Утро с бывшим / The Ex-Morning

Пока Падтапхи и Тамтаван ехали в больницу, чтобы дать показания полиции и принять участие в неофициальном допросе Пола, Йонг рассказывал: — Падтапхи не выходил на связь дольше, чем шесть часов. Тогда я сообщил полиции всё, что знал, и попросил привлечь местных сотрудников. Сам тут же поспешил сюда. Йонг был одним из немногих, кто постоянно следил за этим журналистским расследованием. Когда Падтапхи подвергся нападкам и был уволен с программы, он особо не углублялся в тему. Но понимал, что человек вроде Падтапхи точно не оставит всё так, как есть. Поэтому, когда Падтапхи сказал, что собирается выехать на место для расследования, Йонг сразу же встал на дежурство, готовый к чрезвычайной ситуации. Тамтаван повернулся и нахмурился. Падтапхи гордо улыбнулся: — Видишь ли, я не такой уж и безрассудный, как ты думаешь, чтобы броситься сюда очертя голову. Я же должен был сначала поговорить с Пи Йонгом. Мне нужно было обеспечить твою безопасность. Выражение лица собеседника было трудно прочитать. Падтапхи не успел заметить, как снова гордо выпрямился и продолжил: — Было не сложно предугадать, что преступники обязательно придут, чтобы покончить со мной и тобой. Даже если я не знал, кто именно, но я должен был быть готов. Чтобы мы оба смогли вернуться в Бангкок вместе. — То есть ты заранее договорился с Пи Йонгом, так что, в любом случае, мы не умерли бы? — Именно, — с гордостью ответил Падтапхи, совершенно не ожидая, что Тамтаван резко толкнёт его в бок. — Эй! Что это было?! — Если ты уже заранее договорился, то мог бы и мне сказать хотя бы слово, чтобы я... — Тамтаван на мгновение замолчал, сглотнул, будто раздражённый или разочарованный, затем продолжил, — чтобы я не переживал так сильно. — А-а, — широко улыбнулся Пхи, всё будто понял. — Если бы ты не переживал так сильно, ты бы, наверное, и не согласился? — Не знаю, — впервые за долгое время спокойный Тамтаван ответил резко. Закончив, он отвернулся к окну, больше не обращая на него внимания. В машине остался только озадаченный голос Йонга: — Вы что-то решили? Только не говорите, что снова расстались. — Да. — Ни за что. Ответы прозвучали одновременно, но с совершенно разными настроениями, оставив Йонга без слов. — Ай… делайте, как хотите. После краткого медицинского осмотра, в ходе которого на их телах не было обнаружено никаких повреждений, Падтапхи и Тамтаван направились в палату для особо важных пациентов, которую круглосуточно охраняли. Там их уже ждал Йонг вместе с полицейскими. Полу уже сделали операцию по извлечению застрявшей пули. Сейчас он не мог ничего делать, кроме как сидеть бледный на кровати. В ходе первоначального допроса он неохотно признал, что действительно планировал убить Падтапхи и Тамтавана из-за рабочего конфликта. Услышав такое признание, направленное на смягчение обвинения, Падтапхи разозлился. Он быстро подошёл к раненому преступнику и стал перечислять всё по пунктам: — Ты преследовал нас потому, что я собирался возобновить расследование убийства старосты Патимы! Я всё знаю: ты использовал грузовики своей компании, чтобы тайно ввозить отходы в деревню. Ты ждал, пока машина повезёт товары в магазины местных жителей, чтобы спрятать туда отходы, а поздно ночью нанимали людей, чтобы сбросить их, и весь посёлок страдал из-за этого! Лицо Пола слегка изменилось. Падтапхи не дал ему возможности оправдываться и продолжил: — Я уже видел ту самую машину доставки. Когда я увидел логотип твоей компании, я не мог поверить своим глазам. Ведь ты — наш спонсор! Но, подумав, я понял: ты согласился стать спонсором ещё до выхода программы, потому что хотел следить за мной. Хотел убедиться, не начну ли я снова копать тему старосты? — Ты! — Пол стиснул зубы, но при малейшем движении боль в плече заставила его поморщиться. Кровь в жилах Падтапхи закипела, когда он понял, что его догадки оказались