Эффектный незнакомец

Стены воссозданной Спарты были суровы и неприветливы, как и сама жизнь в ней. Минимум мебели, максимум муштры — таков был новый быт Леонида и Аполлона. Недавно они переехали в Спарту, так как Леонид на некоторое время захотел побыть рядом с подчиненными. Они готовили какой-то военный парад. Ну а Полли был с ним за компанию. Для Аполлона, привыкшего к роскоши и изяществу Олимпа, это было настоящим испытанием. Мебель? Если не считать грубых деревянных лавок и коек, то можно сказать, что её не было. В казарме, где жили Лео и Полли, было шаром покати. Декор? Какие-то военные плакаты с портретом Леонида. Аполлон подумывал приукрасить обстановку. Например, сменить портреты Лео на свои. Или их совместные фотки. Или картины божественных дворцов и пейзажей. Постоянные тренировки, грубые шутки спартанцев, их маскулинная энергия — все это вызывало у него лишь напряжение. Кругом одни суровые лица, ощетинившиеся шрамами и угрюмыми взглядами. Спартанцы, преданные своему военачальнику, казались высеченными из камня. Аполлон же, привыкший к восхищенным взглядам, чувствовал себя здесь, как экзотический цветок, заброшенный в пустыню. Запах пыли, пота и грубой кожи. Это была новая реальность для Аполлона, В один прекрасный день, в местном Колизее Леонид в полном облачении, проводил очередную тренировку со своими солдатами. Лео даже в такой момент то и дело поглядывал на Полли. — Лео, дорогой, я так скучаю по нашим… э-э-э… более светлым временам! — промурлыкал Аполлон, наблюдая с балкона крепости за Леонидом. — Поговорим позже, милый. Учения скоро закончатся, и мы сможем… — начал он, но его слова прервал легкий хлопок. Это лопнуло невесомое и мерцающее сердечко от воздушного поцелуя Аполлона. Аполлон улыбнулся. Его пальцы, тонкие и изящные, порхали в воздухе, касаясь губ, словно дирижируя невидимым оркестром. И вот, изящные, розовые сердечки, рождённые от его воздушных поцелуев, словно по волшебству, полетели в сторону Леонида. Первое сердечко, легкое, как вздох, коснулось плеча Леонида. Он лишь слегка вздрогнул. Второе, третье… Каждый раз, когда сердечко попадало в цель, в глазах Леонида вспыхивали эти сердечки. Аполлон, наблюдая за этим, хихикал. — Давай, Лео, покажи мне, как ты любишь меня! — дразнил он. И вот, когда сердечек стало много, очень много, несчастного Леонида стало мотать из стороны в сторону. Они бились об него как о скалу. В зрачках Леонида заплясали настоящие, ярко-красные сердца. Его взгляд стал рассеянным, наполненным безграничной нежностью, направленной исключительно на Аполлона. Он застыл, забыв о тренировке, о солдатах, о всем на свете. Леонид вздрогнул, а на губах появилась блаженная улыбка. — Ох, мой дорогой Аполлон… — прошептал он, протягивая к нему руку. Аполлон, наслаждаясь эффектом, посылал новые сердечки. — Ну что, мой дорогой спартанец, готов к настоящей любви? — прошептал Аполлон, посылая огромное, сияющее сердце прямо в грудь Леонида. Сердце окутало его, и Леонид замер, словно приклеенный к нему. Он стоял, не в силах пошевелиться, с блаженным выражением лица. Он застрял в этом гигантском, сверкающем сердце, как муха в паутине. Его ноги болтались в воздухе, а руки пытались выбраться из мягкой, но упрямой субстанции. Лео делал гребущие движения руками и медленно плыл в этом сердце к Полли. И ведь доплыл. Полли приложил наманикюренный пальчик к губам Лео. Спартанцы, увидев своего сурового военачальника в таком нелепом положении, сначала остолбенели. Но потом, видя, как их командир, обычно столь неприступный, выглядит беспомощным и… влюбленным, начали тихонько хихикать. Аполлон же, не в силах сдержать смех, прикрыл рот ладонью, но его прекрасные голубые глаза сияли от веселья. И тут, когда Леонид пытался выпутаться, прямо в его задницу, с характерным «пшшш», прилетело еще одно, совсем маленькое, но очень дерзкое сердечко. Оно прожгло грубую ткань спартанских штанов, оставив после себя округлое, пульсирующее сердцевидное отверстие. — Перестань шалить, Полли! Отпусти меня — взмолился Леонид. — Как скажешь, дорогой. Смех спартанцев перешел в открытый хохот. Аполлон не смог удержаться и залился звонким, мелодичным смехом. Он взмахнул рукой, и сердце пропало. Леонид, красный как рак, наконец-то вырвался из гигантского сердца, но дыра на его одежде выдавала его с головой. Леонид, наконец, очнувшись от любовного транса, почувствовал холодный воздух на своей коже и понял, что произошло. Его лицо залилось краской, но даже в этом смущении он выглядел очаровательно. При этом он не мог злиться на Полли. Он же такой милашка, просто красавец. Точеной фигурой он напоминал мраморную статую. Он стоял на балконе, и ветер развевал его длинные золотые с розовым отливом волосы. Лео не мог на него налюбоваться.

