Во тьме — вместе

Из большой светлой гостиной доносились радостные голоса, восклицания и смех, уже раздавались первые приглушённые гитарные аккорды — сначала как будто вопросительные, затем всё увереннее и быстрее. Рождественский ужин в доме над тёмным заливом был в самом разгаре. Тёплый свет заканчивался узкой полосой на каменных плитах, оставляя террасу во власти холодного сияния луны. У самой ограды стояла молодая женщина в тёмном платье: шёлк тускло переливался на ветру, лицо, грудь и обнажённые до локтей руки белели в темноте, высоко забранные волосы открывали шею. Холод, казалось, не беспокоил её. Дверь открылась шире, выпуская из света и тепла высокого мужчину в вышитом камзоле. Чёрный шёлк был переброшен через его левую руку, в тёмных волосах, собранных сзади, блестела редкая седина. Стоило ему затворить дверь — и голоса с музыкой почти совсем стихли. Он бесшумно подошёл к женщине и встал рядом. Некоторое время они молчали. Внизу, у пристани, корабли спали на волнах. Тёмный сад, лишённый снега, перешёптывался голыми ветвями. Луна лила стылый свет с тёмно-синего неба, и холодный чистый воздух чуть пощипывал лицо. — Орион сегодня особенно хорошо виден, — негромко сказал он, заметив, что она уже некоторое время смотрит на небо. Колючие звёзды сияли ярко и безразлично. Она медленно кивнула, не оборачиваясь: — Верный друг и союзник моряков. — Наказанный за чрезмерную гордость, — он невесело усмехнулся. — В бесконечной погоне за прекрасными плеядами, — тихо сказала она. — Навсегда один в ночном небе. Из зала донёсся приглушённый смех. Гитара взяла аккорд и тут же умолкла. Они стояли рядом, не глядя друг на друга, под холодным небом. Бриз крепчал, и она поёжилась. Он накинул на неё короткий шёлковый плащ. Поправил край у плеча. Его руки задержались на миг — и отступили. Он плотно сжал губы. Она, словно не ожидая такой сдержанности, повернула голову, задержав взгляд на его лице. — Пора нам вернуться к гостям, сеньора, — наконец тихо сказал он. — Да, — ответила она. Оба остались на месте. — Ещё немного. Он молча кивнул. Бриз становился всё сильнее, всё настойчивее. Он встал ближе к ней, закрывая своим телом. Она снова чуть повернула голову, но ничего не сказала. Праздничный свет не доставал до террасы. Луна делила её на тусклое серебро и чернильные тени. Голые ветви снова зашелестели в темноте. Залив молчал внизу. Море и небо сливались в бесконечной тьме. Из гостиной донеслись возгласы, женский смех и звуки сегидильи. А двое всё стояли рядом в стылой темноте.