верны. Он вспомнил, как сам пострадал: его репутацию очернили, его уволили с программы, его жизнь перевернулась с ног на голову. А его любимый Тамтаван оказался в опасности, под угрозой смерти. Падтапхи почувствовал, что обязан сделать этот случай таким громким репортажем, чтобы о нём говорили на всех каналах и в каждом СМИ весь месяц. Заметив недоумённые взгляды полицейских, Падтапхи начал подробно излагать дело об убийстве старосты Патимы и о своих попытках осветить его. Он рассказал, как в информатора, которого он нанял для сбора информации на местах, стреляли, чтобы запугать его и прекратить работу. А потом его самого стали травить, очерняя его репутацию и достоверность репортажей. Он рассказал и о прошлом, о Тэ, с которым изначально просто не ладили, но тот принял заказ от Пола, чтобы вытеснить Падтапхи с программы и занять его место. Слушая это, полицейские один за другим садились, кивая в такт. Было видно, что они полностью погрузились в эмоциональный и убедительный рассказ Падтапхи. — Недавно нас преследовал наёмный убийца на мотоцикле, он достал пистолет и угрожал нам. В панике мой... — Падтапхи естественно показал рукой на Тамтавана, на мгновение замешкался, не зная, как полицейские отреагируют на однополую пару, но уже через несколько секунд перестал волноваться и продолжил, — ...мой парень сильно испугался, резко свернул, врезался в дерево на разделительной полосе. Машина до сих пор в мастерской. А когда мы сообщили, что собираемся выехать на место для сбора информации по делу старосты Патимы, спонсор Пол сразу же предоставил всё необходимое, даже арендовал для меня машину. Тут Тамтаван сразу понял его намерение и спокойно добавил: — Машину предоставил Пол. Если вы хорошо проверите, наверняка найдёте в ней маячок или что-то в этом роде. Именно поэтому нас снова начали преследовать и стрелять, как только мы выехали с рынка. — Если найдём — это будет отличным доказательством, — сказал один из полицейских, наконец пришедший в себя после услышанной истории, похожей на детективный роман. — Есть ещё кое-что, — усмехнулся Падтапхи, не обращая внимания на всё более бледнеющее лицо Пола, будто тот медленно терял кровь по мере того, как раскрывались новые факты. — Раньше хозяин компьютерного сервиса, которого я знаю, рассказал мне, что в его магазин проникли и обыскали помещение. В то время я отнёс туда на ремонт свой ноутбук с информацией по делу. К счастью, ничего не пропало — похоже, преступник не нашёл того, что искал. Хозяин прислал мне запись с камер видеонаблюдения. И, если я не ошибаюсь, человек на записи очень похож на одного из тех подручных, которые гнались за нами сегодня. — Да что за дела! — воскликнул Йонг, который молча слушал всё это время. Падтапхи кивнул. То, что он отнёс ноутбук на ремонт, не было секретом. В день аварии, когда вода пролилась и залила весь офис, все это видели. И если Тэ, бывший коллега, хорошо знавший его рабочие привычки, был замешан, он точно знал, что вся важная информация хранится у него в ноутбуке. А если потратить немного времени, чтобы поговорить с сотрудником, отвечающим за расходы на станции, несложно узнать, в каком сервисе выписали счёт за ремонт. Подумав об этом, Падтапхи тоже почувствовал, как мурашки побежали по коже. Пол сделал всё возможное, чтобы скрыть это преступление. Было очевидно, что он виновен по полной. Если последовательно рассмотреть всё: использование влияния и взятки для коррупции должностных лиц, незаконный ввоз отходов, нанесение ущерба сообществу и окружающей среде, заказное убийство, подстрекательство, клевета, подкуп соучастников, попытки скрыть следы и улики — даже не будучи юристом или экспертом, Падтапхи понимал: Пол точно проведёт долгие годы в тюрьме. Возможно, даже всю оставшуюся жизнь. Но ему было всё равно. Главное, чтобы преступник понёс наказание, которое заслуживал. Этого было достаточно.

