Их желание

      Дом Наруто пах сосной, мандаринами и имбирным печеньем. Он не был большим, но в нём было то самое, неуловимое чувство дома, которое не купишь и не построишь за один день. Оно копилось годами, оседая в скрипе половиц, в царапинах на деревянном столе, в слегка кривых фотографиях в рамках на каминной полке.       Сегодня дом сиял. Гирлянды с тёплым жёлтым светом вились по периметру комнаты, отражаясь в полированных поверхностях- в стекле фотографий, в тёмном лакированном столе, в бокалах, уже расставленных на кухонной стойке. Отблески прыгали по стенам, как солнечные зайчики, создавая ощущение волшебного, живого света. В камине с тихим потрескиванием горели дрова, отбрасывая длинные, пляшущие тени.       Наруто носился между кухней и гостиной, поправляя то салфетки, то тарелку с орехами. Он был одет в уютный тёмно-коричневый свитер и светлые штаны, босые ноги шлепали по теплому полу. -Какаши! Ты уверен, что шариков хватит?- крикнул он в сторону угла.       Из глубокого кресла у камина, почти слившегося с тенями, донеслось мягкое шуршание переворачиваемой страницы. -Хватит. Их шестьсот восемьдесят четыре. Если считать те, что ты надул вчера и которые начали сдуваться из-за дырки, то шестьсот семьдесят два. Этого достаточно, чтобы покрыть потолок с плотностью, достаточной для создания праздничной атмосферы, но недостаточной для того, чтобы кто-то задохнулся,- раздался спокойный, слегка насмешливый голос. -Боже... В комнате стало душно, открой окно, мистер-душнила!- пошутил Наруто, тихо смеясь.       Какаши не ответил, лишь глаза над краем оранжевой обложки "Секретных техник" сверкнули в полутьме. Он наблюдал. Любил наблюдать за Наруто в таком состоянии- не суетливым, а энергичным, наполненным предвкушением счастья, которым он стремился поделиться со всеми.       Первой, как и ожидалось, примчалась Сакура. Звонок в дверь прозвучал как сигнал к старту. -Входите, открыто!- завопил Наруто.       Сакура вошла, сдирая с ботинок снег, а в руках она бережно несла огромный торт под стеклянным колпаком. Искусно украшенные белковой глазурью еловые ветви и шары выглядели почти живыми. -Привет! На, держи, только осторожно, это мой шедевр,- она протянула торт Наруто- Где Какаши-сенсей? Я хочу, чтобы он оценил моё кулинарное искусство до того, как ты его сожрёшь за один присест. -Он там,- Наруто кивнул в сторону кресла, зачарованно глядя на торт.       Сакура улыбнулась, помахала рукой в темноту и направилась на кухню помогать.       Следом пришёл Ямато. Он не позвонил, а осторожно постучал в дверь ногой. -О, Ямато! Заходи!- Наруто распахнул дверь и замер- Вау!       Тэнзо стоял на пороге, а в его руках, точнее, в созданных им деревянных "руках", которые росли прямо из пола крыльца, красовалась небольшая, но пышная живая ель в горшке. Хвоя источала густой, смолистый аромат. -Подумал, что живая лучше. Весной высадим на миссии,- улыбнулся Ямато, внося в дом целый лесной уголок- Куда поставить, Наруто? -К окну! К большому окну!       Пока Наруто и Ямато устанавливали елку, дверь снова открылась. Сай вошёл бесшумно, как всегда. В руках у него была аккуратная папка. -Приветики. Я принёс сезонные художественные наблюдения,- сказал он, снимая пальто, его взгляд скользнул по Сакуре, уже расставлявшей тарелки- Твоё платье цвета, напоминающего внутренности определенного вида земноводного при лунном свете, удивительно гармонирует с твоими глазами, Сакура.       На кухне на секунду воцарилась тишина. -Эм... Спасибо, Сай,- фыркнула Сакура, но углы её губ дрогнули- Наверное... -Это комплимент,- серьёзно подтвердил Сай и протянул папку Наруто- Здесь изображения праздничной атмосферы, которую я наблюдал в деревне. Возможно, пригодятся для оформления.       Последним появился Саске. Без звонка, просто материализовался в дверном проёме. -Многолюдно,- констатировал он, снимая сапоги. -Саске! Что принёс?- обрадовалась Сакура. -Ингредиенты. Для чего-то более сложного, чем твоё печенье,- он бросил ей лёгкий, почти неуловимый вызов взглядом и отнёс пакет на кухню.       Сакура покраснела и тут же ринулась за ним, что-то доказывая о важности правильной текстуры теста.       Какаши наблюдал за этим потоком жизни, тепла и характеров, вливающихся в их общий с Наруто дом. Уголки его глаз прищурились от улыбки. Он перевернул страницу, но уже не читал. Просто слушал. И был счастлив.       Тишина растворилась в гуле голосов, смехе и звоне стекла. Комната наполнилась теплом тел, ароматами еды и пряного вина. Ямато, используя свою природу дерева, украсил живую ёлку крошечными светящимися цветами, которые переливались, как самоцветы. Сакура, с лицом, порозовевшим от жара камина и, возможно, от чего-то ещё, разливала в высокие бокалы горячий глинтвейн. -Попробуй, Саске, я добавила апельсиновую цедру и немного гвоздики, как ты говорил в прошлый раз,- она протянула ему бокал, и их пальцы ненадолго соприкоснулись. Саске взял бокал, кивнул, и сделал маленький глоток. -М... Нормально,- сказал он, и для Сакуры это прозвучало как восторженная похвала.       Ямато, удобно устроившись на полу у ёлки, рассказывал историю. -...и вот эта маленькая ель росла в тени больших сосен. Ей не хватало солнца, но она тянулась. Я подумал, что она борется. Как и мы все. И решил, что ей самое место здесь, среди бойцов.       Сай внимательно слушал, а потом спросил: -Значит, ты похитил дерево из его естественной среды обитания для удовлетворения социальных ритуалов? Это интересный подход к межвидовым отношениям. -Сай..,- Ямато тяжело вздохнул- Просто давай назовём это "новогодним чудом", ладно?       Но центром вселенной, как всегда, был Наруто. Он излучал энергию, которой хватило бы на всю деревню. Он рассказывал анекдоты, подкладывал всем еды, громче всех смеялся над шутками Ямато. Его сияние было физически ощутимо. И вот, когда музыка из колонок сменилась на что-то более плавное, он вскочил. -Танцы! Все танцуют!       Он потянул за руку Сакуру, потом крутанул Ямато. Сай наблюдал с научным интересом, пытаясь анализировать паттерны движений. Саске отнекивался, но взгляд Сакуры заставил его нехотя встать. А потом Наруто подлетел к креслу. -Какаши, хватит читать! Ты должен танцевать со мной!       Блондин выхватил книгу из рук Какаши и отшвырнул её на диван. Какаши сделал вид, что вздыхает, но позволил себе быть поднятым на ноги и втянутым в круг света от камина. Он не был искусным танцором, его движения были ленивыми, уклончивыми, но Наруто, который танцевал всем телом, без остатка, заставил его двигаться. И Какаши, обняв его за талию, подумал, что нет в мире техники, которая могла бы сравниться с этим чувством полного, безоглядного присутствия.

