Пока не погаснет свет

Сеул, 2059 год

Енджун с трудом отрывает себя от гладкой металлической поверхности лабораторного стола. Он чертовски устал, но цеха сами себя не осмотрят. Сегодня канун Нового года и опустевший завод выглядит заброшенным. Даже те редкие сотрудники, кто остаются здесь на праздник, сейчас ушли слушать толкающего речь Субина. Енджун переходит в следующее помещение и встречается с собственным отражением в полированной поверхности стальной заготовки протеза. Осознает, как много времени прошло: он изменился и внутренне и внешне — отказался от красных волос и сожалений. Зачесывая назад все еще немного рыжеватые, но уже начинающие походить на пшеничные волосы, одергивая скучную белую футболку без принта, Енджун по-настоящему ощущает себя собой. Целостным. Достаточным. Казалось бы, снова на заводе, но насколько же иначе. С глухим щелчком выключается крайняя лампа в зале, вырывая его из пустых размышлений о прошлом. За ней следующая и еще одна. Как волна падающих домино, отключения пробегают по помещению, наконец добираясь до него, стоящего у порога. Енджун невольно пятится, проходя спиной через дверь, оборачивается — в других цехах творится то же самое. — Что за черт?.. Он бросается к выходу, догоняя гаснущие в длинном коридоре лампы. Железная дверь открывается и впускает внутрь немного свежего воздуха, вечернюю темноту и тихий стук капель дождя. Енджун медленно обводит взглядом горизонт — на улице ситуация не лучше. Яркие рекламные баннеры погасли, и на них высветился один и тот же странный счетчик. Он касается своего обруча-нейроинтерфейса, сверяя время. Кажется, таймер установлен ровно на полночь — начало нового года. “Странно”, — заключает Енджун и осознает, что свет должен был погаснуть и на бойцовской арене, а значит Субин вещает там один в толпе незнакомцев, да еще и в потемках. Енджун чертыхается и снова бежит: вдоль улиц, через дверь в металлической сетке, по длинному тесному коридору. Когда он, запыхавшись, влетает в зал, зрители уже на арене, все теснее подходят к Субину. Бледному, застывшему, как истукан. Его телохранитель заметно паникует, понимая, что не выдержит наплыва целой толпы. Словом, все как Енджун и предполагал. Он прорывается через людей бесцеремонно расталкивая стальными локтями всех, кто попадается на пути. Хватает Субина за руку, и тот сразу подается навстречу, узнав его нечеловеческую хватку. Енджун вытаскивает его за собой раньше, чем зеваки и охрана успевают что-либо понять. Уже выводя его к выходу, он оглядывает толпу и замечает, что у многих зрителей прикрыты лица — шарфами, тряпками, масками. Их взгляды и сейчас направлены на них с Субином, и Енджуну становится не по себе. — Скорее, в машину! — он тормошит Субина, не сбавляя темп и на улице. Почти пихает его на пассажирское сиденье и оббегает авто, чтобы сесть за руль. Переключает управление на ручное и стартует, нервно оглядываясь на горстку людей, высыпавших на улицу вслед за ними. Колеса проскальзывают в луже, но через секунду машина срывается с места. — Что происходит? — в голосе Субина нотки зарождающейся паники. — Что за надписи? — Надписи? Субин красноречиво указывает куда-то вперед. Енджун на мгновение отвлекается от дороги, высматривая, что он имеет в виду. На большинстве билбордов уже знакомый ему отсчет, но на других… Действительно надпись. — “Свет погаснет через…”, “Проснись, это начало конца”, — что за чертовщина? — Свет действительно отключается. Енджун, уже влившийся в обычный скоростной режим, вздрагивает от звука сирены. Субин оборачивается. — За нами полиция! — Я уже понял. — Ты чего ускоряешься? — А ты уверен, что это правда полиция? — Енджун, ослепленный мигалками, выворачивает руль для резкого