***

Через четыре дня команда The Ex-Morning приехала, так как им пришлось ждать, пока полиция подытожит ход дела, и обсудит, какие детали можно раскрыть, а какие следует оставить до судебного разбирательства, чтобы не повлиять на ход дела. На этот момент Пхи чувствовал себя оживлённым, будто снова стал тем энергичным студентом Падтапхи. Особенно, когда вспоминал прошлое, когда Тамтаван помогал ему со всем за кулисами. Глядя на любимого, уверенно стучащего по клавишам и составляющего сценарий, который ему предстоит озвучить в эфире, Падтапхи часто вспоминал студенческие времена Тамтавана. Он понял, как давно они не работали вместе так слаженно и спокойно. — Что-то не так? — Тамтаван слегка поднял голову, почувствовав пристальный взгляд, и кивнул на экран, — прочитаешь сценарий? Может, захочешь что-то добавить. Раньше Падтапхи ответил бы лениво, с привычной капризной интонацией влюблённого: «Всё, что ты напишешь, будет хорошо. Давай, делай, как знаешь». Но сегодня он встал, подошёл ближе, наклонился и положил руку на мышь. «____» Тамтаван, ещё не успев убрать руку с мышки, обернулся, тяжело вздохнул от такой детской шалости и улыбнулся уголком рта: — От такой мелочи я не смущаюсь. — Правда? — закончив, он провёл рукой вверх по тонкой руке, чувствуя, как Там напрягается. Падтапхи прищурился, оценивая выражение лица «не смущающегося» человека, и, встретившись с усталым, почти упрекающим взглядом, ещё раз рассмеялся с удовольствием. Но работа была важна. После того как он наклонился и поцеловал в щёку серьёзного партнёра, Падтапхи внимательно начал читать сценарий на экране, тихо повторяя слова вслух. — Здесь... мне кажется, слишком длинно. Можно сначала сказать только это? — он выделил часть текста, вырезал и переместил дальше, затем жестом попросил партнёра отодвинуться, — извини, дай я сам напишу... А если соединить с этой темой, мне кажется, будет лучше. Дай попробую прочитать заново. Падтапхи снова прочитал отрывок вслух. На этот раз улыбнулся с удовлетворением: — Да, вот так! Он продолжил читать сценарий с удовольствием, мысленно не переставая хвалить своего любимого: «Мой Тамтаван такой умный». Но, хваля снова и снова, он почувствовал, что Тамтаван не сводит с него глаз, и этот взгляд был странным, заставившим его остановиться. — Что такое? Ты так потрясён моей красотой, что даже рот открылся? Тамтаван улыбнулся уголком рта и кивнул: — Чуть-чуть. Такой простой ответ выбил Падтапхи из колеи — он не знал, как продолжить шутку. Но ещё до того, как он успел что-то сказать, Тамтаван произнёс: — Когда ты сосредоточен, ты такой красивый, что мне кажется, ты изменился. Услышав слово «изменился», которое в последнее время было словно табу, Падтапхи нахмурился. — Как изменился? В лучшую или в худшую сторону? — В лучшую, — Тамтаван чуть улыбнулся, будто знал, что это вызовет недовольство. Его глубокий, задумчивый взгляд отражал что-то, смысл чего Падтапхи не мог уловить. — Раньше... ты выглядел моложе. Всё, что ты делал, заставляло меня просить тебя подождать, ты был нетерпеливым, не слишком рациональным. — ... — Падтапхи нахмурился. — Дорогой, ты точно меня не ненавидишь, да? — Никогда такого не будет, — Тамтаван раскатисто рассмеялся. — Просто... как бы это сказать... мне кажется, что сегодня ты стал по-настоящему взрослым. Ты стал хорошим телеведущим, а теперь ещё и журналистом — осторожным, с профессиональной этикой. Поэтому я и говорю, что ты изменился в лучшую сторону. Падтапхи не был уверен, изменился ли он на самом деле так, как сказал Там, но он знал одно: если это так, то в этом изменении обязательно была доля Тамтавана — больше или меньше. Если бы Тамтаван не вернулся, он вряд ли нашёл бы в себе силы снова