Подопытная

— …извлечение завершено, она приходит в себя. — …пульс 104 удара в минуту, сатурация 96%. Температура тела 37.4, организм реагирует на вирус. Небольшой жар. Это нормальная реакция, ничего страшного. Иммунитет достаточно силен, чтобы не дать организму обратиться. Слышались голоса ученых, что толпой собрались вокруг больничной койки. Тело просто отказывалось как-либо поддаваться движениям. Будто матрас ее притягивает к себе, словно неодимовый магнит. Как же хотелось рвануть куда подальше из этого проклятого места. И угораздило же ей попасть сюда… Каким образом – она не помнит, к сожалению. Теперь приходится мучаться и терпеть все эти эксперименты… — Нужно взять кровь, извлечь сыворотку. Так… — только мужчина в ОЗК собрался вкалывать инжектор, его тут же остановили. — Я сам. Отдался эхом в палате холодный, расчетливый голос, от которого так и веяло жутью, пробирающей до самых глубоких фибр души. Он буквально заставлял замолчать бесконечный поток мыслей: настолько он пугал. Секунда, и кожа ощутила прохладу смоченной в спирте ваты, а после ее пробила иголка, и в небольшую ампулу набралось нужное количество крови. Руки в перчатках открутили ампулы и отдали их лаборанту, который тут же их понес в лабораторию. — Извлеките из сыворотки стволовые клетки. Далее попрошу вас покинуть палату. Вы сделали все, что мне требовалось. Займитесь другими проектами. Крейном и Эйденом в первую очередь. Всем спасибо, все свободны. Толпа ученых ушла, остался только один. Взгляд медленно прошелся с хлопковых черных брюк, шерстяной водолазки, белого пиджака, и наконец-то зацепился за лицо, что было пока скрыто под противогазом. Лишь через стекло защитной линзы можно было увидеть его серые глаза. Такие же безэмоциональные, как и его голос. Это был главный здесь ученый. Мариус Фишер, или же Барон. — Ну, что же уважаемая… ладно. Неважно, как тебя зовут. Твое имя теперь не имеет значение, ведь зачем оно, когда тебя и так ждет судьба похуже, чем у обычного кусаки. Не повезло тебе обладать иммунитетом посильнее, чем у среднего человека. — спокойно отчеканил тот, все еще с надетым противогазом, — должен признать, даже при учете того, что ты и так уникальный случай, твои клетки отреагировали на вирус иначе, чем у других устойчивых подопытных. Я бы хотел найти им нужное применение, а пока мне нужно хорошо их… изучить. Мужчина обошел койку с другой стороны и встал у изголовья. Послышался щелчок застежек, и противогаз оказался на тумбочке рядом. Теперь можно было разглядеть его лицо. Он явно уже давно не молод, но и не совсем стар: морщины, небольшие пигментные пятнышки. Но было четко видно, что Мариус за собой следит. Негоже главе компании по разработке биологического оружия выглядеть, как кусака. Тут же Барон резко схватил девушку за подбородок, дернув в свою сторону. Он уставился прямо в ее глаза. Ярко-голубые, у которых даже при учете яркого освещения в помещении, было видно их легкое свечение. Такой эффект был у всех прокаженных. Так он смотрел в них минуту… две… три. Казалось, что вечность. Чуть позже, мужчина наконец-то отпустил ее голову. С силой, грубо вжав в подушку. Следом он прогулялся взглядом по ее телу, что было облачено в больничную одежду: майка да шортики из голубой хлопковой ткани. — …знаешь, мне тебя отчасти даже жаль пускать на эксперименты. — решил Барон нарушить тишину, что повисла над ними, — глядя на тебя, волей-неволей радуется глаз. Красивая, жуть как завораживает. Интересно, кем бы ты была, если бы не падение Харрана? Может, моделью? Или же просто у тебя не было бы отбоя от кавалеров? Но поздно уже думать об этом. Твоя судьба предрешена. Мной. — С-сволочь ебучая… — послышался тихий