С Новым годом Дейдарочка

Новый год — праздник зимы, время, когда всё вокруг преображается, наполняясь особым настроением. Воздух словно искрится предвкушением чуда, а улицы и площади окутываются атмосферой волшебства. Дома преображаются, утопая в море мерцающих огней и блестящей мишуры, создавая уютное и праздничное пространство. Пушистые ели, как сказочные деревья, украшаются сверкающими шарами, переливающимися всеми цветами радуги, и гирляндами, чьи огоньки танцуют в темноте, создавая ощущение настоящей сказки. Столы ломятся от изобилия угощений. Ароматы домашней выпечки, ванили и корицы смешиваются с запахом хвои, создавая неповторимый букет. Из телевизоров льются мелодии, соответствующие этому праздничному антуражу, дополняя картину мира, который кажется волшебным, прекрасным и захватывающим. Однако, для некоторых эта пора становится настоящим испытанием. Ожидание праздника оборачивается утомительной рутиной, напоминающей неоплачиваемый труд, где каждый день — это череда однообразных задач. Громкие звуки и суета, которые для одних являются частью веселья, для других превращаются в назойливый, давящий шум, который невозможно заглушить. Магазины переполнены людьми, спешащими купить подарки, создавая ощущение тесноты и хаоса. Улицы слепят яркими, порой кричащими огнями, которые вместо радости вызывают раздражение. А повсюду звучат одни и те же, давно надоевшие, однообразные мелодии, которые хочется заглушить. Но это лишь начало, ведь предпраздничная неделя становится настоящим испытанием, особенно для тех, кто работает в сфере торговли. Начальство, стремясь извлечь максимальную выгоду из предпраздничного ажиотажа, превращает обычные рабочие дни в настоящий ад, требуя от сотрудников работать на пределе сил, забывая о человеческом отношении и праздничном настроении. — С вас пять тысяч, восемьсот три рубля, — хмурым, недовольным голосом проговорил Дейдара, не поднимая глаз от экрана кассового аппарата. Перед ним стояла женщина, чьи движения были замедленны, будто она плыла по течению времени, а не спешила покинуть магазин. Она медленно полезла в свой объемный, видавший виды кошелек, из которого, казалось, можно было извлечь целый мир. Она доставала купюры, то и дело покачиваясь в такт звенящей над головой, навязчивой праздничной мелодии, что растянулась вдоль рядов с товарами, создавая атмосферу суеты и предвкушения. И вот, когда деньги уже были аккуратно выложены на монетницу, женщина вновь погрузилась в недра своего кошелька, не спеша шаря в отдельных кармашках, словно искала потерянный клад. — Три рубля, хм… есть пять! — произнесла она, наконец, обнаружив нужные монеты. — Отлично! — буркнул Дейдара, и его взгляд скользнул по выстроившейся за женщиной очереди. Люди с полными корзинами продуктов, чьи лица выражали смесь нетерпения и усталости, казались ему бесконечной чередой препятствий. Когда наконец женщина соизволила вынуть мелочь, парень, с ловкостью, отточенной многочасовой работой, нагрёб ей сдачу и положил на монетницу, стараясь сделать это как можно быстрее. — С наступающим вас! — с искренней, но немного усталой улыбкой пожелала покупательница. — И вас тоже… — не скрывая раздражения, бросил Дейдара, и сразу принялся пробивать другие товары, следующего покупателя. Теперь же перед ним оказался высокий хмуроватый мужчина, что с тяжелым вздохом переместился ближе к кассиру. — Как же долго, что не можете ещё одну кассу открыть? — решил он спросить. Но Дейдара, молодой парень с потухшим взглядом и усталой улыбкой, привыкший к подобным вопросам, полностью проигнорировал слова мужчины. Парень молча пробил все его товары, однообразно пикая сканером, назвал сумму, принял оплату, и переключился на следующего покупателя, словно робот, выполняющий заложенную программу. — А у вас, что нет новогодних стикеров? — теперь уже спросила женщина, с яркой сумочкой и недовольным выражением лица. — Двадцать рублей! — буркнул кассир, не отрывая взора от монитора, где мелькали цифры и штрихкоды. — Разве вы не обязаны их выдавать бесплатно? — возмутилась та, повышая голос, но и здесь Дейдара сдержался, лишь слегка приподняв бровь. После женщину сменила пожилая дама, с добрыми, но немного растерянными глазами, с парой ребятишек, что болтали без умолку, дергая ее за одежду, желая получить свои игрушки. Они буквально готовы были вырвать их из рук кассира, что даже не успел пробить штрихкод на товаре. — Тут была цена дешевле! — начала возмущаться она, указывая пальцем на ценник, глядя на электронные цифры. — Карта магазина у вас есть? По ней товар со скидкой, — проговорил Дейдара, спокойным, но уже