***

      За полчаса до полуночи наступила та самая, выстраданная тишина. Но это была не тишина пустоты, а тишина насыщенности. Гости разбрелись по дому, неся с собой островки умиротворения.       Саске и Сакура мыли посуду на кухне, изредка перебрасываясь короткими, понятными только им фразами. Ямато и Сай сидели у ёлки, и Ямато терпеливо объяснял, почему нельзя называть новогодние огни "контролируемыми пожарными опасностями". Все немного устали, но на лицах читалось расслабленное, глубокое удовлетворение.       Какаши снова стоял у камина, опершись о косяк. Он смотрел на Наруто. Тот притих, наконец, сидел на подоконнике, глядя на падающий за окном снег. Профиль его, обычно такой подвижный, сейчас был спокоен и почти строг. Огоньки гирлянд отражались в его голубых глазах, как далекие звезды.       И в этот момент Наруто почувствовал на себе взгляд. Он обернулся. Их глаза встретились через всю комнату.       Взгляд Наруто был полным. Полным тихой, безоговорочной любви и абсолютного удовлетворения. В этом взгляде не было просьбы, ожидания или вопроса. В этом взгляде заключался весь их путь- от ученика и учителя, через боль и потери, к этому тёплому дому, запаху ели и тихому потрескиванию поленьев.       "Вот он,- пронеслось в голове у Какаши- Тот самый момент. Не вспышка, не победа, не страсть. А это. Тишина после битвы, в которой мы победили. И я хочу сохранить его навсегда".

***

-Полночь!- крикнул Ямато, указывая на старинные часы на камине.       Все собрались в гостиной. Радио на полке зашипело и заиграло торжественную мелодию, за которой послышался размеренный бой курантов. Бум... Бум... Бум... -С новым годом!- дружно выкрикнули все, звонко чокнувшись бокалами, в которых теперь искрилось игристое.       Обнялись, похлопали друг друга по плечам. Сакура, сверкнув глазами, чокнулась с Саске особым, долгим звоном. Сай попытался рассчитать оптимальный угол соприкосновения бокалов для максимальной акустической эффективности.       Наруто потянул Какаши за руку к ёлке, под сияние гирлянд и деревянных цветов Ямато. -Нужно загадать желание, под бой курантов!- прошептал он, и в его голосе снова зазвучала детская вера в чудо.       Какаши кивнул, обняв его за плечи. Наруто закрыл глаза, сжал в ладонях тёплую руку Какаши и, под мерные удары, мысленно, со всей силой своего неукротимого сердца, пожелал:       "Чтобы это "сейчас"- этот тёплый свет, этот запах хвои, смех друзей и твоё дыхание у моего виска- длилось как можно дольше. Чтобы все наши "завтра" были продолжением этого "сейчас". Чтобы мир, который мы защитили, оставался таким же тёплым и безопасным, как эта комната. И чтобы каждый следующий новый год мы встречали именно так- все вместе, целые и невредимые, и так же сильно любя друг друга".       Какаши не закрывал глаз. Он смотрел на Наруто- на его сосредоточенное лицо, на дрожащие веки, на губы, шепчущие последние слова желания. И он мысленно, беззвучно, присоединился к нему. Он, скептик и реалист, в эту магическую секунду поверил в силу этого желания. Потому что оно было не о подарках или победах. Оно было о сохранении. О вечности для момента. О самом главном.       Последний удар курантов отзвучал. Наруто открыл глаза. Они были чистыми и бездонными, как небо в ясный день. -Загадал?- тихо спросил Какаши, притягивая его ближе. -Угу. -И что? -Не скажу, а то не сбудется.       И Какаши, не в силах больше сдерживать то, что переполняло его грудь, опустил маску- совсем чуть-чуть, только для него одного- и поцеловал. Это был не страстный, а долгий, нежный, обещающий поцелуй. Поцелуй, в котором было: "Я знаю. Я тоже".       Когда они разомкнулись, до них донёсся одобрительный возглас Сакуры, сдержанное "Хм" Саске и спокойный голос Ямато: -Ну вот. Теперь год точно будет счастливым.       Общая атмосфера завершённого счастья витала в воздухе, смешиваясь с ароматом ели и мандаринов. За окном падал снег, укутывая мир в белый, чистый покров. Битва за этот миг была выиграна. И впереди был целый новый год таких же мгновений. Наруто верил в это. И Какаши, глядя на его сияющее лицо, начинал верить тоже.

***

      Щелчок. Шипение. Торжественная мелодия из радиоприемника.       Какаши открыл глаза. Он лежал в своей постели, в своей спальне. Лучи утреннего солнца, пробивавшиеся сквозь щели в шторах, падали на пол знакомым узором. Он потянулся, и его тело отозвалось приятной, едва заметной усталостью- не от битвы, а от долгого, счастливого вечера. Вспомнился поцелуй под ёлкой, смех друзей... На губах застыла улыбка.       Он вышел в гостиную. И его обрушило волной.       Тот же запах. Не просто похожий, а тот самый: смесь хвои, цитрусов, имбиря и едва уловимой гари от камина, который, казалось, только что потушили. Гирлянды были выключены, но солнечный свет играл на тех же полированных поверхностях, отбрасывая те же блики.       На кухне возился Наруто. Он стоял спиной, в том же тёмно-коричневом свитере, что и вчера, и наливал что-то в две одинаковые кружки. -Доброе утро, зай,- обернулся он, и его лицо озарилось той же, беззаветно сияющей улыбкой. В руках он держал тарелку. На тарелке лежали два куска торта с белковой глазурью в виде еловых ветвей- Осталось с прошлой ночи. Думаю, на завтрак сойдет!       Он протянул тарелку. Жест, наклон головы, искорка в глазах- всё было один в один.       Какаши замер на пороге. В висках слабо застучало.       "Дежавю,- быстро прошептал он про себя- Сильное. Слишком сильное. Слишком.. детальное". -Спасибо,- его голос прозвучал чуть более хрипло, чем он ожидал. Он взял тарелку. Вес, температура- всё совпадало. -Что-то не так?- Наруто прищурился, изучая его- Похмелье? Хотя ты почти не пил. -Нет. Просто.. странный сон,- Какаши махнул рукой и сделал вид, что сосредоточился на торте.       Вкус был идентичным: нежный бисквит, лёгкая кислинка лимона. Он съел его, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Это было не воспоминание. Это было повторение.

