Can I...

Последняя учебная неделя перед Рождеством — чудесная пора, не так ли? Улицы, заваленные огромными белыми пышками-сугробами, петляют своими дорожками среди лысых ветвистых деревьев. Кстати, о них! На морщинистых, жестких запястьях, с легкой руки местных жителей, раскинулись ослепляющие — особенно поздними вечерами, когда небо загорается личными лампочками-звездочками — всеми цветами радуги гирлянды. Тощие, склонившие свои головы к асфальту фонари совсем не хотят уступать разноцветным стекляшкам : они старательно освещают каждый уголок скромного города тепло оранжевым светом. Казалось, бесконечные лавки и крохотные магазинчики из-за игривого морозного ветра то и дело распевали трелью звонких колокольчиков — медные, золотые и железные вдруг приобрели сумасшедную популярность под конец первого месяца зимы. Не то чтобы от этих малюток был особый прок : бывало, они даже запаздывали с тем, чтобы предупредить хозяина лавки о новом покупателе. Те нахлынывали в тесные светлые помещения толпами, громко щебетали о необходимости покупки подарков своим родным и близким, придирчиво глазели на богатые ассортименты рождественской отребутики и, прихватив что-нибудь блестящее и красивое, убегали куда-нибудь по важным делам. Бедные продавцы едва успевали устало улыбнуться и назвать цену за товар одному посетителю, как очередь тут же торопил второй. Весь народ здесь бурлил жизнью, кипел в суетливой рутине и с удовольствием включал по вечерам красно-зеленые фильмы с пресловутым звуком бубенцов. Все дети, взрослые, старики — все с нетерпением ждали приближающегося новогоднего чуда. Но что насчет подростков? Не хотите ли заглянуть в одно очаровательное учебное заведение, именуемое колледжем Пика Надежды — сборищем всех местных талантливых молодых людей, настроенных изменить этот мир в лучшую сторону. А здесь, на заснеженной территории колледжа, окруженной высоким забором, уже прогуливаются счастливые студенты. Лепка "Снежного ангела", сооружение снеговика, будоражущая игра в снежки — эй, кажется, эти ребята ждали снег больше всего на свете! Об этом же могут рассказать и украшенные коридорчики колледжа : как в лучших американских фильмах под потолками крутой дугой протянулись наидлиннейшие гирлянды, скучные темно-синие шкафчики были увешаны забавными зелеными венками, а на стенках тут и там красовались соответствующие праздникам плакаты. Зайдя в любую аудиторию вашим глазам представится как минимум одна декоративная ель в горшочке где-нибудь на подоконнике, окна которого обязательно будут прикрыты бумажными снежинками. Преподаватели, подвервеженные общей идиллией, часто делали небольшие перерывы на парах, давая перевозбужденным мозгам студентов чуть остыть за разговорами о том, как кто планирует провести предстоящие выходные. Порой кто-то включал легкую новогоднюю мелодию на фон, которая не перебивала бы общего ритма занятия, но заставляла бы на губах всех присутствующих появиться легкой улыбке. Все вокруг были похожими на радостных детей, что ждут подарка от Санты. «Все вокруг похожи на людей, надышавшихся азотом» — Невесело закатывая глаза, думал Кокичи, с протяжным вздохом зарываясь по уши в стопку книг. Библиотека. Страшнейшее место, пропахшее старыми книгами и пылью, в которое он ни за что не шагнул бы по собственной воле. Но в котором пришлось коротать последние вечера, безрезультатно впитывая учебный материал. Это случилось на прошлой неделе. Очередной за этот семестор лист с жирновыведенным красным маркером нулем в уголке — Кокичи вновь завалил тест по философии. Хмурый препод с широченными седыми усами и огромной уродливой родинкой на кончике носа неодобрительно шевелил по очереди кончиками бровей : профессор Говард делал так, когда чувствовал крайнюю степень разочарования. — Мистер Ома! — Обратился мужчина своим скрипучим, протяжным голосом, от которого у Кокичи неприятно зазвенело в ушах. — Ваши отметки выглядят отвратительно даже по сравнению с вашей обычной ситуацией! Кокичи сидел за своим столом, незаинтересованно пялясь в окно : ревущий над фиолетовой макушкой преподаватель нисколько его не беспокоил. Более того, парень намеренно показывал тому высшую степень неуважения всем своим видом. Закинутые на гладкую поверхность стола чароитные конверсы и сцепленные в замок ладони за затылком — явно не то поведение, какое следовало бы проявлять студенту. — Философия — самый скучный и бесполезный предмет! — Насмешливо фыркнул Ома и лениво скосил на красного от злости, как маркер на тесте, лицо Говарда. — Она мне не понадобится, разве не очевидно? Будь на его месте кто-то другой, аудитория шуршала бы шепотками, пока преподаватель отчитывал непутевого студента. Но так уж сложилось, что к выходкам Омы все, кто "имел честь" хотя бы знать его имя, привыкли еще с первого курса. Каким-то образом этот змееныш умудрялся творить, что его душе вздумается, прогуливать пары и постоянно устраивать всюду конфликты и, — вот уж чудеса! — все равно оставаться мало того, что одним из лучших студентов Пика Надежды, так еще и выходить почти из всех событий сухим из воды. Почти, потому что в прошлом году Маки, одногруппница, с которой Ома как-то раз поцапался в кафетерии, таки сломала неудавшемуся шутнику нос. — Значит так, — утомленно сжав переносицу, говорил Говард, — я имею право отобрать у тебя