Не ждите чуда, чудите сами!

      «Не лезь в магию, если ничего в ней не понимаешь». Примерно так писали в некоторых «методичках», которые она, Альбина, читала. Разумеется, не специально искала — одна завалялась у бабушки и, когда девушка была у нее в гостях, прочитала от скуки, другую случайно нашла в интернете, когда искала сайт с мистическими историями, но все же…       А еще в подобных методичках или сайтах любили писать, что менять имя — это значит менять судьбу. В это девушка не верила, но в кругу друзей предпочитала, чтобы ее называли Лина. Потому что Альбина — это слишком длинно, а Лина — вроде, созвучно. Правда, имя Лина не особенно прижилось — ее стали называть Линда, в честь шоколадки, которая продавалась в ближайших магазинах, но Альбину этот вариант тоже вполне устраивал. Дома — Аля, что казалось несколько странным, ведь Аля — это производное от Аллы или хотя бы Александры, на работе — Альбина, на учебе — ну как получится. И даже никто бы сроду не подумал, как будет исполняться ее желание…       В студенчестве они с Настей решили создать волшебную елку. Насте на глаза попался детский журнал с шуточным ритуалом — сестре иногда покупали всякую детскую прессу, поэтому, ненадолго позаимствовав у Алены журнальчик, Альбина и Настя в один из предновогодних вечеров вовсю ваяли некий магический артефакт.       — Смотри, какая хрень, — сказала Настя, доставая воздушный пластилин. — У Аленки сперла.       — Прикольно, — ответила Линда. — А в чем прикол?       — Это для детей-свиней, — произнесла Настя. — Типа, если что-то изгадят, проще оттирать. Сейчас же какой вектор моден? «Этожребенок». Если я в детстве что-то портила, мне пизды давали, а теперь так делать нельзя. Вон, у Аленки во дворе есть подружка, так ей родители «человеческий» пластилин именно потому и не покупают, потому что с ним надо работать аккуратно. Она каждый раз ссытся от счастья, когда у Аленки видит обычный.       — Этот жамкать приятнее, — задумчиво сказала Линда. — Этот, как бы выразиться, для сенсорного оргазма создан. Я бы его мяла и мяла бесконечно…       Через полчаса Линде все же надоело бесцельно жамкать пластилин, поэтому им достаточно быстро удалось создать ту самую елочку. Создатели журнала предлагали заложить в нее самое сокровенное желание, после чего непременно ее уничтожить.       — А это точно для детей журнал? — спросила Линда. — В пять лет какой вой поднимется, если поделку вот так ликвидировать!       — Да ладно, они в сканвордах вообще шекспировского Йорика загадали, как по мне — они сильно на тему возраста не парятся, — ответила Настя.       — Хочу стать известной молодой ученой, — произнесла Линда — первые проблески научной карьеры уже начинались.       — Хочу стать богатой-пребогатой! — воскликнула Настя.       После чего они дружно разбили елочку кулаком.