***

      День потянулся, как густой, липкий сироп. Какаши, мастер наблюдения и анализа, включил свой внутренний счётчик. Он не пытался сопротивляться, он лишь фиксировал. Как учёный в лаборатории аномалии.       В десять тридцать с тем же стуком в дверь ногой пришёл Ямато. "Подумал, что живая лучше. Весной высадим на миссии". Фраза, интонация, даже микро-пауза между фразами. Какаши кивнул, помогая внести ёлку, его взгляд стал холодным, сканирующим.       Сай появился ровно в десять сорок пять. "Приветик. Я принес сезонные художественные наблюдения". Папка в руках, тот же угол наклона. Его взгляд скользнул по Сакуре, которая, как и "в прошлый раз", вытирала бокал. "Твоё платье цвета, напоминающего внутренности определенного вида земноводного при лунном свете, удивительно гармонирует с твоими глазами, Сакура". Та же растерянная пауза, то же фырканье Сакуры: "Эм... Спасибо, Сай. Наверное".       Когда Саске появился в дверях с пакетом, Какаши почувствовал, как сжимаются его кулаки. Он наблюдал, как крошка от торта, упавшая с тарелки Наруто, пока тот восхищался кулинарией Сакуры, описала в воздухе ту же параболу и приземлилась ровно на ту же половицу.       Вечер. Праздник в разгаре. Какаши стоял в своём углу, но книгу в руки уже не брал. Он был настороже, как перед засадой. Его глаза двигались от лица к лицу, фиксируя мельчайшие мимические движения, отсчитывая секунды между репликами. Он видел, как губы Сакуры складывались, чтобы произнести: "Попробуй, Саске, я добавила апельсиновую цедру..." Видел, как Ямато поправлял полено в камине тем же характерным движением левой руки.       Это был не праздник. Это была сложная, безупречно исполненная пьеса. И он, похоже, был единственным зрителем, кто читал суфлёрский текст.

***

      Когда Ямато уселся у ёлки, чтобы начать свою историю про маленькую ель, растущую в тени сосен, Какаши почувствовал, что сходит с ума. Он не мог больше слушать это в третий раз. Второй? Он уже терял счёт.       Он поймал взгляд Наруто, который как раз собирался подойти его раскачать, и сделал едва заметный, но чёткий жест- "ко мне, сейчас". Наруто, слегка удивлённый, но заинтригованный, последовал за ним на кухню, под предлогом помочь донести новую порцию закусок. -Что случилось?- спросил Наруто, опуская голос- Ты весь вечер какой-то.. призрачный.       Какаши облокотился о столешницу, закрыв на секунду глаза. Как это объяснить? -Наруто. Ответь честно. Ты ничего.. необычного сегодня не замечал? -Необычного?- Наруто нахмурился- Ну, Сай как всегда.. а что? -Не так. Не в них. В.. последовательности. В том, что говорят и делают. -Ты о чём? Всё как всегда. Веселятся,- Наруто пожал плечами, но в его глазах промелькнула тень беспокойства. Какаши был слишком серьёзен. -Послушай. Сейчас Ямато рассказывает про ёлку. Верно? -Ну да... -И сейчас, через примерно сорок секунд, Сай, прервав его, скажет тебе, что твоя улыбка напоминает ему..,- Какаши сделал микро-паузу, воспроизводя в памяти точную формулировку- "график успешной дипломатической миссии с резким подъёмом".       Наруто уставился на него как на сумасшедшего. -Зай, ты точно хорошо себя чувствуешь? Может, тебе прилечь? Это.. какая-то очень странная шутка. -Это не шутка. Просто запомни.       Они вернулись в гостиную. Ямато как раз произносил: "...она тянулась. Я подумал, что она борется. Как и мы все".       Наступила пауза. Наруто, всё ещё глядя на Какаши с недоумением, машинально улыбнулся, оглядывая друзей. Сай повернул к нему голову. Его взгляд стал аналитическим, оценивающим. Он открыл рот. -Наруто,- сказал Сай своим ровным голосом- Твоя текущая улыбка с 98%-ной вероятностью визуально соответствует графику успешной дипломатической миссии с резким подъёмом на завершающей стадии. Это производит положительное впечатление.       Тишина. Но не та, что была в сценарии. Это была тишина, в которой рухнул мир Наруто. Его улыбка исчезла, лицо побледнело. Он медленно перевел взгляд с Сая на Какаши. В его голубых глазах бушевал ураган непонимания, страха и чистого, неудержимого азарта. -Как..,- прошептал он- Как ты... -Потом объясню,- тихо сказал Какаши- Пока просто поверь. Мы в ловушке.