каникулы. А вот к такому Ома, уже настроенный провести свободное время за играми и сериалами, был слегка не готов. Даже не "слегка". Оттого он и согласился на небольшую сделку с преподавателем. По ее условию, через неделю, в последний учебный день Кокичи должен прийти к Говарду на зачет по философии, состоящий из ста наисложнейших вопросов. Если Кокичи сдаст этот зачет — Говард простит ему все долги и отпустит на каникулы. Если нет — Ома будет вынужден отрабатывать на выходных весь пропущенный материал, так еще и вдобавок осчастливит своей неудачей злорадствующего преподавателя. Так что теперь у Кокичи есть семь дней на подготовку к предмету, от которого он знает лишь название. Прожигая практически в пустую вот уже третий день, в вечер понедельника он пытается выучить хоть что-то, но строчки будто назло расплываются перед ним. Тяжело было каждый день провожать унылым взглядом скачущих домой других студентов, а самому топать на пару часов в неприметное, отдельное от академии, здание — но чего не поделаешь ради хотя бы проходного балла? Говард, старый пень, требовал ради пресловутого минимума слишком много. Огромные, массивные стеллажи со старинными книгами почти утыкались в скрывающийся в густой тьме потолок. В читальном зале, плотно заставленном шкафами, столиками, комодами и прочей отжившей своё мебелью, что могла бы содержать на себе макулатуру, царил мрак. Зашторенные плотными бордовыми занавесками окна отгрораживали от созерцания белоснежных просторов за стеклом. Однако теплые, будто прямиком из девятнадцатого века, декорированные лампы, уставленные на каждом читательском столике, не давали убить зрение окончательно. Хотя Ома, с его любовью к компьютерным играм, и без этого уже который год задумывался сходить к окулисту. Сильной погоды плохое освещение в библиотеке все равно для него не сделало бы. Расположившись где-то совсем в отдаленном углу зала, Ома скучающе постукивал кончиком ручки по своей тетрадке с недописанным конспектом и обреченно размышлял о бренности бытия. С каждой проведенной здесь минутой он злился все больше : скука одолевала сознание, веки слипались, а дыхание предательски выравнивалось. Ничего выучить совсем не удавалось. Еще чуть-чуть, и Кокичи точно сдастся, распластавшись на этом столе и погрязнув во сне. Не вечном, к сожалению, потому что в таком случае его точно нашла бы местная библиотекарша — миссис Сайхара, не молодая женщина с больным сердцем. И последнее, чего хотелось бы Оме в посмертии — невольно утаскивать за собой, вроде как, неплохого человека, которая при первой их встрече даже угостила его какими-то отвратительными сладостями. И всё же полумрак, укутывающий измотанного после учебного дня парня, постепенно одолел. Кокичи медленно уложил растрепанную макушку на сложенные крестом руки и длинно выдохнул. Ничего ведь не произойдёт, если он вздремнет пару минут, верно?.. *** — Извините.. Неприятные толчки, вырывающие из лап сладкого сна, с завидным упорством врезались в худое плечо. Ома, еще не раскрывший век, с неодобрительным бормотанием старался отмахиваться от нежеланного собеседника. Но тот, даже несмотря на неловкость в голосе, отступать не планировал. — Пожалуйста, просыпайтесь.. — Со вздохом звучал над головой тихий мягкий голос. —.. Библиотека закрывается. Глухое раздражение наконец нашло выход : Кокичи отпихнул от себя чужую руку и, сонно проморгавшись, дерганным движением обернулся в сторону незнакомца. Он собирался высказать ему все пока еще неозвученные претензии за прерванный отдых, как вдруг... ... Как вдруг все это просто застряло где-то в глотке. Над Омой, с испуганно поджатыми губами, с виновато прикрытыми желто-зелеными глазами стоял молодой парень, чуть выше него, со слегка отросшими синеватыми волосами. Одна прядка, особенно длинная, выбивалась из основной челки и спадала на нос, придавая очаровательной внешности еще более миловидный вид. Ключицы, рельефом выглядывающие из-за ворота белой футболки, притянули внимание Омы чуть больше, чем следовало. Кокичи, как громом пораженный, с интересом глядел на незнакомца из-под опущенных ресниц, в миг позабыв о любой злости на него. Почему он ранее нигде не видел этого парня? — Кхм.. — После затянувшейся паузы продолжил незнакомец. — Мне жаль, что я потревожил ваш сон, но тётя.. Миссис Сайхара закрывает библиотеку. Пожалуйста, уходите. Едва незнакомец развернулся и сделал шаг прочь, Кокичи схватил его за рукав безразмерной серой кофты и чуть потянул на себя. Парень, не ожидавший такого, покачнулся и чуть не упал, но Ома быстро среагировал и цепко удержал его за плечи, и сам подскакивая из-за стола. — Даже не оставишь номерок? — С лукавой улыбкой прищурился Кокичи и склонил голову набок. Незнакомец растерянно похлопал глазами, но, тут же сориентировавшись, схватил карандаш со стола и рвано написал несколько цифр прямо в тетради Омы. И, ничего не сказав, все таки быстро ушел. Кокичи пододвинул к себе начирканный на конспекте номер. Его лицо в изумлении вытянулось, а грудь тут же взорвал бесконтрольный хохот. Очаровательный незнакомец неправильно его понял и просто оставил контакт библиотеки "Пика Надежды". Номер, по которому можно позвонить и продлить одолженную книгу. Как он там чуть не назвал библиотекаршу? "Тётя"? *** Шумный кафетерий, точно также слащаво украшенный в