подняться, вернуться к журналистике, которую так любил, очистить своё имя и раскрыть важнейшую информацию, которая потрясёт всех в Таиланде. И он не думал, что сможет так сильно полюбить кого-то. Любовь... Падтапхи решил, что если искать причину этих изменений, то она будет такой короткой и простой. Он серьёзно посмотрел на человека рядом и спросил: — А я всё ещё крут? Тамтаван на мгновение растерялся, но, вспомнив что-то, тихо рассмеялся и широко улыбнулся: — Ум... Ну, крутой ты и есть. Ведь это была их клятва — однажды он обязательно станет «самым крутым известным журналистом». На самом деле Падтапхи до сих пор не знал и не был на сто процентов уверен, вернёт ли ему этот репортаж, который скоро выйдет в эфир, его былую славу. Но он знал точно: он уже стал тем «самым крутым журналистом» для Тамтавана.

***

Программа The Ex-Morning вышла в эфир с крупным репортажем, полностью изменившим формат старой передачи. Тема шокировала всю страну: загадочная гибель старосты в отдалённой деревне привела к раскрытию тайной перевозки токсичных отходов в местное сообщество. Староста был убит по заказу, а сам журналист, пытавшийся раскрыть правду, тоже оказался в смертельной опасности. Как только репортаж вышел в эфир, он мгновенно попал в топ-тренды всех социальных сетей. Где бы кто бы ни открыл приложение, везде слышалось имя «Падтапхи Синан» и обсуждение новостей, которые с каждым днём становились всё более и более подробными. Пол настаивал на своей невиновности и требовал суда, и уже вышел на свободу под залог в сотни тысяч. Однако история компании, которой он руководил — от поведения топ-менеджмента по отношению к подчинённым до уголовных преступлений — стала достоянием общественности. Клиенты и спонсоры один за другим начали отказываться от сотрудничества. Компания понесла тяжёлые потери, в конце года пришлось отменить премии сотрудникам. Работники начали массово увольняться. Признаки приближающегося краха были очевидны, он был не за горами. Но Падтапхи почти не интересовался этими делами. Не успел он моргнуть, как понял, что конец года уже наступил. Когда Тамтаван вернулся в Таиланд, летнее солнце по-прежнему палило так же как и сейчас. Тогда он был в шоке и не мог даже представить, как сможет снова работать с таким человеком. Но с течением времени даже он, стоявший на своём, не смог противостоять судьбе. Однако он начал лучше понимать жизнь. Он понял, что изменение — это не плохо. Плохо — это когда ты отказываешься меняться и исправляться. После того как Тэ был уволен и полиция взяла его на допрос, журналисты сняли несколько фото его измождённого вида. История Тэ больше не имела отношения к ним. Падтапхи и Тамтаван вернулись к работе над программой The Ex-Morning, где им предстояло провести совещания и снять ещё пять выпусков в течение месяца. Члены команды начали нервничать из-за быстрого роста программы, но для Падтапхи было достаточно просто иметь время на работу и немного отдыха. Он сказал остальным: — Если вы уже нервничаете из-за этого, дальше будет только тяжелее. — Правда? — создатели программы, как старые, так и новые, переспросили с тревогой, оглядываясь по сторонам, словно надеясь, что кто-то встанет и скажет, что это шутка. — Правда, — Падтапхи с серьёзным видом создал напряжение. — Поэтому домашнее задание для всех — придумать как минимум по пять интересных тем. Мы соберёмся и выберем, что будем делать дальше. Каждый опустил голову и начал записывать. К этому моменту многие уже поняли, что Падтапхи, этот строгий телеведущий и напористый журналист, не просто грубиян, который любит власть, ищет ошибки и критикует всех, как ходили слухи. Он просто любил свою работу и делал её настолько хорошо, насколько мог. Из-за этого