Бойтесь своих желаний. Буквально!

      В магазине «Элитный Трикотаж» пахло пылью, дешевым кондиционером для белья и несбывшимися надеждами. Это был тот особый, густой запах конца декабря, когда мандариновая кожура на батарее уже не создает праздничного настроения, а лишь намекает на то, что витамин С — единственное, что светит вам в этом году.       Варваре было двадцать пять. Она сидела за кассой, подперев щеку кулаком, и меланхолично наблюдала, как за окном, в сизых сумерках, люди тащат ёлки, словно муравьи зелёных гусениц. У Варвары ёлки не было. Зато у неё был план: досидеть до шести, закрыть смену, купить ведерко майонеза (ключевой ингредиент счастья) и встретить Новый год с Виталиком. Виталик был простым и надёжным, как чугунная батарея, и так же романтичен.       Часы над входом, украшенные облезлой мишурой, показывали 17:50. Тридцатое декабря. Дверь магазина жалобно скрипнула, впуская клуб морозного пара и владельца, Аркадия Петровича. Аркадий Петрович выглядел как человек, который вдруг узнал, что деда мороза не существует, а налоговая инспекция, очень даже реальна. Он снял запотевшие очки, протер их шарфом и посмотрел на Варвару взглядом печального мопса:       — Варвара, — трагично произнес он. — Мы тонем. «Титаник» трикотажа идет на дно. Ларек напротив начал продавать носки из бамбука по цене наших пакетов. Это конец. Экономика — бессердечная наука. Мы закрываемся. Совсем. Завтра можешь не выходить. Варвара моргнула. Мир, уютный и понятный, дал трещину.       — Но... Аркадий Петрович... А как же премия?       — Премия? — Аркадий Петрович горько усмехнулся. — Премия ушла на покрытие долгов перед поставщиками. С Наступающим, Варя.       Он скрылся в подсобке, шурша полами пальто, как большая печальная моль. Варвара осталась одна. Тишина в магазине стала звонкой. Её телефон, лежавший на прилавке, пиликнул. Сообщение от Виталика.       «Ну, хоть он напишет, что купил горошек», — подумала Варя с надеждой. Она открыла мессенджер. Текст был длинным. Это было плохо. Виталик был человеком, который считал, что слово «Ок» успешно заменяет весь словарный запас       «Варь, привет. Тут такое дело. Я в аэропорту. Улетаю в Египет. С Кристиной. Ты её не знаешь, мы давно тайно встречаемся. Это искра, Варь. А ты... ты очень хорошая. Но Скучная. И с тобой всё как-то... обычно. Скучновато, понимаешь? Без безуминки. Не обижайся. Так вышло. P.S. Кактус я забрал, он он мне как сын.»       Варвара смотрела на экран. Слово «скучновато» пульсировало красным. Безработная. Одинокая. Скучная. И без кактуса. Она схватила сумку, выскочила из магазина, забыв включить сигнализацию, и побежала к остановке. Ветер швырнул ей в лицо горсть ледяной крошки. Варвара шла, размазывая тушь по щекам. Мир был несправедлив и скользк. Особенно скользк был пятачок асфальта у аптеки, который местные дворники, видимо, берегли как памятник гололеду. Варвара наступила на лед. Нога поехала вперед с грацией коровы на льду. Гравитация, эта бессердечная физическая величина, мгновенно выиграла спор. Мир перевернулся. Удар затылком был глухим и обидным. В глазах вспыхнули искры, потом наступила темнота.       Очнулась она в палате, где пахло хлоркой, спиртом и безысходностью. Голова гудела, словно внутри поселился ансамбль барабанщиков-любителей. Левая рука была тяжелой — гипс. Варвара открыла глаза. Вечер. Тридцать первое декабря. За окном палаты была видна городская площадь. Там сияла главная ёлка города. Она мигала огнями, нагло и весело, словно издеваясь над Вариной судьбой. Обида накатила новой волной.       — Значит, скучная я? — прошептала Варя, глядя на макушку елки. — Обычная? Безуминки ему не хватает? — Она зажмурилась. Голова кружилась, мысли путались.       — Ну и ладно! — зло прошипела она в подушку. — Хотите безумия? Получите! Я хочу... я хочу, чтобы мужики от меня с ума сходили! Чтобы у них крышу сносило напрочь! Чтобы при виде меня у них шарики за ролики заезжали так, что никакой психиатр не починит! Где-то очень высоко, в отделе «Сбыча Мечт.» за пультом сидел ангел-стажёр Валера. Валера был занят важным делом: он пытался насадить оливку на шпажку, не используя рук. Сигнал тревоги — красная лампочка с надписью «Женщина в истерике» — замигал прямо перед носом.       — А? Что? — Валера дернулся, оливка упала в пульт, прямо в щель механизма интерпретации.       — Так, — прочитал он, вытирая руки о тунику. — «Мужики сходят с ума». Хм. Ну с ума так с ума. Кто я такой, чтобы спорить с техническим заданием? Он нажал большую кнопку «Enter» локтем.       — С Новым Годом, Варвара Николаевна. Поехали.       Утро первого января началось не с рассола, а с психиатрического водевиля. Варя открыла глаза. Голова болела, но терпимо. Дверь палаты открылась, и вошел врач — молодой травматолог Дмитрий Сергеевич. Вчера, при оформлении, он был циничен, сух и профессионален. Сегодня он вошел в палату странной, подпрыгивающей походкой.       — Доброе утро, больная, — начал он, глядя в карточку. — Как самочувствие? Тошнота, головокру... Он поднял глаза на Варю. И замер. Его зрачки расширились. Лицо исказила гримаса, которую обычно можно увидеть у человека, которому показали тайны мироздания, и они оказались совершенно абсурдными.       — ПЫЩ-ПЫЩ! — громко сказал Дмитрий Сергеевич.       — Доктор? — Варя попыталась сесть. Врач отшвырнул планшет на соседнюю кровать, за тем с размаху ударил себя фонендоскопом по лбу, вскочил на стул и раскинул руки.       — Я — тостер! — заорал он баритоном, полным восторженной патетики. — Я поджариваю хлеб судьбы! Где моя вилка?! Женщина, вставьте меня в розетку! Мои спирали стынут! Я должен сделать этот мир хрустящим! Варя вжалась в спинку кровати.       — Доктор, вам плохо?       — Мне великолепно! — взвизгнул травматолог. Он спрыгнул со стула и начал ползать по полу, собирая невидимые крошки ртом. — Я — пылесос! Вжжжж! Вжжжж! Он выбежал из палаты на четвереньках, громко жужжа. Варя моргнула. Может, это сотрясение так влияет? Галлюцинации? Через несколько минут, в дверь протиснулся санитар. Огромный детина с лицом человека, который гнет ломы взглядом. Он вез тележку с завтраком.       — Каша, — буркнул он, глядя в пол. — Чай. Булка. Он поставил тарелку на тумбочку, поднял глаза на Варю... Тишина. Долгая, звенящая тишина. Глаза санитара налились безумием. Он схватил половник, как микрофон.       — О sole mio!!! — взревел он фальшиво и фальцетом. Потом он упал на колени, разрывая на груди медицинскую куртку. Пуговицы отлетели шрапнелью, одна дзынькнула о судно под кроватью.       — Я вижу в тебе бездну! — зарыдал санитар, пытаясь обнять Варину ногу — Ты — королева муравьедов! Приказывай, моя госпожа! Мы пойдем войной на термитов! Я построю тебе зиккурат из манной каши!       Варя взвизгнула, выдернула ногу и, схватив одежду, выскочил в коридор.       «С ума сходили...» — пронеслось в голове.       Коридор травматологии напоминал дурдом на выезде. Все мужчины — пациенты на костылях, врачи, посетители с пакетами — при виде Вари мгновенно теряли связь с реальностью. Дедушка с перевязанной головой, увидев Варю, вдруг отбросил трость и закричал: «Я — межконтинентальная баллистическая ракета!». Он лег на пол и начал «лететь» по линолеуму, издавая звуки турбин. Охранник на посту, едва завидев бегущую девушку, съел свой кроссворд и начал отдавать честь, стоя на голове у стены.       — Земля в иллюминаторе! — булькал он перевернутым ртом. — Гравитация — это ложь масонов!       Варвара забежала в женский туалет, чтобы одеться. Там было тихо. Уборщица флегматично отжимала тряпку.       — Чего носитесь? — буркнула она. — Опять спирта медицинского напились?       