поворота. Субин не отвечает и покорно вцепляется в ремень. Енджун сворачивает в переулки, выезжает на шоссе, ускоряется, но “полицейская” машина висит на хвосте, как приклеенная. — Сейчас слушай внимательно, — все-таки сдается Енджун, перекрикивает сирену, гулом отдающуюся в ушах, — нам придется остановиться. — Нет, подожди… — Мы остановимся, — перебивает он, — я задержу их, а ты беги как можно дальше отсюда. — А как же ты? — Я справлюсь. Не переживай, только отвлеку их, потом тоже сбегу. За нами всего одна машина. — Но… — Субин, кто бы там ни был, они мне не ровня, — устало бросает Енджун. — Давай решим, где встретимся после. — Если нас ищут, то домой нельзя. Ох черт, Кай… — Не думай об этом, он не так прост. Давай в нашей с Бомгю старой квартире? Помнишь, где это? — Смутно… — Тогда запоминай сейчас. — Погоди, а как же новые жильцы? — Там нет новых жильцов… — уклончиво отвечает Енджун, голос сливается с сиренами. — Что-что? — Ох, черт, Субин, через минуту я остановлю, так что отстегивай ремень и готовься бежать! К счастью, тот не упрямится и действительно резво скрывается в подворотне, пока Енджун выходит из машины, разминая затекшие плечи. Стальной хваткой одергивает фигуру в черной одежде, метнувшуюся вслед за Субином. — Куда это ты собрался?

***

Тэхен озадаченно моргает, когда прямо над ним выключается лампа. Мониторы, к счастью, продолжают мерцать, освещая комнату. Только сейчас он обнаруживает, что в офисе кроме него никого не осталось. Вздыхает и поднимается на ноги. Стоит Бомгю уйти, и его бесконтрольно засасывает в работу. “Стоп. Он до сих пор не вернулся?” — Тэхен проверяет время и чувствует укол тревоги. Даже Бомгю обычно не бегает за кофе ТАК долго. Он идет к лифтам, но в абсолютной тишине безлюдного офиса слышит что-то еще кроме собственных шагов. Оборачивается — никого. Ступает еще раз, и снова его преследует тихий шорох. Тэхен медленно идет к выходу с этажа, озираясь, пытаясь найти источник звука, и внезапно останавливает свой взгляд на камере, направленной точно на него. — Оу. Проверяя свою догадку, он проходит еще немного вперед, и камера действительно следует за ним, поворачиваясь с этим тихим металлическим скрипом. Тэхен хмурится и быстро выходит из комнаты. Камеры следуют за ним по коридору на узкую строительную лестницу. Там Тэхен сворачивает шею последней из них и пробегает по лестничным пролетам. Оказавшись на три этажа ниже, он выходит на небольшую площадку перед стальной дверью. Этот этаж — отсечка на случай пожара, так что места здесь больше, а на лестнице все так же нет ни людей, ни камер. “Их место”, куда можно сбежать для минутки офисной романтики. Он сползает по стене и касается нейроинтерфейса, наконец-то чувствуя себя достаточно безопасно, чтобы отвлечься. Звонок Бомгю не проходит. Нет связи. Тэхен приподнимает брови. Лампа над лестницей гаснет, над ним — начинает мерцать. Он остается в неуверенном электрическом освещении, смешанном с сумерками за маленьким окном на площадке пролетом выше. Тэхен поднимается и подходит к нему, привстает на носки, чтобы заглянуть. Снаружи его встречает странное зрелище: тут и там погасшие фонари, белые надписи вместо привычной яркой рекламы. — Отсчет до нового года?.. Но надписи были совсем не праздничными. Особенно та, что гласила: “Начало конца”. Слишком масштабно для глупой шутки, слишком вычурно для сообщения от государства. Желание позвонить Бомгю становится невыносимым, но связи все еще нет. Он отворачивается и приваливается к стене. Закрывает глаза, пытаясь унять тревогу. Его парень не дурак, обязательно догадается, куда соваться не стоит и где его ждут. Последние лампы вокруг гаснут, и Тэхен полностью погружается в темноту. Включает экран смартфона, но