она осторожно положила ладонь на его предплечье, чувствуя, как мышцы под рукавом рубашки слегка дрогнули. Габриэль не отстранился. — Знаешь, что я сегодня заметила? — продолжила девушка. — Когда ты улыбаешься, настоящей, не деловой улыбкой, у тебя появляются морщинки у глаз. Очень милые, кстати.       Агрест наконец поднял на неё взгляд. Напряжение с его лица начало медленно спадать, уступая место лёгкому удивлению. — Морщинки? — он хмыкнул. — Боже, я старею. — Нет, — покачала головой Маринетт, её глаза сияли тёплым светом под мягким светом кухонных ламп. — Ты просто начинаешь жить, как говорил мне когда-то. А не только работать. И… Адриан прав. Тебе действительно стоит делать это чаще.       Чайник зашипел, вырываясь из тишины. Мужчина оторвался от её взгляда, чтобы выключить огонь. — Чаще, — повторил он задумчиво, насыпая заварку в фарфоровый чайник. — Возможно, ты права.       Дизайнер замолчал на пару минут перед тем как продолжить. — Маринетт, — произнёс мужчина, разливая заваренный чай по чашкам, — твоя мама не ошиблась, когда сказала, что ты следила за моими начинаниями?       Она приняла из его рук чашку, их пальцы слегка соприкоснулись. Габриэль присел на стул рядом с ней. — Не ошиблась, — ответила она, глядя на лёгкую дымку, поднимающуюся от чая. — Впервые я увидела твои работы на первом курсе. Преподавательница показала нам твой дебютный показ как пример смелого синтеза японского минимализма и парижского шика. Помню, как застыла, глядя на слайды.       Дюпен-Чен сделала небольшую паузу, собирая мысли. — Потом я узнала автора и стала искать. Читала ранние интервью, которые ты давал ещё студентом. Смотрела на твои эскизы в соцсетях — тогда ты иногда выкладывал наброски. Мне нравился твой взгляд. А твои вечерние платья с тем самым мерцающим шёлком, который ты разрабатывал? — брюнетка повернулась к нему, и в её глазах вспыхнул игривый, но искренний укор. — Я буквально считала дни. Пришлось ждать пять долгих лет, прежде чем ты, наконец, выпустил ту самую коллекцию. Это было жестоко с твоей стороны — дразнить такой красотой и заставлять ждать.       Уголки губ Габриэля дрогнули в сдержанной, но тёплой улыбке. — Но зачем тогда выбирать именно Agreste? — спросил мужчина тихо, изучая её лицо. — Тебя звали на стажировку в более именитые, устоявшиеся дома. — Но я хотела к тебе, — просто сказала Маринетт. — В тех домах я была бы лишь ещё одной строчкой в длинной истории. А здесь можно было что-то строить, влиять. Мне казалось, что твоему видению нужен кто-то, кто понимает его изнутри. Кто верит в него так же сильно, как и ты.       Наступила тишина, наполненная только тиканьем часов на стенке. Габриэль смотрел на неё — на эту девушку, чья прямость и талант уже не раз выручали его, чья преданность его делу никогда не была показной. Он видел не просто амбициозную помощницу, а единомышленника. — Я рад, — наконец произнёс он. — Не просто что ты попала ко мне в дом, Маринетт. Я рад, что это именно ты. Что это твой взгляд ловит нестыковки, что это твои руки доводят эскиз до совершенства, что это ты веришь в это дело.       Дюпен-Чен улыбнулась, накрывая его руку своей. — Знаешь, иногда я смотрю на старые эскизы, — продолжил Агрест задумчиво. — На те самые, которые выкладывал в сеть. И вижу в них дерзость, которой сейчас не хватает. Осторожность приходит с ответственностью. С долгами, с контрактами, с сотнями людей, которые от тебя зависят. Ты, — он посмотрел на неё, — напоминаешь мне ту дерзость. Тот азарт. Тот чистый взгляд, который ещё не устал.       Маринетт чувствовала, как её сердце бьётся чуть быстрее. Это было больше, чем похвала. Это было признание её как части чего-то важного, значимого. — Тогда, может, нам стоит иногда возвращаться к тем старым эскизам? — осторожно предложила девушка. — Не для производства, а так… для вдохновения. Для напоминания. Устроим в субботу, после ресторана, небольшой «вечер старых идей»? Можем даже Адриана привлечь — у него иногда поразительно свежий взгляд на цвет.       Габриэль задумался, и на его лице снова появилась та самая лёгкая, непринуждённая улыбка, которая делала его глаза моложе. — Вечер старых идей… — повторил дизайнер, словно пробуя на вкус. — Звучит подозрительно похоже на повод засидеться допоздна с чаем и беспорядком из бумаг. — Но это будет хороший беспорядок, — улыбнулась Маринетт. — Обещаю. — Что ж, — Агрест отставил пустую чашку. — Договорились. Суббота: ресторан, а затем… возвращение к истокам. Под моим строгим присмотром, разумеется. — Разумеется, — кивнула брюнетка, и в её глазах вспыхнул знакомый боевой огонёк, который он так ценил. — Никаких неконтролируемых творческих всплесков без разрешения начальства.       Они сидели ещё некоторое время, в комфортном молчании, пока за окном окончательно не стемнело. И Габриэль Агрест, человек, привыкший всё контролировать, в этот момент не хотел контролировать ничего — кроме этого чувства тихого, глубокого удовлетворения, которое наконец-то начало находить в его жизни своё место.

