Снегурочка

— Я так давно перестал чувствовать магию Рождества, — вот я как знал, что не надо было говорить это Люми. Потому что он зачем-то доложил это Эрику, и вот я тут. Стою в проёме тёмной-тёмной комнаты, смотрю на светлую-светлую ёлку и мило-премило улыбаюсь под звуки нежного голоса, поющего о разбитом сердце. Хорошо хоть не Felix never bad, но тоже так себе намёки. И вот что это такое вообще?! Намёк на свидание?! Или, о ужас, расставание!? — Феликс, мальчик мой! — Николя помахал мне, — проходи, пожалуйста! — его улыбка вот ничуточки не успокаивала, а дурацкое сердце нафантазировало себя главным героем одной из самых грустных рождественских песен и изо всех сил пыталось тревожно вырваться из клетки. Грудной. Никто меня взаперти не держит. К сожалению. И вообще, не могли джингл беллс включить?! — Мы решили устроить новогодний корпоратив, — его муж салютнул мне бокалом и тоже улыбнулся. — А то потом у тебя работа, — ух, а это кто? — И как положено на корпоративах, — Эрик вышел из-за ёлочки в красной шапке. Я чуть было не хрюкнул. В деловом костюме и бутылкой в руках он смотрелся довольно забавно. — Объявляю конкурс! — Эрик выдернул пробку из шампанского. Сердце сделало вид, что стреляют в него, и чуть было не уронило меня в обморок, но Люми поддержал меня за локоток и тихо прошептал: — Не пугайся так. — Правила простые, — Эрик подмигнул и налил игристое в бокал Николя, — нас тут шесть человек, — он обернулся вокруг себя с шампанским в руках, и я сглотнул. Оргия? За что? — Ёлочка не украшена, — Люми перебил его и сжал мой локоть. Он шагнул вперёд вместе со мной, и вот я уже не в дверях. Чёрт. Пути назад нет, получается? Только вперёд и только все вместе? — Спасибо, Люми, — Эрик поклонился ему, поставил шампанское на стол и достал подарок из-под ёлочки. Коробку, украшенную голубым бантиком. Я попытался отодвинуться и сбежать, даже начал что-то лепетать про танцы-шманцы-репетиции, но Люми слишком крепко меня держал — пришлось-таки подойти к Эрику. — Будем украшать ёлочку, — мягко, ласково, уверенно. Профессионально. В общем, как обычно. ~~Легче не стало.~~ — Пары образуют те, кому достались одинаковые игрушки, — Люми взял красный мешочек из коробки и открыл его. Внутри оказался деревянный ангел. Настолько красивый, что мне мгновенно захотелось такого же, хотя я уже вырос из возраста, когда сгребаешь всё, на чём остановился взгляд просто потому, что оно милое. — А потом? — это у нас кто вообще? С чьей ты стороны, парень с внешностью ангела? Луи витон? Спонсора? Моей? Хотя див-1 я вроде хорошо знаю… — Кто-то становится Дедом Морозом, — Эрик протянул Николя красный мешочек из коробки. — А кто-то Снегурочкой, — Люми повесил ангела на ёлку и погладил меня по волосам. — Воу, — муж Николя рассмеялся и взял мешочек себе, — что за сложные ролевые игры? — Вообще-то мы пойдём творить добро! — Люми оскорбился и протянул мешочек парню-который-непонятно-с-чьей-стороны-кто-он-вообще-такой. — Конкурс, — Эрик обернулся и кивнул в сторону мешков, стоящих в углу комнаты, — заключается в том, чтобы осчастливить как можно больше людей. — Пиар-компания? — я выдохнул. Фух. Не оргия. — Возвращение магии в детский мир, — Спонсор взял предпоследний мешочек и поцеловал меня в лоб. Я зачем-то покраснел. Точнее, дурацкое сердце решило, что раз из грудной клетки его не выпускают, то надо хорошенько поработать, и начало изо всех сил качать