рождественской тематике, как и любое другое место в колледже, был забит голодными подростками. Туда сюда слонялись группки с ярко-красными пластиковыми подносами, а счастливчики, которые успели занять места за столиками еще в начале перерыва, счастливо галдели между собой. В воздухе витал аромат плавленного сыра, жареных говяжьих котлет, кетчупа и прочих прелестных продуктов, используемых в приготовлении фастфуда. Обычно Кокичи не обедал здесь. Он предпочитал в одиночку ходить в кафе через дорогу : отведенного студентам времени на перекус вполне хватало. Но сегодня Оме с досадой пришлось остаться, потому что в том самом кафе произошел некий инцидент, из-за которого то временно закрылось. Да и ладно, легкий голод никогда не был для Кокичи существенной проблемой — тем более, до конца занятий осталось не то чтобы много терпеть. Вместо трапезы Ома предпочитал заняться кое-чем другим. — Ки-и-и-бо! И как это — быть роботом? М? — Бесцеремонно пихнул одноклассника Кокичи, глумливо скалясь. Подросток с пушистой копной белоснежных волос чуть не выронил свой поднос, на которой стояла тарелочка свежего салата. И Кокичи, покосившись на еду, громко усмехнулся : — А разве роботы едят человеческую еду? На самом деле Ома поражался толерантности учебного заведения, в котором учился. Почти все здесь, включая преподавателей и директора, спокойно отнеслись к тому, что один из студентов идентифицирует себя как робота. Не то чтобы Кокичи было не все равно на подобную странность — он и сам лишь пожал плечами, как только узнал о ней. Но продолжал подстебывать Кибо чисто рефлекторно, ровно как и всех других студентов. Выводил на эмоции и смеялся с полученной реакции, ничего более. Разница лишь в том, что Кибо был чувствительнее к подколкам. ..Он, кстати, и вывел. Кажется, Кибо только что взорвался обвинениями в его адрес и с красным от возмущения лицом что-то втолковывал про дискриминацию. Да вот только Кокичи уже не слушал его. Сквозь гул голосов и мелькающих туда-сюда людей, Ома неотрывно пялился на распахнутые двери в другом конце помещения. А именно, в коридор, где заметил кое-что интересное. Точнее, кое-кого. — Эй! Куда ты?! — Растерянно смотрел Кибо вслед стремительно удаляющемуся Кокичи. Тот-самый-красивый-парень-из-библиотеки неуверенно мялся перед дверью с огромной табличкой "Директор". Его тонкие, бледные пальцы, почти полностью утонувшие в безразмерной серой кофте, стискивали толстую папку — документы, которые необходимо предоставить мистеру Киригири. Парень тяжело вздохнул, отчего его плечи опустились, и медленно провел ладонью по лицу. — Давай же.. — Пробормотал он себе под нос. — Ох, только не плачь, мое сердце и так разрывается от жалости. Парень аж подпрыгнул от неожиданности и отшатнулся на пару шагов, во все глаза пялясь на возникшего из ниоткуда Кокичи. Тот, впрочем, был вполне себе за, чтобы его вот так рассматривали. Был готов даже повертеться. — И как же тебя зовут, стесняшка? — Деловито хмыкнул Кокичи. Он сложил руки за спиной, подошел ближе, склонился и выхватил папку из чужих рук. На первой же странице он нашел ответ на свой вопрос. — Рад познакомиться, Шуичи Сайхара! Ни-ши-ши! Шуичи сконфуженно забрал протянутую ему папку и на всякий случай сжал покрепче. — Кажется, мы уже виделись? — С легкой улыбкой спросил он, на что Кокичи скорчил непонимающее лицо. — Нет! О чем ты вообще? Первый раз вижу. — Ага, конечно, — закатил глаза Сайхара. — Полагаю, теперь я должен узнать и твоё имя, чтобы всё было честно? Кокичи, ощутивший непонятный прилив сил при встречи с Шуичи, невольно стал вести себя еще более нагло, чем обычно. Он привалился к ближайшей стене и скрестил руки на груди, мысленно отмечая для себя : Сайхара точно нравится ему. — Полагаю, ты должен дать мне свой номер, врунишка. Наблюдать за тем, как чужие щёки вспыхнули жаром, было чудесно. — Кажется, тогда мы неправильно друг друга поняли! — Замахал руками Шуичи. — Знаешь, я.. С недавних пор помогаю миссис Сайхаре в той библиотеке, я ее племянник. В основном, помогаю посетителям найти нужную книгу или отвечаю на вопросы. Я и не думал, что ты хотел взять мой номер... Наблюдать за неловкими оправданиями было еще чудеснее. Пользуясь тем, что в коридоре никого не было, Кокичи подошёл ближе. Он быстро, как бы невзначай, провел кончиками пальцев по плечам вдрогнувшего Шуичи и поправил ему сбившийся воротник кофты. — Значит, с недавних пор.. — Задумчиво сказал Ома. — Значит, ранее не помогал. Потому что учился в другом заведении, следовательно, жил в другом месте и с другими людьми. — Фиолетовые глаза задорно блеснули, всего в десяти сантиметрах от янтарных. Для Кокичи это было не более, чем игрой. — Рассказывай, Сайхара, что случилось. Ты переехал из другого города? Был под опекой дяди и тёти, а те развелись? Ох, или.. Твои родители трагично погибли, а ты был вынужден оказаться под опекой тети и дяди, переехать к ним и, соответственно, перевестись... Довольно смелая догадка, учитывая, что из "улик" у Омы лишь внезапное появление Сайхары, его родство с библиотекаршей и стопка документов в руках. Почти что выдумка, фантастика. Ха-ха, это шутка! Глупость! Но вот ужас. Шуичи вдруг сильно побледнел и будто бы даже перестал дышать. И тут Кокичи стало искренне страшно. — Эй? Пустой коридор, несмотря на шумный кафетерий не так далеко, заполнился