──────────✼──────────

      За окном уже начинают сгущаться сумерки. В лучах мягкого света подвесной лампы стол усеян пластами слоёного теста, которое глава семьи Дюпен-Чен ловко нарезает на треугольники. Сабин заворачивает в них плитки шоколада. Терпкий аромат дрожжей и сливочного масла смешивается со сладким запахом готовой выпечки.       С того дня, как единственная дочка переехала прошло достаточно много лет. За это время изменилось много вещей, но самым болезненным было, что такие семейные вечера стали проходить крайне редко. Маринетт жила работой, растворяясь в ней с головой, а её редкие визиты всё чаще заканчивались ссорами. Их попытки помочь, дать совет, позаботиться натыкались на глухую стену непонимания и обид, и дочь уходила, громко хлопая дверью. Неужели любовь может быть обузой? — всё чаще задавались они мучительным вопросом.       Отношения катились в бездну, и родители в страхе ждали дня, когда дочь навсегда захлопнет за собой дверь. Но всё перевернулось с появлением в её жизни мужчины. Разлад в семье был ему знаком, поэтому стать тем самым тонким мостом между ними не составило труда. Его работа была негромкой: вовремя брошенная фраза в пользу родителей, мягкое указание на устаревшие обиды, ненавязчивый взгляд, который говорил: «Послушай, что они на самом деле хотят сказать». И, наверное, только благодаря этому человеку семья Дюпен-Чен начала сближаться. — Милая, почему ты сегодня без Габриэля? — спросила мама, отставляя поднос с тестом на соседний стол, ближе к духовке. — Он работает, — бросила она и поставила чайник на огонь. — Но на новый год обязательно приедет. — Это будет хорошо, бабушка и дедушка будут рады снова его увидеть. Хотя больше всех ему всегда рад только отец, — женщина по-доброму засмеялась. — Что правда — то правда. — Его рецепт пирога из Германии стоит такой радости, — сказал Том, отряхивая руки от муки. — Мы рады, что у тебя появился такой человек.       На слова отца Маринетт досадливо поджала губы. Этот обман тянулся уже несколько месяцев. Всё бы ничего, если бы она сама не начала в него верить.       Они проводили вместе слишком много времени. Ходили в театры и музеи, ужинали в ресторанах или заказывали на дом. Даже рабочие звонки давно превратились в долгие разговоры ни о чём. К девушке привык и сын Габриэля — Адриан теперь с радостью делился с ней школьными новостями, а в прошлую пятницу они и вовсе съездили вместе на выставку для его проекта. Сам дизайнер, несмотря на вечную занятость, то и дело подвозил её утром на работу, а вечером — домой. Сегодня настоял, чтобы забрать её от родителей лично.       Граница между притворством и искренностью расплывалась, таяла с каждым днём. Не раз она собиралась заговорить об этом, но страх показаться смешной, надумавшей то, чего нет, останавливал её на полуслове. Когда-то он был для неё только начальником — строгим, недосягаемым, другим. Теперь же она ловила себя на том, что ищет его взгляд в переполненной комнате, сама берёт его за руку, будто случайно касается его плеча. Её смех в ответ на его шутки звучал слишком часто. И если уж быть совсем честной, то последние выпуски журналов с их совместными фотографиями она аккуратно хранила в ящике своего рабочего стола.       Да. Сомнений не оставалось. Маринетт Дюпен-Чен определённо влюбилась в Габриэля Агреста.