его тусклый голубоватый свет только омрачняет помещение. Он сползает вниз, приготовившись ждать. Возвращая смартфон в карман, натыкается на дурацкий пластиковый шарик, подаренный Бомгю на прошлый Новый год. Тэхен улыбается уголком рта, выуживая его, а точнее, магнитный ключ, к которому безделушка привязана на манер брелока. Кружок болтается на прозрачном шнурке, ярко-белый в темноте. Бомгю всегда ужасно радуется, когда видит, что он действительно носит его с собой, и почему-то в глазах Тэхена это полностью окупает вопиющую бесполезность сувенира. Он сжимает шарик в ладони на несколько минут, и тот, напитавшись тепла, начинает светиться, рисует лучами нечеткие очертания его друзей. На застывшем пространственном фото все пятеро, и Тэхен поворачивает брелок так, чтобы его собственный сияющий силуэт был направлен к нему, а остальные будто бы окружали, подрагивая на стенах вокруг. Проходит, кажется, целая вечность, прежде чем он слышит: — Мне нравится эта твоя сентиментальная сторона, — Бомгю спокойный и легкомысленный, но капюшон и натянутая на глаза кепка выдают, что все не так уж радужно. — Это мой единственный фонарик, — Тэхен поднимается и разминает затекшие ноги. — Да-да, оправдывайся. Они валятся в объятия друг друга, Тэхен сжимает его в руках, сминая мешковатую куртку. — Пропустим ту часть, где мы удивляемся происходящему и перейдем сразу к делу, — негромко говорит Бомгю, рисуя круги на его спине. — Нужно выбираться отсюда, думаю, на машине будет безопаснее всего. Тэхен кивает, отстраняясь. Тянет его за руку, увлекая вниз по лестнице. — Как там снаружи? — Мутно. Много подозрительных ребят вокруг офиса, в части зданий вокруг отрубили электричество. Думаю, нам лучше не выходить, — отвечает Бомгю, считая этажи. — Едем домой? — Сначала нужно найти остальных, — Бомгю прикусывает губу. — Я не могу связаться с Енджуном. — Возможно, они тоже ищут нас? Бомгю неуверенно кивает. — Хорошо, тогда сначала домой, — он вздыхает. — Почему именно на Новый год?.. Тэхен приостанавливается, чтобы поймать его в ободряющие объятия. Хочет отстраниться, но Бомгю снова капризно тянет его к себе. Наклоняется, чтобы поцеловать. На лестнице это ощущается странно и ново, шея затекает, и Тэхен чувствует, как Бомгю опирается на него. А он сам не противится, хочет больше, ощутить на себе весь его вес. По бесконечной веренице лестниц они наконец-то спускаются на подземную парковку. Тэхен осторожно открывает дверь, но, к счастью, там так же пустынно, как и на других этажах. Он выдыхает и тут же слышит над головой знакомое жужжание механизма. Объектив камеры видеонаблюдения снова смотрит прямо на него. По спине пробегает неприятный холодок. — Нужно найти свободную машину. Бомгю нервно кивает и трусцой убегает к рядам корпоративных авто. Тэхен же задерживается у двери, фокусируя на себе внимание камеры. Озирается в поисках чего-то, чтобы сбить ее. Вдруг слышит из-за двери какой-то шум. Вновь приоткрыв ее, понимает, что это топот шагов несколькими этажами выше. Снова смотрит на камеру. “Неужели…” — Нашел! — кричит Бомгю, привлекая его внимание. “Чертовски вовремя”, — успевает подумать Тэхен, сбегая к нему со всех ног. Бомгю не понимает спешки и расставляет руки, словно бы надеясь поймать его в объятия, но взамен он, пролетая мимо, цепляет его за запястье, сразу увлекая за собой в машину. Тут же на парковку высыпают неизвестные в разномастных масках. Тэхен закрывает дверь и запускает двигатель. Выезжает, пока преследователи пытаются понять, куда они делись. Он успевает разглядеть их в камеру заднего вида — в очень разной и местами явно поношенной одежде они напоминают скорее толпу нищих подростков, чем организованную группировку. Кто-то из них уже успел