кровь. Вот она и прилила. К щекам. И шершавые губы Эрика, прижавшиеся к моему лбу, тут вообще ни при чём. Вот абсолютно. — Феликс, — голос Люми звучал так, будто он едва сдерживается от того, чтобы не рассмеяться, — может ты уже откроешь свои прелестные глазки? — А? — я зажмурился, помотал головой и сжал ладони в кулак. — Повесь свою лошадку, моя милая Эльза, — Спонсор погладил меня по волосам. Что ж они все меня гладят-то?! Я ж не кошка! Я – австралийский дикообраз! — А? — глаза я всё-таки открыл. В ладони у Спонсора лежал деревянный символ грядущего года. Я сложил два и два, сердце сделало кульбит и рухнуло в желудок: это что, он — моя пара на этот вечер?! — Ух, как интересно, — Николя хлопнул в ладоши, — Феликс, милый, если тебя будут обижать — говори мне. Я посмотрел на Спонсора. И на ёлку позади него. Помимо ангела там ещё красовались две деревянных игрушки в форме конфеты, и, честно говоря, ёлка смотрелась с ними довольно-таки уютно. Я взял из коробки последний мешочек и, пытаясь сосредоточиться на шекочащем бархате ладони, подошёл к дереву. В детстве мама всегда оставляла мне право повесить Последнюю Игрушку. Тогда я воспринимал этот момент восторженной кульминацией драматического эпика размаха Властелина колец. Ну что ж, прошло почти что двадцать лет и ничего не изменилось — всё так же кусаю губы, тянусь к вершинам и встаю на цыпочки. Только вместо поддерживающей мамы – ладонь Спонсора и моя спина, зачем-то прижавшаяся к ней. Холодно тут. В одной-то футболочке. Я сглотнул и коснулся веточки — ух ты, они нашли живую ёлку! В ноздри сразу ударил аромат тёплого зимнего леса, и на мгновение я забыл о том, что сейчас придётся выходить на улицу мегаполиса хикикомори и нарушать чужое пространство. Эх. Чонин узнает — будет смотреть. Но пока он не узнал… — Хватит думать, — голос Спонсора прервал мои мысли о будущем, и я сглотнул, зацепившись пальцами за ветку. — Колются, — когда я начал пищать? Это всё влияние родины анимешных кавайных девочек, определённо. И совсем-совсем не я. У меня бас и всё такое. Дуальность. Вот это вот всё. Дико-образное. — Бедный, — Спонсор прошептал и коснулся пальцами моих пальцев, — не сжимай так, — вот зачем надо было имитировать хрип хейнтайного актива?! — Мальчики, — муж Николя, спаси меня, — у нас время ограничено, — спасибо. — Ага, — Эрик потянул за ленточку, на которой висела моя лошадка, и я отпустил веточку, позволяя игрушке подвергнуться силе гравитации, — приз достанется паре, которая первой вернётся сюда с пустым мешком. — А что за приз? — партнёр, доставшийся Люми, уже взял красный мешок и надел на себя колпак. — Сюрприз, — Спонсор подмигнул ему и, обернувшись на меня, спросил. — Переодеваться будем, красавица? — Я такие наряды приготовил! — Николя встал из-за стола и подошёл к рейлу. В этом рождественском полумраке ничего не видно! Я сначала даже не заметил — уж слишком привычно-концертная обстановка. — Ты у меня самый замечательный модельер, — его муж приложил руки к губам и послал любимому поцелуй. Его. Муж Николя творит всякие милые шалости. Не Спонсор. Не я. И не надо мной. А краснею почему-то я. И пальцы тоже схватились за пиджак Спонсора сами. Ещё и сжали его. И взгляд сосредоточился на бабочке — почему всегда так сложно смотреть ему в лицо? Я же экстраверт! — Феликс, это тебе, — мне дали костюм. Он был в чехле, но я на всякий случай сглотнул и умоляюще посмотрел на