──────────✼──────────

      Оказывается, пройти контроль на входе довольно легко, когда твоя пара — это знаменитый дизайнер. Его пропускают без очереди, только увидев, как тот выходит из машины. Проводят сразу в самое сердце мероприятия, осыпая любезностями, и моментально подзывают официанта с напитками. Такое внимание ни сколько льстит, сколько со временем начинает надоедает, как потом он признается.       Сегодня в роскошно украшенном саду Тюильри свой юбилей справлял мэр Буржуа, собрав, казалось, весь светский Париж. Создавалось впечатление, что не хватает лишь крокодила знаменитого певца. Хотя нет, вот он, грациозно выполз из-под стола с устрицами. Маринетт, пожалуй, никогда не видела такого скопления знаменитостей в одном месте. Ей приходилось буквально ловить себя на том, что взгляд невольно залипает на очередном узнаваемом лице. В своём огненно-красном платье, напоминавшим чем-то традиционный китайский наряд, она то и дело интересовала почти каждого. От этого сводило живот мелкой дрожью, и она то и дело опускала взгляд, проверяя, не разошёлся ли шов, не зацепился ли подол.       Габриэль же явно чувствовал себя лучше, шел уверенно, чуть поглаживая ладонь Маринетт на его предплечье, и точно не думал, что его галстук в цвет платья девушки лежит как-то не так. Он был как рыба в воде, что в целом и не удивительно. — Сейчас подойдем к Андре, а потом немного поговорим с другими гостями. — Прошептал Агрест на ухо своей спутнице, после ненавязчиво целуя её в щёку, от чего она невольно покраснела. Со стороны это должно смотреться довольно мило.       С мэром мужчина долго не разговаривал. Поздравил, обнял, пошутил, что в школе тот был менее седым, получил в ответ подобную шутку. На прямой вопрос о спутнице он назвал лишь имя, элегантно переведя разговор в другое русло. Маринетт в этом кратком обмене успела только обменяться вежливыми улыбками и присоединиться к поздравлениям. Сказать что-то большее — места, да и повода просто не нашлось.       С другими Габриэль тоже не задерживался и пяти минут. С кем-то обсудил погоду, с кем-то акции. Девушке же пришлось молчать, изредка обнимая Агреста или стряхивая невидимую пыль с костюма. Изображать куклу, как мысленно она себя успела обозвать, получалось всё лучше. — Может хочешь выпить? — спросил дизайнер, уводя её в сторону от всех. — Я уже выпила три бокала, пока ты разговаривал.       Они остановились около ограды, где она со вздохом позволила себе обнять Габриэля за талию и положить голову на плечо. С начала вечера не прошло и двух часов, но ей всё уже ужасно наскучило, хотелось поскорее вернуться домой и включить какой-нибудь фильм. Можно даже позвать Адриана, ему, как и ей, тоже нравилось фэнтези. — Никто не запрещает тебе пить дальше, — он усмехнулся, обнимая её в ответ. У него самого нет желания здесь находиться дальше, но уйти, увы, ещё нельзя. Единственное, что красит это место, так это Маринетт. Без неё было бы намного хуже. — Тем более опыт в перевозке тебя в нетрезвом состоянии у меня имеется, — кутюрье засмеялся, увидев её недовольный взгляд. Ему было известно насколько ей всё ещё неловко за тот случай.       В какой-то день для него всё окончательно перевернулось. Её присутствие стало не обязанностью, а потребностью. Девушка ничего особенного не делала — просто была собой. Притворялась его парой, но где-то между репетированными улыбками и отрепетированными жестами проросла живая, неподдельная близость.       Агрест заметил, что стал ждать её шагов в коридоре. Что его день начинался не с первой чашки кофе, а с момента, когда она появлялась в дверях с той своей особой, чуть сонной улыбкой. Что даже в самой утомительной рабочей суете находилась секунда, чтобы поймать её взгляд через комнату.       Однажды вечером, работая допоздна, он засмотрелся, как она склонилась над эскизом. Щёлкала карандашом, в задумчивости покусывая губу. И Габриэль вдруг с абсолютной, кристальной ясностью осознал: он хочет видеть это каждый вечер. Не потому что так надо по сценарию. А потому что без этого — без её сосредоточенного выражения лица, без её тихого бормотания себе под нос — его собственный вечер будет неполным. Пустым.       