***

      Азарт Наруто был подобен вспышке. Если это вызов, задача, загадка- он был внутри неё с головой. -Значит, это не просто мой "глюк" и мы правда знаем, что будет?- он шипел, отведя Какаши в самый дальний угол, пока Сакура разливала глинтвейн- Мы можем это исправить! -"Исправить"- громко сказано. Давай проверим границы. Попробуем изменить мелочь.       Первая попытка была за Какаши. Когда Ямато, закончив историю, сделал паузу, ожидая реакции, Какаши вместо молчаливого кивка сказал чётко и громко: -Трогательная история, Ямато. Но, возможно, стоило выбрать ёлку посимпатичнее. У этой кривая ветка.       Все повернулись к нему, удивлённые. Обычно Какаши не высказывал таких прозаичных замечаний. Ямато смущённо хмыкнул: "Она боевая, не в красоте дело". Казалось бы, диалог пошёл по другому пути. Но через минуту Сакура, как и "положено", спросила о торте, и разговор неумолимо вернулся в привычное русло, будто река, обогнув случайный камень. Кривая ветка ели была забыта.       Вторая попытка- Наруто. Он, помня, что в "оригинале", хвалит торт только после вопроса Сакуры, решил действовать на опережение. Едва Сакура поставила торт на стол, он громко завопил: -Сакура, этот торт- просто космос! Лучше, чем у любой кондитерской в деревне! Ты гений!- Сакура покраснела от неожиданности и явной радости- О, Наруто, спасибо! Я...       И тут её взгляд упал на Саске, который как раз доносил до рта бокал с глинтвейном. Она замолчала, на её лице появилось то самое выражение заботы и ожидания. И произнесла свою коронную фразу, как будто и не было преждевременной похвалы: "Попробуй, Саске, я добавила апельсиновую цедру..."       Наруто отшатнулся, будто получил удар. Он посмотрел на Какаши. Тот ответил ему тяжёлым взглядом.       Они пытались ещё: Какаши "забыл" книгу в спальне, Наруто не стал тянуть его танцевать. Но отсутствие книги привело к тому, что Какаши просто молчал в углу дольше обычного, а нежелание танцевать Наруто компенсировал неистовым верчением Сакуры. Событийный поток, как могучий поток чакры, выравнивал любое сопротивление, возвращая всё к единому, неизменному сценарию.       К одиннадцати часам у Какаши возникло стойкое чувство клаустрофобии. Тёплый, сияющий дом вдруг стал клеткой. Смех друзей стал записанной на пластинку мелодией, которую нельзя остановить. Даже любовь в глазах Наруто, когда тот поймал его взгляд за час до полуночи, казалась теперь частью спектакля. Прекрасного, желанного, но.. запрограммированного.       "Это тот самый момент, который он хочет сохранить",- пронеслось в голове у Какаши с новой, леденящей мыслью. А что, если он уже сохранил? Не в памяти, а в реальности. И мы застряли в нём. Как в ловушке бесконечно зацикленного гендзюцу.       И когда часы начали бить полночь, а Наруто потянул его к ёлке загадывать желание, Какаши смотрел уже не на него, а сквозь него, в саму ткань этого повтора, ища слабое место, трещину, выход. Он мысленно повторил желание Наруто, но с одной, отчаянной поправкой:       "...чтобы это "сейчас" длилось.. но только если оно настоящее. А если это ловушка- дай нам силу её разбить".       Поцелуй под бой курантов в этот раз был другим. В нём была не только нежность, но и тихий, совместный ужас. И решимость.

***

      К шестому циклу Какаши превратился в холодного, бездушного архивариуса собственного ада. Его память, всегда феноменальная, теперь работала как сверхточный механизм, записывая каждую деталь. Он знал не только слова, но и паузы между ним, тиканье часов на камине становилось для него метрономом этого бесконечного представления.       Щелчок радио. Шипение. Мелодия. Десять секунд до первого вздоха Наруто на кухне. Пять секунд до скрипа половицы под его левой ногой.       Он сидел в своём кресле, не притворяясь, что читает. Книга лежала на коленях закрытой. Его глаза, неподвижные и остекленевшие, были направлены в пустоту, но на самом деле он считывал всё. Зрачок слегка расширялся, когда Сакура в двадцать один час сорок три минуты поправляла прядь волос левой рукой. Бровь едва дёргалась, когда Сай на вдохе перед своей "комплиментарной" фразой делал микроскопическую паузу в 0,3 секунды. -Сай,- сказал Какаши ровным, лишённым интонации голосом, опережая его на полсекунды- твоя аналогия с земноводным биологически неточна. Пигментация внутренних органов данного вида при лунном свете имеет скорее синеватый оттенок, а не розовато-фиолетовый, как платье Сакуры.       В комнате повисла гробовая тишина. Все, включая Сая, уставились на него. Сай моргнул. -Ты прав,- ответил он после паузы, не выражая ни удивления, ни обиды- Моя база данных визуальных образов требует уточнения. Спасибо за корректировку.       Но это не изменило ничего. Через сорок секунд Ямато всё равно начал рассказ о ёлке. С той же интонацией. Какаши почувствовал, как в висках застучало. Он знал эту историю. Знал каждый подъём и спад голоса Ямато, каждый сочувствующий вздох Сакуры. Он ловил себя на том, что его внутренний голос мысленно прокручивал диалог Сая вперёд, как заевшую пластинку, ещё до того, как тот открывал рот. -Твоя текущая улыбка с 98%-ной вероятностью визуально соответствует графику...       "...успешной дипломатической миссии с резким подъёмом",- закончил про себя Какаши, и его пальцы судорожно впились в ткань брюк.       Раздражение копилось, тихое, ядовитое. Оно было направлено не на друзей- они были лишь марионетками в этом спектакле- а на саму структуру реальности, на её неумолимую, идиотскую предсказуемость. Ему хотелось вскочить и закричать, чтобы они все замолчали, чтобы они сделали что-то, что угодно, выбивающееся из сценария. Но он уже пробовал. И это было бесполезно.       Он стал механистичен. В восьмом цикле он, не дожидаясь, пока Наруто протянет тарелку, взял кусок торта сам. В девятом цикле он ответил на невысказанный вопрос Сакуры о книге, который она должна была задать через пять минут. Его ответы становились сухими, лаконичными, лишёнными привычной ленивой иронии. Это была не жизнь. Это было обслуживание ритуала.

