your love/narcotic

      всем известно, что вечер пятницы — лучшее время для того, чтобы забить на все дела и хорошенько расслабиться после насыщенной рабочей недели. вот только парню, что сейчас носится, как сумасшедший, сметая со столов опустошённые посетителями тарелки, этого не понять. в зале дорогого ресторана полно народу: бизнесмены, политики, важные шишки со своими семьями — и всем им нужно показать высококлассное обслуживание. Майс, честно говоря, неплохо справляется с этим, но усталость даёт о себе знать в самый неподходящий момент.       синеволосый стоит за баром и натирает приборы, послеживая за гостями, как вдруг слышит бурное обсуждение того, на чьи плечи сегодня упадёт ноша закрытия ресторана. с коллективом парень был не общительным, да и в разговор не вмешивался, ведь ему предстояло ровно поделить все счета за обслуживаемыми столами. но как только со стороны доносится «он всё уберёт, по красоте сделает, а мы тусить поедем», последняя нервная клетка Дмитриева не выдерживает. — вы мне в одиночку предлагаете закрыть двухэтажное заведение? вы, блять, совсем с ума посходили? — поднос с приборами отлетает в сторону, а тон разговора становится явно не дружелюбным. — Серёж, мы закроем тебе все столы, — блондинка складывает руки ладонями друг к другу и смотрит на него умоляющим взглядом. — братан, ну один разочек... — к разговору подключается бармен, который ну уж очень не хочет задерживаться на работе ещё лишние пару часов. — вы ебанулись? может, у нас ещё и поставка сегодня, которую мне надо будет обязательно принять? — Майс облокачивается на барную стойку и недовольно цокает, осматривая коллектив. — а ты молодец, догадливый, — ехидно произносит брюнетка и резко меняется в лице, вновь повторяя просьбу. — позови кого-нибудь из своих, они ж никогда в таких местах не были. заодно и покажешь, как устроено всё внутри. ну, пожалуйста... я даже в понедельник твою смену возьму, клянусь! — ладно, но только сейчас я на перекур, а вы херачите счета за все мои столики, — Серёжа явно неохотно соглашается на такое предложение, но отказаться нельзя. получить высокооплачиваемую работу в сфере общественного питания слишком трудно, а вот вылететь с неё — на раз-два. парень уверенно двигается к чёрному входу, бросая напоследок несколько слов. — только чаевые мои не пиздить, увижу — убью!       атмосфера летнего беззаботного вечера на улице заставляет Серёжу взбодриться и начать перебирать в голове имена всех друзей и знакомых, которые бы точно не кинули его в такой ситуации. он достаёт сигарету из пачки, ловко подкуривает её зажигалкой и набирает полные лёгкие дыма. на ум приходит только одно имя, которое парень сразу находит в контактах и набирает номер. — ало, Дим, привет. не отвлекаю? — Дмитриев нервно перебирает ткань футболки пальцами в нетерпении услышать голос старого друга из динамика телефона, но на другом конце провода только мёртвая тишина. — знаю, давно не виделись, но у меня есть к тебе предложение... скорее, даже небольшая просьба. — Серёж, ты что-ли? у меня номер не записан, — старший наконец вспоминает о том, что во время разговора нужно отвечать. — чего случилось-то? — это я, да... в общем, тут такое дело, я ж сейчас в рестике работаю, и сегодня остаюсь закрывать его. я помню, что ты интересовался этим местом, и, если ты не занят особо, то можешь пригнать, покажу тебе, как тут всё устроено, а потом можем затусить где-нибудь, — надежда на положительный ответ теплится где-то глубоко в груди младшего, когда он тушит сигарету и прогуливается до мусорки и обратно. — ооо, я только за! кинешь мне адрес сообщением? и скажи, ко скольки подъехать, — брюнет с радостью соглашается, и вскакивает с дивана, закидывая все нужные для ночных тусовок вещи в сумку. — адрес я написал. ты тут недалеко вроде, так что подходи, как будешь готов, — парень расплывается в улыбке и возвращается в зал. — спасибо, что согласился, правда. — хорошо, что ты предложил, а то уже занять себя нечем. скоро буду, жди, — Кай сбрасывает звонок и подходит к шкафу.       