немного монотонным голосом. — А вы, что не обязаны сказать об этом раньше? — спросила женщина, скрестив руки на груди. — Карта пробивается в конце, — уже заезженным привычным текстом сообщил парень, не меняя выражения лица. И так один за одним люди возмущенно приходили и уходили. Каждый пытался внести свою лепту в будничный день кассира, словно соревнуясь в умении высказать претензию. Они не желали слушать что цена дешевле по карте магазина, или что в этом магазине другие люди отвечали за замену ценников, игнорируя его объяснения. Каждый второй выкрикивал, требуя открыть вторую кассу, слышался гул недовольных голосов, другие звали администратора, громко требуя его присутствия, третьи дабы получить бесплатные новогодние стикеры просили подать им лишнюю жвачку или шоколадку, с надеждой на снисхождение. И каждый раз Дейдара отвечал одно и то же, с той лишь разницей, что интонация его голоса становилась всё более приглушенной, а взгляд всё более раздраженным. Он видел перед собой не людей, а лишь череду лиц, произносящих одни и те же слова, требующих, возмущающихся, недовольных. Словно он был не кассиром в обычном магазине, а мишенью для выплеска накопившихся за день, за неделю, за всю жизнь обид и разочарований. Он уже не чувствовал раздражения, только глухую усталость, которая проникала в самые кости. Его руки двигались сами по себе, сканер издавал привычный писк, деньги переходили из рук в руки, а слова, произносимые им, казались чужими, выученными наизусть, лишенными всякого смысла. Лишь к вечеру, когда магазин закрыл свои двери на замок, Дейдара опустился на стул в мужской раздевалке. Ноги гудели так, что казалось под кожей, завелись пчёлы, желудок истошно просил еды, ведь на обед парень так и не смог сходить из-за большого скопления людей. Руки не поднимались, а в ушах застыл уже привычный писк сканера. Настроение упало на самое дно, и желание встать со стула было последним чего парень хотел. — Хочу сдохнуть… — проныл он, глядя в потолок. Тут дверь раздевалки открылась и показался силуэт работника торгового зала, что сразу приметил Дейдару. — Ты как? Живой? — спросил парень на автомате. Вот только Дейдара смерил его таким убийственным взглядом, что тому сразу стало не по себе. — Вы, что блять ценники совсем не меняете? — Сорян, знаешь трудно и товар расставить и ценники поменять, — начал тот оправдываться. — Тебя нахер не послать? — буркнул Дейдара, но парень лишь пожал плечами, и схватив свою куртку направился домой. Решив, что сидеть здесь нет смысла, да и завтра вновь на работу, Дейдара так же переоделся, и уже спустя каких-то десять минут оказался на улице. Холод сразу ударил по ногам, пробираясь сквозь тонкую ткань джинсов, и прохладный ветер, словно иглы, защипал лицо, заставляя его инстинктивно прикрыть щеку рукой. Парень, укутавшись в теплый шарф, который казался единственным островком уюта в этом промозглом вечере, сгорбившись двинулся по украшенной аллее. Всюду блистали новогодние огни, переливаясь всеми цветами радуги и отражаясь в мокром асфальте, создавая призрачные, мерцающие узоры. Где-то со стороны катка слышался веселый задорный смех, звонкий и беззаботный, как колокольчики на санях. Дети на ледянках и картонках скатывались по снежным горкам, их крики восторга смешивались с хрустом снега под полозьями, а влюбленные парочки сновали туда-сюда, весело болтая. Обычное предпраздничное настроение, судить таких людей не за что, и Дейдара, чувствуя себя чужим на этом празднике жизни, не разделяя их радости, уже привычным изученным маршрутом добрался до дома. Почти пустая квартира встретила его с распростёртыми объятьями, как старый, верный друг, который всегда ждет. Долгожданная тишина буквально зазвенела в ушах, оглушая после уличного шума, и казалась такой же густой и плотной, как бархат. Парень, сняв с себя верхнюю одежду, которая хранила запах уличной сырости, плюхнулся на диван. Вытянув ноги и закинув голову на спинку дивана, Дейдара уставился в потолок, где единственным украшением была паутина в углу, свидетельство его небрежности. В его доме не мерцали огни гирлянд, не стояла новогодняя ёлка, и не пахло мандаринами в преддверии праздника. Не было ничего необычного, и к этому он привык, как к старой, потертой мебели, которая уже не вызывает никаких эмоций. Устало вынув из джинсового кармана телефон, его экран тускло осветил его лицо, подчеркивая усталость в глазах, он впервые за весь день взглянул на него. Почти пятьдесят сообщений и пара пропущенных звонков не впечатлили парня, они были лишь очередным напоминанием о мире, который жил своей жизнью, пока он был