Городская жизнь двух братьев😥💖

Санеми медленно приходил в себя. Сначала — тишина. Потом — ровный звук капельницы. И ещё… голос. Тихий, дрожащий. — …мне правда было страшно… Санеми не открывал глаза. Тело было тяжёлым, слабым, будто не его. Но он слышал. — Я всё время думал, что ты выдержишь… — голос Генью сорвался. — Ты всегда такой… сильный… А потом я увидел тебя… и понял, что могу тебя потерять… Пальцы Санеми слабо дёрнулись. — Я не хочу, чтобы ты всё нёс один… — продолжал Генью, не замечая этого. — Я не ребёнок уже… я могу быть рядом… могу поддержать тебя… Санеми сжал губы. Грудь болезненно сжалась. Он… плакал? Из-за меня?.. — Пожалуйста… — прошептал Генью. — Просто… живи. Не ради работы. Не ради других. Хотя бы ради меня… Санеми больше не смог. Он медленно открыл глаза. — …Генью… Генью вздрогнул, будто его окликнули во сне. Он резко поднял голову. — С… Санеми?! Несколько секунд он просто смотрел, не веря. А потом слёзы снова выступили на глазах. — Ты… ты очнулся… — голос дрожал. — Ты меня слышал?.. Санеми с трудом повернул голову к брату. — Всё… — тихо сказал он. — Я всё слышал… Он медленно, очень слабо сжал руку Генью. — Прости… — выдохнул Санеми. — Я не знал… что тебе так страшно… Генью не выдержал — наклонился ближе, уткнувшись лбом в край кровати. — Просто… больше так не делай… — прошептал он. — Я правда не переживу ещё раз… Санеми закрыл глаза, чувствуя, как горло сжимается. — Я постараюсь… — очень тихо сказал он. — Обещаю… я постараюсь не быть один… В палате снова стало тихо. Но это была уже другая тишина — не пустая, а тёплая. — Знаешь… — наконец сказал Санеми хрипло. — Я всё это время думал, что делаю правильно. Генью поднял голову. — Я работал больше, чем мог… терпел, молчал… — продолжал Санеми, сжимая пальцы. — Потому что хотел, чтобы у тебя было всё. Чтобы ты ни в чём не нуждался. Чтобы не повторить… прошлое. Он перевёл взгляд на брата. — Я боялся, что если остановлюсь — всё рухнет. Что я подведу тебя. Генью дрогнул. — Но я не просил тебя так… — тихо сказал он. — Я не хочу, чтобы ты себя ломал ради меня. Санеми горько усмехнулся. — А я не знал, как по-другому. — Он выдохнул. — Я привык быть сильным. Даже когда больно. Даже когда тяжело. — Но сегодня… — голос сорвался. — Сегодня я понял, что могу тебя потерять… из-за своей глупой гордости. Генью резко наклонился ближе. — Мне не нужен идеальный брат, — сказал он, сдерживая слёзы. — Мне нужен живой. Который может устать. Который может попросить о помощи. Санеми закрыл глаза. По щеке скользнула одна тихая слеза. — Прости… — прошептал он. — Я правда… старался только ради тебя. Пауза. — Но теперь… я хочу научиться жить не в одиночку. Генью осторожно взял его за руку. — Тогда давай вместе, — сказал он мягко. — Я тоже боюсь. Но если мы рядом — мне уже не так страшно. Санеми слабо сжал его пальцы. — Спасибо, что не ушёл… — тихо сказал он. — И что дождался. Они замолчали. Слова больше не были нужны. За окном больницы медленно начинался вечер — не как конец, а как начало чего-то более честного.