T(h)ree wishes.Выпьем за то, чтобы наши желания совпадали с нашими возможностями

      Йонне задумчиво рассматривал сконструированное им «древо желаний». Ярвеля не помнил, что именно заинтересовало его в подобной затее. И его забывчивость не объяснялась беспробудным пьянством. По крайней мере, в сегодняшнем случае. (Что было уже само по себе удивительно). Просто основатель группы не потрудился запомнить, откуда и за каким он позаимствовал идею с «древом». Услышал ли от кого, или увидел, а может, даже прочитал. Понятным было лишь то, что Йонне потребовалось создать праздничную атмосферу в студии звукозаписи. Чисто порадовать своих напарников, так сказать. И воплощение праздника в виде дерева новогодних желаний его вполне устраивало. Должно устроить и уважаемых коллег. Поэтому незадолго до новогодних праздников Ярвеля вооружился ножницами, клеем, красками и погрузился в творческий процесс… В какой не погружался, собственно, ещё с начальной школы.       Так на студии звукозаписи появился собственный символ праздника.Кроме настоящей ели, самолично Ярвеля притащенной из лесу, конечно.В претворении своего замысла Йонне постарался на славу… По крайней мере, его самого результат устраивал. И остальным, значит, сойдёт. (Каков злодей, не подумал о наличии более утончённых эстетических вкусов в своей компании…) Что же получилось благодаря йонниным стараниям?       Предмет, достойный рассмотрения, естественно.       Образ «древо» имело узнаваемый и откровенно незатейливый.На его создание Йонне вдохновлялся новогодней ёлкой. Да и создано «древо желаний» было по всем лекалам школьных поделок. Крупно вырезанные детали, неровно склеенные между собой, небрежно покрашенная бумага… Да и ствол оказался, пожалуй, кривоват.Зато СТОЯЛ! и без помощи таблеток Ну и сама ёлка получилась у Ярвеля большой, шикарной и разлапистой.Масштабной даже.Аляповатой звёздочкой на верхушке она упиралась почти под верхнюю полку антресоли. Какое пространство, какая высота для решивших написать свои новогодние пожелания! Впрочем, Йонне щедро компенсировал неказистость поделки и различными украшениями.Он в большом количестве украсил «древо» шариками из скрученной фольги и звёздочками, вырезанными из ненужных дисковых болванок.Ближе к верхушке Ярвеля разместил логотип Korpiklaani. Пожалуй, красоты предостаточно. Можно даже было добавить немножечко уродства… Но его добавят уже многоуважаемые коллеги. Когда напьются.       Под ёлочкой была оставлена записка с объяснением:       «ЭТО ДРЕВО ЖЕЛАНИЙ       КАЖДЫЙ МОЖЕТ НАПИСАТЬ СВОЁ НОВОГОДНЕЕ ЖЕЛАНИЕ И ПРИКРЕПИТЬ ЛИСТОК К ЕЛОВОЙ ВЕТКЕ       ЖЕЛАТЬ МОЖНО ЧЕГО УГОДНО: ЗДОРОВЬЯ, ПОБОЛЬШЕ ДЕНЕГ, БУХЛА,ПОБОЛЬШЕ ДЕНЕГ НА БУХЛО А ТАК ЖЕ БЕССМЕРТИЯ И МИРОВОГО ГОСПОДСТВА. ДАЛЬШЕ ВСЁ НА ВОЛЮ СЛУЧАЯ :)       J. J. J. J.»       Отойдя на небольшое расстояние, Йонне полюбовался своим детищем. Свой великолепный замысел он в жизнь претворил, и результатом был вполне доволен.Дело оставалось лишь за энтузиазмом коллег. А энтузиазм у коллег обязательно появится — стоит им распробовать из закупленных алкогольных запасов…       Чаяния основателя коллектива оправдались. Отправившись на получасовую прогулку по окрестностям, Йонне оставил «древо желаний» на волю напарников. Вернувшись, он с удовлетворением заметил, что напарники уже сообразили. На двоих, на троих, на шестерых, и насчёт «древа желаний». На нём расположились исписанные разноцветные листки.В количестве пять штук.Последнее новогоднее желание оставалось только за самим Ярвеля. Насчёт этого ему стоило поразмышлять.       «Чего бы мне такого пожелать? — задумался основатель коллектива, разглядывая самодельную ёлку, — Работа, семья, дети. Вроде всё имеется. Много ли ещё нужно мне, мужику почти под пятидесятник?» Немного поразмышляв, Йонне сформулировал заветное желание. Единственное, но доселе несбыточное.