Ночные откровения

— Что печалит этот красивый лоб и заставляет появляться милую морщинку? — тёплые губы Ганнибала с невыразимой нежностью отмечают поцелуями линию роста каштановых волос, опускаются к переносице, — поделись со мной, любимый. Прикрыв глаза, Уилл млеет под трепетными прикосновениями и обдумывает, как лучше высказать то, что неожиданно и остро зацепило его в самый неподходящий момент, во время их любовных игр: воспоминание из прошлого прошлось безжалостными когтями по сердцу, смазывая наслаждение от мучительно-сладостных ласк Ганнибала. Так, чтобы это не выглядело жалко и унизительно. И хотя Уилл знает, что Ганнибал поймёт верно, всё же его чувство собственного достоинства велит «сохранить лицо». Грэм начинает издалека, заранее выстраивая в голове каждую мыслеформу, тщательно отшлифовывая, перед тем как позволить ей обратиться фразой. — Я скучаю по нашим трапезам из прошлой жизни, Ганнибал, — Уилл открывает глаза, окрашивая взгляд оттенком очаровательной кроткости, — как тебе идея устроения светского ужина? Ганнибал оставляет своё увлекательное занятие, отстраняется, чтобы приподняться на локте и получить возможность увидеть лицо Уилла целиком. Лектеру знаком этот взгляд. Первый раз эти глаза цвета штормового моря сбили дыхание Ганнибала в заключении, когда Грэм просил его о помощи, глядя на него с такой мольбой и выражением немой покорности, что Лектер едва смог удержать под контролем свое вожделение, вынужденно и временно отправленное им в анабиоз. Теперь же, в другое время и в другой реальности этот взгляд забавляет Ганнибала, настраивая на игривый лад. Второй раз Уилл не застанет его врасплох. Он склоняет голову к плечу, несколько секунд испытующе смотрит в глаза Грэма, будто даёт возможность выложить всё сразу и начистоту, избегая окольных путей и ненужных намёков. Уиллу удаётся выдержать его взгляд, он уже обзавелся навыком, как противостоять силе этих золотисто-янтарных глаз. — Может, ты будешь настолько любезен, чтобы сказать напрямую? — наконец, произносит Ганнибал. Туше. Уилл предвидел такую реакцию, и всё же он не был вполне готов к ней. Его до дрожи восхищает, почти возбуждает способность Ганнибала проникать в тайник мыслей, чтобы вытаскивать на свет то, что хранится в сумраке подсознания. До поры до времени, или бессрочно — нюансы, которые он виртуозно игнорирует. — Между нами никогда ничего не было напрямую, Ганнибал, — Грэм выбирает ответ в стиле поддразнивания, — останемся же верны себе. — Если ты хочешь чтобы я быстрее и лучше тебя понял… Тёмные брови Грэма подчеркнуто театрально взмывают вверх. — А ты ещё не понял? — Несносный мальчишка. Ганнибал издает глухое рычание и, метнувшись вниз, вонзает зубы в плечо усмехающегося Уилла. — Дьявол, Ганнибал! — Мм… Не далее четверти часа назад ты взывал ко мне как к Господу, — мстительная улыбка играет на губах Лектера, когда он снова поднимается, чтобы подарить Грэму взгляд, полный превосходства вместе с нежной снисходительностью. Уилл потирает укушенное место: на светлой коже с бледно-голубым рисунком вен отчётливо алеют следы клыков. — Мне не хватает вечеров с твоими кулинарными шедеврами, так достаточно прямо? — в голосе Грэма звучит язвительность, но она не задевает Ганнибала. Он мягко улыбается каким-то своим мыслям, рассеянно поглаживая бедро Уилла. — И это всё? — Ганнибал снова склоняется к его плечу, чтобы извиниться поцелуем за укус, — почему мне кажется, будто ты что-то не договариваешь? — Просто я знаю, что моё желание из разряда невыполнимых, — Уилл опускает ресницы и вздыхает, — без толку это обсуждать. — И всё же я хотел бы его узнать. Пожалуйста, Уилл. Грэм хранит молчание, похоже, он собирается с мыслями, Ганнибал не торопит его, он всегда знает, чем занять минуты вынужденной тишины, будь то психоанализ или удовольствие от созерцания чего-то интересного или прекрасного. Вот и сейчас Ганнибал лежит на боку, подперев рукой голову, его стройная нога, согнутая в колене, покоится на бедре Уилла, его взгляд, упивающийся красотой лица под сенью тёмных кудрей, переливается мягким умиротворением с проблесками заново разгорающегося желания. Уилл понимает, что должен опередить Ганнибала, пока неудержимая сила страсти мужа не захлестнула его лавиной, вышибая весь воздух из лёгких и превращая в нуждающееся, плавящееся в собственной похоти существо, способное лишь стонать и молить о большем. Уилл непроизвольно закусывает губу, когда его мысли устремляются в иную плоскость, где Ганнибал любит его жадно, собственнически, без намёка на скромность и какие-либо ограничения. Он может истязать Уилла часами, будто навёрстывает всё то время, которое они потратили на путь друг к другу. Чёртов его муж. Всегда прекрасен. Идеален. Он даже трахается