О ёлочных игрушках и традициях

Большой зал окутан волшебной атмосферой: предрождественская суета затрагивает каждый уголок замка, но самая его концентрация, конечно же, там, где ёлка. Огромная, даже по сравнению с залом, пушистая, у которой зелёные ветви раскидываются в стороны, придавая ей объёма. В медленном темпе и с нескрываемым энтузиазмом преподаватели украшают один из главных символов Рождества. Ёлочные игрушки поражают разнообразием фигурок, — преимущественно, конечно, шарики, в ярких цветах всех факультетов, — и мелкие светящиеся огоньки мелькают между ветвей. Кира смотрит на всё это великолепие с маленькой ноткой ностальгии: в детстве Рождество вызывало неподдельный восторг, — да и сейчас вызывает, если быть честной, — и, наблюдая за тем, как преподаватели методично обвешивают ёлку шарами, переливающихся цветами их факультетов, с трудом может представить, чтобы так же безмятежно занималась этим и сейчас. Детскую наивность уже не вернуть, как не старайся, и ощущение праздника в последние пару лет ощущается довольно слабо. — Профессор Глейн, не стойте в стороне! — Звонкий голос Макгонагал разлетается почти по пустому залу. — У вас задача повесить как минимум одну игрушку. Она хитро улыбается девушке, которой, в принципе, и стенку подпирать комфортно. Кира немного мешкается, — за секунду на нее обратили внимание слишком много преподавателей, — но, сдавшись под убедительно-настойчивым взглядом директора, отходит от стены. Огромную коробку с ёлочными игрушками, стоящую на столе, пропустить невозможно. Кира подходит, внимательно осматривая содержимое: преимущественно шары различных размеров и ярких цветов, некоторые из которых покрыты блёстками; парочка золотых звёзд и полумесяцев; и где-то на дне коробки её взгляд приманивает одна игрушка. Один из шариков отличается непривычным тёмно-зелёным оттенком, — похожих девушка не замечала ранее, — с тонкой серебряной и блестящей ниткой, оплетающей в случайном узоре игрушку. Кира аккуратно берет её в руки, осматривая, и слегка улыбается. — Какой очаровательный выбор, — Минерва подходит со спины, осматривая шар в её руках, — а знаете, ранее у нас на Рождество существовала традиция: каждый студент вешает на ёлку свое украшение. У кого они совпадают — отмечают праздник вместе. Или хотя бы просто начинают общение. Магия Хогвартса почти всегда находила подходящих друг другу людей. — И почему перестали так делать? — Кира поворачивается в сторону женщины, бережно держа выбранный шар. Макгонагалл пожимает плечами. — В какой-то год один не очень хороший преподаватель, — который, слава Мерлину, больше у нас не работает, — решил, что это заставляет учеников общаться с теми, с кем они не хотят. Обратился куда надо и традицию больше не проводили. К моему великому сожалению. — Женщина с грустью осматривает нарядную ёлку, предаваясь своим воспоминаниям. — Но я очень бы хотела возобновить эту традицию. Ветки ёлки слегка подрагивают под тяжестью нового шарика. Кира поправляет его и отходит на пару шагов назад. — Вы директор и всё в ваших руках. — Кира слегка улыбается. — Надеюсь, когда-нибудь эта традиция вернётся. Интересно, кого подобрали бы мне. — Директор Макгонагалл, не думал, что вы будете так привязаны к сомнительным традициям. — Мужской голос прерывает диалог и Кира не может его не узнать. — И тем более, втягивать в эту Мерлином забытую авантюру кого-то ещё. По лицу Минервы, буквально на секунду, мелькает хитрая ухмылка, когда Северус Снейп бесшумно появляется в её поле зрения. Кира разворачивается, приветственно кивая, замечая презрительный взгляд мужчины, направленный на коробку с игрушками. — Профессор Снейп, с вас тоже как минимум одна игрушка. — Макгонагалл игнорирует его колкость, едва не урча от удовольствия, наблюдая как мужчина мрачнеет с каждой секундой. — Считайте это приказом директора. — Злоупотребляете служебным положением? — Снейп хмурится, понимая, что находится в невыгодном положении. — Всего лишь прошу помочь одного из преподавателей в подготовке к