***

      Пока Какаши хоронил себя в тихом, методичном безумии наблюдателя, Наруто атаковал проблему с другой стороны- с яростью и напором урагана. Если нельзя сломать сценарий словами, он попробует сделать это телом.       В седьмом цикле он не просто попробовал торт. Он съел его половину. Потом ещё половину пирога, который принёс Саске. Его живот стал круглым и тугим, лицо покраснело. "Наруто, ты чего, обожрёшься же!"- с тревогой воскликнула Сакура, но это была не её стандартная реплика.       На секунду Какаши почувствовал проблеск надежды. Но затем Саске, как и всегда, прокомментировал ингредиенты своего блюда, и разговор потёк дальше, мимо Наруто, корчащегося от тяжести на полу. Физический дискомфорт был реальным, мучительным. Но когда Какаши разбудил его утром от щелчка радио, живот был плоским, а на лице лишь тень воспоминания о боли.       В десятом цикле Наруто налегал на алкоголь. Он пил глинтвейн большими глотками, затем шампанское, опрокидывая бокалы одним махом. Его речь становилась громче, движения размашистее, координация нарушалась. Он наступил на ногу Ямато, чуть не опрокинул ёлку. В глазах Саске мелькнуло знакомое презрение, и он произнёс свою заготовленную фразу о "неуместном поведении" с особой, ледяной интонацией. Наруто, пьяный и отчаянный, набросился на него. -Ну скажи ты что-нибудь другое! Хоть слово!- он попытался схватить Саске за воротник.       Саске, с той же молниеносной, отработанной в сотнях драк грацией, парировал захват, провернул его руку за спину и прижал к стене. Без усилия. Без изменения выражения лица. Как робот, выполняющий команду. -Успокойся, придурок,- произнес он. Те же слова. Всегда те же.       Головная боль на следующее утро была чудовищной. Но это утро было началом одиннадцатого цикла, и в нём не было похмелья. Только призрак пульсации в висках и горький осадок беспомощности.       Он проверял границы, как проверял бы прочность тюремной стены, бросаясь на неё с разбега. И каждый раз стена оставалась невредимой, возвращая его в исходную точку с синяками, которые исчезали после "перезагрузки". Это сводило с ума. Его природная жизненная сила, его упрямство наталкивались на абсолют. И в его взгляде, когда он ловил глаза Какаши, всё чаще появлялся не азарт, а тень того же отчаяния, что пожирало его парня изнутри.

***

      В пятнадцатом цикле терпение лопнуло. Научный подход Какаши привёл к тупику. Тесты Наруто- без результата. Оставался последний, отчаянный шаг- уйти. Просто уйти. -Сейчас,- шепнул Какаши Наруто, когда Ямато начал рассказ о ёлке в пятнадцатый раз. Это был их условный сигнал.       Наруто кивнул, его лицо было серьёзным, собранным. В его глазах горела решимость, которую не могли стереть даже четырнадцать предыдущих провалов. Какаши встал, его движение было резким, неестественным для этой ленивой вечеринки. -Внимание всем,- сказал он громко, перекрывая голос Ямато- Я только что получил экстренное сообщение от Цунаде. На границе замечена подозрительная активность. Наруто и мне приказано немедленно явиться.       Он не дал никому опомниться. Его ложь была грубой, немотивированной, выбивающейся из всех шаблонов вечера. Сакура открыла рот, чтобы что-то спросить, но Какаши уже схватил Наруто за руку и резко потянул к выходу. -Эй, подождите!- донёсся голос Ямато.       Но они уже выскочили в прихожую, на ходу хватая куртки. Дверь захлопнулась за ними, заглушив звуки праздника.       Холодный ночной воздух ударил в лицо, словно хлыст свободы. Они стояли на пустынной улице, усыпанной снегом. Над головой настоящее, живое небо с настоящими звёздами, а не отражениями гирлянд. -Бежим,- бросил Какаши, и они рванули прочь от дома, от этого уютного кошмара.       Сердце Наруто бешено колотилось, но на этот раз не от паники, а от надежды. Они мчались по спящим улицам Конохи, их следы оставались на свежем снегу. Они обогнули площадь с памятником Хирузену, проскочили мимо закрытых магазинов. Цель была чёткой- главные ворота деревни. Выйти за пределы. Сломать геометрию ловушки.       Но чем дальше они бежали, тем страннее становилось вокруг.       Фонари, освещавшие улицы, начали мерцать. Их холодный белый свет постепенно теплел, желтел, пока не стал точь-в-точь как свет гирлянд в гостиной. Дома по обеим сторонам улицы, сначала такие разные, начали казаться удивительно похожими друг на друга, как будто их копировали с одного чертежа. Воздух, пахнущий морозом и дымом из труб, вдруг приобрёл сладковатый оттенок мандаринов и имбиря. -Какаши..,- задыхаясь, прошептал Наруто. -Беги! Не оглядывайся!- скомандовал Какаши, но и сам чувствовал, как реальность начинает плыть у него перед глазами.       Ворота были уже близко. Они видели их тёмной в ночи. Но дорога к ним словно растягивалась, становясь бесконечным коридором. Стены домов по бокам начали терять детали, превращаясь в размытые пятна света и тени, которые пульсировали в такт ударам их сердец. Звук их шагов по снегу начал эхом отдаваться, но эхо это было странным, ритмичным. Точь-в-точь как тиканье часов на камине.       И тогда они увидели дверь. Обычную деревянную дверь, которая стояла прямо посреди улицы, ведущей к воротам. На ней висел знакомый венок из еловых веток. -Нет..,- выдохнул Наруто, замедляя бег.       Какаши попытался свернуть, оббежать эту дверь, но его ноги будто сами понесли его прямо к ней. Он боролся с каждым шагом, как с могучим течением, но сила, втягивающая их, была абсолютной.       Дверь распахнулась сама, извергнув на них волну тепла, смеха и запаха глинтвейна.       Они влетели в комнату. Вернее, их вырвало обратно в реальность гостиной. Они стояли, тяжело дыша, в своих куртках, с которых капал тающий снег, посреди праздника. Наруто чуть не сбил с ног Сакуру, нёсшую поднос.

***

      23:15. Саске стоял у камина, помешивая в кастрюльке глинтвейн тем самым медленным, точным движением. Он поднял глаза на них, и в его взгляде не было ни удивления, ни вопроса. Только плоское, безразличное ожидание продолжения ритуала.       Все замерли. Звук вечеринки на секунду стих. Казалось, даже огонь в камине перестал потрескивать.       Это был не просто провал. Это была демонстрация. Им показали всю беспомощность их положения. Они были не просто в ловушке дня. Они были в ловушке сцены. И сбежать с неё было нельзя. Можно было только играть свою роль. Снова и снова.       Наруто посмотрел на Какаши. В его широко раскрытых глазах не осталось ни азарта, ни надежды. Только чистый, немой ужас, который проникал глубже любой физической боли, потому что он касался самой их воли, самой их свободы. Они были не в плену у врага. Они были в плену у собственного идеального момента. И он оказался прочнее любой стальной клетки.       Какаши медленно, будто против невидимой тяжести, снял куртку. Его лицо было маской ледяного спокойствия, но под ней бушевала буря. Он понял. Чтобы победить, нужно будет не ломать стены. Нужно будет понять, кто архитектор. Или что.