грациозно. Будто двигается в танце. Уилл вспоминает его фрикции, властные и мощные, кажется, выталкивающие из тела Грэма жизнь, наполняющие взамен дьявольской интенсивности вожделением, когда с патологической одержимостью мечтаешь быть разорванным его великолепным, адски твердым членом. А уж после секса это и вовсе какой-то грёбаный бог Любви, со своей золотистой кожей, тронутой нежным оттенком благородного опала; бисеринками пота, рассыпавшимися по совершенному телу; с налившимися кровью приоткрытыми губами и бурным дыханием, вздымающим рельефную грудь, достойную быть увековеченной в мраморе. Твою мать. Уилл непроизвольно обводит кончиком языка сухие губы и задерживает дыхание, встречаясь взглядом с таинственно мерцающими в полумраке комнаты глазами Ганнибала: верный признак, что мужу известно о смятении, охватившем профайлера. Однако, Ганнибал безмолвствует, он рассеянно рисует кончиками пальцев невидимые линии на животе Уилла, который, воспользовавшись воцарившимся между ними затишьем перед очередным сексуальным марафоном, предлагает Ганнибалу самому догадаться, с кем же Уилл желал бы разделить трапезу. — Неужели с Доктором Блум? — спрашивает Лектер, — учитывая ваши в прошлом трогательные отношения. — Во-первых, трогательные отношения были у тебя с ней, — не удерживается от ревнивого упрёка Уилл, — ещё какие трогательные… (уголки губ Ганнибала изгибаются в усмешке) Во-вторых, да, с Доктором. Но не Блум. — Тогда, полагаю, с Чилтоном? Уилл награждает Ганнибала мрачным взглядом. — Фредерику хватит впечатлений от знакомства с нами до конца жизни. — Да, — кивнув, соглашается Ганнибал, — к тому же мне отобьёт аппетит запах пережаренного стейка. Уилл сокрушённо качает головой, но не отвечает. Цинизм его мужа часто выходит за морально-этические рамки. Хотя, если откровенно — всегда. — Варианты закончились? — язвительно спрашивает Уилл, возвращаясь к разговору, — или ты сознательно избегаешь упоминания ещё одного человека, имеющего докторскую степень? — Мм, неужели речь о Докторе Дю Морье? — Ганнибал улыбается, как Чеширский кот, — когда вы успели так сблизиться, чтобы выглядело уместным пригласить её на дружеский ужин? Во время моего заключения? Уилл закусывает губу, в сердцах пинает коленом бедро Ганнибала. — Не тебе разглагольствовать о нашем псевдо-сближении, дорогой. Ох, не тебе… — Объяснись, Уилл, — лицо Ганнибала спокойно, как поверхность скованного льдом озера. — В самом деле? — Уилл взмахивает рукой, наигранно удивляясь невозмутимости Ганнибала, — с каких пор мне надо тебе что-то разжёвывать?.. Чёрт, похоже, он увлёкся и, сам того не желая, раскрыл карты. Ганнибал, как обычно, наверняка играючи считал его истинные намерения и теперь в душЕ потешается над обострением чувства собственничества. Да и пусть. Грэм сам решает вскрыть нарыв, давно мучивший его. В конце концов, у него есть право супруга. И неважно, что связь Ганнибала и Беделии (стальной коготь ревности снова чувствительно чиркнул по сердцу) осталась в прошлой жизни. Хрен там, некоторые вещи не имеют срока давности. — Так почему ты хочешь видеть Доктора Дю Морье за нашим столом, дорогой? — низкий, обволакивающий голос Ганнибала мягко выводит его из дискомфорта размышлений. Его тёплая ладонь гладит ногу Уилла, скользя по голени к колену и обратно. — Я разве сказал ЗА столом? — неожиданно для себя выпаливает Уилл, полыхнув мрачной синевой глаз в сторону Ганнибала. Рука Лектера на долю секунды замирает, перестав ласкать кожу Грэма, затем, возобновляет путь вниз. Уилл силится прочесть хоть что-то за растянутыми в нейтральной улыбке губами Ганнибала, вызванной приятным занятием. А ещё… Он замечает, как слабо дёргается его член, до сих пор отдыхавший на бедре, выдавая интерес хозяина к повороту, который принял их разговор. «Больной ублюдок», с раздражающим восхищением думает Уилл, изогнув бровь в ожидании ответа Ганнибала. Но тот не спешит, Грэму кажется, что он занят тем, что сканирует невысказанные мысли Уилла, роящиеся под сводом черепа. Ганнибал слегка откидывает голову назад, Уилл невольно сглатывает, загипнотизированный красотой его сильной шеи и плавным движением кадыка под смуглой кожей. Глаза Ганнибала по-кошачьи прикрыты, что не мешает ему изучать неподвижным, проницательным взглядом полулежащего рядом Уилла. — Не думаю, что она согласится принять наше приглашение, — наконец, отвечает он, разомкнув изогнутые губы. Это ни о чём. Ответ Ганнибала намеренно бессмысленен. Пуст. Словно прощупывает почву. Что ж… Почему бы не внести ясность. Но одному из них она опредёленно не понравится. — Смотря, как пригласить, — голос Уилла наполняется тьмой, многозначительно понижается, — не от всех приглашений можно отказаться. Не исключено, что ему кажется, но на долю секунды