команда невольно чувствовала, что в нём скрыта какая-то особая энергия. Даже если нужно было снимать программу в течение полумесяца или работать каждый день, он никогда не показывал усталости или отчаяния. Репутация другой программы — «Good Day Thailand» уже не была прежней, но Падтапхи, казалось, не интересовался ею, словно она больше его не касалась. А когда он раскрыл новость, только что полученную от Йонга, вся комната взорвалась: все ахнули и удивленно распахнули глаза. Крупные боссы и руководители провели совещание и решили, что скоро снимут программу “Good Day Thailand” и передадут её временное окно программе “The Ex-Morning”. Таким образом, шоу, которое начиналось как запись, выходившая один раз в неделю, а затем перешло на три дня, теперь станет ежедневной утренней прямой трансляцией для всех. — Конечно, продюсером, который будет руководить программой в долгосрочной перспективе, станет кхун Тамтаван, — с широкой улыбкой сказал Падтапхи, указывая рукой на сидевшего рядом Тамтавана. Молодой продюсер скромно поклонился с улыбкой, и в комнате раздались аплодисменты, которые быстро переросли в громкое одобрение. — Но эта программа не существовала бы без сотрудничества и помощи каждого из вас. В честь того, что The Ex-Morning войдёт в сетку вещания как ежедневная прямая трансляция с понедельника по пятницу, прежде чем мы начнём пересматривать планы и создавать новую концепцию, сегодня я лично угощаю всех вас без ограничений! Радостные возгласы в конференц-зале стали ещё громче. Девушки-креаторы вскочили, обнимая друг друга, мужчины хлопали друг друга по плечам, даже Тамтаван весело обменивался ударами ладоней с коллегами. Падтапхи стоял и смотрел на эту сцену. Он начал понимать, что, возможно, он действительно немного изменился. Раньше он вряд ли интересовался членами команды, кроме как работниками. Только сейчас он понял, что такие хорошие отношения делают работу намного интереснее. И невозможно отрицать — всё это благодаря Тамтавану. Без него у Пхи бы не было этого дня. Решение заменить “Good Day Thailand” программой The Ex-Morning исходило от босса Кришды. На самом деле Падтапхи даже не думал создавать новое шоу, чтобы конкурировать с собственной старой программой. Хотя он признавал, что сначала хотел создать новое шоу ради дохода, чтобы не чувствовать себя побеждённым и чтобы снова делать то, что умеет лучше всего, на своей собственной территории. Но за это время он вспомнил важную вещь, которую когда-то забыл — удовольствие от начала чего-то нового. Он перестал думать о драме, разрушающей душу, и о соревновании с Тэ — он даже не заметил, когда это случилось. Он очнулся — и у него уже было новое шоу, хорошая команда и репутация, постепенно восстановленная его собственными руками. Тэ пытался вытолкнуть его с места, которое он создал, но сам оказался в ловушке. Человек, который думал только о том, как наступить на других и подняться самому, наверняка сейчас чувствует горечь, видя, что стал той самой лестницей, по которой Падтапхи поднялся к небу. Но на самом деле Падтапхи не интересовались слава или статус знаменитости. Сейчас, если он и стремился к небу, то только по одной причине — чтобы забрать с собой своё солнце, чтобы больше никогда не расставаться. — И награду лучшему телеведущему года хочу вручить... Кхун Падтапхи Синану с телеканала Good News! Как только прозвучал голос ведущего, высокая фигура уверенно вышла на сцену. Включилась музыка, вспышки камер безостановочно обрушились на человека посреди сцены. Но новый «Телеведущий года» улыбался спокойно, не смущаясь. Губы слегка приподнялись под идеальным углом, под светом прожекторов его лицо стало ещё красивее, и этот кадр легко стал главным снимком для