***

      После провала побега наступила новая, извращённая фаза. Если реальность настаивала на сценарии, они решили взорвать его изнутри, заполнив знакомые диалоги абсолютным абсурдом. Это был отчаянный бунт клоунов в идеально отлаженном спектакле.       В шестнадцатом цикле, когда Сакура подняла бокал для традиционного предновогоднего тоста, ее губы только начали складываться для слов "За дружбу...", как Какаши, не отрывая взгляда от камина, ровным, методичным голосом начал: -Отчёт о миссии B-346. Погодные условия: облачно, порывистый ветер. Обнаружены следы передвижения группы шиноби из скрытого дождя. Наблюдение велось с позиции "альфа" в течение шести часов. Записи прилагаются. Рекомендации: усилить патрулирование северо-восточного сектора. Копия отчёта направлена в архив, отдел внешних угроз.       В гостиной воцарилась мёртвая тишина. Сакура замерла с поднятым бокалом, её лицо выражало полное недоумение. Ямато перевёл взгляд с неё на Какаши. Сай наклонил голову, анализируя несвоевременность предоставленной информации. -Какаши.. сенсей?- наконец выдавила Сакура, забыв про тост- Ты.. вспомнил что-то срочное?       Какаши медленно повернул к ней голову. -Нет. Просто подумал, что это актуально.       Реакция друзей была предсказуема: шок, лёгкая паника, забота. Их лица каждый раз искажались одинаково. Их вопросы- "Ребята, вы в порядке?", "Наруто, может, ему нездоровится?"- стали новыми, но столь же неотвратимыми репликами в пьесе. Абсурд, введённый ими, просто расширил сценарий, включив в себя сцену "беспокойства о странном поведении Какаши и Наруто". Это была победа алгоритма над хаосом. Их бунт был посчитан, обработан и встроен в систему.       Наруто пошёл другим путем- эмоциональным саботажем. В двадцать втором цикле, в момент, когда Саске должен был холодно откомментировать слишком сладкий глинтвейн, Наруто внезапно бросился к нему и обвил его в неловких, душащих объятиях. -Саске..,- его голос задрожал, превратившись в надрывный шёпот- Прости. Прости за всё... За деревню. За клан. За то, что не смог.. не смог понять тебя раньше...       По его щекам текли настоящие, горячие слёзы отчаяния и накопленной за десятки циклов безысходности. Они капали на тёмную ткань рубашки Саске.       Саске застыл, его тело напряглось до каменной твёрдости. Его обычная маска презрения треснула, обнажив растерянность. Он не оттолкнул Наруто, а застыл, не зная, как реагировать на эту не прописанную в сценарии истерику. -Наруто.. отпусти,- прозвучало наконец, но без привычной силы. Даже в его голосе прорывалось замешательство- Что с тобой? -Он просто перебрал,- вздохнула Сакура, но в её глазах была тревога, глубже обычной- Наруто, иди сюда, выпей воды.       И снова всё возвращалось на круги своя. Наруто успокаивали, усаживали на диван, приносили воды. А через пятнадцать минут он, с красными глазами, уже должен был снова тянуть Какаши танцевать. Слёзы исчезали. Растерянность Саске стиралась. Оставался только осадок- горькое понимание, что даже самая искренняя, дикая эмоция здесь не имеет веса. Она лишь временное пятно на бесконечном, самовосстанавливающемся полотне.       Они становились призраками на собственном празднике, сбивающими с толку живых. Но живые, похоже, даже не подозревали, что они лишь тени.       Знаменитое спокойствие Какаши, его умение сохранять ледяной рассудок в самом аду, рассыпалось как карточный домик. Каждая деталь, каждое предсказуемое движение, каждый заранее известный вздох теперь действовали на его нервы, как напильник. Он, всегда ценивший ритуалы и порядок, теперь видел в них механистичный ужас.       В двадцать седьмом цикле Ямато, удобно устроившись у ёлки, начал свою историю. -...и вот эта маленькая ель росла в тени больших сосен...       Какаши сидел в своём кресле, сжавшись в комок. Его пальцы впились в подлокотники так, что костяшки побелели. Он смотрел в пол, но слышал каждый звук с неестественной, мучительной чёткостью. Он знал, какой будет следующая пауза. Знает, как Ямато проведёт рукой по хвое. Знает, как Сакура мягко улыбнётся. -...ей не хватало солнца, но она тянулась...       В голове Какаши звучал не только голос Тэнзо, но и его собственный, внутренний, прокручивающий весь монолог до конца, слово в слово, запятую в запятую. Это была пытка тонкой, изощрённой иглой, вонзающейся в самое сознание. -...я подумал, что она борется. Как и мы все...       Тишина. Пауза для осмысления. Именно здесь в прошлых циклах он либо молчал, либо вставлял свою циничную ремарку. Но сейчас тишина давила на барабанные перепонки, заполняясь гулом нарастающей ярости.       Наруто, наблюдавший за ним с другого конца комнаты, увидел, как плечи Какаши начали слегка трястись. Не от холода. От напряжения, которое вот-вот должно было найти выход.       Ямато открыл рот, чтобы продолжить. И в этот момент Какаши поднял голову. Его глаза горели лихорадочным, нездоровым блеском. Он не кричал. Его голос был низким, сдавленным, прошипевшим сквозь стиснутые зубы, но он прорезал воздух, как лезвие кунаи, и долетел до Наруто через весь гул голосов. -Я не могу больше это слушать. Это надо заканчивать. Любой ценой.       Он говорил, не отрывая взгляда от Наруто. В этих словах не было плана. Не было стратегии. Была голая, неконтролируемая боль. Боль от бессилия, от заточения в золотой клетке собственных желаний, от утраты последних иллюзий о контроле. Это был не приказ. Это была мольба загнанного в угол зверя.       Наруто замер. Он видел, как треснула непробиваемая маска Хатаке Какаши. И для него это было страшнее, чем все искажения реальности у ворот, страшнее собственных слёз в объятиях Саске. Какаши был его скалой, его последней точкой опоры в этом безумии. И эта скала давала трещины.       Ямато, прерванный на полуслове, умолк, уставившись на Какаши с открытым ртом. В комнате снова повисло тяжёлое, неловкое молчание, уже знакомое по их предыдущим "срывам". На лицах гостей снова отразились шаблонные беспокойство и вопрос.       Но Какаши уже не смотрел на них. Он смотрел только на Наруто. И в его взгляде было отчаяние, готовое на всё.       Боль Какаши стала для Наруто последней каплей. Его собственный страх, отчаяние, ярость- всё это отступило перед одним простым, невыносимым фактом: Какаши страдает. И он, давший клятву защищать своих близких, не мог этого допустить. Ни в реальном мире, ни в этой искривлённой пародии на него.       Он наблюдал, как Какаши, произнеся свои слова, снова погрузился в молчаливое оцепенение, уставившись в камин, но его взгляд был пустым, разбитым. Этот образ врезался в душу Наруто острее любого клинка.

