Не так как было раньше

В магазине сегодня людей удивительно много. Минхо едва успевает ухватить последнюю тележку, буквально забрав её из-под носа молодой парочки, и присоединяется к Чану и Феликсу, что уже стоят у небольшого отдела с одеждой. Мальчику нужно купить новую пижаму, потому что с прошлой он вырос как-то слишком быстро, и эта одна из причин, почему они вообще выбрались в магазин. Феликс, что не удивительно, выбирает голубую пижаму в белую клеточку, а Бан тихо смеётся с того, с каким энтузиазмом мальчик болтает о том, как удобно в ней будет спать. Они кладут её в тележку, в которой уже лежит пара тёплых носков, заботливо положенных Минхо для Чана, потому что старые почти износились, а старший зимой слишком мёрзнет даже дома. Они покидают отдел с одеждой, и Минхо уже привычно открывает в телефоне список покупок. На самом деле, Чан отворачивается всего на секунду. Ему нужно взять несколько разных соусов, пока Минхо отошёл за овощами, и мужчина изучает этикетки слишком внимательно, даже не замечая, что рядом больше не слышно активной болтовни Феликса. Бан осознаёт это только тогда, когда бросает в тележку пару бутылок соевого и устричного соусов, и оглядывается, не находя сына в поле зрения. Возможно, Феликс просто побежал за Ли, когда тот пошёл в отдел овощей, но когда Чан появляется там, находя Минхо одного среди полок с зеленью, то волнение медленно скручивает живот. Просто Феликс ещё маленький, к тому же, не любит людные места, поэтому может сильно испугаться, когда не обнаружит рядом родителей. Бан перехватывает Ли, спешно говоря о том, что мальчик куда-то пропал, и выражение лица Минхо после этих слов заставляет почувствовать себя очень виноватым. Они проходят по нескольким отделам, включая молочку, соки, выпечку, но среди ходящих туда-сюда людей всё никак не могут найти светлую макушку. Чан нервно сжимает ручку тележки, напрягая глаза, чтобы точно не пропустить сына среди толпы людей, а Минхо рядом ворчит немного взволнованно что-то о невнимательности старшего, отчего Бан мрачнеет только сильнее. На самом деле, Ли просто переживает тоже, а Феликс всегда такой активный, любопытный, поэтому не удивительно, что он вдруг решил куда-то убежать — наверное, увидел что-то интересное или важное для себя. — Минхо-хён! Ли оборачивается слишком резко, едва не врезаясь в идущую рядом женщину, но даже не извиняется, потому что голос Феликса прозвучал где-то совсем близко, и мужчина очень старается найти его источник. И находит, когда мальчик бежит к нему, размахивая руками и мастерски обруливая всех людей, а после врезается прямо в ноги, обхватывая крепко талию. Он тяжело дышит, будто бежал очень долго, или будто очень волнуется, и Минхо ответно прижимает его к себе, наконец облегчённо выдыхая. — Ликс-и, боже мой… — шепчет он и треплет мальчика по волосам — мы тебя потеряли, кроха… — Тебе не стоит так убегать — говорит Чан, и Феликс смотрит на него немного испуганно и виновато, всё ещё прижимаясь к Ли — мы волновались, милый. — Я просто хотел посмотреть на шарики… — отзывается мальчик и его губы немного дрожат, будто он вот-вот расплачется — они такие красивые… — Шарики? Те, что мы видели, когда зашли в магазин? — спрашивает Минхо, вспоминая стенды с ёлочными игрушками. — Угу… — Они понравились тебе? — с мягкой усмешкой интересуется Чан, и Феликс активно кивает — тогда мы можем купить их, верно? И ты сам повесишь их на ёлку дома. Как тебе идея? — У нас… дома будет ёлка? — неверяще шепчет мальчик, смотря на старшего большими глазами — правда? — Мы собирались ставить её через пару недель, кроха — улыбается Ли, приглаживая волосы сына — ты никогда не украшал ёлку? — У нас никогда её не было… — поджимает губы Феликс, сжимая в кулачках толстовку отца — мама говорила, что это ненужная ерунда. — О, милый… — тянет Бан и как-то болезненно хмурится, переводя нечитаемый взгляд на Минхо — покажешь нам те шарики? Уверен, они будут хорошо смотреться на нашей