Рождественскому балу. Глейн готова наблюдать за этой словесной перепалкой вечность. Первый раз встречая Рождество в Хогвартсе, уже в качестве преподавателя, она почти привыкла к своему новому статусу, — и очень рада тому, что отношение теперь уже коллег хотя бы подходит под определение «сносное». На удивление, даже сам Снейп относился к ней спокойно. Они не мешают друг другу, и что самое удивительное даже общаются на различные темы, касающиеся заклинаний. Иногда Кире казалось, что ему эти разговоры даже не противят, — его отшельнический образ жизни ни капли не изменился со времён её обучения, — и самое ужасное осознание настигает девушку тогда, когда она понимает: ей, в общем-то, вполне комфортно в компании Снейпа. Из раздумий её отвлекает мужской голос, раздавшийся совсем близко: — Только одна игрушка. И после этого вы отстанете от меня с этой подготовкой и традициями. — Можно засчитать почти за поражение: он направляется к коробке с игрушками. — Мне достаточно того, что придется караулить наших драгоценных учеников на балу. Сарказм сквозит в его голосе и Кира усмехается. Ей самой не охото высматривать в Большом зале и по коридорам Хогвартса нарушителей порядка и спокойствия, но работа и должность обязывают. Девушка грустно вздыхает. — Хорошо, — Макгонагалл кивает, — выбирайте ваше украшение. Снейп молча засовывает руку в коробку, даже не смотря внутрь, и достает ёлочную игрушку, скрывая её в ладони. Женщинам не удается рассмотреть, что так усердно прячет мужчина, и спустя секунду игрушка быстро левитирует повыше, прячась среди ветвей ёлки. Северус удаляется прочь почти сразу, как только шарик оседает на ёлке. Кира смотрит ему вслед, тихо бормоча себе под нос: — И всё же мне интересно, кто бы мне достался. Хогвартс не зря считается волшебным замком. И очень хорошо умеет прислушиваться к его обитателям.

***

Неспеша шагая по Большому залу, окутанному в праздничную атмосферу, девушка окидывает взглядом помещение. Бал, посвященный Рождеству, в самом разгаре. Большой зал превратился в одну сплошную сказку: снег, падающий с потолка никогда не доходит до пола, растворяясь по пути. Свечи парят по всему залу — единственный источник освещения, не позволяющий скатиться в полный мрак. Праздничная атмосфера окутывает и даже шумные ученики, танцующие так, что больше напоминает какой-то припадок, не могут её испортить. Огромная пушистая ёлка, украшенная сотней разных игрушек, — среди которых висит и её, особенная, — прекрасно скрывает девушку от любопытных посторонних глаз, позволяя находиться в тени праздника. Она проходит дальше, в отдалении прячась среди зелёных ветвей пышной ёлки и наблюдая за всей этой рождественский суетой, присматривая за учениками издалека. Молодые, кровь которых кипит, на таком большом празднике могли понаделать ненужных дел: пронести алкоголь или сбежать раньше времени, уединившись в коридорах Хогвартса. Кому как ни ей знать о всех подростковых способностях находить себе приключения. Глейн потирает виски. Слишком шумно для неё — ей бы сейчас сбежать в привычные подземелья или библиотеку, засев в спокойной обстановке за очередной интересной книгой, но как преподавателю такие мероприятия были обязательны к посещению. Взгляд блуждает по толпе, особо не задерживаясь, и, к её особому разочарованию, не находит только одного человека. Кира опирается на прохладную стенку, — камень приятно холодит спину через ткань платья и тёплую мантию, — и выдыхает, чувствуя небольшое облегчение. Откровенно — было скучно. Преподаватели разбредаются по залу небольшими группками: то ли для того, чтобы присматривать за учениками, то ли для того, чтобы посплетничать друг с другом. Минерва перешептывается с Помоной: женщины мило что-то обсуждали, иногда посмеиваясь, оглядывая цепким взглядом зал. Флитвик бурно доказывает Слизноту теорию по одному из своих заклинаний, — Горацию, правда, все равно, судя по постоянно наполняющемуся бокалу в руке, — и в скором времени его внимание переключается на Хагрида, который явно чувствует