Вооружившись обгрызенным карандашом и бумагой, он принялся записывать…       …Около получаса назад, пока Ярвеля колобродил по заснеженным окрестностям…       Гитарист коллектива бескорыстно вызвался помочь своему более «приземленному» товарищу. Яркко захотелось прикрепить листок к самой вершине дерева, под аляповатой звёздочкой. Чуть повыше логотипа группы.Дотянуться до звёздочки самому басисту было не суждено, пускай он и прописался во всемирно известной группе с многотысячными поклонниками.       — Что это ты делаешь? — протянул Аалтонен, прикрепляя исписанный листок к «древу желаний». Краем глаза он заметил, что державший его напарник отворачивался в сторону. Насколько у него, конечно, получалось.       — Не хочу нечаянно наверх посмотреть, — проворчал Савиярви. Для того, чтобы помочь Яркко дотянуться до самодельного «древа», ему пришлось взгромоздить его к себе на плечи. Неизменный в последние времена килт напарника тёмным полотнищем полоскался напротив физиономии его державшего. И почему он сейчас штаны не напялил, мучительно размышлял Калле.Да и носки, чего уж греха таить… Не на сцене же. Перед кем выделывается?       — Тебя никто не заставляет смотреть туда, Кауно, — усмехнулся Аалтонен, прикрепляя пожелание булавкой к древесному стволу (представлявшему собой конструкцию из склеенных и раскрашенных втулок от туалетной бумаги). Савиярви ему в ответ лишь угрюмо отмолчался.Для того, чтобы избежать лицезрения «подьюбочного с одержимого» басиста, ему приходилось прилагать невероятные усилия. Едва ли сопоставимые с пространным и остроумным замечанием Яркко…       — Вроде все остальные свои желания записали, — протянул Яркко, рассматривая разноцветную «крону» из записок других участников.       — Слазь давай, потом всё рассмотришь, — нетерпеливо отозвался ему гитарист. Босые басистские ступни немилосердно отдавливали его плечи. Аалтонен будто опомнился от внезапного забытья. Подтянувшись с антресоли, он шлёпнул килтом напарника прямо по физиономии. Тот поморщился.       — Намёк понял, сейчас помогу. Только не размахивай у меня перед носом этой хреновиной.       — Собственно хреновиной я и не размахивал, — шутливо попрекнул Калле его напарник.       — Спасибо уж и на том…       — А ведь Йонне единственный не написал своего желания, — заметил Яркко, продолжавший разглядывать разноцветную «крону» из записок. Нужного листочка там пока не просматривалось.       — Неужели запамятовал?       — Не думаю, — поделился своими сомнениями басист, — Похоже, он специально дожидается, пока мы все отпишемся. Присоединится потом последним.Впрыгнет в уходящий прошлогодний поезд, так сказать.       Лицо гитариста приобрело искренне удивлённое выражение.       — Типа, он собирается исполнять наши желания? А как же тогда с бессмертием и мировым господством?...       — Никто из нас такого и не попросил, — снова усмехнулся Аалтонен, — И ты в том числе, помнишь? Да и вряд ли собирается старина Йоннеле наши желания исполнять. Написал же: дальше на волю случая. То есть, пожелать ты пожелаешь, а дальше как карта ляжет. Может, обломится чего, а может, и не обломится. Ярвеля здесь будет абсолютно не при чём, как и обычно.       — Вот ведь засранец, — негромко пробормотал Савиярви, — Козлина бородатая…       — Кто, я засранец, козлина бородатая??       Калле раздосадованно помотал головой.       — Да нет же, старина этот Йоннеле… Зачем тогда всю эту трахомундию с «древом желаний» было заводить? И ежу ведь понятно, что новогодние желания нихрена не сбываются. Хоть ты их раком, хоть ты их боком.Сколько ни вкалывай, ни старайся. Одну головную боль потом имеешь. Или, скорее, она тебя со всех сторон…       Яркко покачал головой. Похоже, утреннее похмелье ещё не полностью выветрилось из его напарника. «Вкалывали» они вчера изрядно, и Кауно уработался больше всех.       