почти чёрные глаза Ганнибала плотоядно вспыхивают, тут же возвращаясь к прежнему нечитаемому выражению. — Да, — томно роняет Ганнибал, меняя положение тела: теперь он лежит на спине, закинув руки за голову и предоставив всегда голодному взгляду Уилла любоваться собой, — если опередить визитом приглашение. Уилл сдерживает бурный выдох восхищения, распирающий лёгкие, нехотя отводит глаза: что это, если не применение коварной тактики с целью сбить его с толку, вывести разговор в нужное Ганнибалу русло. Чёртов самоуверенный манипулятор. Это грязный приём. — В итоге каково твое мнение? — спрашивает Уилл, проглатывая ком в горле, — мы можем организовать ужин с Беделией? — Ты этого хочешь, любовь моя? — Ганнибал снова опускает ресницы, но не закрывает глаза полностью, по его виду можно подумать, что их диалог навевает на него скуку. Но Уилл знает, что это не так. Он просто забавляется, принуждая Грэма быть откровенным. Не дождетесь, Доктор Лектер. — Мне было бы… интересно, — вкрадчиво-тихо отвечает Уилл, почти шипит. Его начинают бесить бесплодные попытки вытянуть из Ганнибала правду об их отношениях с Беделией. Внезапно перед его глазами возникает сцена их соития. Беделия снизу. Миссионерская поза. Проклятые белокурые волосы разметались по подушке, Ганнибал нависает над женщиной, упершись руками по обе стороны от неё, врезается бёдрами, тяжело и хрипло выдыхая с каждым толчком, она стонет и выгибается под ним, по-другому невозможно… Никто не устоит перед животной страстью Ганнибала и его безупречным телом. Даже такая холодная, фригидная сука, как Доктор Беделия Дю Морье. Уилл почему-то думает, что всё происходит на заоблачно дорогом постельном белье: вот уж действительно, тема для фантазий. Он яростно встряхивает кудрями, прогоняет раздражающие видения, с досадой понимая, что всё это время Ганнибал смотрел на него, повернув голову. — Что тебя тяготит, Уилл? — тихо спрашивает он, накрывая руку Грэма своей, — над чем ты бьёшься? Уилл растягивает губы в язвительной улыбке. — Ты уже не мой психотерапевт, Ганнибал. Ты — мой муж. — Что не мешает мне совмещать, — быстро отвечает Лектер, — я никогда не откажу тебе в помощи и ты знаешь это. — Мне нужна не помощь, — Уилл запинается и секунду раздумывает, стоит ли продолжать. СтОит. — Мне нужен твой ответ. И зная тебя, я полагаю, что он будет честным. Ганнибал ложится на живот, опираясь на сложенные под грудью руки. — Да, Уилл? — в его взгляде, обращённом к профайлеру, горит голод. Чёрт, это не то, что Грэм рассчитывал увидеть. Не сейчас. Но есть что-то ещё. И это нераспознанное «что-то» дает Уиллу возможность продолжать. — Какую часть Доктора Дю Морье мы уважим? Светлые брови Ганнибала на секунду сходятся над переносицей в сосредоточенной морщинке, и внутри Уилла вскипает ослепляющая ярость. Да. Он собирался задать другой вопрос. Может, поэтому и реакция Ганнибала не удовлетворяет его. Но прежде чем Уилл успевает выплеснуть своё возмущение, Лектер отвечает. — Ногу. — Что?.. — Уилл невольно подается вперёд, будто собираясь убедиться, что понял верно. — Ногу, — бесцветно повторяет Ганнибал, мрачно усмехается одной стороной рта, — не печень же. Принимая во внимание пристрастие Беделии к спиртным напиткам. Слух Уилла спотыкается об её имя, однако произнесённое Ганнибалом более, чем равнодушно, и это усмиряет его, приподнявшую, было, голову ревность. — Она пила для того, чтобы не вызвать твой аппетит, — глухо произносит Уилл, — что насчёт сексуального аппетита, Ганнибал? Лектер склоняет голову к плечу, в его взгляде вспыхивает озорной блеск. — Сколько лишних телодвижений, Уилл. И всё ради того, чтобы выведать, не занимались ли мы сексом. — А вы занимались? — агрессивно выдыхает Уилл, перемещаясь вперёд и подтягиваясь на руках вплотную к Ганнибалу, — хватит играть в непонимание, дорогой, тебе не идёт… — Твоя манера задавать вопросы, на которые ты не хочешь знать ответ… — Ганнибал наталкивается на тёмный взгляд мужа, делает паузу, — забавна. — Ты собирался сказать другое! Ганнибал беззвучно смеётся, лаская лицо Уилла медовым, переливающимся взглядом. — Рррр… — он обнажает свои клыки, слегка наморщив нос и подаваясь ближе к губам Грэма, — мой любимый щеночек… — Не стоит дразнить своего любимого щеночка, Ганнибал. Он может показать зубки. — С удовольствием взгляну на зубки моего любимого щеночка, потому что они великолепны. Уилл с тяжёлым вздохом прикрывает ладонью глаза, качает головой. — Ты невыносим… — У меня есть все основания полагать, что ты не так возмущён, как хочешь, чтобы это выглядело. — О, хватит, Ганнибал, — Грэм усмехается и порывается подняться, но Лектер легко возвращает его, успев поймать за руку. — Разве мы собираемся вставать? — он приникает губами к уху Уилла под влажными