голосок, что попытался хоть как-то возразить, за что тут же последовала грубая пощечина. Звук от нее, кажется, был слышен на весь комплекс. Или это она уже бредить начала от жара? — Попрошу без оскорблений, юная леди. Ты же не хочешь потерять рассудок раньше положенного срока? Ты же явно хочешь пожить подольше. А я хочу выжать из тебя максимум. И также насладиться этими результатами… подольше. Шестеренки в голове закрутились, и внутри начала выстраиваться одна мысль. Явно он не зря упомянул ее красоту, которую жалко портить... Разум пришел к умозаключению, что Барон сейчас имеет в виду даже не уникальные способности ее иммунитета. А кое что… другое. Даже в самых гениальных, холодных головой и непоколебимых людей можно пробудить те самые животные инстинкты, стоит им добраться до тела, которое будто само кричит тебе о том, что его нужно брать. Смаковать и смаковать. Наслаждаться в полной мере… Мариус нежно взял ее руку, что лежала расслабленно на койке, и мягко притянул к себе, ближе к лицу. Его грубые пальцы начали аккуратно перебирать и мять ее ладонь. Каждую фалангу. Каждую складочку. Боже, как же ей хотелось сейчас вмазать по его физиономии, что жуткой ухмылкой уставилась на нее… Но тело совсем уж не слушается от всего этого коктейля из препаратов, которыми он ее пичкает, и ежедневных экспериментов без продыху. Лишь остается лежать и терпеть его рука, свободно гуляющие по ней. Брр… — Мне становится все больше и больше жалко тебя пускать на опыты. Но наука требует жертв. Даже таких симпатичных и послушных. Иди-ка сюда. Барон резко притянул ее за руку к себе. Его лицо было на опасном расстоянии в несколько сантиметров от ее. Даже его дыхание было холодным, словно у трупа. Он вжался носом в ее висок, а после он сделал одно из самых мерзких действий: прошелся языком по щеке. Невольно по телу прошлась дрожь. Как же противно… — Горяча. Я все сильнее понимаю своих коллег, что постоянно глазели в сторону тебя. От такой красоты невозможно оторвать взгляд. Все-таки я ценю прекрасное, а в тебе таково все: от твоих выдающихся биологических данных до тела. А знаешь? Я хочу проверить еще в тебе кое-что. Ну-ка… Вновь резкое движение, и тело оказалось вновь на койке, но голова лежала посередине, а ноги свисали с изножья. И тут же бедра ощутили холод, а следом и дыхание меж своих ног. Она была лишена шорт вместе с нижним бельем, а Барон умостился прямо около самого сокровенного места. — Я никогда не проверял: способны ли мои труды сохранять либидо и желание к размножению. В принципе, такой возможности не предоставлялось. А тут такой шанс проверить мою теорию насчет этой темы. Хотя… кому я вру? Я же сам хочу поддаться этим животным инстинктам, что ты во мне внезапно пробудила. И я же не совсем гаденыш: оставлять девушку без прелюдий. — Пусти, тварь! — успела она рявкнуть, прежде чем Мариус, словно голодный зверь, вцепился ртом в ее киску. Его язык бесцеремонно гулял между ее малых губ, задевая чувствительную бусинку клитора, которую он следом обхватил губами, втягивая ее внутрь, заставляя ее тело дрожать пуще прежнего. Невольно стоны начали срываться с ее губ, явно показывая то, что чувствительность у нее есть. От этого факта Барон довольно ухмыльнулся, добравшись руками до входа внутрь. Слегка поигравшись с клитором кончиками пальцев, он проник ими внутрь. Он явно знал, где у девушек одна из самых чувствительных точек, потому что как только он начал сгибать пальцы внутри, лаская верхнюю стенку, тело тут же непроизвольно выгнулось, влаги стало намного больше, а стоны стали еще слаще. Мужчина ощущал пальцами тугость ее мышц, что плотно обхватили его пальцы. — Явно нетронутая. Видимо, так никто