Спонсора. Тот улыбнулся мне и легонько потрепал за щёчку, ласково попросив: — Не стесняйся. — Я… — не девочка. — Наденешь маску, спрячешь пресс и, — Люмьер раскрыл свой костюм и присвистнул — его снегурочка была в духе кавайи-гёрл. Розовенькое платьице в пол и милые ободок с ёлочками. — И… — спросил почему-то его партнёр. — Станешь настоящей принцессой, — Спонсор серьёзно кивнул и погладил меня по волосам, расстёгивая мой чехол. — Вау, — костюм вообще-то был очень красивым. Голубой, пышный, с двумя юбками и явно тёплый — ткань на ощупь была мягкой и толстой. — Потрясающе, Николя, — его муж зааплодировал, — не знаю, правда, как мы скроем твою бороду. — А мы и не будем, — Николя подмигнул и протянул мужу парик. — И всё-таки не по канону, — он вскрикнул, взмахнув руками, но парик всё-таки взял. — Помочь переодеться? — Спонсор ласково заправил мне прядь волос за ушко. Я понадеялся, что не покраснел, хотя сердце сегодня вот прям точно поставило своей целью вырваться из западни, в которую попало. — Феликс, если это чересчур, то… — Николя протянул парик мне. Я посмотрел на Спонсора, попытался не утонуть в его глазах, зачем-то кивнул, потом помотал головой, потом зажмурился, вспомнил, что я вообще-то всё ещё не девочка и отвернулся. Положил чехол вместе с платьем на ёлку и быстро стянул футболку с брюками. Господи, хоть бы там не было миллиарда тесёмок… — Тш-ш, — Спонсор положил руку мне на талию. Голую. Руку. Талию. Я там чуть не взвизгнул. Вот по-че-му?! Мы же миллиард лет знакомы! И естественно я прослушал, что он там сказал. И кивнул я чисто рефлекторно. А потом на меня натянули термобельё — плотную прилегающую кофту. Я в такой лет в пять последний раз ходил. — И на ноги тоже, — он кивнул и протянул мне подштанники. Это он что, ко мне как к ребёнку?! Захотелось разозлиться. Я даже развернулся, чтобы высказать всё, что я о нём думаю, но зацепился взглядом за лошадку на ёлке, огонёк гирлянды, вдохнул аромат живого дерева и вдруг понял, что мне приятно. Это заботливо. Не то чтобы в городе стоял жёсткий минус, и я бы замёрз в зимнем платье ненабоковской лолиты, но мне приятно. И чуточку весело. Страшно-злостно-обречённо-и-я-всё-ещё-жду-надеюсь-ужасаюсь-не-хочу-и-вообще-оргии, но веселье в этом бешеном калейдоскопе из чувств определённо было. — Буду называть тебя папочкой, — я выпустил иголочки наружу. — Не стоит, — он улыбнулся мне и помотал головой, — а то дети не то подумают, — он гортанно рассмеялся и накинул на себя красную шубу из фильма про Санту Клауса. И когда добыл?! И откуда?! — Хо-хо-хо. — Мы пошли, — Люми, прекрасный в своём наряде, попрощался со мной высоким голосом. Я взглянул на мешок и понял, почему он легко согласился на, как бы сказали стэй, кроссдрессинг: бедному Санта-Клаусу пришлось бы тащить килограммов двадцать. — Феликс, — Николя почему-то погразил мне пальчиком, — если тебе некомфортно… — Я умею говорить «нет», — я улыбнулся так, что Николя мне поверил, но Эрик чуть было не умер со смеха — так дрожали уголки губ. Я почти обиделся. — Тебе понравится, — он взял меня за руку, когда мы остались вдвоём. И легонько сжал её. — И я тебя защищу. Я подумал, что это мило, но сердце почему-то рухнуло куда-то в живот, сделало кульбит и подтянуло к себе внутренности. Щёки надулись, рука прижалась к груди, а взгляд уткнулся в сапоги Эрика. — Говоришь как Чан, — оно само вырвалось. — Правда? — если бы этот фильм