Хрупкость иллюзий

      Когда он написал: «Сегодня такой ненастный день! Давай встретимся завтра!» — она почувствовала лёгкое разочарование, холодок в сердце. В эти слова было вложено нечто большее, нежели просто перенос встречи.       И было завтра с чудесной безоблачной погодой. Выглянуло солнце, воздух наполнился свежестью. И, конечно, они встретились. И встретились ещё несколько раз. Ей вновь казалось, что между ними есть что-то тёплое и настоящее.       Но вскоре пришла питерская зима — суровая, мрачная, с бесконечными длинными ночами и серыми днями, со снегом, покрывающим улицы. Они больше не виделись. Что так будет, она догадалась еще в то дождливое августовское утро, когда он написал: «Сегодня такой дождь! Давай встретимся завтра!» Не так-то он её и любил. Потому что тот, кто откладывает встречу из-за преодолимых препятствий, не очень нуждается в этой встрече. И в ней…       Всё началось в канун восьмого марта, ещё с утра наполненного предвкушением праздника. Весёлый корпоратив, организованный в честь давно уже не официозного женского дня, проходил в просторном и украшенном воздушными шарами и праздничными гирляндами зале одного из современных бизнес-центров города.       Коллеги, одетые с претензией на вкус, расположились за накрытыми столиками и оживлённо переговаривались, обменивались раскованными поздравлениями, предвкушая начало основной части вечера. Музыка, знакомая и привычная для таких мероприятий, наполнила пространство зала своими ритмами, создавая фон для приятного общения и веселья. Звуки легких джазовых мелодий сменялись немного банальными популярными танцевальными хитами, заставляя некоторых из присутствующих подрагивать в такт музыке.       После пары бокалов шампанского — искрящегося и прохладного — её охватило непринуждённое и беззаботное веселье. С улыбкой на лице и с искорками в глазах она танцевала, двигаясь с лёгкостью и грацией в такт музыке. Со всех сторон доносился смех, переплетаясь с остроумными и не очень шутками коллег.       Около полуночи из стеклянных дверей бизнес-центра высыпала оживлённая толпа сотрудников, обменивающихся подогрето-весёлыми фразами и непринужденными хмельными улыбками, и направилась к служебной стоянке автомобилей, оставляя за собой шлейф французского парфюма в сочетании с запахами табака, вина и коньяка.              Он неожиданно для неё вызвался подвезти её. Этот жест слегка ошеломил её: весь вечер он держался отстранённо, что-то с самым серьёзным видом обсуждая с шефом, и большую часть времени простоял у окна в стороне от танцующих сотрудников и всего лишь два раза пригласил на медленный танец Наташку, секретаршу шефа, которой все давно приписывали статус первой красавицы. На неё он ни разу так и не посмотрел — ни одного взгляда, ни намёка на внимание.       Стараясь скрыть свои растерянность и удивление, она устроилась на заднем сиденье рядом с большим букетом цветов и ярким пакетом с подарками и, глубоко вздохнув, задержала взгляд на коротко остриженном темном затылке, отметив про себя, что этот однокурсник шефа, появившийся в их отделе около шести месяцев назад, довольно красив. Его внешность соответствовала тому типу мужчин, который ей всегда нравился. Сдержанный, возможно даже немного загадочный, но при этом уверенный и умеющий заинтересовать.       А когда он, остановив машину у перекрёстка на красный сигнал светофора, оглянулся назад через плечо и, бросив на неё пристальный взгляд, растянул губы в легкой насмешливой улыбке, словно угадал мысли, она невольно почувствовала смущение. Эта мимолётная, но весьма выразительная игра глаз и губ вызвала у нее странное чувство — казалось, между ними вдруг возник невидимый мост.       Припарковав машину у её дома, он с её букетом цветов и с большим пакетом с подарками уверенно направился к её парадной. С невозмутимым видом поднялся вместе с ней на лифте и терпеливо ждал, пока она искала ключи в сумочке, наполненной мелкими, но необходимыми вещами.              Она так и не смогла потом объяснить себе, что именно побудило её пригласить его в свою квартиру — совсем не статусную уютную студию, наполненную мягким светом, где на стенах висели фотографии, напоминающие о путешествиях, а на полках стояли книги и сувениры. Возможно, это было спонтанным порывом, а может, желанием лучше узнать этого мужчину, который казался ей таким отстранённым и загадочным. Она пообещала угостить его настоящим турецким кофе, приготовленным по традиционному рецепту.       Сидя на мягком диване и наблюдая, как она готовит кофе: медленно засыпает мелкий молотый кофе в турку, аккуратно заливает холодную воду, ставит на огонь и внимательно следит за процессом, он вдруг неожиданно признался, что она понравилась ему, как только увидел её в офисе в первый день после поступления на работу в их отдел. Вспоминая тот день, он сказал, что сразу обратил внимание на её обаяние и непринужденность в общении с коллегами. Она растерянно улыбнулась в ответ — он был вторым человеком после начальника и всегда сохранял дистанцию, не проявляя особого интереса к подчинённым. До этого момента она никогда не замечала особенного интереса с его стороны к себе, и теперь эти слова стали для неё неожиданным и приятным сюрпризом.       