и не осмелился взять тебя. Ну, что же, можешь уже начинать гордиться тем, что твою невинность забрал не кто иной, как сам Мариус Фишер, хах. Боже, одна только мысль о том, что этот ублюдок находится рядом, пробуждало внутрь невероятное чувство ярости. Как она могла допустить то, что он сейчас хозяйничает у нее между ног, заставляя погрузиться в этот омут похоти и удовольствия? А ведь она правда уже ни о чем не думает, кроме того, как позволить ему сделать все, что он задумал… Чувствуя, как Барон отстранился, ногой та уже хотела зарядить ему в лицо, но он тут же резко схватил ее за обе ноги и повернул в другую сторону. Теперь, лежа поперек койки, ее бедра и ягодицы свисали вниз, головой также свисает вниз. Послышался звон пряжки ремня, следом и звук расстегивающейся ширинки брюк. Она почувствовала горячую головку члена, что пристроился ко входу в ее киску. Секунда, и резким движением бедер Мариус вогнал крепкую плоть до самого конца, ударившись о шейку матки, вновь заставляя громко вскрикнуть. — Хватит, пожалуйста… — снизошла та с грубости на милость, за что тут же получила пощечину. А потом еще одну, и еще несколько. — Заткнись! Хватит уже ей… я же только начал. — грубо тот произнес, схватившись покрепче за ее талию и, не размениваясь на долгий разгон, начал двигаться максимально грубо и максимально быстро, — как же давно у меня никого не было. Приятно вновь ощущать, как мышцы влагалища обхатывают мой член. Боже, какая же ты узкая. Просто невероятно… прямо так и хочется тебя драть… драть и драть, сука! Барон усилил амплитуду своих движений, вгоняя член все с большей силой и скоростью, заставляя воздух выбиваться из ее легких. И мало этого: он схватил ее за шею и крепко ее сжал, из-за чего кислорода стало совсем не хватать и громкие стоны превратились в не менее милый писк. И это также приблизило оргазм, который настиг ее через несколько минут. Мариус ощутил, как стенки влагалища начали пульсировать и сокращаться, тело вновь непроизвольно выгнулось, а дыхание стало прерывистым и неравномерным. — Мм, уже все? А я еще нет! Мужчина взял ее тело и вновь перевернул, на этот раз поставил на четвереньки вдоль кровати, вжав лицом в подушку, приглушая крики и продолжая иметь ее уже в такой позиции. Воли к сопротивлению у нее уже совсем не было, особенно после такого яркого и бурного оргазма, что отобрал у нее последние силы. Который, к слову, наступил еще раз. И еще. И еще. Барон явно был рад такой реакцией ее тела. Гордость за себя так и брала. Его самооценка и так была на небесах, но ощущая и глядя, как он доводит девушку до оргазма раз за разом, так и заставляло чувство собственной важности взлетать до стратосферы. Вскоре, и сам Мариус приблизился к своему пику. Сделав еще несколько сильных грубых толчков, он вошел на максимальную глубину. Девушка могла ощутить, как член пульсирует внутри нее, а внизу живота становится так приятно тепло… Она и не знала, что ощущение горячего семени, заполняющее ее матку, такое по-своему приятное. Ни с чем не сравнить. Секунда, и вот она уже просто лежит на боку, пытаясь отдышаться. Вновь слышится звук ширинки и звон пряжки. — Вымотала ты меня… фух… — Барон остался довольным результатом своих действий, — зато узнал много нового о своих подопытных. Все-таки вы можете получать удовольствие. Может, и забеременеть можешь? Хах. Ладно, пора и к работе возвращаться. — Мистер Фишер, мы ввели полученную сыворотку Крейну. Результаты вас удивят. Мы хотим, чтобы вы оценили. — послышалось из рации, что тот оставил на полке у стены. — Хорошо, иду, — ответил Барон, закрепив рацию у себя на брюках. После он бросил взгляд на лежащую, и, ничего не сказав, покинул помещение…