погружен в свои мысли. Дейдара нехотя открыл один из мессенджеров, и его пальцы скользнули по холодному стеклу, словно по льду. В старой групповой беседе, созданной ещё в пору студенчества общими друзьями, скопилось множество сообщений. Тогда ребят было немного, горстка душ, но именно с этими парнями Дейдара прошёл через все трудности и радости студенческой жизни. С кем-то пути разошлись навсегда, оставив лишь призрачные воспоминания, с кем-то встречи стали редкими, в этом городе, который казался одновременно и родным, и чужим. Взрослая жизнь, как это часто бывает, развела их дороги, словно ветры, разбрасывающие семена по разным полям. Вот, например, сообщение от Тоби — вечного заводилы, чья энергия, казалось, могла бы питать целый город, который неустанно твердит о приближающемся Новом годе, как маленький ребенок, предвкушающий волшебство. Следом идут обсуждения подарков от Сасори и Зетцу, двух самых непредсказуемых персонажей в их компании, чьи поступки могли быть столь же внезапны, как гроза в ясный день. Кисаме прислал целую россыпь праздничных стикеров, ярких и пестрых, словно конфетти на карнавале, а Каказу — фотографии, возможно, запечатлевшие моменты из его размеренной, но полной деталей жизни. Последние, хоть и были старше большинства, и присоединились к компании при обстоятельствах, отличных от остальных, легко влились в их коллектив, став неотъемлемой частью этого маленького мира. Потом кто-то начал рассылать всем участникам беседы новогодние стикеры в качестве подарка, будто щедрый волшебник, осыпающий всех своими дарами. Дейдара даже не стал выяснять, кто это был, его взгляд скользнул по экрану, но не задержался, и парень просто выключил телефон, словно закрывая дверь в шумный зал. Бросив его на столик, который, казалось, тоже устал от суеты дня, он с тяжёлым вздохом прикрыл глаза, будто пытаясь отгородиться от всего мира. Дейдара прекрасно понимал, что завтра его ждёт очередной изнурительный рабочий день, который наступит неумолимо, несмотря на застывший у порога праздник. Молодой кассир, с бледным лицом и потухшим взглядом, едва успевал справляться с неумолимым потоком покупателей, каждый из которых казался отдельной проблемой. Бесконечные вопросы, как заезженная пластинка, сыпались на него со всех сторон, не оставляя ни единого шанса на передышку: «Почему не открываете вторую кассу?», «Почему скидка не сработала?», «Вы неправильно сложили товары в пакет!», «Где новогодние наклейки?», «Почему так дорого?», «Позовите администратора!». И так продолжалось весь день, превращая его в бесконечную череду мелких конфликтов и недовольства. Присесть не было никакой возможности — пол под ногами казался раскаленной сковородой. Народу набежало видимо-невидимо, создавая плотную, движущуюся массу. Кто-то вспомнил, что забыл купить горошек для салата, с паникой в глазах пробираясь сквозь толпу. Другие же, с решимостью завоевателей, набрали полные тележки продуктов, словно готовясь к апокалипсису. Казалось бы, такой ажиотаж должен был пролететь незаметно, но этот день оказался настолько изматывающим, что к вечеру Дейдара, с ощущением полного опустошения, едва дополз до дома, мечтая лишь о том, чтобы забыть этот день как страшный сон. Одно радовало — впереди были праздничные выходные, и парень, вопреки усталости, плюхнулся на диван с бутылкой пива в руке. Вот и всё, наконец, день закончился. Дейдара включил телевизор, и экран тут же заполнился мелькающими кадрами и жизнерадостными, праздничными песнями, которые, казалось, пытались развеять остатки рабочей недели. Но стоило парню лишь сделать первый, освежающий глоток алкогольного напитка, как в дверь позвонили. Надоедливый, нарастающий звон прокатился по всему дому, словно надоедливая муха, призывая его встать с дивана. Но Дейдара, упрямо погруженный в свои мысли и расслабление, неумолимо сидел на своём месте, не желая подниматься. А звон продолжал нарастать, становясь всё более настойчивым, пока не превратился в целый поток звука, который, наконец, заставил его отставить бутылку с пивом и неохотно подняться. Первые мысли убить этого человека промелькнули ещё на пороге, желание врезать ему, уже когда рука потянулась к дверной ручке, была почти осязаемой. И только когда Дейдара отворил входную дверь, мысли послать гостя куда подальше стали его основными. — Дейдарочка! — голос, полный задорного веселья и ехидной ухмылки, словно яркая вспышка, разлетелся по тусклому подъезду. Высокий и неплохо сложенный парень, чьи пепельные волосы казались выгоревшими на солнце, а глаза горели непоколебимой гордостью, буквально навалился на входную