***

      Циклы сменяли друг друга. Они снова проходили через вечеринку, но теперь уже молча, как призраки. Какаши больше не пытался ничего менять, не вёл счёт. Он просто терпел, и в этом терпении была смертельная усталость. Наруто больше не бунтовал. Он думал.       И его взгляд, блуждавший по комнате в поисках ответа, снова и снова возвращался к пышной, живой ёлке у окна. Она была символом этого вечера. Её принес Ямато с историей о борьбе. Она сияла волшебными цветами, созданными его же силой. Она была центром, вокруг которого вращался весь этот проклятый, идеальный момент. Она была его сердцем и, возможно, его якорем.       Мысль родилась не как вспышка гнева, а как тихое, неотвратимое озарение. Что, если ловушка- это не просто время? Что, если она привязана к месту? К объекту? К символу этого счастья, которое стало тюрьмой?       Он вспомнил, как они пытались убежать. Как улицы превращались в гостиную. Как реальность искажалась, защищая этот центр. Защищая её.       В тридцатом цикле, за час до полуночи, в ту самую "кульминацию спокойствия", Наруто поймал взгляд Какаши. Он не улыбался. Его лицо было серьёзным, сосредоточенным. Он кивнул, едва заметно, в сторону кухни. Какаши, движимый последними остатками инстинкта, последовал за ним. На кухне пахло кофе и пряностями. Звуки вечеринки доносились приглушённо. -Зай,- тихо сказал Наруто, глядя ему прямо в глаза- Я знаю, что надо делать.       В его голосе не было прежнего азарта. Была твёрдость. Та самая твёрдость, с которой он когда-то очень давно обещал вернуть Саске. -Что?- голос Какаши был хриплым от напряжения. -Она,- Наруто кивнул в сторону гостиной, туда, где стояла ёлка- Она здесь не просто так. Ямато принес её. Она "борется". Как и мы все. Помнишь?       Какаши молчал, его мозг, замутнённый отчаянием, начал работать, цепляясь за эту нить. -Ты думаешь, что всё из-за неё? -Я думаю, что это наш "идеальный момент". И он красиво упакован в горшок с землёй,- Наруто попытался улыбнуться, но получилось горько- Мы хотели сохранить "это". А "это" теперь не отпускает нас.       Они вернулись в гостиную. Наруто подошёл к ёлке. Он посмотрел на её сияющие ветви, на любовно созданные Ямато огоньки. Он положил ладонь на прохладную, колючую хвою. Это был не акт ненависти. Это было.. хирургическое вмешательство. Освобождение через разрушение.       Он обернулся, ища глазами Ямато. Тот сидел на диване, улыбаясь и рассказывая что-то Сакуре. Наруто почувствовал укол стыда. Он уничтожал подарок друга. Он собирался разрушить этот красивый, тёплый миг, который они все так любили.       Но это был не тот миг. Это была его бесконечная, удушающая копия.       Он наклонился к пушистой зелёной ветке и прошептал так тихо, что услышал только он да, возможно, сама ель: -Прости, ёлочка. Ты ни в чем не виновата. Но нам нужно домой.       Он выпрямился. В его руке, быстрой и точной, как удар, мелькнул знакомый, голубой свет. Не огромный, сокрушительный расенган, а маленький, плотный, не больше апельсина, шар чистой, вращающейся чакры. Созданный не для убийства, а для точечного, абсолютного уничтожения.       Какаши, стоя в двух шагах, замер. Он понял. И в его глазах, впервые за бесчисленные циклы, вспыхнула не надежда, а готовность. Готовность к тому, что будет после. К неизвестности, к возможному коллапсу, к чему угодно- только не к этому. Наруто встретился с ним взглядом.       "Прости за наш дом. Прости за наш вечер".       И движением, быстрым и неотвратимым, он приложил мини-расенган не к дереву, а к самому горшку, к тому месту, где корни, земля, магия Ямато и проклятие их зацикленного счастья сплетались в единый узел.       Раздался не грохот взрыва, а странный, глубокий, всасывающий хруст, будто лопнул пузырь реальности.       И мир не погас. Он.. схлопнулся.       Свет от гирлянд потянулся тонкими золотыми нитями к точке соприкосновения расенгана с горшком, будто его высасывало. Звуки- смех, музыка, потрескивание камина- не стихли, а завыли, исказились, превратились в протяжный, уходящий в никуда гул, как звук из быстро опустошаемого сосуда. Лица друзей, их позы, сама комната начали терять чёткость, расплываясь, словно картина под потоком воды.       Наруто видел, как Ямато, не успев изменить выражение лёгкой улыбки, начал растворяться, как дым. Видел, как Сакура повернула к нему голову, и её взгляд, полный живого, неподдельного беспокойства, стал прозрачным и исчез. Он держал в руке сферу разрушения, которая не убивала, а отменяла. Стирала один конкретный, зацикленный фрагмент бытия.       Горшок и ёлку, казалось, затянуло в чёрную дыру, которой не было, но которая ощущалась на грани восприятия. И последнее, что он увидел, прежде чем свет окончательно поглотил всё, был взгляд Какаши. Не уставший. Не отчаявшийся. Сосредоточенный. Смотрящий прямо в эпицентр коллапса, как будто пытаясь разглядеть, что же откроется по ту сторону идеального момента.       А потом не стало ничего. Ни света, ни тьмы, ни звука. Только ощущение стремительного, невесомого падения сквозь пустоту, которой не было ни конца, ни края.       И тишина. Настоящая, всеобъемлющая, не нарушаемая даже биением сердца. Потому что, казалось, не осталось ничего, что могло бы биться. Они уничтожили петлю. Остался лишь вопрос, на который еще предстояло получить ответ: уничтожили ли они вместе с ней и себя.