осознать, что догнать их не получится, и уткнулся в смартфон. “У него есть связь?” — Знаешь их? Бомгю мотает головой. Подъезжая к дому, они вновь видят толпу неизвестных, сгрудившихся у входной двери. Тэхен бросает взгляд наверх — на темные окна их этажа — и разворачивает машину. — Думаю, у Субина с Каем та же обстановка. Поедем к Енджуну? — он старается звучать спокойно, хотя толпы, пробки, темные улицы и явно преследующие их люди изрядно давят на нервы. — Он не станет запираться один дома в такой ситуации. — Есть идеи? — Помнишь нашу старую квартиру? Тэхен на секунду отрывается от дороги в никуда и переводит на него взгляд. — Да? — Поехали туда, — не глядя на него, отзывается Бомгю. Тэхен долго смотрит на него, прежде чем задать навигатору новый адрес. — Разве вы не съехали оттуда? — Решили не расторгать договор аренды. — И зачем? Ты же теперь живешь со мной, — Тэхен старается не звучать уязвленным. — Удобно хранить всякий хлам, — ускользает Бомгю, и Тэхен неосознанно хмурит брови. — Тогда зачем мы едем туда? — У новых рук Енджуна есть маячки, и, кажется, приемник сигнала остался где-то там. — А зачем?.. — Он боялся, что их могут украсть, — усталым тоном поясняет Бомгю. — Но зачем… — Это дорогие протезы. Тэхен хочет сказать, что это абсурдно и бесчеловечно, никто же не крадет у инвалидов костыли? …Не крадет же? На всякий случай он не спрашивает. — Прости, что не сказал о квартире. Не задумывался, как это важно, — Бомгю нарушает воцарившуюся тишину. — Я понимаю, — Тэхен искренен. Бомгю при всех своих хитрости и кокетстве никогда не давал ему реальных поводов для недоверия. — Не волнуйся, мы найдем их. Бомгю кивает, нашаривает его руку и приваливается виском к холодному стеклу.

***

Прямой эфир с выступления Субина внезапно обрывается, и Кай отвлекается от бренчания на гитаре. Смотрит на экран, озарившийся яркой заставкой. Не успевает открыть рот для голосовой команды, как монитор вырубается. И торшер. И светодиодные ленты погасают, словно уползающие змеи. В комнате воцаряется темнота, прерываемая всполохами разноцветных огоньков их наряженной елки. Кай бросается к смартфону, но связи нет. И вот это уже по-настоящему плохо. Он наспех одевается и выбегает из квартиры. На улицах неспокойно — кто-то озадаченно озирается, но большинство спешат. Непонятно куда, непонятно зачем, Кай с трудом лавирует на узком тротуаре, все равно ухитряясь тут и там сталкиваться плечами с незнакомцами. Уже подходя к бару в соседнем здании, замечает, как уже привычный баннер с его силуэтом сменяется на счетчик с тревожной надписью. В бар он практически вламывается, и управляющий, едва взглянув на него, открывает дверь для персонала. Там за сетью коридоров обнаруживается просторный и полупустой вип-зал, где в дальнем углу… никого нет. — Ох, похоже, он уже ушел, — извиняется управляющий, но Кай не обращает на него внимания. Быстро подходит к пустому столику и осматривает его, диваны вокруг. Там и находит рацию. Неприметно отправляет ее в карман и отпускает управляющего. Садится и нажимает на кнопку, проверив, что частота уже настроена. — Нашел. Какое-то время рация молчит, но вскоре чистый голос с другого конца отвечает. — А пароль? Кай закатывает глаза. — У меня нет времени угадывать, какой синоним для лис мать изобрела на этот раз. Его собеседник смеется. — Ладно тебе, всего лишь “лисенок”. — Так что происходит? — Кай сразу переходит к делу, надеясь, что информатора наконец-то покинуло игривое настроение. — Мы пока разбираемся, но предварительно имеем дело с технофанатиками. Им удалось внедриться в энергосеть города, и теперь они балуются с отключениями по всем районам. Баннеры — тоже их рук дело. Кай выдыхает. — То есть ничего серьезного? — Как