тяжелой тишиной. Все внутренности Омы похолодели и сжались : он, должно быть, сейчас выглядел не лучше притихшего перед ним Сайхары, не откликнувшегося на зов. Впервые в жизни Кокичи захотелось удариться головой об стенку из-за того, что оказался прав. Скрип двери и напев незамысловатой мелодии — вот, как появился вдруг директор Киригири, вышедший в коридор. — Здравствуйте, парни! — Не разделяя повиснувшую неловкость, поприветствовал мужчина. А потом заметил Сайхару и пригласительно приоткрыл дверь в свой кабинет. — Здравствуй, Шуичи, я как раз ждал тебя. Шуичи молча убрал слабую хватку со своей кофты и зашагал вслед за Киригири. Перед тем, как дверь снова закрылась, Кокичи рассеянно заметил выступившие слезы на глазах Сайхары. И почувствовал себя такой сволочью, какой не чувствовал даже когда задирал Кибо. *** Календарь на экране блекло мерцающего телефона показывал насколько же неумолимо быстро приближается зачёт по философии. Еще один день потерян. На экране также мелькает уведомление из общей группы : однокурсники во всю обсуждают объявленную этим утром рождественскую вечеринку. Которая как раз выпадает на вечер судьбоносного дня. А это значит, что Ома будет одним единственным мучеником на целый этаж, со своим личным мучителем, профессором Говардом. И что если Ома все же успеет прийти на вечеринку, пропустит бо́льшую ее часть. А все остальные студенты в этот же момент будут преспокойно танцевать в актовом зале и распивать в тайне принесенное шампанское. Хуже расклада не придумаешь. Настроение омрачало еще и чувство вины, тяжелыми тисками сдавливающее грудь. Сначала Кокичи отрицал негативное ощущение, все пытался навязать себе мысли, что Шуичи сам виноват, раз оказался таким ранимым сопляком. Потом Кокичи с треском проиграл самому же себе : понял, что этот "ранимый сопляк" все равно чем-то его зацепил и сейчас, даже не подозревая об этом, заставлял по нему страдать. Появлялись даже мысли подойти к библиотекарьше и аккуратно спросить про него, но Кокичи сразу же пресекал подобные планы. И то ли это любовь с первого взгляда, то ли просто Сайхара наглым образом приворожил его. Иначе объяснить такую аномальную чувствительность к нему не получалось. — Я был не прав, — нервно щёлкая ручкой, пялился в точку перед собой Ома. — Был сильно не прав. Библиотека, как всегда, пустела. Лишь пыльные стеллажи оставались верными слушателями парня, которому необходимо было выговориться. — Мне не стоило гадать, — зажмурился Кокичи. — Я мог бы просто спросить его, идиот.. Или вообще не задевать эту тему. Безмолвие, разрезаемое щелчками, прерывалось только горькой исповедью. — Сам же все испортил.. Собственноручно. — Кокичи выбросил прочь надоевшую ручку и оттянул корни волос. — Как он сейчас?.. Вопрос недолго оставался без ответа. — Ох.. Я в порядке, спасибо. Что ж, привычка разговаривать с самим собой, даже если в одиночестве, — полный отстой. Потому что могут произойти ситуации вроде этой. Ома, с наполняющим его страхом, увидел, как из-за ближайшего стеллажа выходит Шуичи. Хорошая новость — он не выглядел злым или сильно расстроенным. Плохая — он все слышал. Сайхара с тихим скрипом отодвинул соседний стул и занял его. Он заправил за ухо одну из прядей, но та сразу же вернулась на щеку. — Вторая наша встреча закончилась очередным.. Недопониманием. — Мягко начал он, с притворным интересом рассматривая стопку учебников перед ним, пока сам Кокичи боялся даже вдох лишний сделать. — Я знал, что ты не специально сказал про моих родителей. — Откуда ты знаешь? — Скептично фыркнул Ома, по привычке обораняясь. И за это ему хотелось настучать себе же по голове. Шуичи беззлобно посмеялся, покачав головой. — Ты выглядел слишком напуганным для того, кто пытался задеть меня специально. А то, что я подслушал только что, только подтвердило мою догадку. Прости за это, кстати. Чертчертчерт. Можно пересчитать на пальцах одной руки, сколько человек из этого колледжа видели настоящие эмоции Кокичи без огромной наклейки "ШУТКА" или "ЛОЖЬ" сверху. И то эти "счастливчики" имели честь лицезреть что-то подобное максимум раз. А Шуичи Сайхара, еще даже не зачислившийся студент, вывел Ому на искренность аж два раза за последние сутки. И не факт, что это предел. — Философия? — Таки взял одну из книг Шуичи, пока Кокичи тщетно пытался делать вид, что все под контролем. Сайхара несколько оживился. — Если у тебя проблемы с ней, я мог бы помочь. Но, к сожалению, не сегодня.. Мне пора идти. Не успел Ома одуматься, как на отдельном листке Сайхара снова что-то начиркал карандашом, а потом проверил время и куда-то торопливо ушел. Снова номер телефона. Но на этот раз его. *** Кокичи не мог определиться, ненавидит эту неделю или нет. "Среда" противно резала глаза на календаре. Но Кокичи тут же отвлекался на мягкий голос над ухом и забывал о будущих тревогах. — Нет, послушай.. — Тяжело вздыхал Шуичи и живо жестикулировал. Кокичи впринципе заметил, что тот на самом деле намного эмоциональнее, чем кажется на первый взгляд. И добиваться этих эмоций было намного веселее, чем трепать нервы другим. —.. Мы с тобой говорили абсолютно не об этом. — Все верно, мы обсуждали, твою невероятную страсть к женским помадам, Шумаи. — Задорно подмигнул Кокичи, расслабленно раскачиваясь на стуле. — Ни-ши-ши! — Н-нет! Нет у меня никакой страсти