снимал Хёнджин, цветокорр сцены бы поменялся на угрожающе тёмный. А я просто запаниковал, увидев как Спонсор опускается на колени. И зажмурился. — Нет? — жалобный высокий писк. Я просто репетирую. Снегурочку. Внучку дедушки Мороза. Помощницу Санта Клауса. Эльфа. Ни-че-го страшного не происходит. И пальцы Спонсора на моей лодыжке — это нормально, мы просто играем в Золушку. Почти что Эльза. Он же так меня назвал? Главный фанат скз-кодов, блин. — Почему ты паникуешь? — мягкий шёпот. И очень бережные прикосновения к ноге. Чан бы взял по-другому. Так. Стоп. — Ну ты просто, — я перешёл в женскую-атаковательную позицию и вдруг почувствовал, как с меня снимают туфли и быстро-профессионально надевают сапожок. Даже не полапали! Я возмущённо открыл глаза. — Я просто? — Спонсор, сидя на одном колене и профессионально шнуруя мне ботфорты-мечты-кавайи-лолито-девочек, улыбался. А я не понимал ни как себя вести, ни что я чувствую. Но по-тёмному паниковать расхотелось — уж слишком ласково Эрик на меня смотрел. — Мяу, — универсальный ответ, который я, честно говоря, подхватил у Минхо. — Мне казалось, ты любишь переодеваться в красивое и раздавать подарки, — он зашнуровал мне сапог и опустил голову. — Люблю, — вообще-то правда люблю. Сегодня просто день такой. Гормончики, ещё не пришедшие в себя после пяти наград шалят. ААА. Весёлая была церемония. — Тогда что не так? — Эрик поднял голову и посмотрел на меня, прищурившись. Всё ещё мягкий тон. Ни грамма раздражения, недовольствия или обвинения меня в том, что я не ценю его усилия. Ещё он так сидел. На одном колене. И абсолютно не смущаясь снимал с меня вторую туфлю. Я не выдержал и пошёл на попятную: — Всё так, — сопротивляться Спонсору всё равно бесполезно. А ботфорты красивые. И вообще обо мне заботятся. В голове почему-то вспыхнули слова стэй, обвиняющих в высокомерии, и резко стало грустно. — Но я сам могу, — вот я же знаю, что нельзя так говорить. Что Эрик бесится. Что аспект моей самостоятельности — это его больная тема. Вот я же знаю. Но нет! Мой дурацкий язык определённо уверен в том, что альфа, стоящий на коленях, абсолютно сто процентов оскорбляется и надо как-то этот вопрос решать. Потому что главная задача омежки — обеспечить альфе комфорт. То есть — оттолкнуть его. Я набрал в грудь побольше воздуха, но Эрик меня опередил: — Правда? — он произнёс это таким тоном, что захотелось вытянуться по струночке. — Нет, — я послушно пропищал и завёл руки за спину, выпрямив спину. — Да, тебе неудобно будет, сапожки высокие, — Эрик кивнул и быстро-профессионально, почти не касаясь меня, вдел ножку в ботинок. И начал шнуровать. — Спасибо, — писклявость в голосе удалось снизить, но не убрать. Ладно, сделаю вид, что вживаюсь в роль девушки. — Всё для тебя, — Эрик поднялся и поправил мне юбку. — Пойдём. — А? — я хотел посмотреть на то, как я выгляжу, но, видимо, меня решили наказать. Потому что повели на лестницу. Притом на такую, где не было отражающих поверхностей — я видел лишь блестящие звёздочки на краешке голубой юбки платья, носок моих ботфортов, мешок с подарками и руку Эрика, сжимающую мою ладонь. И ступеньки, конечно же. — Хочу удостовериться, что тебе удобно передвигаться, пока у нас есть шанс всё исправить, — он улыбнулся мне на выходе с лестницы, а я поднял руку и коснулся пальцами губ. Чёрт. Весь тинт съел с этими смущающими переодеваниями. — Мне удобно, — я прикрыл рот