сказать, — мрачно отзывается голос. — На этот раз они хорошо все спланировали, и сейчас мы даже с мэрией связаться не можем. Кроме того, тебе нужно быть особенно осторожным. — …Почему? — спрашивает Кай, напрасно прождав объяснений. — Они, похоже, нацелились на организацию Чхве Субина. Да и мы у них явно не в фаворе. Кай не спрашивает, почему, только устало опускает рацию на грудь. С тех пор, как брат Субина отправился за решетку, производство протезов и имплантов действительно начали сворачивать. На самом деле раздутая спекуляциями сфера попросту возвращалась в свои адекватные пределы, но в глазах общественности все выглядело иначе. “Чхве Субин против промышленной революции” “Чхве Субин — лицо сопротивления прогрессу” Так происходящее извратили новостные заголовки, причем большинство их даже поддержало, подогреваемое воспоминаниями об Имплантовой лихорадке. Не помогло и то, что их с Субином часто видели вместе. Совершенные, задуманные как олицетворение данного человеку природой, тоже часто противопоставлялись технологиям. “Партнер Чхве Субина — человек без единого импланта” “От ведущего производителя имплантов к идеологу отказа от технологий — загадка Чхве Субина” Субин отмахивался от желтых заголовков. Не соглашался на интервью, говоря, что у него есть настоящая работа. И они вышли из-под контроля. “Возвращаемся в каменный век с Чхве Субином” “Взорван крупнейший завод протезов, ответственность за него взяли последователи Чхве Субина” ““У меня нет последователей”, — заявил небезызвестный наследник корпорации Чхве” “Из-за Чхве Субина я остался без ноги — откровенная история бывшего работника корпорации Чхве” Чхве Субин Чхве Субин Чхве Субин Чхве Субин Чхве Субин Чхве Субин — Где он сейчас? Рация молчит, и Кай начинает нервничать. — Десять минут назад замечен в квартале N. — С ним Чхве Енджун? — скрывая удивление, уточняет Кай. — Кажется, да. Кай кивает сам себе. — Конец связи. За неимением лучшей маскировки он набрасывает на голову шарф, выходит на улицу и садится в беспилотное такси. Некоторое время сомневается, прежде чем назвать адрес старой квартиры Бомгю и Енджуна. Судя по расположению квартала N, старшие Чхве направляются именно туда. “Но почему?” Добравшись до нужной точки — в пробках и под звуки проносящихся мимо полицейских машин — он недолго мнется у двери, стучит из вежливости, но никто не отвечает. Тогда Кай копается в заметках, находит нужный ключ и входит без приглашения. Квартира не ощущается знакомой — он видел ее всего однажды, да и то больше года назад, когда помогал Енджуну съезжать из нее. Упав на старый диван в цветочек, Кай закашливается от поднявшейся в воздух пыли и снова достает смартфон. Он слишком рано? Не угадал? Но куда еще они могли поехать в этом направлении? Связи нет. Воды и электричества тоже, как Кай вскоре выясняет, попытавшись помыть руки и дернув за шнурок старомодного потолочного светильника. Его плечи действительно покрывает белизна, но не от лучей, а от меловой пыли, посыпавшейся с ветхого потолка. Он снимает куртку, только сейчас осознав, что впопыхах схватил не свою. Из кармана выпадает что-то маленькое, и он долго шарит по грязному полу, подсвечивая себе фонариком, прежде чем находит маленький белый шарик. Тот начинает светлеть под его пальцами, и только тогда Кай вспоминает, что это такое. Снова садится на диван, согревая его в руках. Присматривается к прозрачным граням, подбрасывает, взвешивает на ладони. Надеется, что это какой-то хитрый способ связи с остальными, но нет, всего лишь детская игрушка. Когда заходит Бомгю, он уже окружен силуэтами из света. Тот заливисто смеется, и Кай, отчего-то смутившись, убирает шарик в карман. Бомгю раскрывает руки, и они обнимаются, будто