кудрями и жарко выдыхает, — мне есть ещё, что сказать тебе здесь, в постели… Уилл вспыхивает и растворяется в соблазнительных звуках бархатного голоса, обволакивающего, лишающего способности не только сопротивляться, но и двигаться, наполняя тело негой свинцовой тяжести. Ищущие руки Ганнибала уже скользят по его разгорячённому телу, ещё проживающему сладостные эпизоды недавнего любовного экстаза, он касается нежно и дразняще, уверенно и трепетно, словно музыкант, который знает, какие струны любимого инструмента следует тронуть и с какой интенсивностью, чтобы извлечь упоительные звуки. — Как ты ненасытен, — это последнее, что способен связно произнести Уилл, прежде, чем Ганнибал воспользуется своей властью над его телом и разумом безраздельно, — не перестаёшь меня удивлять. — О каком насыщении может идти речь, если в моих руках такое совершенство, — низко рокочет Лектер и Уилл подозревает, что он, несомненно, осведомлён о влиянии этих бархатных тонов на самообладание того, кто уже испытал на себе всю силу его безудержной страсти. — Наконец-то, — едва слышно заканчивает Ганнибал и переходит к решительным действиям. — Подожди, — молит Уилл, успокаивающе проводит ладонями по влажной коже плеч Ганнибала. Противостоять его жаркому натиску — всё равно, что сражаться с ураганом. — Я ждал достаточно, — попытка Уилла усмирить сексуально ненасытного зверя внутри его мужа терпит поражение: Ганнибал только сильнее распаляется от прикосновений, — чего ради я должен откладывать то, что и так существенно задержалось? — У меня закончились аргументы, — Уилл слабо смеётся, позволяя Ганнибалу опрокинуть себя на спину, чтобы оказаться в плену приятной тяжести его тела, — ты всегда одерживаешь верх, не напрягаясь… — Люблю одерживать верх, — голос Ганнибала глохнет, веки опускаются сами собой, когда он начинает отмечать жадными, слегка засасывающими поцелуями пульсирующую венку на шее Грэма, — так же, как и быть сверху… Разум Уилла плывет, взор заволакивает туманом, он отклоняет голову в сторону, позволяя мужу исследовать губами чувствительную кожу, разжигая сильнее тлеющее пламя желания. Ганнибал одобрительно урчит, его поцелуи становятся более нетерпеливыми, болезненными, но Уилл не возражает: неуёмная страсть, которой его супруг, наконец, даёт волю, словно отпуская рвущегося на свободу хищника, всегда находит отклик в каждой клетке тела Грэма, воспламеняя его собственное вожделение. Так было всегда. Начиная с их первой близости, когда они, залечив раны, почувствовали себя снова живыми, отдавались друг другу снова и снова, задыхаясь от желания, не испытывая насыщения. И вплоть до сегодняшней ночи. Чёрт дёрнул вспомнить эту пергидрольную моль. Уилл упускает сквозь сцепленные зубы едва слышный стон, в котором Ганнибал безошибочно различает досаду и тут же засасывает кожу на горле профайлера с удвоенной силой. Тянуще больно… Грэм слабо вскрикивает, слегка отталкивая Ганнибала и тут же снова притягивая, — какого хрена… Ганнибал плотоядно улыбается ему в шею. — Ты хочешь знать, целовал ли я её так же как тебя? — шёпотом рычит он в разгорячённую, покрасневшую кожу. Грэм распахивает глаза, чтобы слепо уставиться в потолок. Сердце разово подскакивает и царапающим внутренности куском льда срывается куда-то вниз. — ДА! Нет… — он с усилием сглатывает, обречённо осознавая, какого джинна выпустил из бутылки. Ганнибал, как зверь, инстинктивно знающий уязвимое место жертвы, ожидаемо вонзит свои клыки именно в эту часть плоти. Лектер снова кусает его в шею собственнически больно и мучительно сладко. — НЕТ, — роняет он, яростно выдыхая и скользя по телу Грэма вниз. На долю секунды Уиллу кажется, что Ганнибал просто повторил за ним последнее слово, но тут же обрушивается осознание, что это — ОТВЕТ. Он почти физически осязает категоричность и честность мужа, однако, это звучит снисходительно и осуждающе. И хлёстко, как пощёчина. Как наказание за глупые вопросы, за недостойные сомнения. Пока Грэм пытается разобраться с послевкусием от ёмкого Лектеровского «НЕТ», Ганнибал отбирает у него эту возможность, пытая его своим ртом, оттягивая разум Уилла от анализирования, сбрасывая его обратно в топкую пучину вожделения. Его горячие губы обрисовывают контур грудных мышц Уилла, влажный язык поочередно кружит вокруг сосков, дразня и заставляя Грэма слабо вздрагивать от предвкушения, пока, наконец, не проходится по одному затвердевшему бугорку. Уилл реагирует мгновенно и остро: с нуждающимся стоном он выгибается навстречу жаркому рту мужа и замирает в немой мольбе о продолжении. Ганнибал проглатывает самодовольную ухмылку и, наблюдая из-под прикрытых век за реакцией Уилла, начинает неспешно посасывать розовые вершинки. — Спроси меня: ласкал ли я её так же, как тебя… Низкий