всех СМИ. Когда фотографирование закончилось, ведущий пошутил: — Честно говоря, нельзя сказать, что ты незнакомец или новичок, ведь два года назад ты уже был здесь. Хочу спросить: как ты себя чувствуешь? — Очень взволнован и горжусь, — чётко ответил Падтапхи, не забывая улыбаться. — Как ты сказал, два года назад я стоял на этой сцене благодаря голосам многих людей. Это было волнительно и неожиданно. А теперь, когда я снова получаю единогласное доверие, я не знаю, как отблагодарить за эту веру. Единственное, что могу пообещать — я буду и дальше стараться освещать новости с пользой для общества и быть голосом для тех, кто страдает. Гости церемонии зааплодировали. Когда начался вопрос-ответ, один журналист смело поднял руку: — У меня вопрос. Возможно, он покажется невежливым, но я хочу узнать: как, по твоему мнению, комитет мог присудить премию лучшему телеведущему человеку, у которого был скандал, связан с физическим насилием над коллегой? Что ты думаешь по этому поводу, Кхун Падтапхи? Вопрос был прямым и жёстким. До того, как он прозвучал, уже раздался шум, перерастающий в открытые перешёптывания. Ведущий застыл с улыбкой, не зная, что сказать. Но Падтапхи спокойно взял микрофон от команды, не проявляя ни капли страха, и ответил с холодным, невозмутимым выражением лица: — При выборе любой награды окончательное решение остаётся за усмотрением нескольких уважаемых членов жюри, обладающих авторитетом, опытом и вкладом в данную сферу. Я не могу вмешиваться в их решение. Что касается заданного вопроса: прошлый скандал был ошибкой, вызванной несогласованностью в работе, без каких-либо личных мотивов. Позже выяснилось, что мой бывший коллега намеренно провоцировал меня и самовольно менял содержание эфира, что связано с тяжким уголовным делом, завершившимся в конце прошлого года. Подробности этого дела, думаю, ты, как журналист, должен был отслеживать. Если же ты пропустил или не понял что-то, я с радостью объясню подробнее после церемонии, чтобы не нарушать порядок. И если ты не против, приглашаю тебя посмотреть повторы программы на канале The Ex-Morning каждое утро. Гарантирую свежие, точные и честные новости без прикрас. Смотрите на Facebook или YouTube — всё будет там. Сначала его ответ был настолько серьёзным, что все присутствующие замерли в напряжённой тишине, боясь, что начнётся новая драма. Но по мере ответа, особенно в конце, когда он перешёл к прямой рекламе, в зале начались смешки, а когда он закончил, многие уже смеялись в голос. Журналист опешил. Если он продолжит, это будет неуважение к старшим членам жюри. Если попросит объяснить подробнее, это будет выглядеть так, будто он не следил за новостями. А ведь эта история была крупнейшей новостью года, о ней говорили всё время. Совсем недавно Верховный суд вынес приговор Полу — пожизненное заключение без права на условно-досрочное освобождение. А его сообщник Тэ, «бывший коллега», которого он упомянул как аргумент против Падтапхи, тоже был привлечён к уголовной ответственности. Журналист вынужденно поблагодарил и больше ничего не сказал. Остальная часть вопросов прошла спокойно и благополучно. Отвечая на вопросы журналистов с улыбкой, Падтапхи чётко почувствовал: он действительно изменился. Если бы ему задали такой же вопрос в тот момент, когда он впервые получил награду, до того как потерял свою программу, он, возможно, взорвался бы, обозвал бы журналиста безнравственным и только ищущим драму. Но прошёл уже год с тех пор, как вся эта история закончилась, и теперь он мог спокойно, с холодным рассудком, встретиться лицом к лицу с теми, кто недоволен им или хочет его унизить. В зале церемонии было слишком много людей. Падтапхи не мог разглядеть того, кому он хотел бы