дверь квартиры. В этот момент Дейдара, почувствовал, как последние, хрупкие мечты об умиротворенном отдыхе развеялись в прах. Он даже не удостоил незваного гостя ни приветливым словом, ни даже мимолетным взглядом, предпочитая оставаться в тени. — А я к тебе в гости решил заскочить! — Иди к черту Хидан, — недовольно пробурчал Дейдара. Он уже хотел резко захлопнуть дверь, отсекая этот навязчивый вихрь энергии, но нет. Хидан, будто обладая шестым чувством, предвидел этот маневр и одной ногой уже уверенно переступил порог квартиры, сокращая дистанцию между ними до минимума. Он приблизился к Дейдаре вплотную, так, что тот ощутил исходящий от него приятный, но навязчивый аромат парфюма, который выбивался из-под его кожаной куртки. Этот запах, смешанный с ощущением чужого присутствия, заставил Дейдару невольно сморщиться, поднимая глаза к этой сияющей, полной самодовольства роже. — А ты не изменился, такой же хмырь, — заметил Хидан, и его взгляд скользнул по лицу Дейдары с легкой насмешкой. — Я тебе бесплатно зубы удалю, в честь этого грёбанного праздника, — уже зашипел Дейдара. Но его слова, полные угрозы, лишь раззадорили гостя, заставив губы Хидана растянуться в широкой, хищной ухмылке, обещающей еще больше неприятностей. — Я хочу нажраться, и не видеть твою рожу до конца зимы, так что вали, — прорычал Дейдара. Он отвернулся, желая лишь тишины и забвения, но его незваный гость, не собирался уходить. Хидан, с его вечно небрежной ухмылкой и блестящими, как у хищника, глазами, сделал шаг вперед. Он схватил Дейдару за тонкую, почти хрупкую кисть, и рывком, с неожиданной силой, вытащил его из собственной квартиры, где царил мёртвый полумрак. — Эй имбицил… — крикнул Дейдара, и обернувшись, увидел, как Хидан, с ловкостью опытного взломщика, схватил связку ключей с небольшой полки в коридоре, запер квартиру, оставив Дейдару снаружи, и после потащил его вниз по лестнице. Спуск был стремительным, почти падением, и они буквально вылетели из подъезда, оказавшись под промозглым зимним небом, двинувшись к старой, видавшей виды машина Хидана. — Пусти говорю, пока руку не сломал! — завопил Дейдара, отчаянно пытаясь вырваться из стальной хватки — Меня наняли организатором на городскую ёлку, — сообщил Хидан, его голос звучал буднично, словно он рассказывал о погоде, а не о похищении. Он достал из кармана потертых джинсов ключи от машины, их металлический лязг прозвучал в тишине двора. — А я тут каким боком? — снова вскрикнул Дейдара, но прежде, чем он успел что-либо понять, прежде чем его мозг успел обработать абсурдность ситуации, Хидан с силой затолкал его на заднее сиденье машины. Дейдара упал на протертую обивку, пытаясь собраться с мыслями, и Хидан замер прямо перед ним замерев в опасной близости. Дейдара хотел было вскочить, оттолкнуть этого наглого придурка, но стоило ему застыть в сантиметре от лица Хидана, как по его телу прошёл странный, неприятный электрический разряд, словно от статического электричества, но гораздо сильнее. — Мне нужна Снегурочка на сегодня! — произнес Хидан, и его глаза сверкнули в полумраке салона. — Чё?! — изумился Дейдара, приоткрыв рот от шока. Прежде чем он успел что-либо осознать, Хидан запер дверь машины с характерным щелчком и уселся за руль. Только тогда Дейдара, вытащенный против своей воли из уютного плена собственной квартиры, заметил на заднем сиденье, аккуратно упакованные новогодние костюмы. Они были ярких красных оттенков, с пышной белой бахромой, словно предназначенные для праздничного представления. Дейдара уставился на них, пытаясь понять, что происходит. Его мозг отказывался принимать реальность: его, Дейдару, который мечтал о тихом вечере с бутылкой, насильно вытащили из дома, чтобы он стал чей-то Снегурочкой. Это было настолько абсурдно, настолько далеко от его планов, что он почти рассмеялся. Но смех застрял в горле, сменившись ледяным гневом. — Ты серьёзно придурок? Это похищение! — прошептал Дейдара, чувствуя, как холод пробирается под тонкую ткань его домашней одежды, несмотря на то, что машина была закрыта. Зимний воздух снаружи казался ещё более пронизывающим. — Я не буду ни какой сраной Снегурочкой! Я не знаю никаких песен, и я не умею улыбаться детям! — Научишься! — спокойно ответил Хидан, заводя двигатель. Машина задрожала, и в салоне стало немного теплее. — У тебя есть несколько часов, чтобы освоить азы. А если будешь хорошо себя вести, может быть, даже получишь свою долю мандаринов. Он подмигнул, и Дейдара почувствовал, как его охватывает ещё больший гнев. Мандарины? Он хотел напиться, забыться, а теперь его ждала самая унизительная роль в