к..! Вообще-то женские помады и гигиенические — это совершенно разные вещи. — Оправдывался Шуичи, стараясь скрыть красные кончики ушей. — И вообще, что в этом такого?.. Они делают губы мягче, защищают от трещин и.. П-прекрати смеяться! Шуичи объяснял материал и объяснял хорошо : быстро, понятно и информативно. Кокичи даже пару раз представлял, как если бы вместо нудного Говарда занятия философии преподавал Сайхара, и был уверен, что в таком случае абсолютно все студенты знали бы этот предмет на "отлично". Но все таки куда больше ему нравилось тасовать темы, вводить в заблуждение и, самое главное, узнавать о Шуичи много нового посредством ненавязчивых вопросов. Например, всего за пару телефонных звонков и одну личную встречу Ома узнал, что Сайхара любит литературу детективного жанра, что у него есть кот, и иногда он пользуется гигиенической помадой — обычно с ванильным вкусом, как понял Кокичи. Но что важнее : со следующего учебного года Шуичи зачислиться в колледж. — С такими успехами ты не сдашь зачет, — строго твердил Шуичи, пока Кокичи на это ухмылялся и строил глазки. Он лишь веселился. Делал вид, будто не готовиться. На самом деле внимательно слушал приятный голос и вдумчиво глядел на приоткрытые тонкие губы. Кажется, даже праздничное настроение стало появляться. *** В аудитории, где обычно проходили пары по философии, всегда было намного душнее, чем где-либо еще на территории колледжа. В этой же аудитории со скучными серыми стенами, которые не спасали даже неловко наклеенные бумажные снежинки, горел слишком яркий, почти вырвиглазный белый свет. И лампы здесь, освещающие каждый уголок небольшого помещения с уходящими лесенкой вверх столами, жужжали так громко, что едва ли не заглушали нудный тон профессора Говарда. — А теперь перелистните учебник. — Промямлил под нос преподаватель и медленно стянул со своего носа очки. Ленивое протирание их салфеткой все равно не спасло линзы от жирных пятен. Студенты покорно, точно следуя команде, зашуршали листками и с умными видами уставились в текст. Кокичи, одиноко занимающий самый высокий, отдаленный от огромной доски стол, тяжело вздохнул и захлопнул учебник. Он был полностью уверен, что всем в этой аудитории — включая Говарда — плевать на философию. Но нет, зачем-то ведь продолжают делать вид, будто им так интересно ее изучать. Обычно Ома, когда совсем ничего не понимал из унылой болтовни Говарда, доставал кого-нибудь из своих одногруппников. Но сегодня сидел вполне спокойно, из-за чего пару студентов с подозрением косились в его сторону и перешептывались. — Этот сученок что-то задумал. — Сквозь зубы шипела Миу. — Не думаю, что Ома готовит что-то. — Нейтрально отозвался рядом сидящий Рантаро. — М-м-м.. Химико тоже в этом уверена. — Не стоит думать о плохом, на это воля Атуа. — С улыбкой пожала плечом Анджи, влившись в образовавшийся диалог. — Давайте пока не будем ничего загадывать? — Обернулась к ним Каэде с первого ряда, не надолго отвлекаясь от конспектирования лекции. Шепотки за спиной немного мешали старосте. — Мне кажется, что причина спокойствия Омы немного в другом. На всю аудиторию раздался оглушительный хлопок, от которого многие студенты аж подлетели на месте. Говард, дергая кончиками бровей, отложил свой справочник и скрестил руки на груди. — Мистер Ома. Кажется, мужчину раздражал Кокичи даже тогда, когда тот никак не собатировал лекцию. Ома отвлекся от созерцания в окно и с невинной улыбкой обернулся к преподавателю. — Чем смею мешать? Говард раздражённо поднял одну из своих мохнатых бровей, отчего Кокичи внутренне покорёжило, но внешне своего отвращения он не показал. — Могу утверждать, что мой предмет так и не стал вам интересен, несмотря на приближающийся зачет. Зачет, который я любезно решил для вас организовать. — Ах да, приношу свои извинения! — Активно закивал Кокичи, в притворном сожалении прижимая к своей груди ладони. — Но Вам необязательно извергать лишние звуки из вашего пахучего рта лично для меня. Было видно, как на морщинистом лице Говарда борятся гордость и желание опозорить студента. И победило последнее. — Ответь мне на пару вопросов, молодой человек. — С предвкушающей усмешкой подуспокоился преподаватель. — И тогда я разрешу тебе уйти с пары пораньше. Висящие в углу аудитории часы подначивали согласиться. — Сделка при свидетелях. — С острой, как бритва, улыбкой откинулся на спинку стула Кокичи. — Задавайте. Уже спустя пару минут Ома выходил из аудитории, провожаемый десятками пар шокированных глаз. Прикрыв скрипящую дверь, Кокичи оказался в пустом коридоре и первое, что он сделал — достал из висящей на плече сумки мобильник. Открытый диалог с контактом «Шумай» после отправленного сообщения : «Угадай что)», тут же удостоился легким поцелуем в экран. Ну а что? Все равно никто не узнает. Напоследок воровато оглянувшись, Кокичи в хорошем настроении отправился домой. *** — В каком это смысле вы не пускаете меня на общую вечеринку?! Посреди коридора растянулась внушительная толпа. Вернее как, растянулась она напротив одного юноши, что, скрестив руки на груди, высоко вдернул нос и озлобленно глядел на своих одногруппников. — Ты имел ввиду, на рождественское торжество, которое обязательно испортишь своими выходками? — Возмущался в ответ призрительно щурившийся Кайто. — Как в прошлом году. — Холодно