***

Однажды Аполлон, как обычно, пытался внести немного красок в рутинную спартанскую жизнь — он танцевал, а в такт его движениям летали цветы. Зачарованная арфа сама играла прекрасную мелодию. И тут на арену спартанцев пришел бог. Леонид смерил его мрачным взглядом, ему он показался очень мужественным. Спартанцы, сами будучи брутальными солдафонами, признавали подобный маскулинный типаж. Эффектный незнакомец был высокий и статный, великолепно сложенный, с мускулатурой бодибилдера. При этом он не выглядел грузным. Он был около трех метров ростом, с мощной фигурой, и при этом обладал привлекательным лицом. Пепельные волосы, с легкой сединой, придавали ему величественности, но возраст, казалось, не перевалил за пятьдесят. Спартанцы, привыкшие к суровости, были впечатлены. Даже Леонид, несмотря на свою непомерную мужественность, не мог не отметить эффектную внешность незнакомца. Аполлон же, казалось, был просто на седьмом небе от счастья. Он улыбался, подливал гостю вино, держал его за руку, а тот, в свою очередь, нежно гладил его по голове. — Это был прекрасный танец, Аполлон, — сказал этот бог сексуальным хрипловатым голосом. — Спасибо! — просиял бог солнца и с любовью смотрел на этого мужчину. Леонид почувствовал, как внутри у него закипает что-то горячее и мучительное. Он сжимал кулаки, и смотрел на своего любимого Аполлона, который, казалось, с каждой минутой все больше и больше увлекался новым знакомым. Ещё и голос у него крутой, вскипал Леонид. Бог, явно знакомый Аполлона, величественный и внушительный, с пепельными волосами и улыбкой, способной растопить лед, был настоящим магнитом для взглядов. Спартанцы вокруг, хоть и известные своей суровостью, не могли скрыть восхищения. Лео чувствовал, как его сердце сжимается от ревности, а в голове крутятся мысли о том, что он, возможно, теряет Полли. «Как он может так спокойно обниматься с этим… гигантом?» — думал Лео, сжимая зубы. Он чувствовал, как его внутренний спартанец, всегда готовый к битве, поднимается на защиту своих отношений. «Неужели он забыл о том, что у него есть я?!» Аполлон, смеясь и кокетливо подмигивая мускулистому спутнику, явно наслаждался моментом. Лео, не в силах больше сдерживаться, шагнул вперед, дыша в пупок высокому незнакомцу, и рявкнул: — Полли! Ты заигрываешь с этим мужиком, прямо при мне! Специально выбирал похожий типаж как у меня? Все взгляды обратились к нему. Аполлон, слегка удивлённый, остановился и повернулся к Лео. — Лео, ты что, перегрелся? Это же Зевс, мой отец! Правда, в несколько молодой форме. — сказал он. Словно гром среди ясного неба, это заявление повергло Леонида в шок. Он почувствовал, как его щеки заливаются краской стыда. Зевс?! Да он же совсем недавно был в облике сухонького небольшого старика. Благородный старец, глубокий пенсионер. Микростарикан. И тут он возник в Спарте помолодевшим, любой его не узнает. — О, божья кара мне на голову! Я… я не знал. Простите меня, великий Зевс и Полли, — произнес он, чувствуя, как его уверенность тает, как утренний туман. Зевс, заметив смущение Лео, с доброй улыбкой сказал: — Не переживай, спартанец. Я пришёл не для того, чтобы забирать Аполлона. Я лишь хотел провести