Трагедия Феликса И Джейка

МЫ (НЕ) БУДЕМ В ПОРЯДКЕ. КАК МЫ МОЖЕМ БЫТЬ?

ФЕЛИКС

ЧАС НАЗАД

МОЙ ТЕЛЕФОН ЗВОНИТ и звонит, а я такой чертовски уставший, что просто игнорирую его, пока он наконец не умолкает, начинаю проваливаться в сон, вижу какие‑то обрывки, но тут он снова начинает звонить. Уже третий или четвёртый раз. Никто мне так не названивает. Если только… Открываю глаза, переворачиваюсь, свешиваясь с кровати, и хватаю телефон с пола, срывая с зарядки, и, кажется, я только что погнул штекер, который всё ещё торчит в розетке. — Блин. Да? Алло? — сажусь так резко, что комната кружится перед глазами. — Феликс! Джейк с тобой? — Что? — я моргаю, пытаясь собрать мысли. Голос знакомый. — Си-Джей? А он орёт мне в ухо: — Ты знаешь, где Джейк? Он с тобой? — Нет. Он на работе. Верно? Он… он ушёл на работу. Должен быть там. Я начинаю одеваться, хватаю первое, что валяется на полу. Натягиваю трусы, зажимая телефон между плечом и ухом: — Его там нет? Что происходит? — Не знаю. Блядь! Его уволили. Рид только что позвонил мне, а я не могу до него дозвониться. Его телефон выключен. — Что? Его уволили? Что за хрень! — Блин. Блин! — кричит Си-Джей, и я слышу тихий голос на заднем фоне — Райли. — Феликс, где он? Куда он мог пойти, если не к тебе? — Не знаю. Не знаю. Эм… Чёрт. Подожди. Я проверю, нет ли его здесь. Натягиваю спортивные штаны Джейка, хватаю его толстовку — ту, что я у него украл, — и, надевая её на ходу, вылетаю из комнаты. Сердце колотится, когда проверяю спальни и зову: — Джейк! Джейк!, — но он не отвечает. Наверное, не может. Поэтому я продолжаю искать. Другие спальни. Обе ванные. Шкаф в прихожей, достаточно большой, чтобы в нём отключиться. Чёртов чердак. Поднимаюсь по лестнице, заглядываю в маленькое чердачное помещение — только коробки и пыль. — Чёрт. Подожди, я всё ещё ищу, — говорю Си-Джею, сбегая вниз. — Джейк! Я мечусь по дому, проверяю каждый дюйм первого этажа, кричу: — Джейк! Ты здесь?! Но пусто. Его нигде нет. Я вылетаю на улицу, надеясь, молясь, но веранда тоже пустая. Он не сидит на ступеньке и не курит, как я надеялся. И его машина исчезла. — Его здесь нет, — выдыхаю, хватаясь за волосы и дёргая их. — Блин! Си-Джей, я… Си-Джей кричит, ругается, просит Райли позвонить Бену и Люку: — Сейчас же. Быстро, блядь! Он коп, у него есть друзья-копы и ресурсы, они знают этот город вдоль и поперёк, они поймут, где надо искать. Я уверен, что они арестовывали наркоманов, нарушителей и дилеров, и должны знать каждый угол, каждый переулок и каждый… Я начинаю задыхаться. — Джейк вчера ходил на встречу, и там был дилер, — хриплю, и даже не знаю, в какой момент начал плакать, но лицо уже всё мокрое. — Где. Си-Джей звучит так, будто готов кого‑то убить. — Эм. Чёрт. Э‑э… — провожу рукой по лицу. — Это было в методистской церкви, вроде. Подожди. Я неловко держу телефон, почти роняю его — так трясёт, — наконец успокаиваюсь, чтобы забить поиск. И хоть у меня почти нет информации, потому что я никогда не был в этих районах, ситуация сводится к двум вариантам. — Ладно. Это либо церковь Пастыря на Восточной 22‑й, либо Святого Матфея на Восточной 34‑й. Он сказал, что это в центре, и обе церкви в центре. Значит, одна из них. Бегу обратно в дом за обувью. — Я поеду сначала к Пастырю, — говорит Си-Джей, и я слышу, как он заводит двигатель. — Спасибо, Феликс. — Я тогда к Святому Матфею. Позвони сразу, если найдёшь его. Поднимаюсь на второй этаж. — Тебе лучше остаться там. Ты не знаешь… — Не говори мне, что делать, чувак, — резко перебиваю. — Я его люблю. И поеду. Вешаю трубку, на ходу натягиваю свои изношенные ботинки, игнорируя, как они впиваются в ноги — носков рядом нет, а времени искать их тем более. Спускаясь по лестнице, пытаюсь дозвониться Джейку. Звонок