И это пугающее, забытое чувство — любовь? Притворство потеряло смысл, потому что для него всё было по-настоящему. Осталось лишь понять её отношение к происходящему. — А тебе смотрю понравилось, — пробормотала Дюпен-Чен, не отрываясь от пиджака. На днях она поймала себя на мысли, что ей до ужаса нравится запах Агреста, что удивительно, ведь ей обычно становится дурно от любых духов. — Если честно, то я сейчас усну. — Может потанцуем?       Маринетт с удивлением подняла взгляд. Раньше он никогда не предлагал ей танцевать, предпочитая оставаться в тени. Но, недолго думая, она улыбнулась и кивнула.       Габриэль не смог сдержать ответную улыбку. Ему хотелось видеть эту улыбку как можно чаще. Взяв её за руку, он вывел её на площадку, где уже кружилось несколько пар, и, оказавшись ближе к центру, обнял за талию, мягко притянув к себе. Плавно покачиваясь в такт музыке, они не переставали смотреть друг на друга, не решаясь нарушить тишину. Хотелось так много сказать, но в то же время сейчас слова казались лишними. Им хватало лишь касаний и тихой музыки на фоне. Вечер внезапно перестал быть скучным. — Ты сегодня прекрасно выглядишь, — всё же нарушил тишину Агрест. С самого начала ему хотелось сказать ей об этом. Это платье определённо было сшито для неё. — Брось, мой наряд ничем не лучше, чем у остальных, — девушка смущённо опустила взгляд. — Ты не мог не заметить в каком костюме пришла Шамак! — Ошибаешься, мог, — он усмехнулся и мягко приподнял её лицо за подбородок, чтобы вновь увидеть эти чудесные глаза, а после нежно поцеловал в губы, — ведь смотрел весь вечер только на тебя.       Дюпен-Чен удивлённо округлила глаза, слегка приоткрыв рот. Агрест сегодня был другим. Да, раньше он делал ей комплименты, но никогда не целовал. Ей казалось, что их предел — это лёгкий поцелуй в щёку. Что заставило его переступить эту черту? — Маринетт, мне нужно тебе кое-что сказать, — тихо произнёс Габриэль, чувствуя, как слова просятся наружу. Он не хотел откладывать то, что должно было быть сказано сейчас. — Ты нужна мне. Не только на праздниках и выходных. Я думал, что мне нужна пара для виду, но на самом деле мне давно нужна только ты. Я пойму, если ты не чувствуешь ничего подобного. — Я… — Девушка чуть отстранилась, не веря своим ушам. — А зарплату ты мне поднимешь? — Что? — мужчина замер, и на секунду в его глазах мелькнуло настоящее недоумение, почти разочарование. Неужели он так ошибся?       Но тут брюнетка рассмеялась — тихим, искренним смехом. Его растерянное выражение лица сейчас было бесценным. — Ну, ты же обещал, на первом нашем совместном выходе в свет. Вот я и спрашиваю.       Габриэль выдохнул, и напряжение растворилось, сменившись облегчением и новой волной нежности. Он покачал головой, едва сдерживая улыбку. — За поцелуй, подобный только что случившемуся, — медленно проговорил он, снова приближаясь к ней так близко, что их дыхание смешалось, — я готов утроить твой оклад. Но только при одном условии. — И какое же? — прошептала девушка, уже не шутя, а заворожённо глядя ему в глаза. Ее сейчас мало интересовали многочисленные взгляды других гостей, впрочем, как и Агреста. — Что это будет не часть договора, — его голос стал тихим и серьёзным. — А исключительно личная инициатива. Потому что ты заслуживаешь гораздо большего, чем просто прибавка к зарплате.       Дюпен-Чен на этот раз сама коснулась его губ, задерживаясь чуть дольше, не скрывая чувств, которые больше не было смысла держать в себе. — А большее это что? Премия? Или, может, доля в бренде?       Мужчина рассмеялся и вновь закружил её в медленном танце. — Всё, — сказал он ей на ухо. — Получишь всё, что захочешь. — Тогда как я могу отказать? — голубоглазая ласково улыбнулась, поглаживая тонкими пальчиками часть его открытой шеи. — Тем более ты тоже нужен мне, Габриэль, и далеко не как парень для показных встреч с родителями.