ладошкой. — Ты всегда покупаешь своим куколкам наряды ровно по размеру, — кто-нибудь может мне объяснить, зачем я так сказал? — Точно, — Спонсор приподнял уголок губ и достал из кармана пиджака то ли тинт, то ли тушь. — Мы… — я хотел извиниться! Но Эрик прижал палец к моим губам и слегка их подкрасил. — Брауни-бой, — он мягко улыбнулся, — прикрой глазки. Я послушно прикрыл и почувствовал как моих ресниц что-то касается. Надеюсь, он не тинтом их покрасил. А то я сегодня слишком много лажаю. Надо исправляться. Какие девочки нравятся Эрику? В кого мы играем? То, что сейчас — это же не нормально? Он злится? И как это исправить? А-а-а-а. Привык, блин, что он либо сразу мне рамки выдаёт, либо я истерю, и ему нормально в своём альфа-образе. А сейчас я не истерю, рамок мне не дали и что-о, надо самим собой что ли быть?! — А… — я хотел спросить про планы, уточнить свой образ или хотя бы попросить телефон, но Эрик щёлкнул меня по носу, спрятал косметику во внутренний карман пиджака и вывел меня из здания. Чтобы посадить в машину. Сразу. Даже шанса не дал в лобовое стекло заглянуть. Меня даже див-1 так быстро в машины не сажал. С перегородками. Чтоб вообще без шансов на то, чтобы осмотреться и осознать масштабы катастрофы. — Будет тебе сюрприз, — меня снова погладили по волосам. И сели рядом, сжав мою руку. И отвернулись. Понятно, разговаривать со мной не хотят. Ну всё. Мне кранты. Ни зеркала, ни телефона, ни диалога. Сиди, Феликс, в машине и наслаждайся видами вечернего города. Ехали мы довольно долго. Я успел подумать над своим поведением, накрутить себя, выпустить иголочки во внутрь, попытаться поднять пальцы к шее — давно забытый жест душой с преддебютных времён, измучить ладонь Спонсора и заземлиться — он, в отличие от Чана, меня касался. И успокаивающе гладил мою ладошку большим пальцем. Было щекотно, тепло и приятно. Нервничать больше не получалось — вместо этого я хихикал в предвкушении приключения. Хорошо бы, конечно, уточнить насчёт оргии, но шанс того, что после такого Эрик обидится окончательно и решит мне её устроить, «раз я её так хочу», не нулевой. А значит — улыбаемся и наслаждаемся каждой секундой, Феликс. И хорошо себя ведём, ради нас стараются! Я не заметил как мы приехали. Дверь как-то очень неожиданно открылась, и седой дедушка помог мне вылезти, сделав комплимент моим глазам. Я мило улыбнулся ему и обернулся — Эрик уже вышел. На мгновение стало страшно — а вдруг он меня тут одного бросит?! Я спешно поднял голову — Эрик стоял с мешком на фоне диснеевского замка. Настоящего. У меня открылся рот. — А? — Феликс, соберись! Ты профессионал! — Добро пожаловать домой, — Эрик тихо рассмеялся и подошёл ко мне, тихо прошептав, — моя принцесса. Если я сегодня не лишусь сердца — пересмотрю весь дисней. И потребую себе… — А-а-а, — я понял. Платье Снегурочки — это отсылка к Бель из Красавицы и Чудовища. — Ты что, слушал мою песню? — Я читал, — Эрик поморщился. Ну ещё бы: тот период мы негласно игнорировали. — Спасибо, — я сжал его руку, сумев удержать язык от истеричного «а я пел». Молчание в машине слегка остудило моего внутреннего дикообраза. А пальцы Спонсора на моей ладони успокоили и сердечко, и язык, не дав сказать что-нибудь неправильное. — Пойдём, — он легонько потянул меня в сторону аллеи. — Будем радовать детишек, — он подмигнул мне и взвалил мешок на спину. Выглядел по-волшебному сказочно. Я сглотнул и пошёл