Нужно было спасать предпраздничное настроение, и об этой обязанности неожиданно задумался басист. Почему же он этим так внезапно озаботился? Может быть потому, что его внутренний Йоулупукки наконец пробудился от затяжной похмельной спячки?       — Захотел человек эту…праздничную обстановку создать, так флаг ему в руки.И ветра попутного, северного. А вот сбываются желания или не сбываются, иногда только вскрытие показывает.       Калле удостоил его одобрительным взглядом.       — Я знал, что ты меня поддержишь…       — Однако, допустим, остаётся небольшо-ой такой процент… — продолжил Яркко вкрадчивым голосом.       Савиярви пренебрежительно ухмыльнулся.       — Ты ещё вероятности всякие высчитывать начни, академик херов, — саркастическим тоном протянул он, — Меня всё равно не переубедишь. Я считаю, подход к бухалов …то есть, празднику должен быть этим… Осмысленным.Лучше бы застолье пораньше устроили, чем какие-то пожелания размножать…       Яркко обречённо вздохнул. Исключительная правота напарника побивала все имевшиеся у него аргументы.Его внутренний Йоулупукки со злорадным выражением приложился к початой бутылке Savon kyynel. Назавтра он будет страдать от похмелья не меньше своего «носителя».       — Ну, дело твоё, приятель. Однако мне интересно, чего Йонне решил пожелать себе в этом году?       — Мне это, кстати, тоже интересно, — неожиданно протянул Калле, — Непонятно, за каким хреном, но интересно.И мы об этом сегодня обязательно разузнаем, Яуно.       — Обязательно, Кауно, — согласился с ним басист коллектива.       — Пошли, убьём остаток времени перед важным делом…       В комнате напарники разожгли камин. (Спасибо Йонне, камином разжились благодаря его недавним стараниям).Достав по баночке светлого нефильтрованного, расположились напротив на диване.Потягивая подогретое пиво, посматривая на разыгравшиеся пламенные отблески, прислушивались к потрескиванию дров в полнейшей тишине… Полчаса спустя оба напарника провалились в безмятежную предновогоднюю дрёму...       ...Предновогодняя дрёма была поистине блаженной.Словно хороший алкоголь, невозможно было оторваться.Но уже через пятнадцать минут гитарист вынужденно проснулся.Его принялись обстоятельно, с большим упорством расталкивать.       — Поднимай свою задницу, приятель! — провозгласил басист коллектива, — Поднимай сейчас же!       — А?... Чё случилось?... — недружелюбно отозвался Савиярви. Внезапное пробуждение его явно не воодушевляло ни поднимать задницу, ни заниматься делами в принципе. Как не воодушевляло бы любого человека, досматривавшего уже десятый сон.К тому же,проснулся Калле навстречу суровой реальности,в которой не существовало ни уютно потрескивавшего камина,ни подогретого пивка. Все перечисленное растворилось во сне,из которого его немилосердно выдернули. Оставался лишь неудобный диван,на котором гитарист заснул (непонятно,с какого перепугу) вверх ногами.       — Йонне накатал своё новогоднее желание! — объяснил Яркко.       В глазах его напарника появился проблеск заинтересованности.       — Накатал? Уже?             От недавней сонливости и неподьемности Калле не оставалось и следа. Услышав новость, он буквально подскочил с облюбованного им дивана. И подскочил настолько резво, что умудрился оттеснить напарника в сторону.       — Бежим смотреть, пока этот Йоннепукки сам не объявился!       — Вот это я понимаю — праздничное настроение,мать его,— усмехнулся Аалтонен.       Подобравшись к заветному «древу», Калле немедленно обнаружил нужный листок. Недолго сомневаясь (разрешить остававшиеся сомнения ему помогала припрятанная бутылка водки), гитарист отцепил вожделенную записку. Прочитав записку, Савиярви мгновенно поперхнулся. Затем его принялся разбирать неудержимый смех.       