ёлке. Феликс только кивает активно так, очень радостно, и хватает Минхо за руку, нетерпеливо дёргая в нужную сторону. Старшие смеются тихо, а потом Чан берет их тележку и следует за Ли, которого воодушевленный мальчик уже уволок чуть вперёд. Шарики и правда очень красивые: синие с серебром и блёстками, перевязанные ленточкой в наборе по десять штук. Феликс смотрит на них как на восьмое чудо света, а Минхо просто кладёт в тележку осторожно, потому что стеклянные. — Больше не убегай — говорит Ли негромко, чуть нагибаясь, чтобы чмокнуть сына в макушку — если что-то хочешь, то скажи нам, ладно? — Я думал, что вы меня бросили… — вдруг говорит Феликс немного дрожаще, и старшие смотрят на него как-то шокировано, даже не зная, что сказать — но всё равно искал вас… — Феликс, что ты говоришь… — тихо спрашивает Чан, опускаясь перед мальчиком на корточки. Ему правда всё равно на окружающих людей, когда его сын говорит подобное — мы бы ни за что не оставили тебя здесь, милый. Это просто невозможно, о чём ты? — Раньше оставляли… — шепчет Феликс, опуская глаза в пол и поджимая губы — несколько раз… После последнего мама сильно кричала, ведь я такой глупый, что не могу даже находится рядом с ней. А я просто потерял её в толпе… Меня перестали брать в магазины после этого… — О, Феликс… Чан правда не знает, что сказать. Есть ли вообще смысл что-либо говорить, объяснять в очередной раз, насколько ужасной была эта женщина? Для маленького Феликса эти воспоминания всё равно останутся, всё равно будут напоминать о боли, о страхе, сколько бы Чан или Минхо не пытались объяснить, что он ни в чём не виноват. Бан правда не думает, что слова могут что-то сильно исправить или стереть, поэтому просто обнимает мальчика, крепко прижав к себе, и поднимается с ним на ноги, поймав печальный взгляд мужа и чувствуя, как маленькие ручки обнимают шею. — Всё хорошо, Ликс. Ты с нами, милый, я обещаю — лишь говорит мужчина, касаясь губами лохматого виска — хочешь прокатиться в тележке? — А можно? — тут же оживляется мальчик, сверкая радостным предвкушением в глазах. — Можно. Тебе всё можно. Феликс смеётся действительно счастливо, когда Минхо возит его между рядов, накидывая в тележку продукты. Он рассматривает все полки, то и дело крутя головой из стороны в сторону, и Чан просто мягко улыбается, когда мальчик ожидаемо просит взять упаковку любимых хлопьев. Ли смотрит на старшего с маленькой, немного печальной улыбкой, а тот в ответ просто коротко касается губами его щёки, будто говоря, что всё будет в порядке. Домой они едут с двумя большими пакетами и коробкой шаров, которую Феликс бережно держит в руках.

***

— Это мой ноутбук? Чан опирается плечом о дверной проём, наблюдая за тем, как Феликс вздрагивает мелко от неожиданности, отрывая взгляд от экрана. На его лице лёгкое замешательство, будто он ещё не решил, стоит ли расслабиться или начать переживать из-за того, что взял ноутбук отца без спроса, но Бан просто усмехается тихо, полностью заходя в гостиную, но проходит мимо мальчика, лишь потрепав его по волосам. Феликс наблюдает, как мужчина открывает окно на проветривание, ставит телефон на зарядку, а потом начинает сосредоточенно обрызгивать водой листья цветов, очищая их от пыли. — Прости, я просто… — начинает мальчик, но Чан только махает рукой безразлично, продолжая своё занятие. — Всё окей, он мне не нужен. Я просто спросил — отзывается он, а потом вдруг переводит взгляд на сына, смотря с лёгким прищуром — откуда ты знаешь пароль? — Это день рождение Минхо-хёна, было не сложно — смеётся Феликс, а Бан только снисходительно закатывает глаза и улыбается. На какое-то время виснет тишина, нарушаемая только звуками с экрана ноутбука и тихим пшиканьем пульверизатора, которым работает Чан. Кое-где на полу образуются маленькие лужицы, потому что с цветов капает вода, но мужчина, кажется, не обращает на это никакого внимания, просто продолжая своё занятие. Феликс в какой-то момент хочет