добавила Маки. Они столкнулись на одном из длинных перерывов. Ома, который после начала совместных занятий с Сайхарой стал чувствовать скачок сил и мотивации, спокойно вышагивал по корпусу, напевая под нос какую-то незамысловатую рождественскую песню. Сначала скептически настроенный к праздникам парень теперь воспринимал приближающиеся деньки иначе : мало того, что появилась четкая уверенность, что зачет по проблемной философии он сдаст, так еще и внезапно он стал проводить все больше и больше времени в прекрасной компании. Как раз к Шуичи он сейчас, по правде говоря, и спешил, пока путь ему не преградили. — В прошлом году не произошло чего-то из вон выходящего, насколько я могу помнить. — Отбился Кокичи, не отводя взгляд от мрачных глаз девушки. — Ома закрыть Маки в женской уборной. — Хмуро напомнил Гонта, который выглядел до того обиженно, будто был задет именно он, а не его знакомая. — Боже, она же все равно потом выбила дверь, не драматизируете! — Схватился за переносицу Кокичи и отмахнулся, как от надоедливой мухи. — Никто не пострадал! — Пострадала девушка, мелкий ты кусок.. — Разгневанную Тенко, надвигающуюся на него с приготовленными кулаками, мягко попридержала Цумуги. Все это выглядело комично. Ома, зажатый у окна, умело делал вид, будто окружившие люди нисколько его не напрягали. Его одногруппники, плотной стеной окружившие его, недающие возможности сбежать, будто в суде выдвигали на него обвинения. — Если серьёзно, то ты испортил всю праздничную атмосферу, — разочарованно вздохнула их староста, Каэде. Она отчего то была одной из немногих, кто будто давал Кокичи шанс. И Кокичи никогда не понимал, зачем она это делает. — Мы не хотели бы видеть тебя на вечеринке в пятницу. Кокичи фыркнул, создавая впечатление, что его это ни капельки не заботит. У Кайто от такого аж заскрипели зубы. Никто из одногруппников не высказал возражений по поводу решения старосты. Ома даже уязвленно сжал руку в кулак, когда понял : все давно все обсудили, теперь просто ставят его перед фактом. Все верно, он может придти на общую вечеринку. Проблема в том, что там никто не будет его ждать. — Ну и пожалуйста! — Спрыгнул с подоконника Кокичи и грубо растолкал толпу для выхода. Он шел, не смотря вперед. — У меня как раз будет куча других дел. Ослепленный обидой Ома разминулся с Шуичи, вопросительно смотрящий на все это со стороны. — Привет, ты ведь Шуичи Сайхара? Переводишься к нам со следующего года? — Услышал чей-то дружелюбный отклик Кокичи, уже спускаясь по лестнице на первый этаж. *** Последний вечер до зачёта. — Основной рабочий метод Бэкона - это.. — Индукция. — Для Вольтера равенство людей - это, прежде всего, равенство.. — По-ли-ти-чес-ко-е. — Хорошо, а исторический период развития.. — Всё, надоело! — Кокичи резко захлопнул книгу прямо перед лицом Шуичи. — Мы сидим здесь уже целую вечность. Я достаточно подготовлен и больше не хочу заниматься этим бредом. Кокичи выглядел, как капризный ребёнок. Он покачивался на стуле, скрестив руки на груди, и корчил самую кислую мину на свете. Шуичи едва мог сдержать улыбку, а потому прикрыл рот ладонью и дипломатично спросил : — А чем бы ты хотел заниматься? Они сидели почти впритык друг к другу : между их стульями было всего пару сантиметров. Сайхара сел полубоком, чтобы оказаться лицом к лицу с Омой, который и не думал прекращать раскачиваться. Удивляет, как много они проводили времени вместе. Из-за того, как часто Шуичи посещал колледж, ему удалось повстречаться и подружиться со многими хорошими ребятами. Например, с одногруппниками Кокичи. Шуичи даже жалел, что два года назад выбрал зачислиться в другое заведение, ведь выбери он тогда Пик Надежды, сейчас был бы с ними на одном курсе. Однако почему-то между ними и Кокичи Шуичи все равно выбирал именно Кокичи. «Прости, Кайто, я не смогу пойти с тобой на тренировку..» «Извини, Рантаро, у меня не получится пойти с тобой на прогулку, буду занят..» «Мне жаль, Каэде, но сегодня у меня дела..» — Чем бы я хотел..? Ответ так и остался незаконченным. Хитрая улыбка, только-только возникшая на губах Кокичи, быстро исчезла. Глаза распахнулись в страхе и удивлении, а руки заметались в попытке ухватиться за что-нибудь. Ножки стула все таки царапнули по деревянному паркету, а стул начал падать вниз. Кокичи терял равновесие. Еще секунда и он грохнется на пол. — Кокичи! — Вскрикнул Шуичи и попытался ухватиться за рукав Омы. Кокичи вцепился в протянутую руку помощи, но к сожалению, лишь утянул соскачившего Шуичи с собой. — Аргх! Секундная вспышка боли разлилась по телу и голове тягучим свинцом : вдобавок к падению парни столкнулись лбами. Сайхара приподнялся на локтях, растирая пальцами ушибленное место. Он приоткрыл свои зажмуренные глаза и слегка мутным взглядом оглядел распластавшегося под ним парня. Кокичи выглядел так, будто пытается справиться с величайшей в мире болью. Он, в отличии от Шуичи, страдал сейчас еще и от удара затылком и спиной. — Ох, Кокичи! — Засуетился Сайхара. Шуичи, не обращая внимания на собственное головокружение, подскочил на ноги и крепко обхватил Кокичи за плечи, помогая тому приподняться. Все еще придерживая его, Сайхара обеспокоенно принялся оглядывать проясняющееся лицо Омы. — Ты как? Сильно ушибся? Кокичи, пропустивший вопросы мимо ушей, рассеянно провел подушечками пальцев