его жизни. — Я тебе сейчас по апельсину дам! Выпусти меня! — Одевайся, и слушай музыку! — со смехом проговорил Хидан врубая новогоднее радио на весь салон машины. Как ранее и говорил Хидан, он привёз парня на городскую ёлку. Туда, где воздух был пропитан ароматом хвои и сладкой ваты, а звонкий смех детей смешивался с гулом голосов взрослых. Вопреки нежеланию Дейдаре пришлось одеть праздничный костюм, ведь его чуть ли не в трусах вытащили из собственной квартиры. Теперь, окутанный в мягкий, но немного колючий красный бархат новогоднего наряда с пушистым белым мехом по краям, парень сидел, скрестив руки на груди, пока Хидан спокойно переодевался. Он сбросил с себя тяжелую зимнюю куртку, которая упала на сидение машины с глухим стуком, а затем и майку, обнажив накаченный торс и грудь, покрытые легким слоем инея, который тут же начал таять. Для этого человека не имело значения время года, он будто был ходячей лавой, что не чувствует низких температур. Дейдара буравил его взглядом, пока тот не облачился в свой праздничный наряд, который, казалось, был сшит из той же огненной энергии, что исходила от него самого. — Отлично, ну что почапали? — Нахер иди! — буркнул Дейдара не собираясь даже двигаться со своего места. — Раздадим подарки, и я отвезу тебя домой, — пояснил Хидан, не теряя своей раздражающей улыбки. — Я в этом и шагу не сделаю, понял? — отрезал Дейдара, кивнув на свой костюм. Хидан, недолго думая, применил силу. Он схватил Дейдару за руку и, против его воли, вытащил из машины, словно мешок с костями. Дейдара не успел даже возмутиться, как Хидан уже полез в багажник за мешком с подарками. — Да, что за бред? — возмутился Дейдара. — Город выделил денег, на подарки малышам из ближайшего детского дома, а волонтёров кот наплакал. — Ясен хрен через два часа часы долбить начнут, а ты меня в это втягиваешь?! — возмутился Дейдара. Но его протесты, казалось, только раззадорили Хидана. Закинув увесистый мешок на плечо, он запер машину и, что-то бормоча себе под нос, снова схватил Дейдару за руку. — Пусти психопат! — потребовал парень, но Хидан уже потащил его к новогодней ёлке, где собралась толпа ребятишек. Под ёлкой, как и было обещано, собрались детишки из местного детского дома. Их маленькие фигурки, словно разноцветные огоньки, мерцали в предвкушении чуда. Едва увидев парней в ярких, переливающихся новогодних костюмах малыши тут же окружили их, как пчёлы вокруг цветка. Радостные возгласы, похожие на звон колокольчиков, смешивались с протянутыми ручками, тянущимися за заветными подарками, и искренними, крепкими объятиями, полными детской непосредственности. Хидан, с лицом, раскрасневшимся от мороза и детского восторга, будто настоящий Дед Мороз, с широкой, доброй улыбкой принимал стихи и песенки от малышей. Его глаза, обычно полные озорства, сейчас светились теплотой, отражая сияние ёлочных игрушек. Он вжился в роль, и казалось, что сам дух Нового года поселился в его голосе, когда он хвалил каждого ребёнка. А Дейдара, чьё лицо оставалось непроницаемым, словно маска, методично доставал из внушительного, украшенного снежинками мешка свёрнутые подарки. Каждый свёрток был аккуратно упакован, перевязан яркой лентой, и вручался тем, кто уже успел порадовать его своим выступлением. Его движения были точными и отточенными, но за внешней невозмутимостью скрывалась нарастающая усталость. Время шло мучительно медленно, как песок, просыпающийся сквозь пальцы. Прошёл всего час, а Дейдара уже чувствовал себя совершенно вымотанным. Его плечи поникли, а взгляд стал более тусклым. Он буквально рухнул на ближайшую скамейку, деревянную и холодную, ощущая такую усталость, что готов был проклясть весь этот день, каждую его минуту. Особенно его наполняло желание прибить того, кто всё это затеял, того, кто так легкомысленно распорядился его временем и силами. Дейдара испепелял взглядом Хидана, который всё ещё был окружён восторженной толпой малышей, их маленькие ручки всё ещё тянулись к нему, а голоса звенели в воздухе. Какой уж тут праздник, когда дни расписаны работой до изнеможения, а на вечер не остаётся ни сил, ни желания? Всё это веселье, эта показная радость, отбиваются теми же людьми, что толкаются в магазинах, вымещая свою злость и раздражение на беззащитных продавцах. О каком Новом годе может идти речь, если сам праздник давно умер в памяти, превратившись в череду утомительных ритуалов и пустых обещаний? Дейдара чувствовал себя опустошённым, словно выжатый лимон, и единственное, чего ему хотелось, — это тишины и покоя, а не этого шумного, требовательного праздника. — Извините… — вдруг раздался