В тени иллюзий

Горячий воздух Мустафара сжигал лёгкие Энакина, осушал горло и душил. Горячие токсичные пары обжигали и без того обгоревшее лицо, когда мужчина лежал на камнях и с ненавистью глядел на своего бывшего учителя. Энакин бы никогда не смог подумать, что жизнь сыграет с ними злую шутку - ведь обстоятельства были настолько сюрреалистичными, что парню хотелось только одного - проснуться от этого жуткого кошмара, убежать, скрыться вдали. Однако, столь нереальная реальность заставляла мужчину понять, что адская боль, возникшая от многочисленных ожогов настоящая. Фантомных болей у него вообще никогда не было - разве что только видения, да и те - на манер полубредовых снов, не дающих покоя. Энакин каждой клеткой своего обожжённого тела чувствовал обжигающий жар этой проклятой планеты и попытался отползти от кипящей лавы подальше, наверх, где не было так душно. Однако, столь желанное сейчас облегчение так и не приходило - напротив, Энакин чувствовал, что его ноги начинают гореть. Он панически обернулся и с ужасом увидел, как ярко-алое пламя пожирает его ботинок. Ужасный, душераздирающий крик прокатился по округе, возвещая всем окружающим милям о боли, которую сейчас переносил некогда могущественный джедай. А Оби-Ван смотрел на него сверху и говорил. Его слова были полны разочарование и грусти, что ещё больше бесило Скайуокера. Он ненавидел жалость - она была не нужна человеку, который однажды лишился руки, потерял жену и теперь лежал плашмя перед собственной смертью. Энакин с ненавистью рычал, пытаясь выползти из небольшой ямы, в которую угодил, но, всё было тщетно - силы кончились, а на смену бешеной злости пришло вялое равнодушие: то-ли он потерял много крови и теперь ему хочется отключиться, либо сознание принимает решительные меры чтобы хозяин не умер здесь от болевого шока. Тем не менее - Энакин обессиленно опустил голову прямо в золу и провалился во тьму. Или он уже был в ней? Он открыл глаза и огляделся - он был в какой-то просторной комнате, с белыми занавесками, древними как этот мир шкафами, наверняка стоявшими целое состояние у антикварщиков, помимо шкафов здесь было множество самых разных картин. Энакин поднялся на ноги и почувствовал мягкий ворсистый ковёр под ногами. С удивлением для себя он понял, что совсем здоров - ожогов не было. Как и не было дыр в его одежде. Так, а это уже интересно... - он поднял свою руку и для пущей уверенности ощупал собственное запястье - он было живым, а не куском металла! Его запястьем - а не протезом, который нередко беспокоил Энакина. Парень с удивлением понял, что не только пережил страшные события на Мустафаре, но и стал полностью здоров. Скайуокер прищурился - что-то внутри не давало ему покоя - казалось, что Энакин действительно что-то забыл. Что-то очень важное и личное. Только вот: что? Три шага вперёд и вот - он стоит возле белой двери с пластиковым окошком посредине. Миг и рука ложится на дверную ручку. Пальцы почувствовали холод металла, дверь как ни странно не открылась. Энакин попробовал ещё раз. - всё бестолку - складывалось впечатление, что эту дверь держали. Хмыкнув, джедай отошёл назад и сел в мягкое кресло - если сбежать отсюда сейчас не представлялось возможным, то можно было хотя бы отдохнуть от борьбы с Оби-Ваном на Мустафаре. Кстати о битве - Энакин решительно не понимал, почему он здоров. Предположим, если его в ту же минуту когда его бросил бывший учитель подобрала медицинская бригада, то как они изличили его тело? И каким образом они восстановили ему утерянную в битве с Дуку кисть? Ответов на эти вопросы не было и Скайуокер чувствовал, что внутренние переживания гложат его сердце. И самый важный вопрос - что с Падме? Ведь он душил её - её, самого близкого человека, который всегда понимал его и был готов помочь. Как он дошёл до этого? И что, если Падме умерла на горящем Мустафаре? Энакин чувствовал, как по его спине побежал холодок - в приступе ярости он совсем не подумал о последствиях своей акции. Как и не подумал о ребёнке. Кулак с треском врезался в дверцу одного из шкафов, раздался страшный стук и хруст - дверца была очень тонкой и