за ним, спешно вспоминая, как правильно ходить на каблуках. Хорошо хоть платье не в пол — можно не переживать о том, что споткнусь. Эрик вёл меня какими-то странными тропами. Люди нам практически не встречались. Разве что стафф, который совершенно не обращал на нас никакого внимания. Минут через пять я даже привык, приноровился к каблукам и начал улыбаться – замок вдали был словно из мультика. И музыка такая играла. Добрая, атмосферная. И Эрик так за руку меня держал. Крепко. Я чувствовал себя так, будто если вдруг волна токийских вод поднимется и нападёт на ни в чём не повинный диснейленд, то Эрик просто выставит локоть вперёд, посмотрит на неё, и вода, извинившись, отступит. Ещё и улицы вымоет в качестве новогоднего подарка. В общем, когда мы вышли к толпе, я уже был спокоен. И когда Эрик сказал: – Хо-хо-хо! Кто готов получить подарки от дедушки Мороза? – то подыграл ему, покружившись вокруг себя. Еле смог сдержать восторженный визг – юбочка платья закружилась вместе со мной, и снежинки заискрили как звёздочки. – Я! – малыш лет пяти увидел нас и потянул к нам родителей. – Ты был хорошим мальчиком в этом году? – Спонсор отыгрывал так, будто всю жизнь к этому готовился. – Да, – ребёнок очень важно кивнул. – Зачитай Санта Клаусу стих, – его мама легонько толкнула его в спину, чтобы тот подошёл поближе, а я присел на корточки, чтобы быть вровень с ребёнком. И только сейчас понял, что мы говорим на английском, а не на мифической смеси азиатско-английского слэнга. Мальчик собрался, вытянулся и важно прочитал: Рождество — особый праздник, День рождения Христа! С той поры теперь всегда, Светит яркая звезда, Души наши согревает, Всех нас вместе собирает. Я захлопал в ладоши, и люди, начавшие собираться вокруг нас, подхватили мои аплодисменты. – А теперь Снегурочка вручит тебе подарок! – Эрик протянул мне мешок, и я вытянул из него коробочку. Протянул её ребёнку и улыбнулся: – С наступающим! – Вас тоже! – ребёнок важно кивнул мне и заулыбался подарку. Его родители поблагодарили нас, улыбнулись и ушли. Я даже не успел посмотреть, что там такого накупил детям Спонсор. – Есть ещё тут хорошие дети? – он пошёл дальше, не забывая говорить фирменное «Хо-хо-хо» и улыбаться. Я заворожился: изображать то ли Снегурочку, то ли Белль мне нравилось. Красиво идти, наклоняться, кружиться и вручать подарки – улыбки детей такие чудесные. Сердце забыло о том, что оно хочет покинуть это бренное тело, и забилось тёплой свечой – было так хорошо и приятно. Почти как на концертах, но вместо адреналина и быстрых, чётких действий – спокойное, размеренное волшебство. Просто идёшь за Эриком, кружишься, поддерживаешь детей и вручаешь им красиво завёрнутые подарочки. Мозг отключил моего внутреннего дикообраза и отказался паниковать, полностью доверившись Эрику. И он нагло этим воспользовался, заведя меня в какое-то пустое полутёмное помещение. И куда делись дети?! Это что, всё-таки оргия будет?! – Не замёрз? – он коснулся моей спины. Я вздрогнул, поёжился и обернулся, выставив руки вперёд. Не хочу! – Подарки закончились, но у меня для тебя ещё один сюрприз, – такая добрая улыбка. Я сглотнул и подумал, что может быть и хочу. – Может хватит… – я затих и опустил глаза. Чего, собственно, хватит? Вести себя так, будто ты не являешься моим сутенёром? – Мешок пуст, – Спонсор рассмеялся и легко приобнял меня за талию, осторожно притянув к себе, – если