себя некомфортно в этой обстановке. Глейн еще раз окидывает взглядом помещение: остальные преподаватели мелькали редко, а кое-кто и вовсе исчез с глаз, как только закончилась официальная часть. Как только она думает об этом, с другой стороны раздается мужской голос: — Я бы не советовал вам тут стоять, профессор Глейн. — Кира непонимающе косится в сторону Снейпа, незаметно подкравшегося с другой стороны. Или она так сильно задумалась? Он лишь ухмыляется и кивает наверх, указывая на небольшой букетик омелы, висящий аккурат над головой девушки. — А то есть вероятность привлечь нежелательное внимание. — Вот же... — Глейн едва ли сдерживает ругательство, поднимая взгляд вслед за мужчиной и замечая стройный ряд небольших букетиков, развешанных, как гирлянда по стене. — И какой умник додумался сюда её повесить? Она быстро оглядывается по сторонам — слава Мерлину, в поле зрения нет никого, кто мог бы обратить на них хоть какое-то внимание. Кира достаёт волшебную палочку и с помощью заклинания медленно снимает один букетик, висящий прямиком над ней, перебирая зелёные лепестки в своих руках. — Вопрос риторический, — Снейп прислоняется рядом, складывая руки на груди, внимательно осматривая зал из тени их укрытия, — у нас учится довольно много шутников, а тех, кто рассчитывает сыграть на этом дурацком поверье — не меньше. Глейн тихо смеётся, согласно кивая. Подростки бывают непредсказуемы, а их действия и подавно. Возможно, инсталляция омелы на этой стене была чьим-то продуманным планом. Только на эту уловку попалась она сама и теперь в голове всплывает закономерный вопрос: Снейп действительно считает любую традицию глупостью? Тонкая душевная женская организация, может быть, даже обиделась, не понимай Кира простого понятия — это же Северус Снейп — воплощение отстраненности и холодного безразличия почти ко всем людям. Почти ко всем. — Я бы сказала, что это традиция. Или легенда. Вы, я так понимаю, не поклонник подобного? — Кира вертит в руках веточку омелы, иногда кидая взгляд на стоящего рядом профессора. — Чем бы вы это не считали — сплошная глупость, на которую ведутся они, — он кивает в сторону учеников, — и я не думал, что вы, профессор, склонны к подобного рода вещам. Или Макгонагалл на вас так влияет? Кривая усмешка трогает его губы, выдавая все то презрение, которое он испытывает к подобного рода вещам. Но Глейн его презренности как будто не замечает, говоря, кажется, сама себе: — Если нарушить сложившуюся традицию, то можно навлечь на себя несчастье. На целый год. — У меня вся жизнь — сплошное несчастье, ещё одним годом вы меня не удивите. — Потому что традиции не соблюдаете, — Кира едва ли сдерживает смех, стараясь придерживаться серьёзного тона, — а я не хочу, чтобы следующий год был и для меня неудачным. Кажется, что он смеётся. Гулкий, утробный звук доходит до её ушей, отдаваясь приятной волной где-то внутри. Она слышит, как Снейп что-то бормочет себе под нос, ловя краем глаза пасы рукой. И так же неожиданно, как он в принципе появился здесь, оказывается перед ней. — Раз вы настолько суеверны, то это уже дело принципа: доказать, что всё это — сплошной бред. — А если не бред? И ваш следующий год будет обречён исключительно на счастье? — У Киры в глазах искрится истинное веселье, пока она перебирает в руках зелёную ветку. Пререкаться с ним ей всегда нравилось, особенно после таким мелочным и незначительным поводам — как минимум, она могла повеселиться. — Тогда я возьму на себя смелость целовать вас каждый год под этой дурацкой омелой. Он наклоняется к ней близко и Кира не успевает даже осмыслить сказанное им, — Северус в секунду сокращает разделявшее их расстояние, невесомо касаясь её губ своими — пока оба не передумали, не до конца осознали, что сделали, пока эта дурацкая омела была крепко зажата в тонких пальцах девушки. Она замирает как зверек, пойманный в ловушку, и не может поверить в происходящее. Губы его тонкие, сухие и Кира солжет, что не думала о нём в таком ключе. Но думать и ощущать — вещи