не виделись целую вечность. — Ты здесь один? — воровато осматриваясь, спрашивает тот. — Ага. — И света тоже нет? Кай не успевает кивнуть, а Бомгю уже тянется к шнурку светильника. Он протягивает руку в безмолвной попытке его остановить, но тот дергает со свойственным ему энтузиазмом, и вся конструкция с грохотом рушится на пол вместе с кусками штукатурки. Бомгю прочищает горло, говорит: — Жаль, жаль. И как ни в чем не бывало отправляется дальше сновать по квартире, в ближайшем рассмотрении больше напоминающей склад брошенной техники. — Ты знаешь, где остальные? — Тэхен остался в машине, Енджун и Субин — без понятия, — отзывается Бомгю, вороша хлам в коробке. Кай хмурится. — А почему кстати ты приехал сюда? — осознает Бомгю. — Енджун и Субин уехали куда-то в этом направлении. — Давно? — совсем не удивляется тот. — Достаточно. Я ожидал застать их здесь. Бомгю тоже хмурится. — Что-то ищешь? Несмотря на его помощь, маячок Бомгю находит сам. С ним они отправляются в машину к уже успевшему заволноваться Тэхену. Сигнал не двигается и ведет их во все тот же район N, о котором Кай уже слышал, но предпочел умолчать. — Что-то задержало их там? — спрашивает он. — Похоже. — Нам придется разделиться, — объясняет Тэхен. — Бомгю, оставайся здесь на случай, если кто-то из них вернется. Мы с Каем поедем к маячку. — Почему именно я? — Бомгю скрещивает руки на груди. Кай не лезет в их разборки, ему все равно, в каком составе они поедут, лишь бы быстрее найти Субина. К счастью, вскоре ворчание Бомгю сменяется поцелуями на прощание, и они с Тэхеном уезжают.

***

До полуночи остается совсем мало времени, и дороги забиты настолько, что машина становится почти бесполезной. Когда они с Каем добираются до нужного района, света на улицах практически нет. Каким-то чудом последний замечает авто Енджуна, и Тэхен резко останавливается прямо перед ним. — Кажется, они с кем-то столкнулись здесь, — он прослеживает тормозной путь их авто. — И им пришлось бросить машину. Кай кивает, касаясь открытой двери со стороны пассажира. Разглядывает асфальт вокруг. — Маячок указывает налево, — поторапливает его Тэхен, но тот продолжает осматривать окрестности. — Кай? — Думаю, нам снова нужно разделиться, — отзывается тот, не отрывая взгляда от одной из улочек справа. — Кажется, Субин мог уйти первым. — Почему ты так считаешь? Кай то ли ведет, то ли пожимает плечами. Тэхен знает: он ненавидит объяснять. Сам видит, что пассажирская дверь распахнута в спешке, и понимает мнение друга Кивает. — Через полчаса встречаемся здесь, — предупреждает Тэхен, и Кай, едва услышав это, уходит в одно из ответвлений улицы. Тэхен достает смартфон и приемник сигнала — тонкую пластиковую коробочку, выстраивает в голове маршрут. На улице удивительно безлюдно, но на очередном повороте за угол его едва не сшибает с ног какой-то убегающий мужчина. Обернувшись, он успевает зацепить взглядом небольшой принт с лисой на его спине. Тэхен видел такой прежде, но не может вспомнить, где. Выбрасывает из головы. Крадучись, перемещается вдоль стен зданий, пока не оказывается рядом с домом, в котором должен быть Енджун. Это многоэтажка, и Тэхен ежится, представляя, как обыскивает каждый уголок. Почему они с Субином вообще остались здесь, а не вернулись к машине? Он просматривает первый этаж и не замечает ни одного подходящего входа. Все двери железные и запертые, кроме одной — деревянной со стеклами, ведущей в закрытый книжный магазинчик. Сомневаясь, Тэхен дергает ее, и она неожиданно распахивается, отбрасывая его назад. Восстановив равновесие, он с опаской шагает внутрь. Медленно идет по зале, наполненной книжными шкафами, но голову вдруг пронзает резкой болью и перед глазами выключается свет.