сразу падает на голосовую почту. Я уже не чувствую пальцев — руки тупо немеют. — Он в порядке, он в порядке, — шепчу, задыхаясь, хлопая себя по карманам и оглядывая кухню в поисках чего‑то… хоть чего‑то. У меня больше нет ключей от машины, так? А я только что сказал Си-Джею, что помогу искать Джейка, и как, блядь, я это сделаю без машины? Дорогой папа, я ненавижу тебя сильнее, чем когда‑либо, ты грёбаный кусок дерьма. И тут кто‑то стучит в дверь. И я знаю. Я просто знаю, что это Джейк. Потому что с нами всё будет хорошо. Мы обещали друг другу. Открываю дверь, и сердце разрывается пополам. Передо мной два незнакомых парня. Они одинаково одеты в рабочие рубашки и держат между собой матрас. Никогда в жизни не был так сбит с толку и расстроен. — Доставка для Феликса? — спрашивает тот, у которого кепка надета задом наперед. Кривая улыбка. — Что? — потому что я не заказывал новый матрас. У меня не было на это времени. — Я не заказывал матрас. Он поднимает счёт и сует мне под нос: — Заказ сделал Джейк Талли. Он дал нам этот адрес для доставки. Посмотрите сами. Я беру счёт, моргаю от слёз и быстро читаю: новый матрас кинг-сайз с накладкой из пены с эффектом памяти. Он хочет создать воспоминания в этой постели вместе… о боже, моё сердце. А подпись Джейка внизу такая хаотичная и милая, что я думаю: может, сделаю её татуировку где-нибудь. — Куда это поставить? — спрашивает парень в кепке. — Э-э… — Делаю шаг в сторону и смотрю на лестницу. — Последняя спальня слева. Спасибо. Спасибо. Они заносят матрас и направляются к лестнице, пока поднимаются ворчат и шутят о том, кому из них тяжелее. Я стою, не знаю, что, черт возьми, делать, когда выглядываю на улицу и вижу их грузовик, припаркованный перед домом, с работающим двигателем. И думаю: можно ли закрыть глаза на некоторые преступления. Да пошло оно всё. Я бросаю счёт и бегу. По дороге в церковь звоню Дину, потому что знаю — он мне понадобится. Но не могу быть уверен, что он встретится со мной там или что я вообще выживу, потому что у этого грузовика механическая коробка передач. Я никогда в жизни не водил машину с ручным управлением. Когда звонок соединяется, бросаю телефон на пассажирское сиденье, чтобы переключиться на более высокую передачу — намного позже, чем следовало бы. Не могу поверить, что только что угнал грузовик. Какой отец, такой и сын, наверное. По дороге три раза заглох, полностью сжег сцепление — сомнений нет, я полный профан. Почти двадцать минут, прежде чем вижу сине-белый знак методистской церкви Святого Матфея и старое каменное здание, где собираются верующие, которые не верят в то, что нужно давать закуски наркоманам (не время, Феликс). Я выкручиваю руль и резко сворачиваю налево на парковку сзади. И вижу машину Джейка. И Джейка, сидящего в ней. — Джейк! — кричу, выпрыгивая из машины и мчась по парковке. Понимаю, что оставил телефон на сиденье, но не могу вернуться за ним. Я добегаю до машины Джейка и вижу: он откинул голову назад, рот открыт, глаза закрыты, в руках бутылка с чем-то. Похоже на водку. И он не реагирует, как бы громко я ни кричал. Открываю дверь, вытаскиваю его на тротуар и кричу: — Джейк! Джейк! Блядь! Нет, нет, нет, нет! Блядь, пожалуйста! Держись, ладно! Кладу его на спину, вытираю светло-коричневый порошок с его носа… что это, блядь? У него пена в уголках рта. Но он дышит. Он всё ещё дышит. Оглядываюсь в поисках помощи. Никого. Никого. — Кто-нибудь, помогите! — кричу я. Джейк издаёт хриплый звук, и на его губах и во рту появляется ещё больше пены. Я переворачиваю его на бок, засовываю пальцы в рот и горло, чтобы он выблевал всё, что принял. Я заставляю его давиться. Плачу так сильно, что не могу дышать. — Давай, Джейк! Он продолжает давиться, рвота покрывает