***

      Это не был боевой приём. Это был жест. Аккорд, поставленный в конце бесконечной, заевшей мелодии. Маленькое солнце, рождённое в ладони Наруто, зашипело и завихрилось, бросая резкие синие тени на уютные стены, на знакомые лица, застывшие в мгновении. Его свет был чужеродным, холодным, абсолютным в этом мире тёплых гирлянд. Он был квинтэссенцией воли, сжатой в сферу.       Какаши, видя этот шар чистой, направленной разрушительной силы в центре их гостиной, в эпицентре всего, что они пытались сохранить, почувствовал, как внутри него что-то рвётся. Не терпение. Его уже не было. Рвалась последняя тонкая плёнка контроля. Из его горла вырвался не крик, а хриплый выдох, в котором спрессовались все часы, дни, возможно, годы повторений: -Да когда же это кончится?       Это был не вопрос. Это был приговор. Наруто, услышав это, не дрогнул. Его рука была твёрдой. Он знал цену этому жесту. Он уничтожал не ёлку. Он уничтожал идеальный момент, чтобы спасти возможность иметь другие. Любые другие.       Мини-расенган коснулся горшка.       Сначала- абсолютная тишина. Та самая, что бывает в горах после схода лавины, когда мир замер, прислушиваясь к самому себе. В ушах Наруто и Какаши стоял звон от этой тишины. А потом...       БУМ...       Глухой, мощный, настоящий удар курантов донёсся издалека, с главной башни Конохи. Не из шипящего радио в углу, а сквозь стекло, сквозь стены, сквозь сам воздух спящей деревни.       БУМ...       Вслед за ним послышался живой, случайный звук. Звон хрусталя. Саске, отшатнувшись от внезапной вспышки, задел локтём пустой бокал на столе. Тот покачнулся, звякнув о тарелку, чисто, одиноко, непредсказуемо.       Какаши сделал глубокий, судорожный вдох. Воздух пах.. просто воздухом. Морозной ночью, древесным дымом из камина, который уже потух. Никакого навязчивого имбиря. Никакой сладкой хвои. Просто холод и чистота.       Свет от вспышки рассеялся. Они стояли посреди той же гостиной. Ёлка- живая, в горшке- всё ещё была у окна. Но огоньки на ней, созданные Ямато, погасли. Гирлянды на стенах тоже. Комната освещалась только тусклым светом уличного фонаря, пробивавшегося сквозь окно. Она была знакомой, но неузнаваемо чужой в своей обыденности. Без праздничного лоска.       Их друзья стояли на тех же местах. Но выражения их лиц...       На Сакуре не было шаблонной улыбки. Её брови были сведены в искренней, глубокой тревоге, губы приоткрыты от недоумения. Она смотрела на Наруто, держащего ещё сияющую ладонь, и на Какаши, его лицо было искажено гримасой только что отзвучавшей агонии.       Саске не помешивал глинтвейн. Он стоял, откровенно ошеломлённый, держа в руке салфетку, которой только что вытирал пролитое. Его тёмные глаза метались между Наруто и горшком, на котором не было и следа повреждения, лишь земля чуть взрыхлена у края.       Ямато смотрел на свою ёлку, потом на Наруто, и в его взгляде было не осуждение, а растерянность и вопрос: "Что произошло? Что я только что видел?"       Сай молчал. Он просто наблюдал, но его наблюдение теперь было не аналитическим сканированием, а человеческим ступором.       Наруто и Какаши медленно перевели взгляды друг на друга. Они видели в глазах другого то же самое: немыслимую усталость, сбивающую с ног, и осторожную, почти пугающую надежду, пробивающуюся сквозь эту усталость, как первый луч сквозь тучи после урагана.       И они произнесли это одновременно. Тихим, хриплым от перенапряжения шёпотом, с одной и той же интонацией человека, который боится поверить, чтобы не сглазить: -Неужели...       И замолчали. Объяснять ничего не стали. Не было сил. Да и слов таких просто не существовало.       Ямато первым пошевелился. Он неуверенно шагнул вперёд. -Вы.. ребята, вы точно в порядке? Вы оба выглядите так, будто только что..,- он не нашёл слова.       "Сражались с богом времени",- мысленно закончил за него Какаши. Но вслух он только покачал головой. Движение далось с трудом.       Наруто опустил руку. Синий свет погас. Он вдруг почувствовал, что его колени подкашиваются. Не от потери чакры. Её он потратил мизер. А от свалившейся разом, гигантской тяжести освобождения.       Он пошатнулся. Какаши, движимый инстинктом, поймал его за локоть. Их взгляды снова встретились. И в них уже не было ни ужаса, ни отчаяния, ни даже радости. Было лишь взаимопонимание на уровне клеток, глубже любого слова.       Не говоря ни слова, не глядя на остальных, которые всё ещё стояли в тихом, беспокойном оцепенении, они, как два потерпевших кораблекрушение, доплелись до дивана и рухнули на него.       Наруто прислонился к Какаши всем весом, уткнувшись лбом в его плечо. Какаши закрыл глаза, откинул голову на спинку дивана. Его рука, тяжёлая и безвольная, легла Наруто на волосы. Не поглаживая. Просто касаясь, проверяя, что тот на месте. И это- тишина.       Никто не говорил ни слова. Сакура осторожно присела в кресло напротив, не сводя с них взгляда, полного нежности и тревоги. Саске медленно опустился рядом с ней, его обычная отстранённость сменилась молчаливой концентрацией. Ямато и Сай остались стоять, образуя немую стражу у границы этого островка предельного истощения.       За окном темнота начала отступать. Край неба на востоке стал тронут слабым, пепельно-синим светом. Снег всё ещё шёл. Крупный, неторопливый, настоящий. Он ложился на подоконник, на улицу, за которой начинался новый, непредсказуемый день.       Какаши, не открывая глаза, чувствовал каждый вдох Наруто, слышал тиканье настоящих часов на камине, которые шли вперёд, а не по кругу. Он думал о том, что следующий момент будет неизвестен. Что фраза Сая, шаг Сакуры, даже собственное движение- всё теперь было для него неизвестной, непрочитанной страницей.       И в этом, в этой хрупкой, пугающей непредсказуемости, заключался самый бесценный, самый выстраданный подарок. Возможность будущего. Даже самого обычного. Особенно обычного.       Снег падал. Они лежали, прижавшись друг к другу, и просто дышали. Этого сейчас было вполне достаточно.