шёпот Ганнибала белой вспышкой разрывает замутнённое желанием сознание Грэма. Он вскидывает голову, с отчаянием и раздражением во взгляде, пытается сфокусироваться на красивом лице у своей груди. — Да блять! Прекрати, Ганнибал… — и тут же сам спрашивает, проклиная своё больное любопытство, — нет? Лектер усмехается, его тёплые ладони оглаживают тело Грэма от подмышек до бёдер. — Да. Уилл подскакивает. — «ДА»?! — Да в смысле НЕТ, — Ганнибал даже не думает скрывать полную чёртового превосходства улыбку. И только выражение абсолютной любви, окрашивающей его интонацию, удерживает Уилла от желания взорваться ослепляющей яростью. — Пошёл ты, — всё же роняет Грэм, понимая, что этот манифест раздражения, облачённый в грубость, не заденет Ганнибала ни на йоту. Он снова откидывается на подушки с глухим стоном, погружает пальцы в шелковистые волосы мужа, поощряя на продолжение ласк, нужда в которых растёт с каждым трепетным прикосновением горячих губ Ганнибала к его коже. Лектер испытывает терпение Уилла, с невыносимой сдержанностью опускаясь поцелуями ниже, к пупочной ямке. Он очерчивает её языком и соскальзывает дальше, чтобы с приглушённым возгласом наслаждения погрузиться носом в паховые волосы. Грэм рефлекторно дёргает бёдрами, почти скулит от нетерпения в томительном ожидании следующей чувственной, разрушающей атаки мужа на своё тело. Тёплый, влажный язык Ганнибала уверенно проходится по налившейся головке, подхватывая кончиком прозрачную каплю. Пальцы Уилла сгребают простыню по обе стороны от бёдер, судорожно сжимают ткань. Он упускает низкий стон, его тело приветствует горячий рот Ганнибала, вбирающий полностью подрагивающий от нетерпения, каменно твёрдый член. В воцарившейся пустоте мыслей Уилла на секунду формируется понимание того, что пока муж ублажает его минетом, он не услышит раздражающих вопросов о своём интересе к нюансам близости с… (Да уймись ты уже нахрен!) Уилл позволяет наслаждению от искусных ласк Ганнибала заполнить себя целиком, ему удается, наконец, полностью отключиться от реальности, чтобы начать распадаться на атомы от малейшего движения сомкнутых губ Ганнибала по стволу своего члена, по кромке головки, по чувствительной уздечке. Грэм знает, что муж обожает именно этот вид сексуального воздействия и может истязать его своим опытным ртом довольно долго. Он вздрагивает и едва не кончает, когда понимает, что Лектер без усилий принимает в горло всю его длину. — Ганнибал, — Уилл хрипит, пытаясь удержать контроль, — я сейчас… Лектер медленно скользит губами обратно к головке. — Не сейчас, любовь моя, — он слегка отстраняется, чтобы ответить, голос заметно охрипший, — в моих планах заставить тебя кончить чуть позже. — Грёбаный садист, — нежно упрекает Уилл сквозь прерывистое дыхание, — я должен умолять? — «Просите, и дано будет вам»… Грэм хмыкает, качая головой. — Меньше всего я ожидал от тебя богохульства в такой момент. Вместо ответа Ганнибал ухмыляется и резко подтягивается на руках, он садится между бёдер Уилла, властно раздвигая их шире. На его губах играет улыбка, которая, как знает Грэм, является предвестником нового витка сладострастных истязаний, подводящих профайлера к взрывному финалу… Ганнибал продолжает удерживать затуманенный взгляд Уилла своими почерневшими глазами, в них вся Вселенная Грэма: бескрайняя, завораживающая, опасная. Ему не видно рук Ганнибала, но он знает, что тот согревает смазку. Уилл несдержанно выдыхает, когда чувствует тёплые пальцы мужа, проникающие в него без усилий: тело Грэма ещё хранит воспоминания об их близости. Уилл выгибается, запрокинув подбородок, прерывисто стонет от сверхчувствительности: Ганнибал дразнит сокровенный узелок в шёлковой глубине, туго обхватывающей его пальцы. Разряды удовольствия заставляют профайлера слабо содрогаться, он едва не вскрикивает, когда горячий рот мужа снова быстро и сильно захватывает его член в стремлении увеличить наслаждение. Это слишком. Уилл знает, что долго ему не продержаться. Осведомлён об этом и Ганнибал. Через минуту, которая кажется Грэму вечностью, он выпускает Уилла из рта, чтобы переместиться вниз. Теперь его губы оставляют неторопливые поцелуи на нежной коже внутренней стороны бёдер профайлера, пальцы с прежней интенсивностью и знанием дела истязают простату. Уилл почти утрачивает связь с реальностью, его усиливающиеся стоны сообщают Ганнибалу о приближении оргазма. — Нет, — глухо роняет Ганнибал между поцелуями. Уилл с трудом поднимает отяжелевшую голову, пытаясь хоть немного отдышаться и сфокусироваться на лице мужа, — что «нет»? Не дашь мне кончить от своих пальцев? — его голос прерывается. — Я не ласкал её так по причине иной анатомии. — Твою мать! — Уилл взвивается и хочет пнуть Ганнибала ногой в грудь, но тот