Вскоре в комнату с самодельным «древом» сбежались заслышавшие смех напарники гитариста. Первым на месте оказался, конечно же, самопровозглашенный Joulupukki.Jonnepukki.Подозревая (и небезосновательно), что шумиха развернулась вокруг его предновогоднего желания, он пробрался к «древу»…       Там он увидел то, что не планировал увидеть сегодня.Его искреннее, заветное желание подвергалось унизительным насмешкам. И с чьей же стороны, спрашивается?       — Чё ты ржешь? — воскликнул Йонне, наблюдая за гитаристом, сотрясавшимся от смеха, — Чё ты вообще ржешь?!       Савиярви не удостоил его приличествующим объяснением. Вместо этого он принялся хохотать ещё более развязно. Содержимое бутылки, припрятанной у него за пазухой, откровенно расплескивалось. «Крышку бы получше закрутил, придурок», — мрачно подумал Йонне. Недавнее похмелье заставило о себе вспомнить в неожиданный момент. В момент, когда Савиярви принялся разбазаривать (пускай ненароком) драгоценную выпивку.       Не сказать, чтобы Калле прочувствовал недоброжелательность напарника по отношению к себе.       — Ты сам хоть понял, что написал?? — спросил он у Йонне, размахивая листком с его пожеланием.       — Вполне отчётливо, знаешь. Читать я ещё не разучился…       — Ну, и чего тут у тебя понаписано??       Ярвеля нахмурил брови, приглядываясь к листку.       — Зато ты читать разучился, я смотрю. Совсем. Тут написано моё новогоднее желание. Дошло, надеюсь?       — И какое же оно? Скажи: какое же?!       — Для особо не одаренных так и быть, скажу. Тут написано… Написано-о-о…       Неожиданно основатель коллектива замялся.       — Ты чего, Йонне? — послышался из толпы голос Сами, — Зачитывай уже!       — Неа, я такое вслух прочитать не могу, — произнёс Ярвеля, окончательно потупившись.       — Боишься, что не сбудется, что ли? — недоуменно протянул Туомас, — Эк-кий ты, оказывается, суеверный…       — Кто бы говорил, — огрызнулся Йонне, сминая листок с желанием в руках.       — Я вот совсем не суеверный, — провозгласил Калле, отбирая листок у оторопевшего напарника, — Поэтому так уж и быть, поделюсь с вами со всеми…       Собравшиеся затаили дыхание. Йонне обречённо вздохнул. Finita la comedia, а ведь она даже ещё не разыгралась.       Зато по мнению Савиярви, комедия как раз достигала кульминационного момента.       — Вы представляете, что он написал, а?! — гитарист вновь принялся захлёбываться смехом, — «В следующем году я желаю перепить Кейна»!!!       — Да уж, желание вполне несбыточное…       Глаза основателя группы подозрительно заблестели.Всеобщее веселье, воцарившееся в комнате, не затронуло его одного.       — Ну и что вы, засранцы, козлины бородатые, натворили? Последней надежды из-за вас лишился…       Гитарист изумлённо посмотрел на него.       — «Из-за нас»???       — Более простые желания нужно загадывать, — резюмировал Матсон, до сего времени не вступавший в разговоры, — Лучше бы машину новую попросил, например. Или студию…       — Да с мировым господством бы больше обломилось, — поддержал его Яркко.       Йонне примирительно улыбнулся. (Удивительно, насколько легко он примирился со своей потерей… Да ещё и после публичного обсмеяния,не правда ли?)       — Ну, возможно, я слегка перебрал… И вовсе не в том смысле, в каком обычно перебираю. Ты уж извини меня, Кейнулле… — обратился Ярвеля к гитаристу, — Перепишу я, так и быть, своё желание, обещаю.       — Да живи уж, — соблаговолил ему Савиярви, прихлебывая из своей бутылки, — Проживёшь и подольше, если не соберёшься меня перепивать…       Когда все разошлись, Йонне коварно усмехнулся. Относительно быстрое его примирение с «потерей» объяснялось продуманным планом. We still eat iron and we still shit the chain.       «Переписать-то я перепишу, — подумал он, склонившись над новым листком, — Но прошлое своё желание я буду хорошенько держать в уме…»