***

Субин бежит, не разбирая дороги и отчаянно надеясь, что Енджун ровно так хорош, как любит о себе бахвалиться. Путь оказывается тупиком и, бестолково пометавшись вдоль фасадов, он решается забежать в единственную поддавшуюся дверь. За ней оказывается темный коридор, который Субин резво пробегает и попадает в просторный зал. Похоже, открытая дверь — это черный выход местной торговой галереи. Он покупает в ближайшем торговом автомате кепку. Натягивает ее на самые глаза, надеясь, что камеры не успели его зафиксировать. Смешивается с немногими посетителями, пытаясь унять одышку после бега, но легче почему-то не становится. Более того, через несколько шагов он закашливается от едкого запаха… Дым. Люди рядом тоже озираются, видимо, почувствовав его. Обернувшись, Субин видит, как кто-то уже спешит к черному выходу. Вот только ему туда нельзя, так что он прижимает к лицу рукав рубашки и спешит к главному входу. Дым все сгущается, пока он наконец не видит загоревшийся павильон, по иронии расположенный у центральных дверей. Пламя языками скользит по полу, быстро захватывает стены, превращая вход в здание в подобие циркового кольца. Прямоугольный портал, объятый огнем. Уходящая с поста охрана показывает ему путь назад, и Субин послушно поворачивается, но знает — для него там выхода нет. Не страшно, он его создаст. Субин смотрит на пламя через плечо. На самом деле немного страшно, но нет лучшего пути, чтобы отделаться от преследователей. Когда он на секунду приостанавливается перед стеклянной дверью, чтобы открыть ее, идея перестает казаться ему хорошей. Язык пламени со стены дотягивается до его плеча, и, выбежав на улицу, Субин борется с горящим пиджаком и острой болью. Ощущает мир обрывками. Огонь прямо у лица. Зацепившаяся за рукав пиджака манжета. Онемевшая от боли в плече рука. Пальцы другой, кажется, горят. Пиджак сорван и лежит на асфальте, как маленький костер. Субин пятится от него. Спотыкается. Падает. Прокатывается по влажной земле, чтобы убедиться, что огня не осталось. Грубый камень режет воспаленную кожу на плече и шее. Обгоревший рукав рубашки спадает и повисает на запястье, пока он не стряхивает его окончательно. Он вдыхает холодный воздух, моросящий дождь смывает пыль с лица. Как же прекрасно и больно быть живым. Но страх не отпускает, гонит скорее встать, пробежать по пустынной улочке и пролезть под опущенную ролету магазинчика, закрывшегося на праздники. Ее жестяной край больно цепляет здоровую руку, оставляет порез на рубашке, но Субину все равно. Он забивается в угол между полками с всяческими гаджетами и долго не двигается, пытаясь перевести дыхание. Вместе с воздухом и ясным сознанием возвращается боль. Субин пробует пошевелиться, но ожог на плече и шее пронзает все тело так яростно, что он покорно остается на месте. Хлопает другой рукой по карманам и понимает, что смартфон остался в пиджаке. Без часов время перестает существовать, и Субин просто пялится в пространство, понимая, что Енджун никогда его здесь не найдет. Ему нужно выбираться. Но раньше, чем он находит в себе силы на это, кто-то проходит угрожающе близко к ролете. Субин перестает дышать. Неизвестный перемещается очень тихо, он больше видит тень от его обуви, чем слышит движение. Перевести дух и расслабиться не выходит, потому что некто продолжает упрямо кружить вокруг магазинчика. И наконец Субин слышит легкий скрежет, означающий, что ему пришел конец. Он в тени, но помещение слишком маленькое, чтобы спрятаться. У него больше нет сил встать. Замок сдается, Субин тоже. Ролета поднимается, его ослепляет яркий луч фонарика. Через мгновение он снова щурится, но на этот раз от темноты. Когда зрение возвращается, первое, что Субин видит перед собой — точеные черты Кая. Его улыбку. Страх моментально отпускает его. С ним он будет в безопасности. Кай тянет к нему руку, помогая подняться. В кулаке зажат его обгоревший рукав. — Как ты нашел? — Как я мог не найти тебя? Субин смеется в его наглый флиртующий рот.