***

      Линда вышла из университета, где заканчивалась научная конференция. В очередной раз в голове всплыл диалог многолетней давности.       — Ой, Маришенька, подожди, я запишу. Как там ты говоришь? «По пизде все пошло»? Подожди, я запишу, спрошу у Аленьки, что это такое, она у меня все знает.       — Ярина Ивановна, забудьте. Я просто оговорилась. У меня планы сорвались, только и всего.       Разумеется, Линда потом объяснила бабушке всю неловкость ситуации, но сейчас этот диалог представлялся самым уместным из возможных.       — Привет, как дела? — Линда достала телефон и решила рассказать Насте о недавней ситуации.       — Да нормик, кактусами торгую, — ответила Настя. — А то я уже задолбалась, как говорит моя маман, аборты им делать. Я же тебе показывала, у них детки лезут и лезут. Выбрасывать жалко, сажать — уже мне некуда их ставить, а так, вон, сто пятьдесят рублей в кармане. Они же типа редкие, иногда народ покупает. Ну а иногда просто так раздаю.       То, что Настя и просто так раздавала «детенышей» кактуса, Линда знала. У самой был кактус, который вырос из детки, но через пару лет почему-то сдох. Нового заводить не было желания.       — А у тебя как дела? — спросила Настя.       — Да тоже задолбалась что-то, — произнесла Линда. — Психологи мою тему исследования называют непсихологической, социологи — не социологической, потому что анкетирования по их правилам не было. Философия — это вообще для меня темный лес, на криминологию при всем желании не натянуть. Похоже, они меня уже запомнили, какая я ебанавтка, которая пишет хрен пойми что. Но редактор одного ВАКовского журнала меня любит публиковать, говорит, тема прикольная. Про подростковую преступность и ее связь с полной и неполной семьей, и вообще, можно ли назвать семью полной, если там формально есть мать и отец, но мать либо работает, либо ходит на всякие кружки для взрослых, а отец работает вахтой, а в межвахту, что достаточно логично, просто отдыхает дома на диване. Короче, нашла человека, которому это зашло, вот и публикуюсь время от времени там. Журнал-то междисциплинарный.       — Может, встретимся? — предложила Настя. — Погуляем, посидим где-нибудь в кафешке?       — Ну а что, давай на выходных, — согласилась Линда.

***

      В кафешке они и вправду встретились. В следующем году.       — Ну как у тебя дела? — спросила Линда.       — Ой, меня какая история тут чуть было не засосала… — произнесла Настя. — В общем, ну ты же знаешь, я животных всегда любила. Мама все говорила, что буду жить отдельно — тогда и заводи себе хоть крокодила, а она говно за котами убирать не будет. Ну я и… В общем, понеслось. Одного с улицы забрала, потом еще одного с улицы забрала… Очнулась на пятом. Ну сама же понимаешь, пять котов в квартире — это бред, перебор. Начала пристраивать в добрые руки — не получается. В общем, сейчас продаю на Авито. Одного блохастика продала за косарь, потому что если отдавать в добрые руки, там такие долбанавты объявляются… А те, кому не жалко косарь отдать, вроде, нормальные. Ну, во всяком случае, с платьями такое работает. Выставишь ненужные платья бесплатно — сразу начнется «сфотографируйте с двадцати пяти ракурсов, я поношу неделю и, если не понравится, верну». Выставишь за пятьсот рублей каждое — есть шанс, что придут нормальные люди. А у тебя как дела?       — А я в мед поступила, — сказала Линда. — Под сраку лет, как говорится. Ну это ладно, под сраку лет — там есть народ гораздо старше меня. И сорокалетние, и старше. Но что меня прямо ебет — этот мед нормы закона только так нарушает, ФЗ «Об образовании» прямо в гробу вертится, нас, ты только представь, нас на работе за меньшее ебут, а им хоть бы хны! Ну так зато у нас нормальный вуз, а тут шарага. Вот именно шарага, иначе не назвать.       — И что, всем похуй? — удивилась Настя.       — Да ведро с крабами, — ответила Линда. — Сами ни хуя делать не хотят, так еще и мне палки в колеса втыкают. Одногруппнички, черти бы их драли. И ладно бы им было по семнадцать лет, чтобы боялись, что мамка по башке настучит за то, что на преподов залупаются — сами в таком возрасте, чтобы яжмамками быть. И с образованием же все. А, видать, такое образование, раз не понимают, что бороться с этим беспределом надо. Аж противно, что не просто безвольные, так и другим жить мешают. Яжмамок я, конечно, не люблю, но на эту богадельню бы десяток яжмамок набралось — им бы полезно было. Так не наберется же… Так, все, ладно, надоело. Ты же на фигурное катание ходила? Может, покатаемся как-нибудь на катке? А то мне не с кем, а одной как-то западло.       — Покатаемся обязательно, — согласилась Настя.

