Цена

Витольд не помнит своей смерти. Он помнит удар, помутнение, вспышку. А потом Гюнтер. Болтающий о времени, пряниках и бесславной гибели. Витольд не помнит своей смерти. Гюнтер с удовольствием о смерти говорит. О выборе, чести, справедливости. Гюнтер говорит иногда слишком много и путано. Витольд не все понимает, многое просто пропускает мимо ушей, но что-то цепляет. От Гюнтера ему никуда не деться, это он выяснил. Демон погружает его в воспоминания, протаскивая, как козла на веревке, по последним годам жизни Витольда. А еще иногда по тому, что Витольд знать и видеть не мог. Витольду иногда страшно. Гюнтер слишком любит говорить о смерти. Витольд братом всегда восхищался. Искренне, восторженно, от всего сердца. В детстве, как героем. Как рыцарем, воином, героем легенд и сказок. Как защитником, как примером, как опорой. Потом, став взрослее, восхищался как тем, кто вдохновляет. Направляет, верит, поддерживает. Тот, кто всегда рядом, тот, кто любит. Витольд брата всегда любил. Любил безрадельно, безрассудно, и бесконечно. Знал и чувствовал, что любят в ответ. Они были счастливы. По крайней мере, так казалось Витольду. Теперь он в этом не уверен. Разорение и смерть родителей ударили по ним обоим, но Ольгерд будто так и не смог с этим справится. Витольд всегда ко всему относился проще, легче. А Ольгерд сильно ушел в себя, погрузился в книги, закрыл свою душу за железным замком, перестав пускать даже брата. Но потом все наладилось, деньги вернулись, удача стала приходить за удачей. Свадьба, возвращение в поместье, снова веселая и легкая жизнь. Вот только Ольгерд мрачнел с каждым днем. Тогда Витольд не понимал и его это настораживало. Теперь Витольд понимает и ему страшно. Гюнтер улыбается и шелестит договором. Витольду больно. Его рвет изнутри, сердце колотится, с каждым ударом будто вонзается нож. Витольд не знает, что делать. Еще никогда не было так больно. Он тянется к брату, рука опускается на плечо, но тепла нет. Ничего нет. Только боль и одна мысль — продал. Его, своего меньшого братишку, продал. За деньги, за власть, за любовь. За призрачный шанс. Продал. Витольду невозможно больно. Но он не может винить брата. Ему кажется, что он впервые видит его таким. Сломаным, ошибившимся, потеряным. Витольду впервые кажется, что брат слаб. Он не может его винить. Не может ненавидеть. Даже презирать — не может. Не смотря на предательство. Не смотря на боль, которая, кажется, убила бы его, не будь он и так мертвецом. Витольду больнее смотреть на брата. Смотреть на его боль. Гюнтер смеется. Смеется и призывает своих зеркальных теней. Тени обступают Ольгерда, один принимает облик Ирис, другой — Витольда. Тени смеются, кружатся, мигают красными глазами, обвиняя Ольгерда во всех грехах. Витольд не может пошевелиться. Витольд смотрит, как брат, стоя на коленях, умоляет о прощении свое видение. Витольду больно. Ольгерд стоит посреди пустоши и Витольд понимает, что это конец. Теперь для них обоих конец. Для него самого он давно наступил, но теперь он пришел и для брата. Каким бы он ни был. Гюнтер загадывает загадку. Одну, вторую, третью. А Витольда будто приморозили к месту, он двигается словно в густой жиже, сражается с невидимым цепями. Витольду нужно к брату. Брат Гюнтеру проигрывает. А Витольд не может этого допустить. Не смотря ни на что. Невидимая цепь рвется и он бросается к брату, хватает за плечи, треплет за волосы. Ольгерд понимает. Ольгерд побеждает. А Витольда тотчас опутывают зеркальные тени. И вдруг он чувствует холод. Впервые за все это время — чувствует. Как поднимается на холме ветер, как покрывается мурашками кожа. Как слезятся глаза от ледяных порывов. Витольд смотрит на брата и понимает, что тот его видит. По-настоящему видит. Что-то в глазах Ольгерда трескается, он задушенно хрипит, бросается к брату. Протягивает руки. Витольд успевает протянуть руки в ответ, прежде чем тени утаскивают его назад. Витольд успевает ощутить тепло кончиками пальцев, прежде чем чувствует, что тени растворяют его вместе с собой. Витольд успевает схватить брата за руки, прежде чем исчезнуть во мраке. Витольд снова ничего не ощущает. Он снова лишь след своей же души. Только наблюдатель. Гюнтер говорит о победе. Ольгерд выглядит побежденным. Гюнтер уничтожает договор. Ольгерд даже на него не оборачивается. Гюнтер исчезает в тумане. Ольгерд стоит на коленях, прижимая руки к сердцу. Витольд не помнит своей смерти. Только свое посмертие. Ему там больно.