хрипловатый детский голосочек, пробиваясь сквозь шум ветра и шелест падающего снега. Устало и хмуро Дейдара обернулся, его взгляд, обычно острый и полный пренебрежения, буквально впился в маленькую фигурку. Перед ним стояла девочка, чьи щеки пылали ярким румянцем от мороза, а тонкие, почти прозрачные пальчики были крепко сжаты в замок, уже побелевшие от холода. На ресницах, как крошечные бриллианты, замерли пушистые снежинки, а ее маленькие сапожки, явно не предназначенные для такой погоды, утонули в глубоком, искрящемся снегу. — Вы… дедушка мороз? — спросила она тихо. Казалось, что вот-вот эти большие, испуганные глаза, в которых отражался холодный свет фонарей, наполнятся слезами. Это было маленькое чудо, заблудившееся в этом зимнем мире, которое обратилось за помощью к совершенно незнакомому человеку. В груди Дейдары что-то странно сжалось, словно невидимая рука сдавила его сердце, тут же перебив привычный, размеренный тембр дыхания. Тяжело вздохнув, Дейдара выпрямил спину, будто сбрасывая с себя груз усталости и равнодушия. Он покинул холодную, пустую скамейку и замер перед малышкой, внимательно, почти гипнотически глядя в ее дрожащие, полные надежды глазенки. — Да, я дедушка мороз! — ответил он, стараясь придать своему голосу как можно больше тепла, хотя сам не до конца понимал, почему это делает. — Я… маму потеряла… — дрожащим голосом сообщала та, еще сильнее сжимая свои маленькие ручки, пытаясь удержать ускользающее тепло. Возможно, что-то сломалось в голове парня, ведь к детям он обычно относился так же холодно и отстраненно, как и к любому живому существу на этой планете, считая их лишь помехой или источником лишних хлопот. Но сейчас, глядя на это крошечное, замерзшее создание, он почувствовал что-то иное. Дейдара не спеша стянул с рук свои бархатные перчатки, которые казались такими неуместными в этой снежной картине, и, взяв малышку за озябшие ручки, принялся аккуратно пропихивать в них ее маленькие, окоченевшие пальчики. — Я помогу тебе найти маму, — сообщил Дейдара, и в его голосе уже не было и тени прежнего раздражения. Когда он, наконец, спрятал детские руки в теплые перчатки, чтобы защитить их от пронизывающего холода, малышка сама, словно боясь снова потеряться в этом огромном мире, крепко взяла его за руку. Теперь же парень, выпрямившись во весь рост, стал внимательно оглядываться по сторонам, прислушиваясь к каждому звуку: к приглушенным голосам прохожих, к отдаленным крикам, к любому шороху, который мог бы привести их к цели. — Как выглядит твоя мама? — спросил он, пытаясь получить хоть какую-то зацепку. — Красивая… — шмыгнув носом, ответила малышка. К сожалению, для Дейдары это ничего не дало, но городская площадь не была такой уж масштабной, и тогда, взяв девочку за руку, он вместе с ней направился на поиски. Парень забыл и про Хидана, и про свою оставленную работу, и про всё на свете, полностью погрузившись в эту неожиданную миссию, ведя за собой маленькую потеряшку по заснеженным улицам. Спустя каких-то полчаса парню всё же удалось найти мать ребёнка. Женщина, чье лицо было искажено тревогой и слезами, уже была готова броситься куда угодно, дабы найти своё чадо. Но тут, словно по волшебству, малышку привёл сам Дедушка Мороз, а точнее — человек, исполнявший его роль. Дейдара, с облегчением вздохнув, передал девочку матери. В обмен на несказанную благодарность, которая читалась в сияющих от счастья глазах женщины, та одарила его парой ярких, карамельных леденцов. Странно, ведь Дейдару редко когда-то за что-то благодарили. В последнее время он слышал лишь недовольства о своей работе, о том, хотя, может, парень и сам не замечал, когда ему говорили «спасибо», будучи поглощенным своими мыслями. В итоге миссия была выполнена, и парень без угрызений совести вернулся на свою скамейку, что уже была занята Хиданом. Тот, с привычной небрежностью, держал в руках пару стаканчиков горячего, ароматного кофе, пар от которого поднимался в морозный воздух. Завидев измученного и поникшего Дейдару, с плечами, ссутулившимися под тяжестью невидимого груза, Хидан тут же вскинул бровь, будто такое лицо было ему в новинку, обычно скрытое за маской безразличия. — Отвратительный праздник! — буркнул Дейдара, сухо садясь на скамейку. Сгорбившись, он уставился на праздничную ёлку, чьи огни мерцали в темноте, словно далекие звезды. Его взгляд скользил по гирляндам, переливающимся всеми цветами радуги, и украшениям, блестящим на массивном дереве, но в его глазах читалась какая-то грустная нотка, словно он видел в них лишь отражение своей собственной усталости. — Всё хорошо? — вдруг спросил