Варвара выдохнула. На женщин проклятие не действовало. Кое-как натянув джинсы и свитер одной рукой, Варя выглянула в коридор. Путь к свободе преграждал пациент с перевязанной головой. Он стоял посередине прохода, раскинув руки, и изображал шлагбаум.       — Вжжж! — жужжал он. — Оплатите проезд улыбкой или я опущу стрелу! Варвара пролезла под его рукой.       — Нарушение! — взвыл «шлагбаум» и начал бибикать. Она вырвалась на улицу. Морозный воздух обжег легкие. Город был пустынен — утро первого января. Редкие прохожие брели, как зомби. Варвара надеялась, что на свежем воздухе эффект рассеется. Зря. На остановке стоял парень в модной куртке. Он курил вейп. Варвара подошла, стараясь не смотреть на него. Парень повернул голову. Его взгляд скользнул по Варе. Секунда тишины. Парень выронил вейп. Его глаза налились безумием.       — КРЯ! — громко сказал он. Потом он сел на корточки, начал хлопать себя руками по бокам и ходить гуськом вокруг урны.       — Я уточка! — радостно сообщал он миру. — Я серая шейка! Где мой пруд? Почему вода твердая?! Лиса, уходи! Варвара отшатнулась и чуть не попала под колеса подъехавшего такси. Таксист, высунулся из окна, чтобы обматерить девушку, которая не смотрит куда идёт. Он увидел Варю. Мат застрял у него в горле. Лицо таксиста просветлело до идиотизма.       — О! — сказал он. — Я понял! Я — не таксист. Я — древний египетский жрец! А ты — мумия! Он выскочил из машины, открыл багажник и достал трос.       — Тебя надо забальзамировать! Срочно! Где мои канопы с внутренностями?!       Варвара с визгом побежала прочь, пока таксист пытался обмотать буксировочным тросом мусорный бак, принимая его за саркофаг. Путь домой превратился в квест на выживание. Варе приходилось прятаться за машинами, перебегать дворы, прикрываясь мусорными контейнерами, и избегать любого визуального контакта с носителями Y-хромосомы. В одном дворе дворник, увидев её издалека, решил, что он — Дон Кихот. Он оседлал лопату и помчался в атаку на трансформаторную будку, крича: «За Дульсинею! Смерть великанам!». В другом дворе два алкаша, сидевшие на лавочке, при виде Вари внезапно уверовали, что они — братья Райт. Они залезли на крышу детской горки и пытались взлететь, махая пустыми бутылками. Гравитация была к ним жестока, но их вера была непоколебима. Варвара добралась до своего подъезда, запыхавшаяся, с растрепанными волосами и дергающимся глазом. У подъезда стоял сосед, дядя Боря. Обычно это был тихий алкоголик, сливавшийся с местностью. Сейчас дядя Боря стоял в одних трусах и майке (на улице минус пятнадцать). Он держал в руке вантуз, как скипетр. Увидев Варю, он выпрямился. Его глаза сверкнули пламенем безумия.       — Приближается! — замогильным голосом произнес дядя Боря. — Великая Мать Моржей! Он упал на живот в сугроб и начал ползти к Варе, извиваясь всем телом и издавая громкие лающие звуки:       — Аррр! Аррр! Где моя рыба?! Я танцевал для тебя танец любви! Почеши мне ласту! Варвара перепрыгнула через «моржа» дядю Борю, набрала код домофона и влетела в подъезд. Лифт не работал. Она бежала пешком на пятый этаж, слыша, как снизу доносится рычание моржей и призывы «Дон Кихота». Квартира. Дверь захлопнулась. Замки щелкнули.       — Всё, — выдохнула Варвара, сползая по стене. — Дома. Никаких мужиков. В коридоре было тихо. Из кухни вышел Мурзик. Её рыжий, толстый, ленивый кот. Она посмотрела на него с надеждой.       — Мурзик, — всхлипнула она. — Ты же животное. У тебя нет человеческой психики. Ты же просто хочешь кушать, да? Мурзик остановился. Посмотрел на Варю. Его желтые глаза вдруг расширились. Шерсть встала дыбом не от страха, а от какого-то электрического разряда. Кот встал на задние лапы. Передние он раскинул в стороны.       — Мяу! — сказал он. Но это было не «мяу». Это звучало как декламация Шекспира.       — Я — Наполеон! — гордо завил Мурзик. Кот подошел к зеркалу в прихожей, посмотрел на свое отражение и вдруг заорал дурным голосом:       — Где моя треуголка?! Жозефина, ты продала мою треуголку?! Мы выступаем на Москву! Он прыгнул на вешалку, сорвал Варину шапку, нацепил её на голову и начал маршировать по коридору, гордо задрав хвост.       — Ать-два! Ать-два! Гвардия умирает, но не сдает лоток! Варя почувствовала, как реальность окончательно рвется по швам. За стеной сосед включил дрель. Но звук был странным.       — Я — стоматолог сатаны! — орал сосед через стену. — Я просверлю дырку в мироздании! Сверху кто-то прыгал, крича, что он — мячик для пинг-понга. Варвара зажала уши руками.       — ХВАТИТ! — закричала она. — Я поняла! Я больше не хочу безумия! Я хочу скуку! Верните мне скуку! Я хочу быть обычной!!! Кот-Наполеон повернулся к ней, поправил шапку лапой и сказал:       — Поздно, Жозефина. Русские уже в Париже! Займи оборону лотка! — И прыгнул ей прямо на лицо.       — Варвара! Варвара, ты меня слышишь? Темнота. Мягкое прикосновение к плечу. Варвара с трудом разлепила глаза. Она сидела за кассой магазина «Элитный Трикотаж». Перед ней стоял Аркадий Петрович. Он был в пальто и шапке. Никакого безумия в глазах. Только привычная вселенская скорбь.       — Заснула, что ли? — спросил он. — Я тебя зову, а ты кричишь «Не сдам лоток!». Ты заканчивай спать на работе! Варвара ошалело огляделась. Полки с трикотажем. Пыль. Тишина. Она посмотрела на свои руки. Обе целы. Никакого гипса. Она схватила телефон. 17:55. 30 декабря.       — Аркадий Петрович... — прошептала она. — А... вы не тостер?       — Чего? — босс нахмурился. — Какой тостер? Ты что пьяная что ли? За это я тебя примии лишаю! И выговор, с занесением в личное дело. Дежавю накрыло Варю теплой, уютной волной. Нормальные слова начальника. Это звучало как музыка. Это была нормальность. Скучная, серая, прекрасная нормальность. Пиликнул телефон. Варвара знала, кто это. И знала, что там написано. Она взяла смартфон. Виталик. Египет. Кристина. «Ты обычная». Варвара прочитала сообщение и расхохоталась. Громко, заливисто, до слез. Аркадий Петрович попятился.       — Варь, ты чего? Истерика? Из-за премии?       — Нет, Аркадий Петрович, — вытирая слезы, сказала Варя. — Это счастье. Я обычная! Вы слышите? Я нормальная, скучная баба! И мужики вокруг нормальные! Она быстро набрала ответ: «Виталик, лети с богом. Пусть у тебя всё будет скучно и стабильно.». Заблокировала контакт. Она надела пуховик и выскочила на улицу. Ветер. Снег. Люди с елками. Варвара подошла к остановке. Вот оно — место у аптеки. Лед блестел, как черное зеркало. Девушка посмотрела на него с уважением.       — Не сегодня, — сказала она. Она перешагнула опасный участок через сугроб, набрав полные ботинки снега, но сохранив равновесие. На остановке стоял парень. Тот самый, из сна, с вейпом. Он курил. Варвара встала рядом. Сердце замерло. А вдруг? Парень повернул голову. Посмотрел на Варю пустым, равнодушным взглядом. Выдохнул облако пара. И отвернулся. Он не закрякал. Он не стал уточкой.       — Молодой человек! — не выдержала Варвара. Парень лениво обернулся.       — Чего?       — Скажите, вы кто?       — В смысле? — парень посмотрел на неё как на сумасшедшую. — Менеджер я. По продажам.       — Не уточка? — с надеждой уточнила Варя.       — Девушка, вы пьяная? — буркнул он и отошел подальше. Варвара улыбнулась самой счастливой улыбкой в мире.       — Менеджер, — прошептала она. — Слава богу. Обычный, унылый менеджер. Подъехал автобус. Варвара вошла в салон, где пахло бензином и усталостью. Водитель слушал шансон. Кондуктор ругался с пассажиром из-за мелочи. Никто не отдавал ей честь. Никто не строил баррикады. Не пытался забальзомировать. Никто не сходил с ума. Варя села у окна, прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза. Жизнь была серой, предсказуемой и абсолютно, восхитительно нормальной. И ничего лучше она и пожелать не могла.