предложить свою помощь, но происходящее на экране действительно интересно и увлекает настолько, что мальчик не замечает, как Бан заканчивает. — Что смотришь? — раздается рядом, и Феликс ставит видео на паузу, смотря на отца немного взволнованно — о, это уроки тхэквондо? — Да, эм… Мне стало интересно — тихо отзывается мальчик, закусывая нижнюю губу — мальчик из моей группы сказал, что занимается этим. — А ты бы хотел? — интересуется ненавязчиво Чан, обнимая сына за плечи. — Это ведь дорого, наверное… — шелестит Феликс, смотря на экран, где зависла картинка с парнем в белом кимоно — да и я не умею ничего… — Для этого и существуют секции, милый. Ты сможешь научиться, сможешь поработать с тренером, который поможет тебе. Если тебе интересно и нравится это, то я могу позвонить и записать тебя. — А если у меня не получится? Да и какой смысл тратить на это деньги, если я всё равно когда-нибудь заброшу… — Эй, не говори так. Если для тебя это важно, то и для меня тоже. Хочешь попробовать? Я могу записать тебя на пробное занятие. Просто попробуешь, а если не понравится, то не будешь больше ходить. Феликс молчит некоторое время, будто не уверенный, что сказать. Он хочет попробовать. Давно хотел вообще-то, только мать запрещала, потому что не видела смысла тратить на это деньги, если мальчик всё равно бездарный и быстро забросит. Феликс тогда тайком смотрел маленькие видео с различных тренировок, с показательных занятий для новичков на стареньком планшете, пока никто не видит, а потом тщательно чистил историю, потому что, вообще-то, ему нельзя было его брать. А сейчас Чан сам предлагает. Бан кажется заинтересованным, кажется готовым незамедлительно позвонить и договориться, что ощущается таким непривычным и странным. Чан не настаивает, но показывает, что готов поддержать, что ему не всё равно на желания сына, на его интересы, и Феликс правда чувствует себя немного значимым, будто особенным для него, но всё ещё недостойным, чтобы получать столько внимания. — Эй, тебе не обязательно решать сейчас — мягко говорит старший, прерывая потоки мыслей в лохматой голове — просто подумай, ладно? И помни, что я при любом решении тебя поддержу. — Ты не будешь ругаться, если после пробного занятия мне не понравится? — Нет, конечно не буду. Просто это окажется не твое, вот и всё. В этом нет ничего страшного, нужно заниматься только тем, что действительно нравится. Чан целует мальчика в макушку и уходит на кухню, оставляя его один на один с мыслями. На следующий день Феликс тихонько говорит о том, что хотел бы попробовать. Через пять месяцев мальчик приглашает родителей на свои первые соревнования. Чан и Минхо сидят в первом ряду, а после окончания они вместе идут есть пиццу, и хотя Феликс не занял призовых мест, отчего грустит совсем немного, в глазах старших он всё равно победитель.

***

Минхо почти заканчивает уборку на кухне, когда к его спине липнет Чан. Время на часах уже позднее, но из-за того, что старший сегодня задержался на работе, они только сейчас закончили с ужином и мытьём посуды. Ли протирает стол от крошек, чувствуя, как медленно слипаются глаза, а Бан просто греет его тело своим, обнимая крепко, и целует лениво в шею, пуская по коже мурашки. Это приятно, особенно, после тяжёлого дня, но Минхо точно знает, что дальше лёгких чмоков и крепких объятий под одеялом это не зайдет. Сейчас хочется только поскорее лечь в постель, прижаться к родному телу рядом и провалиться в мир снов до завтрашнего утра. — Ты такой сладкий… — шепчет Чан, оставляя очередной влажный поцелуй на шее младшего — не могу оторваться, любовь моя. — Ты слишком приторный, чаги — отзывается Минхо с маленькой улыбкой, совсем немного наклоняя голову в бок — и прилипчивый. У тебя зависимость от меня. — Ммм, возможно. Но ты любишь это, не отрицай. — Даже не собирался. Когда по коридору слышатся тихие шаги босых ног — Минхо удивляется. Потому что он уложил Феликса ещё час назад, как только Чан пришёл