старой. Древесина просто не выдержала такой удар, однако, боли к своему удивлению Энакин не почувствовал. Он вообще ничего не ощущал, кроме поднимающегося жара внутри. Падме предала его! Именно она рассказала Оби-Вану его тайны, скорее всего они давно плели за его спиной интриги и... - джедай остановился. В мертвой тишине он слышал собственное дыхание и стук быстро бьющегося сердца, который отдавался аж в зубах. Что же они наделали? Почему позволили случиться такому? Злость на Орден медленно, но неотвратимо возвращалась и Скайуокер решил попробовать успокоиться - в конце концов, та вспышка безумия на Мустафаре подвела его - лишившись самообладания Энакин снова лишился руки и наверняка лишился бы нормальной внешности. Очнись сейчас там, в огненной пустыне, мужчина бы просто обнаружил себя обгоревшим и умирающим - боль была ужасной, а ещё у него наверняка была большая кровопотеря. Смерть тогда бы показалась недоступным подарком, почти смыслом оставшейся жизни, но, по чьей-то неведомой воле он оказался здесь. Взаперти время текло совсем уж непонятно - иногда ему казалось, что в этой комнате он уже несколько суток, а потом мужчина просыпался и понимал, что прошло всего лишь несколько часов. Наконец, в минуты очередного бодрствования он услышал шум за дверью и насторожился. Тем временем, шаги приблизились и раздался тихий, но, отчётливый шум проворота замка́. Энакину почему-то именно сейчас вспомнилось, что световой меч остался на Мустафаре. Следовательно, кроме Силы ему защищаться нечем. Тем временем дверь открылась и в комнату вошла Падме. Именно такая, какой её помнил Энакин. Её волосы вились кудрями и спадали на спину, голову девушки украшал золотой обруч, которого Энакин никогда не видел, платье же было элегантным и красивым. Девушка остановилась и нахмурились, будто увидела привидение. Её лицо побледнело а руки едва заметно дёрнулись. — Падме?.. — еле слышно прошептал Энакин, глядя на жену со страхом. Впрочем, на жену ли? После всего того, что он «учудил» вряд-ли он имел право так называть её. Она медленно подняла на него глаза, рука с обвиняюще тычущим пальцем поднялась и Энакин набрал в лёгкие побольше воздуха, чтобы объясниться, как вдруг Падме исчезла, как и комната, ставшая пристанищем джедаю на некоторое время... *** Боль была ужасной, пронизывающей кости. Энакин пошевелил плечом и не смог сдержать глухого стона - похоже пару костей он себе раздробил. Осмотрелся - Энакин был в просторной тёмной комнате, её окутывали белые клубы пара. Дышать было тяжело, почти невозможно. Энакин ощупал лицо и осознал, что нижнюю часть его лица укрывала маска, благодаря которой в лёгкие поступал столь необходимый воздух. Холодные пальцы страха сжали его горло, когда джедай понял, что не может дышать самостоятельно. Мужчина сжал пальцы в кулаки и двинулся вперёд в поисках выхода из этой темницы. Он уже подходил к двери, когда она отворилась и на порог ступила хорошо знакомая фигура Сидиуса в мешковатом плаще. — Владыка Вейдер... — скрипучий голос вкрадчиво обратился к нему. Ситх поднял глаза и вопрошающе уставился на старика. — Ты меня слышишь? — походе кивок удовлетворил Тёмного Владыку, однако, у Энакина был невысказанный вопрос. — А где Падме? — язык будто не хотел высказать этот вопрос, в душе у Вейдера появилось нехорошее подозрение. Воздух накалился до предела и в этой напряжённой тишине холодным зачином послышалось лишь одна фраза, прозвучавшая.на манер сотового приговора — Похоже, ты убил её... — Вейдер, нет, Энакин почувствовал что проваливается куда-то в бездну. Как же так? Может быть это чья-то злая шутка? Энакину хотелось сбежать от этого кошмара, но, реальность глядела на него и давила своей неотвратимостью. Страшный крик пронёсся по подземельям, стены затряслись а белые клубы пыли поднялись вверх, потревоженные возмущением в Силе, которое больше походило на Силовой Шторм. Металлические дроиды, которые провели целую медицинскую операцию были беспощадно погнуты на манер брошенных консервных банок, единственный, кто остался непоколебимым - это Палпатин, в тени копюшона которого блеснула плотоядная улыбка. Его время настало.