хочешь, то, конечно, поедем. И в этот момент заиграла та самая мелодия, погружающая в волшебный мир Диснея, а полумрак сменился голубыми софитами. Они все сфокусировались на Лебеде. Красивом, большом, белоснежным. Будто из мультика. Я не смог противиться любопытству и потянулся к нему. Чисто погладить. Посмотреть. Не зря же меня сюда привели, да? И вообще чего это он меня прижимает! А потом неожиданно для себя оказался на сидении этого огромного лебедя, и мы поплыли. По настоящей воде. В туннель, который, по ходу, должен был высвечивать форму сердечка, но что-то пошло не так – я не видел границ. Зато по бокам от нас разыгрывались сцены из классических мультиков: вот Белль кружится в танце, вот Золушка встречает своего принца, вот Ариэль смущённо поднимает взгляд на своём первом балу. – Мяу, – я попытался скопировать тон, взгляд и ауру любимых принцесс. – Нравится? – Эрик снова положил ладонь мне на руку, и я не смог не улыбнуться. – Да, – ладно, если это всё подводка к новогодней оргии, то я согласен. Это того стоило. – Я рад, – Эрик тихо рассмеялся и погладил большим пальцем мою ладонь. – С Рождеством, мальчик мой, – он потянулся к моему лбу, но я как-то вдохновился этим романтическим туннелем и вильнул головой так, чтобы мазнуть своими губами по его. Сердце подпрыгнуло к горлу, руки затряслись, а сам я попытался сжаться и расплакаться. Хотя чего я так? Мы же целовались! И не только! Продолжать поцелуй Эрик не стал. Только обнял меня покрепче и поцеловал в макушку, начав медленно, в такт мелодии из моих любимых мультиков, раскачивать. – Зачем ты так? – я очень хотел, чтобы прозвучало не плаксиво, но подавить дрожь в голосе не удалось. – Извини, – он прошептал, поцеловал в макушку и продолжил раскачивать, баюкая меня, – я хотел, чтобы ты вновь почувствовал радость Рождества. – Но! – и зачем тогда вести меня в туннель любви? Нормально же всё было! – Прости, мне показалось, что после экстравертного бума ты захочешь побыть наедине, – он снова меня поцеловал, а я понял, что почему-то плачу. – Прости-и, – я зарылся носом ему в пиджак. И спрятался. Всё. Нет больше Феликса. Пускай сами там как-нибудь. Обнял его крепко-крепко и зажмурился. – Я хотел тебя порадовать, – в голосе прозвучала вина, и я стиснул Эрика так сильно, как только мог. – Всё хорошо, – ещё бы кто-нибудь объяснил мне, чего меня так сильно кроет. – Прости, – и почему так сильно, почти физически кажется, что если я отлипну, то мир закончится. – Тебя что-то триггернуло? – он погладил меня по волосам, и мы, кажется, поплыли обратно. Понятия не имею. Но если я не дам Эрику ответов, он напридумает себе что-нибудь, зацепится за Чана и начнётся. Поэтому я честно выдал: – Я подумал, что будет оргия. – Воу, – Эрик присвистнул, прижав меня поближе, – поч… тебя это пугает? – он выправил тон так, чтобы казалось, будто мы сейчас строки контракта обговариваем. Где должен стоять фургончик с горячими напитками: в левой зоне? В правой? Или вам пригнать два? – Нет, – я покачал головой и тихо добавил, – ради тебя – нет. – Феликс, – он вздохнул и, кажется, всё-таки подумал на Чана, – какой подарок ты хочешь на Рождество? – Чтобы сердечко не разбилось, – я пропел это высоким голосом каноничных Снегурочек и осторожно поднял на Эрика глаза, – когда часы двенадцать бьют. – Хорошо, – он очень серьёзно кивнул и осторожно погладил меня по щеке, – хочешь, сходим на настоящее свидание?