с работы, чтобы успеть поцеловать его в лоб перед сном. Мальчик выглядел действительно уставшим и сонным, поэтому Ли только посидел с ним немного, поглаживая мягко по голове, а после покинул комнату, оставляя лишь маленький блеклый ночник на противоположной стороне от кровати. Но сейчас Феликс не выглядит сонным, скорее встревоженным. Это напрягает, и Чан сам отпускает Минхо из объятий, чтобы тот подошёл к сыну ближе. Мальчик сжимает в руках мягкую игрушку в виде излюбленного чёрного кота, кусает губы и смотрит почему-то немного виновато и влажно, будто с трудом сдерживает слёзы, отчего Ли тоже начинает переживать. — Почему ты не в постели, кроха? — спрашивает тихо Минхо, поглаживая сына по лохматым волосам. — Мне страшно… — отзывается ломанно Феликс, ещё сильнее сжимая игрушку. — Давай я уложу тебя — уголком губ улыбается Ли и без труда поднимает мальчика на руки. — Почитаешь мне сказку? — Конечно, маленький. Прежде, чем уйти с кухни, Минхо смотрит на Чана взглядом, мол: «Ложись без меня, я приду как только смогу». Бан лишь улыбается с нежностью, и Ли в его глазах читает безмолвное: «Я тебя дождусь». Феликс, оказавшись в кровати, прижимается к отцу так крепко, будто тот сейчас сбежит. Минхо только устраивается поудобнее, обнимая мальчика в ответ, и открывает толстую книгу со сказками, которую тот так любит. Ли прочитал отсюда уже с десяток историй, под которые Феликс действительно хорошо засыпает, но сейчас, листая страницы, мужчина просто думает о том, чтобы мальчик был в порядке. — Тебе приснился кошмар? — тихо спрашивает Минхо, чувствуя немного прерывистое дыхание рядом со своим сердцем и короткий кивок — расскажешь, что именно снилось? — Монстры… Они бежали за мной — шелестит Феликс, в кулачке сжимая футболку старшего — и кричали очень громко… — Что они кричали? — Что я плохой… И что я не должен был рождаться. Что я ошибка — шепчет мальчик влажно и дрожаще, а потом добавляет едва слышное — мама тоже так говорила… Минхо сжимается где-то внутри так сильно, что самому невыносимо больно. — Феликс, твоё появление на свет — благословение — говорит Ли, откладывая книгу на тумбочку, и чуть поворачивается вбок, чтобы ещё ближе прижать сына к себе — это счастье, малыш. Ты — счастье. Моё и Чана. Наше самое большое счастье. Никогда не смей думать, что ты плохой. Или что ты — ошибка. Это не так и никогда не было. Я так сильно люблю тебя, кроха. Очень сильно, моё счастье. — Обещай, что вы не бросите меня — всхлипывает Феликс, и Ли так больно от того, что мальчик мелко дрожит в его руках — мне страшно… — Я обещаю, кроха. Ты в безопасности, мы будем оберегать тебя от всех монстров. Минхо правда не знает, что ещё стоит сказать прямо сейчас, поэтому просто прижимается губами к чужой макушке и замирает, пока мальчик в его руках медленно успокаивается, переставая дрожать и всхлипывать. Кажется, Феликс тратит на этот внезапный всплеск эмоций последние силы, потому что совсем скоро уже громко сопит заложенным носом, всё так же крепко прижимаясь к отцу. Раскрытая книга так и остаётся лежать нетронутой, и Ли какое-то время правда боится шевелиться, чтобы случайно не разбудить, но потом всё же осторожно отстраняется, укладывая мальчика поудобнее, и накрыв его одеялом, покидает комнату, перед этим оставив поцелуй на лбу. Чан действительно ждёт его. Он что-то смотрит в телефоне, когда Минхо на нетвёрдых ногах переступает порог их спальни, и сразу же убирает его, как только Ли падает на постель. Минхо чувствует себя слишком выжатым, буквально никаким, потому что внезапный порыв сына совершенно нещадно выбил из колеи, и теперь в голове слишком много мыслей, а внутри всё ещё что-то болезненно ноет, никак не давая покая. — Всё хорошо? — тихо спрашивает Чан, когда младший залезает под одеяло и жмётся к нему под бок, обвивая руками и ногами. Минхо только качает головой, позволяя едва слышному всхлипу сорваться с губ. Бан не спрашивает. Он ничего не говорит, не пытается