***

      На крытый каток они попали через год. Настя не очень уверенно показывала элементы, которым научилась на секции фигурного катания для взрослых, вроде катания задом наперед или кругов, а Линда пыталась изобразить ласточку или просто красиво поднимала ногу, больше для фотографий.       — Как там твои кошаки? — спросила Линда. — Не передохли?       — Я Васеньку отдать не смогла, все же оставила, — сказала Настя. — А остальных со временем раздала. Больше никого с улицы не тащу — замучишься раздавать. Грустно звучит, но пусть дохнут, если выжить не получится. Всем не поможешь. А у тебя как дела?       — Ой, мне же летом из медовского деканата звонили, предлагали забрать диплом у секретаря, — ответила Линда. — Я отказалась. Так что мне его с кривой рожей вручали на сцене. Чуть ли не кинули, дирик всем руки жал, а мне, разумеется, отказался. Зато у меня видюшка есть на эту тему, прикольная. Вконтакте висит, если интересно — глянь. Ну а с учетом того, какое блядство в медицине творится, я туда работать не пошла. Были, конечно, идеи сменить свое поле деятельности, пойти на подработку, но я передумала. Слишком много нервов в прокуратурах и судах оставила, тыкая пальцем в нормы федерального законодательства, которое, разумеется, никто соблюдать не намерен. Зато я прихожу куда-нибудь на конференцию и, даже если кто-то в лицо меня не знает, от «Альбина Владимировна» или «Щетлина» сразу узнает. Это, блядь, бренд уже какой-то! Не удивлюсь, если каким-нибудь ебанавткам, которые не хотят учиться, по мнению некоторых, или которые дуб-дубом в науке, говорят: «Тебя не Альбина зовут? Не желаешь ли имя сменить? Тебе подойдет».       — А я сменила профиль деятельности, — произнесла Настя. — Торгую купальниками. Типа, шоурум открыла. Ну это я так говорю, а на самом деле просто на дому торгую. Как говорит бабушка, спекулирую.       — Успешно? — спросила Линда.       — Да не особо, — ответила Настя. — По деньгам наторговала больше, чем на себестоимость, а по трудозатратам и если включать туда мое потраченное время, то в жестоком проигрыше.       — Слушай… — вдруг сказала Линда. — А давай один ритуал проведем? Понятно, что бред, но все же…       — Какой? — спросила Настя.       — Сейчас расскажу, — ответила Линда.

***

      — Елочка-елочка, пошла ты нахуй! — во все горло крикнули Линда и Настя.       — Да что за народ! — воскликнул вдалеке кто-то. — Хулиганье и в лесу бродит, нет никакого сладу от него!       — Побежали, — тихо сказала Настя. — Мало ли, что кому в голову взбредет.

***

      Линда защитилась чуть больше, чем через год. Тема по уголовному праву была достаточно неожиданной, но пошла более чем легко. Кандидата юридических наук Шетлину знали исключительно как автора работ по особенностям диверсионных преступлений в Дальневосточном федеральном округе. История о том, как «возрастная пыталась научить мед, как правильно работать» осталась в других кругах, равно как и «да вы уже сколько лет к нам приходите на конференции, а нормальное исследование провести не можете».       Настя открыла монокафе с якутскими пельменями. Выручка была небольшой, но расширять ассортимент и продавать что-то иное, кроме рыбных пельменей, девушка не планировала. Ведь постоянные клиенты были, хорошую команду грамотных работников тоже удалось набрать — зачем рисковать и пытаться создать сеть? Разве что со временем добавила парочку традиционных якутских десертов, которые было не так сложно делать. Причем взбитые сливки с вареньем шли лучше, крем из сливочного масла с лепешками был не столь популярен.       — А давай напишем в тот журнал, что их советы говно и чуть было не навредили нам, — однажды предложила Настя.       — Да ну, они сроду не вспомнят, что когда печатали, — ответила Линда. — Ну или дурку нам вызовут.       — И пошли они в пень, — сказала Настя. — Своим детям воздушный пластилин не куплю, от него одни беды.       — Или от хренового применения, — рассмеялась Линда.