по своим губам. На которых отпечатался вкус ванили. — Очень... Сногсшибательно для первого поцелуя, Шумай. — Нервно посмеиваясь, хлопал ресницами Кокичи. Смысл собственных слов дошел чуть позже. Застыв каменной статуей, Сайхара переваривал услышанное, с каждой секундой все больше заливаясь румянцем. Ома, на самом деле, все еще прижимающий дрожащую руку к своим губам, выглядел не лучше. Был лишь вопрос, кто сбежит первым, когда полностью осознает, что только что произошло. И первым сбежал Шуичи, с запинками сообщив, что куда-то там торопится. Кокичи на эти нелепые оправдания лишь отшутился и отмахнулся, пытаясь делать вид, что он в порядке. *** Актовый зал светился, как новогодняя елка : увитый змеями-гирляндами он не оставлял ни единого клочка тьмы. По всему его периметру, опоясывая танцпол, накрытые белой скатертью столы разносили по всему помещению прекрасный запах еды. Музыка пением раздающаяся из массивных колонок, заставляла присутствующих на банкете студентов улыбаться и пританцовывать. О, а вот студентов здесь было и вправду много! Преподаватели решили дать подросткам больше свободы, а потому улыбки подростков были чуть шире, чем обычно — всё из-за плескающегося в бокалах игристого шампанского. Шуичи отстранённо жался ближе к окну, подальше от толпы. За тонким стеклом, во мраке позднего вечера кружили мелкие снежинки. Они то переплетались друг с другом, то улетали прочь. — Привет, Шуичи! — Тепло поприветствовала его Каэде. — Почему ты здесь один? Что-то случилось? Блондинка в ослепительно красивом, отливающем золотыми блестками платье, с бокалами в руках, бесшумно заняла место рядом. Второй она протянула Шуичи. Поразительно быстро Шуичи удалось завести за каких-то жалких пару дней целую кучу товарищей — его даже пригласили сюда, на вечеринку, дружно выпросив разрешения у куратора и директора. Этот факт приятно грел душу, но не согревал достаточно, чтобы расслабиться в приятном вечере. Будто чего-то все равно не хватало. Кого-то. — Все в порядке, — убедил ее Шуичи, несмело принимая шампанское. Ранее он никогда не пробовал алкоголь. — Выглядишь очень рассеянно. Они вместе молча смотрели на веселящихся студентов поодаль. Сайхара с прищуром рассматривал свой напиток, на дне которого танцевали мелкие пузырьки. — Вы, вроде как, общаетесь с Омой, да? — Негромко спросила Каэде, но музыка все равно не смогла заглушить ее голос. — Он был первым, с кем я осмелился заговорить спустя пару дней после переезда. — С легкой улыбкой ответил Шуичи. — Потом череда случайностей и вот я уже готовлю его к зачёту. Каэде с легким прищуром покивала головой. — После знакомства с тобой он будто бы стал чуточку мягче. Это замечание осталось без комментариев : Шуичи, чьи щеки подозрительно нагрелись, спрятал свое смущение за глотком шампанского. Яркий, освежающий вкус с яблочными нотками осел на языке игристым послевкусием. — Последняя наша встреча закончилась.. — Сжав переносицу, с неловкостью прошептал Сайхара. —.. Одним инцидентом. Я не знаю, как реагировать. — Но ты не выглядишь раздосадованным, говоря об этом. — Подметила Акамацу. Шуичи не сразу нашелся с ответом. — Понимаешь, всё это сложно. — С Кокичи бывает иначе? — Дружелюбно подмигнула Каэде. Она отставила свой бокал в сторону, придвинулась ближе и приобняла парня за плечи. — Шуичи, чтобы разобраться с чувствами, нужно прислушиваться к ним. Смысл ее слов привел разум Сайхары к одному определённому решению, что будто лампочкой вспыхнуло над макушкой. Он благодарно приобнял Каэде в ответ, потом поставил свой бокал рядом с ее и направился к выходу из зала. Блондинка провожала его взглядом полным гордости. *** Зимними вечерами небо приобретало насыщенный сливовый оттенок гораздо раньше, чем летом. А оттого и луна на нем — круглый, сверкающий мрамором диск — выплывал из-за горизонта в каких-то жалких семь вечера и блистал во тьме напару с крупинками-звездами. Кокичи в одиночестве сидел на подоконнике напротив аудитории философии. Говард, только что недовольно попрощавшийся с ним, закрыл двери на ключ и ушел домой. Теперь Ома сидел здесь, сжимал в холодных пальцах листочек с тестом, в углу которого огромными, нервно выведенными красным маркером красовались три цифры. Чувство опустошенности нарастало не только глядя на высший бал, но и невольно прислушиваясь к приглушенным звукам с первого этажа : хохоту, разговорам и музыке. Было плевать, что его выгнали оттуда. Сейчас Кокичи понимал это очень отчётливо. Все равно там, на этой рождественской вечеринке, он чувствовал бы себя белой вороной в этой растянутой толстовке и фиолетовых кедах, вместо праздничного костюма на нем. Да и, чего таить, не только из-за несоблюденного дресс-кода : просто неуютно быть там, где абсолютно все протыкают тебя неодобрительными взглядами, при чем заслуженно. Несмотря на то, что негатив в свою сторону Кокичи обычно переносил играючи и с лёгкостью, негатив все равно есть негатив, и он выматывает. Да и, прислушиваясь к себе, он знал, что танцы и новогодние закуски это совсем не то, что ему сейчас нужно. Проигрывая дурной привычке отвергать свои настоящие чувства, Кокичи придвигается ближе к холодному стеклу. Ему хотелось разделить радость от закрытого зачета с кем-то. Кем-то конкретным. Ему хотелось разделить эту радость с Шуичи. Парню, благодаря которому Кокичи