улыбнуться и помахать — человека, которого он хотел поблагодарить. Он подумал про себя: «Ладно, подожду, пока всё закончится, вернусь домой — тогда и поблагодарю своего любимого с глазу на глаз». Падтапхи открыл дверь в комнату и поставил вещи на маленький столик у входа. В комнате было тихо. Лишь Сосей, кот, крепко спал на своей лежанке в углу у любимого японского столика Тамтавана. Прошло уже больше года. Их комната теперь была наполнена духом двоих людей — слитым, гармоничным. Мебель — тёмная и светлая — сочеталась в идеальном балансе, как и они сами: разные, но дополняющие друг друга. Падтапхи подошёл к окну и раздвинул шторы. Раньше он закрывал эту часть шторы, чтобы не видеть рекламный щит, на котором висело его фото, пока его не сняли из-за скандала и насмешек общественности. Сейчас, снова встретившись взглядом с собственным отражением — в образе самого крутого телеведущего, но с изменившимся взглядом на мир — он, конечно, чувствовал гордость, но уже не ту самодовольную, что раньше. Кроме того, вместо громкого лозунга «Падтапхи Синан — Телеведущий года!» на этот раз он попросил отдел рекламы изменить слоган кампании на нечто более важное: «Хорошие новости — быстро, честно, понятно. Голос для каждого». Это полностью соответствовало его заслугам — упорной работе, благодаря которой он раскрыл схему незаконной перевозки и торговли токсичными отходами компании Пола. Это дело оказалось не просто связанным с убийством старосты, который пытался пожаловаться, но и превратилось в раскрытие цепочки преступлений, затронувших множество людей — от иностранных компаний, ввозивших химические отходы, до коррупционных схем компании Пола при участии в тендерах, которые тоже были вскрыты. В течение прошлого года Пол до последнего боролся в суде, но каждая деталь была тщательно раскрыта, каждая ниточка распутана — не осталось ничего, что можно было бы скрыть. В итоге он не смог избежать катастрофы, которую сам и создал. Падтапхи не чувствовал злорадства. Он просто думал, что это была его обязанность — как телеведущего, как журналиста — раскрыть правду перед обществом. И сегодня он выполнил её. Оглядевшись, собираясь показать свою награду любимому, Падтапхи вдруг заметил, что в комнате слишком тихо. Никаких следов человека. Тамтавана не было в комнате. Он проверил спальню, ванную — тоже никого. Падтапхи не придал этому значения, взял телефон, проверил уведомления и сообщения, которые могли прийти во время церемонии. И оказался прав: Тамтаван написал ему, пока он давал интервью, что сегодня у него дела и он вернётся поздно. Его парень не уточнил, какие именно дела, а он не хотел расспрашивать через сообщения, поэтому просто ответил: «ОК». Но, не успев положить телефон, лёгкая вибрация снова привлекла его внимание. На экране высветилось имя «Йонг». Падтапхи слегка приподнял брови, удивлённый. — Да, Пи? Он думал, что Йонг, возможно, звонит поздравить его или по какому-то поводу. Но первые слова начальника оказались совершенно другими: — Эй, Пхи! Ты в беде! Кто-то распускает слухи, что ты гей и спишь с продюсером программы! Слова Йонга были прямые и резкие. Падтапхи нахмурился, ещё не понимая всей сути, но не особенно удивлённый: — Слушай, Пи, а я и правда гей. Что с этого? — Не в этом дело! Проблема в том, что это сознательно подаётся в негативном свете. Это может повлиять на награду, которую ты только что получил? — Йонг спросил с открытой тревогой. Падтапхи немного подумал и понял, что источник, скорее всего, тот самый журналист, которому он устроил публичный разнос сегодня. Но объяснять не стал и просто сказал: — Да брось, Пи. Сейчас уже какая эпоха? Я сплю со своим парнем, а не с чужим. Если меня будут ругать, то покажут себя узкими