Хидан, его голос звучал непривычно мягко. Но тут же его взгляд упал на покрасневшие от мороза руки парня, которые он безвольно опустил на колени. Кожа на них была стянутой и болезненно-красной, словно обожженной. — Где твои перчатки? — добавил он, его голос приобрел нотки легкого упрека, смешанного с заботой. — Да так… — буркнул Дейдара, пытаясь унять дрожь в пальцах, которые уже почти потеряли чувствительность от пронизывающего холода. Но не успел он договорить, как горячая, шершавая ладонь Хидана скользнула к нему. Прикосновение было неожиданным и почти обжигающим, словно уголек, упавший на его озябшие пальцы. В один момент Хидан крепко сжал их своими, пытаясь отогреть, его пальцы переплелись с его собственными, создавая ощущение тепла и какой-то странной, неловкой близости. — Тебе что заняться не чем? — Если твои пальцы отвалятся, Тоби будет ныть, — напомнил Хидан, и Дейдара на мгновение задумался. Он никогда не поздравлял ребят с новым годом или днём рождения. Не писал им и не звонил, просто на просто забывая, что это нужно сделать, погруженный в свои мысли. Но ребята всегда помнили о нём. Почему-то от этой мысли стало не по себе, и Дейдара, высвободив свою руку из ладоней Хидана, почувствовал, как пальцы снова начинают ныть от холода, но теперь это было не так важно. Он сразу достал телефон, и без труда нашёл нужный ему номер, который уже давно был в избранном, и нажал на кнопку звонка. Гудки были недолгими, а после послышался удивлённый и такой знакомый голос, что Дейдара невольно улыбнулся, чувствуя, как уголки губ приподнимаются сами собой. — Дей? Это ты? — голос Тоби звучал так, словно он не верил своим ушам. — Привет, Тоби, — произнёс парень, ощутив странное, непривычное тепло где-то внутри, разливающееся по груди. — Что-то случилось? — снова спросил Тоби, уже как-то тревожно, в его голосе появилась нотка беспокойства, будто он ожидал услышать что-то плохое. Но его вопрос лишь вызвал ещё одну, более широкую улыбку на лице Дейдары. — Просто… хотел сказать… с праздником, — поздравил тот. На мгновение в трубке воцарилась тишина, такая плотная, что казалось, можно было услышать биение собственного сердца. После же послышалось какое-то шебуршание, будто Тоби рухнул на пол или что-то уронил от неожиданного поздравления, звук был глухим и неловким. — Ты пьян?! — машинально спросил голос на той стороне телефона, в нем звучало недоверие и легкое недоумение. Вот только Дейдара не успел ответить. В этот самый момент со всех сторон раздался грохот салютов. Небо вспыхнуло тысячами разноцветных огней, словно кто-то разлил по нему кистью яркие краски, и каждый взрыв оставлял за собой шлейф искр и света. Холодный воздух наполнился запахом пороха и дымом, который медленно растворялся в ночи. Дейдара убрал телефон от уха и, не отрывая взгляда от неба, замер, словно заворожённый. В этом мгновении вся суета, все тревоги и сомнения отступили, уступая место чему-то простому и чистому — красоте, которая не требовала объяснений. — С Новым годом Дейдара! — вдруг произнёс Хидан, чем и удивил парня. Дейдара обернулся, и сразу его глаза заприметили небольшую коробочку в руке парня, обвязанную красивой новогодней лентой, переливающейся в тусклом свете уличных фонарей. Странно, но почему-то при виде этого подарка, с его блестящей бумагой и пышным бантом, и лица Хидана, освещённого мягким светом, Дейдара ощутил подступивший к щекам румянец, словно от жаркого пламени. — А… у меня только леденцы, — поспешно сообщил тот, вынимая из кармана своей потёртой куртки две карамели на палочках, их яркие обёртки казались такими простыми по сравнению с подарком Хидана. — Ты и сам, как новогодний подарок, — вдруг произнёс Хидан с нежностью, его голос звучал чуть хрипловато, словно от мороза или от переполнявших его чувств. На секунду Дейдара потерял дар речи, глядя на легкую улыбку парня, которая осветила его лицо, делая его ещё более привлекательным. Хидан коснулся его щеки, румяной то ли от холода, пробирающего до костей, то ли от смущения, которое охватило Дейдару с головой, и придвинулся ближе на столько, что в груди Дейдары всё сжалось. Он не стал отталкивать Хидана, да и вряд ли бы смог, когда парень своим горячим дыханием, пахнущим чем-то неуловимо сладким, коснулся его губ. Тонких, дрожащих от нерешительности, но таких родных и знакомых, что Дейдара в одночасье прозрел. Когда это было? Как же долго он не ощущал эти нежные, приятные губы, которые казались ему такими знакомыми, будто он знал их всю жизнь. Ещё когда учеба закончилась и пути ребят разошлись, Дейдара поставил точку в их отношениях, в тех