вообще удалось так изящно утереть нос такому противному человеку, как Говард. Увидеть, как тот страдает от стыда и злости одновременно. И Ома никогда не добился бы такого результата без помощи Сайхары, без их занятий, без их общения. Кокичи, сам не зная чему улыбаясь, в очередной раз прикоснулся к своим едва заметно блестящим губам. Раздающиеся эхом по этажу шаги стали неожиданностью. Ома удивленно выпрямился и, все еще оставаясь на подоконнике, посмотрел в сторону приближающегося к нему человека. И тут же скрыл за привычной нахальной усмешкой расцветающий в груди бутон облегчения и смущения одновременно. — А, кого я вижу! — Легкомысленно прикрыв веки, беззаботно заговорил Кокичи. — Вижу, дискотеки не прельщают одного.. Слова застыли на языке непроизносимым комом, а глаза в недоумении распахнулись, как только щеки аккуратно обхватили чужие руки. — Кокичи.. — На выдохе произнес Шуичи, вставший напротив. Из-за того, что Ома сидел на подоконнике, их лица оказались на одном уровне. И этот факт заставлял сердце Кокичи биться намного быстрее. Привычно нерешительный Сайхара, в свете вечерней луны выглядел крайне серьёзным и уверенным. Синеватая чёлка, спадающая выбившейся прядью, почти задевала кончик носа Омы. А в янтарных глазах, оказавшихся так близко, мерцали звезды — отражение от окна. И Кокичи немигающе смотрел в них, задержав дыхание, стараясь навсегда запомнить этот вид. Аромат парфюма Шуичи, исходящий от нарядной рубашки, приятно пьянил. Ома был уверен, что последняя их встреча испугала Сайхару. Что она и вправду была последней. А потому его вводило в заблуждение поведение парня. И все разочаровывающим щелчком встало на свои места, когда до Кокичи дошли яблочные нотки шампанского. — Ты пьян. — С горечью покачал головой Ома. Перспектива пользоваться слабым положением Шуичи вызывала отторжение. — Один глоток мало что значит. — Прошептал Сайхара, не позволяя Оме уйти. — Могу ли я..? Было видно, как Шуичи на самом деле страшно. Какими дерганными были его движения, как была стиснута его челюсть. Он впервые проявлял такую настырность, впервые делал такой широкий шаг навстречу к кому-то, впервые выбирал бороться, а не убегать. Впервые целовался. Мурашки пробежали по коже от этого осознания. В животе будто кто-то стянул все внутренности в тугой узел, запустил дрожь по всему телу и заставил щеки и уши стыдливо краснеть. Смущение, напару с жутким волнением и страхом, мерзко шептали ему «а что если ты делаешь что-то не так?». И такой коктейль эмоций сводил парня с ума. Ни капельки не успокаивало и то, что Кокичи все это время просто молчит. А Кокичи в это время переживает внутри бурю едва ли не хуже. Непоколебимая уверенность в том, что всё их только-только зарождающееся общение обречено на провал, посыпалась, как карточный домик. Новость, что глупые чувства еще и, оказываются, вполне взаимны — вовсе выбивает из колеи. Кокичи, медленно закипающий от эмоций и шока, ничем не мог помочь Шуичи. Однако когда Сайхара на подкашивающихся ногах вдруг решил сделать шаг назад, решив, что у них произошло очередное недопонимание, Ома в панике схватает его за плечи и напротив — притягивает ближе, заключая в неумелые полуобъятия. Ни у кого из них не было огромного опыта, но видя, что Шуичи совсем растерялся от навалившихся чувств, Кокичи решает послать все куда подальше и взять инициативу. Легкий игристый вкус шампанского, украшенный ванилью, смешался с виноградом, когда Кокичи сжал рубашку на груди Шуичи, слегка царапнув по ней ногтями. Шуичи, сориентировавшийся в ситуации, но все еще жутко смущённый, склонил голову вбок для удобства и обхватил ладонями талию Кокичи, слегка задевая пальцами оголенный участок кожи из-за задравшейся толстовки. Мягкие, разгоряченные губы кружат голову и заставляют мелко дрожать, думать лишь о парне напротив и ни о чем больше. Это потом, уже завтра, Шуичи с плохо сдерживаемым смехом припомнит Кокичи, как тот смеялся над гигиеничками, а потом сам вдруг стал пользоваться такой же, но виноградной. А пока они слишком увлечены друг другом и совсем не замечают двух девушек в самом конце коридора, за углом. — Ладно, Каэдеидиотка, ты была права. — Ворча под нос, отсчитывает купюры Ирума, параллельно поправляя то и дело съезжающее вниз декольте платья. — Спасибо. — Хитро улыбается Акамацу, забирая деньги. Оскорбление она привычно проигнорировала. Какое-то время они возвращаются к актовому залу в тишине, но потом Миу все же в нетерпении вскрикивает : — Но как ты догадалась?! — Я просто неплохо разбираюсь в людях. — Счастливо отвечает Каэде и разводит руками. — И умею заключать выгодные пари, хе-хе! Ирума еще что-то бормочет под нос, но потом распахивает дверь в шумный актовый зал и скрывается в толпе. Акамацу тоже долго не остаётся одна — ее тоже заждались девочки-старшекурсницы, с которыми она сегодня познакомилась и нашла много общего : Ибуки и Саяка. И вряд ли потом, после праздников кто-то вспомнит, что практически на каждом шагу в колледже, особенно возле аудитории философии, благодаря студенческому совету старост, висят веточки омелы. А Ясухиро, странноватый, но довольно восстребованный среди студентов (а особенно студенток) таролог вот уже который раз гадает для Каэде на то, что перед Рождеством у одного из самых проблемных студентов колледжа появится родственная душа.