проворнее: его сильные пальцы хватают щиколотку Грэма, вдавливают в постель. — Шш… Не брыкайся, любимый, — голос Лектера вкрадчив и спокоен до бешенства, — ты же не жеребец. Хотя, в некотором смысле… — Хватит этого дерьма, Ганнибал, — Уилл угрожающе рычит, дёргая ногой в попытке освободиться, чем только вызывает улыбку Лектера, — мне насрать, куда ты засовывал ей свои пальцы… — Неужели? — насмешливо интересуется Ганнибал убирая руку, удерживающую Грэма, — однако, я скажу… Уиллу кажется, что удары его сердца в ожидании ответа Лектера, издевательски затянувшего паузу, колокольным набатом взрывают тишину спальни. Он впивается неподвижным взглядом в лицо склонившегося к нему мужа. — Никуда… — Ганнибал едва размыкает губы, чтобы выдохнуть единственное слово, уничтожая Уилла бездонной чернотой своих глаз. Грэм почти не ощущает облегчения, он ЗНАЛ, что услышит именно это, хотя напряжение момента натянулось между ними тетивой, за возбуждением от него ускользает почти прозрачный флёр раздражения, оттенивший ответ Ганнибала. Ладонь мужа, толкнувшая Уилла в грудь, заставляет того снова откинуться на постель, Ганнибал нависает над ним, его глаза мрачно поблёскивают из-под упавшей на лоб серебристой чёлки. Грэм, закусив губу в нетерпеливом предвкушении, подаётся вперёд бёдрами, чтобы позволить головке члена мужа упереться в тугое колечко мышц. Лектер входит без предупреждения, резко, почти полностью, выбивая из Грэма сдавленный стон. Уилл часто позволяет ему этот неделикатный акт собственничества и заявления прав на своё тело, зная, насколько сильно это заводит мужа. И всё же Ганнибал проявляет милосердие, замерев на несколько секунд, чтобы дать Уиллу возможность привыкнуть к знакомой боли, которая быстро растворится в наслаждении, едва Ганнибал начнёт двигаться. Он наблюдает за Уиллом, погружаясь в глубину его потемневших, переливающихся желанием глаз, ожидая, когда муж обозначит свою готовность быть уничтоженным его жадной страстью. Отголоски боли ещё пульсируют в расширившихся зрачках мужчины под ним, но Ганнибал знает, что уже может начать греховный танец поклонения своему обожаемому Уиллу. Они одновременно сталкиваются бёдрами, Уилл коротко выдыхает, умоляя Ганнибала взглядом взять всё, что он отдаёт: свое распалённое тело, всю гамму прерывистых стонов, хрипловатых, нуждающихся возгласов, откровенно бесстыдные проявления своего вожделения, которое Ганнибал всего десятком фрикций способен разогнать до неистовой одержимости. Но Ганнибал сдерживается, присваивая тело Грэма неспешно, глубоко, Уилл знает, что муж испытывает пределы его выдержки, он представляет, как это выглядит со стороны, роняя несдержанный стон: Ганнибал беззвучно усмехается и, закусив губу, неожиданно резко атакует простату Уилла. Грэм сдавленно вскрикивает, распахивая глаза и выгибаясь, ладонь Ганнибала ложится на его горло, он сопровождает этот властный жест новым мощным толчком. — Ммм, — рокочет Лектер, нависая над жертвенно распростёртым под ним, трепещущим в мучительном нетерпении Уиллом, — какие многообещающие, божественные рулады… Не наши ли задушевные беседы тому причиной? Уилл не успевает осмыслить слова Ганнибала и тем более, ответить, муж сжимает пальцы на его горле и размеренно вбивается в него несколько раз подряд. Грэм вскрикивает, но из-за сдавливающей руки на шее, вознаграждает старания Ганнибала лишь отчаянными хрипами, Лектер снова хищно усмехается и немного ослабляет хватку: Уилл судорожно и жадно ахает на вдохе, чтобы, опустошая лёгкие, разорвать густую тишину спальни длинным, высоким стоном… В ответ на новый удар по простате. — О, мой… — вырывается у Ганнибала, но он мгновенно возвращает контроль. Его руки снова у плеч Уилла, голодный, чёрный взгляд беззастенчиво и неотрывно ласкает раскрасневшееся лицо брюнета, красивую шею со следами пальцев, рельефную, вздымающуюся грудь. Внезапно выражение его глаз меняется. Обожание сменяется любопытством. Сегодня Уилл уже видел этот взгляд. Не раз. Он не хочет сосредотачиваться на нём, предчувствуя подтекст, и у него почти получается отвлечься: внушительный член мужа снова и снова заставляет Уилла выгнуться в пояснице и хрипло застонать. Ганнибал устремляется к его губам, чтобы нырнуть языком в рот, собственнически поглотить прекрасный звук наслаждения, его бёдра не останавливаются ни на минуту. Потерявшийся в сладком безумии желания Уилл встречается с неподвижным взглядом отстранившегося Ганнибала. Он быстро очерчивает кончиком языка покрасневшие губы, расплывающиеся в коварной улыбке. Чёрт. Нет. — Ганнибал… — Уилл задыхается, — не вздумай! Но мир, видимо, должен улететь в Тартар чтобы Ганнибал отказался исполнить то, что затеял. И Уилл немедленно в этом убедился. — Я… Ганнибал врезается в тело