A kiss in December

Антон почти не дышит, наблюдая за Ромкой украдкой. Ромка — это взрыв; взбалмошный и жестокий, как любой хулиган в любой из школ. За окном звучит россыпью салют. Ромка — это ножичек, это олимпийка, это все, что так противоположно Антону. Полина, Катя, Бяша, Харитон — все направляются на выход: в руках — бенгальские огни, на улице — вьется снег. Ромка — это про понятия, про уличные законы, Ромка — это про «ответить за базар». И Антон отвечает. Как отвечает на миллион шутливых и братских придирок. Потому что по-дружески заслужил, потому что Ромка — так просто его не оставляет. Они — друзья? Такая дружба — в новинку для Ромы. Антон странный и нелюдимый, такой, в очках. На восторг и уважение Ромки — способный за себя постоять. Когда Антон касается его губ своими, в первый — и, возможно, последний — раз, Ромка не рад. У Антона нет особых причин делать это. Это просто порыв, такой же стремительный и отчаянный, как бойкий характер Ромки. Это — поздравление с Новым годом. Это подарок и проклятье одновременно. Это отклик на все, что между ними было: драка, мелочи вроде списанной домашки или звонка в усталый вечер, постоянно доведенный до дома Антон, Черный гараж. Антону не следует влюбляться, но это Ромка с его запальчивыми фразочками и стойкими принципами, и Антон целует его, пока никто не видит, в комнате с украшенной ёлкой. Они дома у Полины. Какие причины у Ромки быть взаимным? У него их нет, но он не отплевывается, просто находится в ступоре, пока смотрит на взволнованного Антона в запотевших очках. Он не восклицает, не уходит возмущенно, не злится. — Ты осознаешь, что ты идиот похуже Бяши, Тох? — наконец выговаривает Ромка, осоловело глядя на Антона, осмелившегося на… это. Антон смотрит на него в ответ почти ошарашенно, не полностью уверенный, что сказать, будто сам не веря в то, что сделал. Однако, в его глазах читается: «Допустим». — Я… — Я, блять, смелее тебя не знаю.