самых отношениях, что зародились так давно, что Дейдара и сам не помнил, когда именно они начались. Губы Хидана были мягкими и теплыми, и в этом прикосновении было столько нежности и тоски, что у Дейдары перехватило дыхание. Он закрыл глаза, отдаваясь этому моменту, этому забытому чувству, которое вернулось к нему, как старый друг. Он почувствовал, как его собственное тело откликается на это прикосновение, как напряжение, которое он носил в себе годами, начинает медленно таять. Он хотел ответить, хотел сказать Хидану всё, что накопилось в его сердце за эти долгие годы разлуки. Но слова казались лишними. В этот момент всё говорило само за себя. Он почувствовал, как руки Хидана осторожно обняли его за талию, притягивая ещё ближе. Дейдара не сопротивлялся. Он сам прижался к парню, ощущая его тепло, его запах, его биение сердца. Это было так знакомо, так правильно. Словно они никогда и не расставались. Будто время остановилось, и они снова были теми двумя молодыми людьми, которые нашли друг друга в этом жестоком мире. И в этот момент, под мерцающими огнями новогодней ночи, Дейдара понял, что этот год будет особенным. Потому что он вернул ему нечто гораздо более ценное, чем любой подарок. Он вернул ему часть его самого, которую он так долго искал. — Эй… Дей… слышишь меня?! — раздался голос в телефонной трубке, тонкий и настойчивый, как нитка, пытающаяся пробиться сквозь плотную завесу. Мобильное устройство в руках Дейдары, с его гладким, холодным корпусом, всё ещё было включено, но парень, охваченный моментом этой нежной близости, даже не обратил внимание на легкую вибрацию, пробежавшую по его пальцам, на легкое, едва уловимое дрожание голоса. — Дейдра-а? Алло! — Выключи его… он меня раздражает, — сбитым дыханием, словно после долгого бега, потребовал Хидан, вновь впившись в губы парня. Его пальцы, сильные и уверенные, зарылись в светлые, мягкие волосы Дейдары, притягивая его ближе, стирая последние остатки внешнего мира. — Ответьте кто-нибудь… ты там живой? Дейдара-а?! — уже раздался панический крик, ударивший по ушам, как резкий звук сирены. Нехотя вырываясь из сладкого плена, отстранившись от желанных и таких манящих губ, Хидан насильно выхватил телефон из рук Дейдары. Тот даже не успел осознать, как поцелуй закончился, как его губы остались пустыми, а в руке некогда ощущавшаяся холодная пластмасса исчезла. — Завались Тоби! Чего орёшь? — голос Хидана был резким, как удар хлыста, но в нем проскальзывала и нотка раздражения. — Етить… Хидан ты тоже там? — изумился Тоби. — Позже тебе перезвоним, не мешай людям! — раздраженно рыкнул Хидан в телефонную трубку. Нажав кнопку сброса вызова, парень тут же тяжело вздохнул, убирая мобильное устройство в карман своего костюма. — Как ты его терпишь? Он же и мёртвого достанет, — громко спросил Хидан, покосившись на парня. Но Дейдара не ответил, молча глядя под ноги, с каким-то растерянным взглядом. Его светлые волосы упали на лицо, скрывая часть эмоций, а плечи были слегка опущены, будто он был утомлен. Словно находясь под гипнозом, парень перевёл внимание на собеседника, только тогда, когда тот коснулся его лица. Его пальцы были теплыми, нежными, и они осторожно подняли подбородок Дейдары, заставляя его встретиться взглядом. И вновь горячие и страстные губы Хидана впились в его уста. Такие нежные, они ласкали, медленно наслаждаясь этим моментом, пробуя давно забытый, но такой желанный вкус. Такие родные, что дарили ощущения давно ушедшего прошлого, возвращая его в объятия воспоминаний, и такие любимые, что их невозможно было забыть. Задумайтесь, сколько раз мы проходим мимо, не замечая маленьких чудес, которые окружают нас каждый день? Как часто, поглощенные бесконечным потоком дел — работой, учебой, семейными заботами — мы сами себя лишаем той самой радости жизни? Все это, конечно, неотъемлемая часть нашего существования, от этого никуда не деться. Это те рельсы, по которым движется наша жизнь, превращаясь порой в предсказуемую схему. Но даже в этой привычной колее есть свои светлые моменты. Именно в этом круговороте мы встречаем людей, которые способны изменить ход нашей судьбы, стать частью чего-то гораздо большего, чем просто наше собственное существование. Они приходят к нам сами, как подарки судьбы, а мы, порой сами не понимая почему, можем их оттолкнуть. Иногда, чтобы обрести нечто по-настоящему ценное, нужно осмелиться свернуть с проторенной дорожки, пойти против привычных, кем-то написанных, сценариев. Именно тогда открываются новые горизонты и появляются возможности, которые мы могли бы никогда не увидеть, оставаясь в рамках привычного.