Устроившись рядом друг с другом на уютном диване, они неспешно потягивали обжигающий ароматный кофе и лакомились нежными эклерами со взбитыми сливками — её любимым лакомством, которое, к приятному удивлению, оказалось по душе и ему. Время замедлило свой бег, позволяя им наслаждаться каждым мгновением. Их разговор плавно, словно медленный танец, перебрасывался с одной темы на другую: обсудили премьеру нашумевшего блокбастера, который буквально взорвал киноэкраны, поговорили о новом спектакле в Молодёжном театре и затронули недавно открывшуюся модную выставку в Манеже.       С каждой минутой в их разговоре нарастала интимность. Волнение, охватившее её, вызвало лёгкую тревогу и досаду — она всё еще не желала нарушить сложившийся между ними хрупкий баланс. Он попросил разрешения снять пиджак. Её внимание невольно привлекли длинные красивые пальцы, которые привычным движением расстегнули верхнюю пуговицу на рубашке, а затем ослабили узел галстука. Вероятно, он угадал её настроение и заметил её взгляд, потому как на его лице появилась знакомая, слегка играющая усмешка, которая выражала больше, чем произнесённые слова. Мир стремительно сузился для них в тихой комнате, вызывая ощущение защищённости и уюта. Он уверенно притянул её к себе, преодолевая слабое сопротивление…       Утром он признался, что у него есть жена и маленький сын, которые остались в Колпино у его родителей, и рассказал, что семья живёт в уютном большом доме, где мальчик растёт, целый день играя на свежем воздухе, опекаемый любящими бабушкой и дедом. Как только закончат ремонт в купленной по ипотеке квартире, он собирается перевезти жену и сына в Питер.       Их встречи всегда были тайными и тщательно спланированными: субботы и воскресенья в арендованных домиках, расположенных в живописных местах Карелии и на берегу Финского залива. В жаркие летние дни они с удовольствием бросались в прохладную воду лесного озера. После купания долго гуляли по тропинкам, слушая пение птиц и шелест листвы, иногда теряясь среди сосен и елей.       Общих тем для разговоров у них оказалось достаточно много. Они избегали обсуждать популярные книги о вампирах, дьяволах и прочей мистической нечисти — эта литература не нравилась им. Вместо этого с интересом следили за героями захватывающего сериала «Чужестранка», снятого по одноимённому бестселлеру Дианы Гэблдон, обсуждали сюжетные повороты и делились впечатлениями. Во время лесных прогулок, соревнуясь между собой во внимательности, собирали дружные семейки лисичек, выглядывающих из-под старых еловых иголок и сухих листьев. И каждый раз восторженно ахали, когда находили белый гриб — горделивый аристократ среди прочей грибной братии.       Ночи, неистовые, изматывающие и опустошающие, оставляли после себя глубокое чувство необыкновенной близости и одновременно грусти. С первого дня она понимала, что их отношения когда-нибудь должны закончиться, что они не могут стать частью обычной жизни, полной открытости и постоянства. И всё же надежда на чудо не покидала её, она верила, что время может изменить ситуацию. А когда он смотрел на неё своими слегка прищуренными от солнца глазами, в которых стальной блеск оттеняли густые ресницы, и уверенным движением притягивал к себе, ей хотелось, чтобы эти мгновения длились вечно. Эта смесь страсти, нежности и обречённости делала их встречи особенными и незабываемыми.       Когда всё закончилось, она, как человек, переживший тяжёлую и затяжную болезнь, заново училась радоваться каждому новому дню. И хотя её душа была измотана, а сердце — разбито, она заставляла себя улавливать в круговерти дней толику светлого и интересного. Радовалась декабрьскому питерскому солнцу, которое, пробиваясь сквозь непроглядные зимние серые тучи, освещало всё вокруг своими редкими и хрупкими лучами — момент маленькой победы природы; ей казалось, что именно этот свет дарит ей силы идти дальше. Она наблюдала за игрой света и тени на питерских улицах, позволяла себе задерживаться на мелочах, которые раньше казались незначительными и незаметными. Каждое утро становилось для неё новым испытанием и одновременно подарком — она училась ценить простые вещи: тепло чашки с горячим чаем, легкий аромат свежести в воздухе. Она привыкала к жизни без него, шаг за шагом, глубоко убеждённая в том, что у неё всё получится. Ведь она сильная, не сломленная. Эта новая глава её жизни была наполнена не только болью утраты, но и тихой надеждой на возможность заново открыть для себя радость и смысл, которые жизнь может подарить в самые неожиданные моменты.