время с ним, как с сыном, и посмотреть, как он живёт в этом новом мире. Он мне все уши прожужжал, что в Спарте шаром покати, очень аскетичная жизнь. Лео, всё ещё не веря своим ушам, почувствовал, как его сердце наполняется облегчением. Он ещё раз извинился перед Полли. Тот обнял его и прошептал, что он дорог ему. И никто не сможет занять место Лео. Спартанцы, наблюдая за этой сценой, начали хихикать и перешептываться, но вскоре смех стих, когда Зевс поднял руку, призывая к вниманию. Он предложил выпить за любовь и дружбу. Он поднял свой кубок, и спартанцы, забыв о недоразумении, присоединились к нему, поднимая свои бокалы. Лео и Аполлон, наконец, смогли расслабиться, понимая, что их связь сильнее любых недоразумений. Позже, в их спальне, Аполлон играл на своей скрипке, извлекая из нее нежные, мелодичные звуки. А потом он пел. Его голос, чистый и звонкий, наполнял комнату, услаждал слух спартанца. Леонид, уставший после очередных тренировок, лежал на жесткой кровати, но его глаза не отрывались от Аполлона. Он любовался им, его грацией, его талантом, его красотой. В этой суровой военной обстановке Аполлон был ярким лучом света, напоминанием о том, что даже в спартанских условиях можно найти место для красоты и любви. Аполлон вновь зачаровал арфу, и она тихо играла фоном в их обители. — Ты прекрасен, Полли, — прошептал Леонид, когда мелодия стихла. — А ты, мой дорогой Лео, прекрасен в своей силе и преданности. Даже когда ревнуешь меня к собственному отцу, — улыбнулся Аполлон. — Это было глупо. Я знаю, — смутился Лео. Полли наклонился и поцеловал Леонида в губы. Поцелуй был нежным, но полным страсти. В этот момент все суровые условия Спарты отступили на второй план. Остались только они двое, их любовь и тихая мелодия арфы, которая, казалось, вторила биению их сердец. — Знаешь, Лео, — сказал Аполлон, отстраняясь, но не выпуская его руки. — Может, нам стоит добавить немного красок в эту спартанскую жизнь? Я видел, как ты смотришь на мои сердечки. Может, стоит попробовать что-то более… долговечное? — Что ты имеешь в виду? — Леонид удивленно поднял бровь. Аполлон хитро улыбнулся. — Ну, например, мы могли бы украсить эту нашу скромную обитель. Несколько ярких подушек, может быть, какой-нибудь ковер… И, конечно, больше цветов. Я скучаю по цветам Леонид задумался. Спартанские порядки были строги, но Аполлон был его слабостью. И, признаться честно, ему самому надоела эта монотонность. — Хорошо, — наконец сказал он. — Но только если ты будешь помогать мне с тренировками. И не будешь посылать мне сердечки во время строевой подготовки. Это сбивает с толку моих солдат. Аполлон рассмеялся. — Договорились! Но обещаю, что иногда я буду посылать тебе сердечки. Просто так. Не могу их не посылать. Чтобы ты помнил, кто тебя любит. Он снова поцеловал Леонида, и в этот раз в их поцелуе было обещание будущих радостей, смеха и, конечно же, еще большего количества сердечек, которые, возможно, уже не будут прожигать ткань, а будут лишь напоминать об их необычной, но такой крепкой любви. И в тишине их скромной спартанской спальни, несмотря на грубые стены и скудность обстановки, их любовь сияла так же ярко, как и сам Аполлон.