утешать. Он просто поворачивается на бок, как ранее сам Минхо, когда был в комнате сына, и обнимает мужа крепко-крепко, пряча в своих руках от всего остального мира. Ли кажется это маленьким коконом, куполом, который защищает его от боли, от страха сделать что-то не так, неуверенности в том, что они смогут стать хорошими родителями для этого мальчика, и всего остального, о чём приходится думать каждый день, но что можно отпустить прямо сейчас. Бан целует мужа в макушку. Гладит по спине, ладонями сгоняя мелкую дрожь. Массирует шею мягко, немного заземляя. Он делает не так много, но для Ли это огромные, просто гигантские жесты любви и безмолвной поддержки, помогающие прямо сейчас. Глотать собственные слёзы очень солёно и немного больно, потому что в горле сидит ком, мешающий нормально дышать, но Чан чувствует каждый тихий всхлип, каждый прерывистый вздох, пропитанный переживаниями и болью, пропитанный страхом и неуверенностью в том, что они делают достаточно. Он чувствует всё. Чувствует и обнимает крепче, пытаясь забрать как можно больше, взять всё тяжёлое себе, чтобы стало хоть немного легче. — Мне страшно, Чани… — хрипит Минхо едва слышно, влажно и жалостливо, и Бан действительно понимает, что тот имеет ввиду. — Я знаю, любовь моя. Но ты не один. Я здесь. И Феликс тоже. Он с нами, он рядом, Минхо. Он больше не будет страдать, мы не позволим. Я не позволю, обещаю. Я вас обоих буду оберегать. У нас всё будет хорошо, любимый. Мы справимся. Уверенности в голосе Чана правда хватает, чтобы боль почти ушла. Так хочется поцеловать его, но сил хватает только на то, чтобы ещё крепче впиться пальцами в кожу плеча, до красных следов почти, и попытаться выровнять дыхание. Бан просто даёт ему время: целует в макушку, гладит, утешает безмолвно, давая понять, что рядом. Этого кажется достаточно хотя бы для того, чтобы успокоить жгучие слёзы, и Минхо просто хлюпает носом в чужую мокрую грудь, пока старший мычит что-то успокаивающее, перебирая волосы на затылке. Этот срыв действительно последнее, на что Ли тратит остатки своих сил. — Всё хорошо, Минхо-я… — шепчет Чан едва слышно, пряча очередной поцелуй в его волосах — ты хорошо справился с заботой обо мне и сыне. Позволь сейчас мне позаботиться о тебе. Конечно Минхо позволяет. Они больше не говорят. Только прижимаются друг к другу крепко, разделяя любовь, тепло, страхи, боль, усталость и надежду на что-то светлое и лучшее в завтрашнем дне. Бан всё продолжает гладить младшего по спине, несмотря на то, что тот уже не плачет, а Минхо иногда касается сухими губами косточек чужих ключиц, оставляя мягкие поцелуи. Все мысли куда-то пропадают, оставляя после себя только тихую пустоту, что усыпляет быстрее, чем Ли понимает это. Он засыпает первым. Чан почти сразу за ним, лишь тихо прошептав о том, как сильно любит. Под утро, когда часы показывают около четырёх, Феликс боязливо, словно заранее готовый к отказу, и дрожа как осиновый лист, просится к родителям в кровать, потому что снова проснулся от кошмара. Сонный Чан, что еле продрал глаза от тихих шагов и скрипа двери в спальню, лишь машет рукой приглашающе, пальцем показывая быть тише, чтобы не разбудить вымотанного Минхо. Мальчик кивает активно и лезет на широкую кровать аккурат между старшими, прижимаясь ближе к Бану, который тут же обнимает его, целуя в макушку. Они засыпают снова слишком быстро. Но на этот раз Феликс спит крепко и спокойно, как и Минхо, который обычно любит бормотать и ворочаться во сне. Кажется, Ли даже во сне чувствует присутствие мальчика рядом, поэтому так спокоен. Позже Чан просыпается уже около девяти, и какое-то время, прежде чем встать и открыть шторы, впустив в комнату солнечный свет, просто смотрит на двух самых дорогих людей, которых пообещал оберегать и любить. Он правда готов сделать для этого всё возможное. На самом деле, жизнь всех троих координально изменилась, когда они нашли друг друга. Но все эти изменения определенно были к лучшему.