совершенно разные и девушка убеждается, что реальность намного ярче и лучше, чем то, о чем она могла представить. Северус медленно отстраняется, но Кира, поздно спохватившись, отвечает: тянется к нему, не желая разрывать контакт. И целует уже сама, более уверенно, чем следует для любой традиции. Тяжёлый вздох передаётся ему в губы, когда Глейн чувствует его ладонь на своей талии. Происходящее медленно выходит за всевозможные рамки: девушка берет на себя смелость и проводит пальцами по сюртуку, обводя пуговицы, подбираясь выше, к месту, где бешено стучит сердце. Касание губ. Он, кажется, больше не церемонится: языком проводит по её нижней губе, срывая очередной вздох, и ухмыляется своим мыслям. Глейн проклинает себя, своё тело, за то, что так легко ему поддаётся, за то, что ей до безумия нравится происходящее. Происходящее. Происходящее. Глейн отдергивается от него как от огня, прикрывая губы несчастным букетиком омелы. И с ужасом смотрит по сторонам, надеясь не увидеть там целую публику, наблюдающими за ним. К её удивлению, в их сторону ни одного взгляда, — громкая музыка разносится по праздничному залу, танцы и веселье продолжаются, не обращая на них внимания, — от сердца отлегает и Кира скрывает лицо, прикрываясь зелёными веточками растения. Восстановить дыхание оказывается сложно, особенно, когда рука мужчины всё еще остаётся на её талии, пальцами выводя круговые движения по тонкой ткани платья. Кира поднимает на него глаза. Довольную ухмылку с лица Снейпа стереть невозможно и, чтобы окончательно её довести, наклоняется, тихо произнося на ухо: — Не думаете ли вы, профессор Глейн, что я имел бы неосторожность не позаботится о том, чтобы нас никто не увидел? Довольства в его голосе столько, что Кира не слышала за всю свою жизнь. Прохладный воздух касается щёк, — запоздало приходит осознание, что она, скорее всего, сейчас выглядит ярче варёного рака, — и от недовольства упирает руки в бока, случайно касаясь его ладони. — Ваша предусмотрительность иногда восхищает, а иногда пугает. — Она касается его пальцев своими, так же отвечая полушёпотом. И чувствует, как он резко напрягается, как пальцы его останавливаются, больше не касаясь её. Северус отстраняется с неохотой, в последний раз смазано проводя ладонью по ее талии, и отступает ровно на шаг. — Теперь проверим, действительно ли работают ваши так называемые традиции. — Он склоняет голову, ухмыляясь. — На это будет целый год. Кира не сдерживает смех. Веточка омелы в её руках, потрёпанная от энергичных движений, выглядит помятой, но девушка бережно расправляет каждый зелёный листочек. Снейп смотрит на это с долей удивления и молчание между ними затягивается. Вокруг них шум бала: весёлая музыка, неугомонные студенты со своими странными танцами, изредка мелькающие другие преподаватели. И ёлка. Огромная, пушистая, украшенная разноцветными шарами и свечами, парящими рядом. Поистине волшебная картина. Кира, рассматривая ёлку, вспоминает о разговоре с Макгонагалл пару дней назад. И не удерживается от вопроса: — Какую игрушку вы повесили на ёлку? — Что? — Снейп, кажется, опешил от такого внезапного вопроса. — Вы прекрасно слышали. — Кира переключает внимание на него, улыбаясь.— Мне очень интересно. Задумчивый взгляд блуждает по лицу девушки. Вспоминает или думает о том, стоит ли вообще отвечать на подобного рода вопрос. Глейн упряма и взгляд его удерживает, не отворачивается, в руках мня зелёный листок омелы. Мужчина показательно закатывает глаза, складывая руки на груди, отвечая на вопрос: — Тёмно-зелёный шар с каким-то серебряными нитками. Глейн замирает. Веточка омелы чуть не выпадает из онемевших рук, но девушка успевает вовремя перехватить её под удивлённый взгляд мужчины. Возможно, Северус сочтёт её за сумасшедшую и, если так подумать, будет недалёк от правды. Она собирается с духом, негромко комментируя: — Хороший выбор. Очень хороший. Она обязательно расскажет ему о том, какой шар выбрала сама. Не сегодня, немного позже, когда обе маленькие традиции сработают.