Грэма со всей силой и замирает на долю секунды, чтобы хрипло рыкнуть снова: — Никогда… И — очередной карающий толчок, заставивший Уилла всхлипнуть, судорожно раскрыв рот. — НЕ ТРАХАЛ ЕЁ! Следующий удар по простате заставляет Грэма дёрнуться и буквально взвыть: застывший фокус взгляда его распахнутых от болезненного наслаждения глаз ловит раскрасневшееся лицо Ганнибала, нависшего над ним. Уилл уничтожен выражением, исказившем тонкие черты: чёрные зрачки мужа, заполнившие радужку, пульсируют и, кажется, плавят мозг Грэма сквозь глазные впадины; между побагровевших губ, растянутых не то в хищной улыбке, не то в сдерживаемом раздражении, угрожающе поблескивают клыки… Одно неосторожное движение или необдуманное слово — и Ганнибал вонзит их в открытое, уязвимое горло под ним. И Уилл рискует проверить. (Безумец.) — Поклянись… — выплёвывает он, поглощая взглядом пламя, полыхнувшее в дьявольски чёрных глазах напротив. Несколько бесконечно долгих секунд они смотрят друг на друга. Наконец, Ганнибал вскидывает подбородок, позволяя Грэму оценить красоту сильной шеи, покрытой россыпью капелек пота. — Значит, — он усмехается, пуская по коже Уилла полчища мурашек, — просто моих признаний не достаточно? Я даю тебе шанс взять свои слова назад. Уилл неотрывно смотрит на мужа. — Поклянись, — упрямо повторяет он, замирая от предвкушения того, что его ждёт. Что он намеренно спровоцировал. — Как пожелаешь, любовь моя, — улыбка Ганнибала почти нежная, но Уилл не ведётся, — помни: я предлагал тебе передумать… Новый, внезапный и единственный толчок внутрь его тела вышибает из лёгких рваный крик. Грэм роняет руки, впивается пальцами в холодный шёлк простыни по обе стороны в попытке отвлечься и восстановить пошатнувшийся контроль. Его взгляд, полный мольбы и вызова одновременно, пойман Ганнибалом. Сильная хватка длинных пальцев снова на горле Уилла. Без единого звука Ганнибал начинает «клясться», вбиваясь в Грэма, фрикции неистовые и беспощадные, его мускулистые, словно литые бёдра, задают жёсткий ритм, от которого выдержка Уилла почти сразу летит к дьяволу. Щадящее, но всё же удушение заставляет кровь гулко пульсировать в висках. Уилл пытается уцепиться за мысль, что Ганнибал ещё никогда не трахал его ТАК. Если бы сексом можно было убить, то это тот самый случай. Но Грэм не ропщет. Он получает то, о чём просил. Или напросился. Это уже детали. Его муж всегда даёт ему желаемое. С лихвой. Уилл хрипит, захлёбывается криками, его тело беспорядочно содрогается под Ганнибалом и через пару минут капитулирует мощным оргазмом… Нет. Ганнибал только позволил ему подумать об освобождении. За пару секунд до эякуляции его рука сжимает основание члена Грэма, заставляя того беспомощно трепыхаться и судорожно глотать ртом воздух. Уиллу относительно быстро удаётся выровнять дыхание, он бешено сверкает глазами на Ганнибала, но… молчит. Ганнибал наклоняется, чтобы оставить поцелуй на разгорячённой коже живота с сокращающимися мышцами. — Ты не кончил. — Да неужели, блять?! — всё же взрывается Уилл, и сразу сожалеет о несдержанности. Ганнибал мягко скользит сомкнутыми пальцами по его подрагивающей эрекции, продолжая оставаться внутри, но не двигаясь. — Хотел уточнить. Моя клятва принята? Грэм усмехается. Ганнибал обожает подобные ловушки. Вне зависимости от ответа «да» или «нет» — Уилл всё равно получит хренову тучу попыток кончить, если так задумал его муж. — Недостаточно искренне, — язвительно шипит Уилл, стараясь не концентрироваться на движениях цепкой руки, испытывающей его выдержку. Светлая бровь Ганнибала выгибается, взгляд чернеет в немом предупреждении, затем Лектер разражается низким, хрипловатым смехом. — Ожидал от тебя чего-то более оригинального. — Как и я от тебя, — Уилл намеренно понижает голос, зная, как это действует на Ганнибала. — Я понял, — неожиданно соглашается Ганнибал, разжимая пальцы. Уилл переводит дыхание. Надолго ли… — Похоже, я дорого заплачУ за свою настойчивость, — хмыкает он. Ганнибал отрицательно качает головой и мягко подаётся бёдрами вперёд. Уилл сдавленно ахает. — Не столько за настойчивость, мой мальчик, сколько за то, что посмел усомниться в моей честности. — Посмел? — Уилл цепляется с прытью утопающего за это обвинение, прозвучавшее высокомерно, однако дающее ему право на «последнее слово», — ты же не будешь спорить с тем, что у меня были все основания… — он запнулся, подбирая вариант, — беспокоиться на этот счёт. Ты же не евнух и не давал обет безбрачия. — О, Уилл, — мурлычет Ганнибал с нескрываемым сарказмом, — у русских есть одно интересное изречение, они хороши в подобном. «Чья бы корова мычала»… — В каком смысле? — Уилл недоуменно хлопает ресницами. — В прямом, любимый, — внезапная прохлада в голосе Ганнибала неприятно обдаёт