***

Оказавшись один дома без света и развлечений, Бомгю начинает сходить с ума. Чтобы не сдаться страху и скуке, он решает послать к черту все, что творится вокруг, и вспомнить про праздник. Новый год, который должен в эти секунды входить в каждый дом, но вместо этого город захвачен паникой. Никто не приходит, и Бомгю сооружает что-то вроде пирамидки из старых клавиатур и кабелей. Бросает на нее зеленый плед, обматывает по спирали оранжевым шарфом, как клал бы мишуру на иголки дерева. Это совсем не похоже на елку, но Бомгю вспоминает про оставленный Каем шар. Греет его в руках долгие минуты и водружает на вершину пирамидки. Он светится, как самые настоящие новогодние огни. Проливает на бетонные стены силуэты его друзей, сотканные из лучей. Никто не приходит. За окном слышны раскаты грома. В отключенном холодильнике ничего нет, но среди завалов хлама он находит забытый ящик с газировкой. Он не знает, сколько ей лет, но уверен, что испортиться она не способна, так что расставляет пять баночек на маленьком кухонном столе. Никто не приходит. Дверь открывается к моменту, когда он пал до уборки. Первым заходит Субин, которого Кай аккуратно придерживает за талию. Бомгю видит, что все его плечо и шея накрыты тонкой пленкой заживляющего спрея, рубашка изорвана и обуглена по краям. Его накрывает тревогой, но за их спинами маячит синяя макушка Тэхена. Последним входит Енджун, окончательно успокаивая его. — Успели до полуночи? — запросто спрашивает Тэхен, мимоходом приобнимая его, прежде чем сесть за стол. Бомгю смотрит, как Енджун криво улыбается разбитыми губами, прихрамывая к столу. Через силу отвлекается на часы. — Да, едва-едва… — он ерошит влажную макушку Тэхена, но тот тихо ойкает и ускользает из-под ладони. — Что случилось?.. — У Енджуна спроси. — Я не узнал тебя в капюшоне! — старший пытается извиниться улыбкой, и с дурацким пластырем на носу у него это выходит даже убедительно. Все рассаживаются. За окном хлещет дождь. Несколько минут до полуночи. Бомгю обводит взглядом их компанию. Сырые, уставшие, потрепанные, но полные решимости вскрыть банки с газировкой. За несколько секунд до Нового года они продавливают жестяные крышки, кола шипит и пузырится. Енджун как обычно заляпывает и себя, и стол, несмотря на новейшие навороченные протезы. — С Новым годом! — кричат они. Чокаются с глухим звуком и выпивают. Тут же слышат грохот снаружи. Кай и Бомгю срываются к окну. На их глазах гаснут последние островки света и даже зловещие надписи на баннерах. На горизонте появляется зловещее красное зарево, и, опустив глаза, Бомгю видит пролетающие вдоль улицы дроны с алыми лидарами. — Что там? — спрашивает Енджун, вытягивая шею. — Они действительно полностью отключили свет, — сообщает Кай. — Они? Он посвящает всех в курс дела. Бомгю давно не удивляется, что Кай всегда знает больше, чем должен. Ловит погрустневший взгляд Субина, явно надеявшегося, что Совершенные для него больше не существуют. Однако в такие моменты Бомгю рад, что у каждого из них есть прошлое. — Ну что, просто переждем? — с надеждой спрашивает Енджун. — Они захватили весь город, это не может продлиться долго. Тэхен с Субином и Бомгю переглядываются и обмениваются ухмылками. Кай смеется, глядя на вытянувшееся лицо Енджуна. — Субин, какого черта? Я хочу выходные, праздники, и так весь год по уши в твоем дерьме! — Тут даже воды нет, — напоминает Бомгю. — Я готов потерпеть. — Ты отвратителен, — Бомгю морщится. — Зато ладошки не потеют, — пожимает плечами Енджун. Они смеются, они вместе попадут в ад. Они все преодолеют.