мою руку и капает на тротуар слизистыми коричневыми кусками. Он снова рвёт, больше, сильнее. — Хорошо, — хнычу, очищая рот, как могу. — Хорошо. Всё хорошо. Ты в порядке. — ДЖЕЙК! Я поворачиваю голову и вижу Си-Джея, мчащегося через парковку, словно летящего. Он опускается на колени рядом с Джейком, плачет и прижимает его к себе. — Держи его на боку, — кричу, стараясь удержать Си-Джея. — Он может задохнуться! Держи его вертикально! — Джейк, — хнычет Си-Джей, вытирая лицо и прижимая голову брата к себе. — Он дышит! Продолжай дышать, ладно? Держись, Джейк! — Тебе нужно вызвать девять один один. У меня нет телефона. — Уже позвонил. Они едут. — Си-Джей смотрит на меня, ужас в глазах. — О боже… Что он принял? Ты знаешь? Я быстро качаю головой, бормочу: — Н-нет. Здесь была водка… где-то. И на носу была коричневая штука. Я не знаю… Си-Джей плачет, уткнувшись лицом в спутанные волосы брата, хнычет что-то, чего я не понимаю. — Ты первым попал в цель, помнишь? Я так тебе тогда завидовал… Хотел похвастаться, а ты оказался лучше меня, и я думал, какой же ты, черт возьми, крутой. Я хотел быть таким же, как ты. Мой младший брат. И помнишь, как ты притворился, что тонешь, чтобы я спас тебя и получил номер той девчонки? Помнишь, Джейк? Я вытираю слёзы со щёк, хватаюсь за его безжизненную руку и продолжаю метаться глазами по парковке в поисках хоть кого-то, кто мог бы нам помочь. — Я здесь, ладно? — говорит Си-Джей. — Я снова спасу тебя, Джейк. Обещаю. Я моргаю, новые слёзы текут по лицу, и тут моё внимание цепляется за движение: кто-то выскальзывает из-за угла церкви. Я настолько благодарен, что вижу кого-то, меня прошибает эйфория, и я ору: — Помогите! Помогите нам! Он видит, слышит меня, но не двигается. Наши взгляды встречаются, его глаза расширяются, и я понимаю, что знаю это выражение. Потому что я хочу того, что он может предложить, правда? У меня перехватывает дыхание. — Си-Джей, — говорю я, хватая его за плечо и резко тряся. — Си-Джей! Он наконец поднимает голову, прослеживает мой испуганный взгляд. Мне уже не нужно объяснять, на кого мы оба смотрим. Си-Джей всё понимает. Летит через парковку, как раньше, только быстрее, яростнее. Я держу голову Джейка у себя на коленях и плачу. Это всё, что удерживает меня от того, чтобы сорваться вслед за Си-Джеем. Он догоняет эту мразь, валит на землю, поднимает за тяжёлое пальто — и каждый раз, когда голова откидывается назад от самого мощного удара, который я когда-либо видел, Си-Джей снова поднимает его, чтобы впечатать ещё один. Сирены режут воздух. Молюсь, чтобы они приехали за Джейком, а не за мной (сколько мне дадут за угон грузовика?), страшно до дрожи, когда Си-Джей рычит дилеру в лицо: — Что ты ему дал? Чёрт, говори! Что ты ему дал! Я касаюсь лица и губ Джейка — едва чувствую дыхание. Он белее мела. И я тоже. О, чёрт… я теряю его. И думаю об этой коричневой пыли — и понимаю, что это. О боже. Я знаю, что это. И в ту же секунду Джейка выгибается, тело дёргается, сжимается, скручивается на асфальте. — Джейк, пожалуйста! Поднимаю его, держу как могу, качаю на коленях, не зная, что ещё делать, и рыдаю над ним: — Я люблю тебя! Пожалуйста! Я люблю тебя! — мои слёзы капают на его бледные щёки. Он белее меня. Нет. Нет, нет, нет, нет. Я хватаю его руку, подношу к лицу, чтобы поцеловать — и вижу, что он что-то держит. Три беловато-розовые таблетки. Джейк продолжает биться в судорогах, когда на парковку врывается скорая, а за ней — две полицейские машины. Шины визжат по асфальту. Копы вылетают из машин и несутся к Си-Джею, а медики окружают меня. Крепко держу таблетки в руке. И даже не допускаю мысли, что ты это не переживёшь. Потому что если ты не сможешь, то и я не смогу. Теперь всё будет хорошо. Мы обещали.