кожу Грэма, — я с Беделией в брак не вступал, хотя мы и носили кольца, изображая супругов. Лектер делает многозначительную паузу. Разумеется, Уилл понимает. — А, — роняет он, — я ждал, когда же ты ткнёшь меня этим. Ганнибал ухмыляется, снова резко толкаясь в тело Грэма. — Не стоило провоцировать. Этого разговора не было бы вообще, если бы кое-кому не приспичило перетрясать прошлое. — Ладно, мы квиты, ты доволен? — Уилл приподнимается, обхватывает бёдра Ганнибала, тянет на себя, — или продолжишь отыгрываться? — Какого ты не лестного обо мне мнения, любовь моя. Что ж, в таком случае я ничего не теряю, если решу отыграться, — обещает Ганнибал, возобновляя размеренные фрикции, — когда ты не будешь готов к этому. Грэм снова откидывается на спину, обменивается с Ганнибалом затуманенным взглядом. — Ещё один отложенный оргазм? — О, как примитивно. — Но вполне в твоей манере. Лицо Ганнибала озаряет улыбка, полная самодовольства, которое сложно не заметить даже в полумраке спальни. — Мы хорошо изучили диапазон возможностей друг друга, — он снова делает несколько толчков подряд, Грэм содрогается, стонет сквозь сжатые губы, — однако, всегда что-то должно оставаться в тени. — Мы сами с недавних пор тени, — Уилл тяжело дышит, хищно ухмыляясь. — Я смотрю, ты полюбил выражаться метафорами? — Лектер внезапно меняет положение тела Грэма, закидывая его мускулистые ноги на свои плечи, влажные от пота. — С кем поведёшься, — дерзит Уилл и тут же вскрикивает: Ганнибал врезается в его простату и уже не останавливается, удерживая поплывший взгляд профайлера, жадно поглощая всю игру чувственных оттенков на его разгорячённом лице, от лёгкой боли до ошеломляющего наслаждения. Уилл начинает задыхаться, его голова запрокидывается, Ганнибал жалеет, что из такого положения ему не дотянуться до этой великолепной, шеи, напряжённого в готовом вырваться крике горла, он неосознанно облизывает губы, продолжает со всей мощью толкаться в жаждущее освобождения тело мужа. Его старания возвращаются сторицей через несколько минут: Уилл коротко вскрикивает, зажмуриваясь на долю секунды, но тут же распахивая сверкающие, увлажнившиеся глаза, чтобы встретиться с угольно-чёрной бездной взгляда Ганнибала. Рука Лектера мягко удерживает извергающийся член Уилла, без стимуляции, зная, что это сейчас для него невыносимо. Сердце Грэма ещё выстукивает бешеный ритм, отдающийся в каждой клетке его вмиг ослабевшего тела, когда Ганнибал красиво взрывается в собственном экстазе. Сквозь опущенные ресницы Уилл заворожённо наблюдает за оргазмическими судорогами мужа, чувствует, как горячий эякулят беспорядочной пульсацией наполняет его. Ганнибал прерывисто выдыхает и отпустив ноги Уилла, не спеша выходит из его тела, тяжело ложится рядом. Грэм поворачивает голову. — Тебе понравилось, любовь моя? — произносит Ганнибал, едва их взгляды встречаются, его голос, напитавшийся пережитым наслаждением, сейчас особенно низкий. Уилл знает, что это не о близости. Ганнибал никогда не задаёт таких вопросов, ему достаточно видеть Грэма, распадающегося под ним на части. — Это было… Увлекательно, — Уилл хмыкает, лениво целуя мужа в плечо, — наш поединок закончился в ничью. — Я бы сказал, что с большим преимуществом победил Доктор Лектер, — Ганнибал заносчиво ухмыляется, — преподав своему щеночку урок, в котором он, как выяснилось, очень нуждался. Уилл откидывается на спину, закрывает лицо ладонями. Он беззвучно смеётся. У него слишком много причин для смеха, чтобы сдерживаться. Ганнибал невозмутимо наблюдает за ним из-под светлых ресниц, затаив улыбку. — Когда закончишь веселиться, — наконец, произносит он, — подай мне, пожалуйста, с тумбочки планшет. Поищем ближайший прямой рейс до Балтимора. Уилл тут же отнимает от лица руки, влажными от слёз глазами смотрит на Ганнибала. — Ты серьёзно? — Конечно, — Ганнибал кивает без улыбки, — навестим дорогую Беделию, — он с затаённым удовольствием наблюдает, как темнеют глаза Уилла, — я соскучился. Грэм с рыком кидается на Лектера, вжимает его своим телом в постель. — Боюсь тогда, что одной ногой не ограничится, — задушенно обещает он, уперев руки в плечи Ганнибала, — чтобы моему любимому мужу не пришлось больше скучать. — Come desideri, amore mio, — ладони Лектера скользят по предплечьям Грэма, лаская, — anche se la tua gelosia è così divertente. Уилл усмехается. — Будет у тебя одним поводом для забавы меньше. Он торжествует, наблюдая за удивлением, отразившимся на лице Ганнибала под ним. — Ты просто кладезь сюрпризов, мой любимый Уилл… — Лектер не скрывает восхищения в голосе, — решив, что между нами больше не осталось тайн, я определённо поторопился. Уилл наклоняется, чтобы поцеловать изогнутые в нежной улыбке губы. — И даже не представляешь — насколько…