гомофобами. Скоро волна развернётся сама. Йонг замолчал на мгновение, затем пробурчал, что тот слишком добр. Люди, которые распускают негативные слухи, должны быть привлечены к ответственности. Падтапхи усмехнулся: — А кто сказал, что я не подам в суд? Когда я говорю «брось», я имею в виду — брось интернет-троллей. А вот тот, кто запустил слух — гарантированно получит по полной. На этот раз Йонг рассмеялся с удовольствием, и разговор стал более лёгким. Бывший старшекурсник официально поздравил его, вплоть до того, как задумчиво произнёс: — Дважды получить награду «Лучший телеведущий года»... Невероятно. Я до сих пор вспоминаю, как мы в университете впервые увидели вас, первокурсников. Я тогда думал: «Вот этот парень, который поднимает руку и говорит, что станет лучшим журналистом страны — он точно сумасшедший». А теперь этот самый парень дважды получил главную награду. Ты первый в истории, кто сделал такое. — Пи, хватит хвалить. Просто случайно дело Пола оказалось громким. Поэтому и внимания много. — Отчасти это и ваш талант. Особенно твой и Тамтавана... — Йонг вздохнул. — Знаешь, мне до сих пор жаль... Я думаю, у Тамтавана был огромный потенциал. Он был бы отличным журналистом. Кстати, он уже был принят в Good News. Если бы он остался в команде новостей, а не ушёл в продюсеры, он легко мог бы получить какую-нибудь награду. Жаль, что он отказался от этого шанса тогда. Сердце Падтапхи на мгновение замерло. Он подумал, что ослышался. Но, повторив про себя слова Йонга, убедился, что не ошибся. Голос его задрожал: — Пи... что ты сказал? — Что? О чём? А, о том, что мне жаль Тамтавана... Чёрт! Йонг выругался и вдруг замолчал. Так тихо, что почти не было слышно дыхания на другом конце. Падтапхи широко раскрыл глаза, оцепенев. В его памяти закружились старые воспоминания, прежде чем вернулись, как кадры из прошлого: съёмки документального фильма, который они делали вместе для отбора, и день, когда он пришёл домой к Тамтавану, чтобы с радостью сообщить ему результаты. Если бы он остался в команде новостей, а не ушёл в продюсеры, он легко мог бы получить награду. Жаль, что он отказался от этого шанса тогда. — Тогда... — прошептал Падтапхи. «Тогда» — это точно тот момент. Должность нового телеведущего на канале Good News была предназначена для него. А Тамтаван лишь улыбнулся, поздравил его и шутливо сказал, что хочет немного «побездельничать после учёбы», чтобы сначала почувствовать жизнь безработного, прежде чем работать всю оставшуюся жизнь. Позже Падтапхи был выбран для выступления на большой конференции, а Тамтаван ушёл. Неужели правда... причина, по которой Тамтаван ушёл... — Пхи! Эй, Пхи! Ты меня слышишь? — голос Йонга стал громче, прерывая его мысли. — Да ничего! Ничего не было! Ты не думай лишнего! Я ничего не говорил! Ты... не ругай его, ладно? Это же было много лет назад. Сейчас ты — наш лучший журналист, он — отличный продюсер. Я просто сказал, что мне жаль, — это просто слова! Так что... — Пи Йонг. — Да, да, да! Хочешь ругать меня за то, что не сказал ни слова? Прости, но кто бы посмел это сказать? Я не хотел... — Нет, — Падтапхи глубоко выдохнул, глядя в глаза своему отражению на огромном билборде, где тот по-прежнему красиво улыбался и сразу же, словно только что принял решение, сказал: — Я передумал. По поводу драмы, что я гей... Я сам устрою онлайн-пресс-конференцию, простую... И попрошу тебя выпустить её в эфир по главному каналу. — Что?! Что ты будешь объявлять?! Падтапхи улыбнулся уголком рта, но в его глазах горел яркий, бурлящий огонь самых разных чувств: — Пи, ты сказал, что кто-то хочет раздуть драму? Отлично. Я помогу ему. Сам её раздую и скажу всей стране чётко и ясно: я и Тамтаван — пара. Мы вместе!