надеть абсолютно нечего: чёрные футболки, чёрные джинсы, чёрная обувь... в его гардеробе нет ни одной приличной вещи, которая бы подходила под статус заведения. Ицков надевает на себя майку с логотипом какой-то ноунейм рок-группы, единственные светлые широкие джинсы, ремень с крестами и лёгкую ветровку. посмотрев на себя в зеркало, он решает нацепить поверх миллиард цепочек, колец и браслетов просто потому, что так привычнее. парень прочёсывает тёмные пряди пальцами, пытается их хоть немного уложить, но в конечном итоге решает, что и без этого выглядит нормально. — всё забыл, нихуя не взял, можно выходить, — эти слова были для Димы маленьким ритуалом, который он повторял каждый раз, прежде чем надеть массивные ботинки и выйти из дома.       спустя полчаса целенаправленной ходьбы под музыку, брюнет добирается до адреса, указанного в сообщении, и дёргает ручку двери, которая удивительным образом не открывается. недолго думая, он набирает уже знакомый номер, и терпеливо ждёт ответа. — ты пришёл? — Серёжа подрывается от звонка и идёт к запасной двери, ведь вспоминает, что главный вход закрыл на ключ. — нет, блять, приполз. дверь-то какого хуя закрыта? — старший продолжает свои тщетные попытки открыть вход, пока не слышит слева от себя голос друга. — перестань дверь насиловать, я ж закрыл, — явно не сдерживая смех проговаривает Дмитриев, подзывая парня к себе. — через запасной пройдём, пошли.       Дима следует за младшим через горы холодильников, стеллажи с дорогим алкоголем, помещения для хранения овощей и фруктов, пока тот увлечённо рассказывает о том, где и что находится. наконец, они добираются до зала, от убранства которого рот брюнета невольно открывается в удивлении. — охуеть, и сколько ты здесь зарабатываешь? — парень даже и не задумывается о бестактности своего вопроса, проходя мимо столов и внимательно их разглядывая. — бывает и по 200 без чаевых, а с ними... ну, в общем, мне хватает, — синеволосый слышит «ну ебануться» и усмехается, протирая последний стол. в его голове всплывает интересная мысль, для осуществления которой ему снова придётся попросить помощи. — Дим, а ты сможешь посидеть подождать, пока все разойдутся? мне бы съездить кое-куда... — лааадно, хоть так в дорогом месте посижу, — как только Ицков через силу соглашается помочь, младший хватает его запястье и тянет за собой в какое-то новое, неизвестное ему помещение. — тут где-то есть очень хорошее вино... секунду, — Майс начинает рыскать по холодильникам в кромешной темноте, пока старший просто в недоумении осматривает второй зал, подсвечивая всё телефоном. — посвети сюда.       Кай послушно направляет тусклый свет прямо в холодильник, а младший в это время находит нужную бутылку, открывает её и разливает по бокалам, протягивая один из них другу. — я думаю, никто не заметит, что на завтрашнем банкете будет одной бутылкой меньше, — он отпивает пару глотков и облокачивается на стол. — а тебе за это ничего не будет? — брюнет нерешительно делает первый глоток, пытаясь распробовать вкус алкоголя. — не-а. всё, оставляю тебя наедине с вином, — парень выходит из зала и резко оборачивается, будто что-то забыл. — как только все разойдутся — позвонишь. и пожалуйста, пей только тут. — хорошо, хорошо, я понял, — Ицков потягивает вино из бокала, пытаясь по названию, выведенному на бутылке аккуратным шрифтом, найти хотя бы примерную стоимость в интернете.       время тянется слишком медленно. оставшиеся сотрудники лениво собирают вещи, убирают всё на свои места, и один за другим выходят на улицу. когда последний официант закрывает за собой дверь, Дима вальяжно рассаживается на мягком диване и набирает другу, сообщая о том, что теперь он точно остался один. не проходит и пяти минут, как Майс оказывается за спиной старшего, незаметно укладывая руку на его плечо. — пошли, покажу кое-что, — Дмитриев снова зовёт парня в тёмный зал, а тот, ни говоря ни слова, идёт за ним. любопытство всегда берёт верх над тем, чтобы задать лишний вопрос.       парни проходят в высокие деревянные двери, за которыми оказывается туалет. младший заходит первым, подзывает к себе жестом, и закрывает дверь на замок. в его руках появляется свёрток, содержимое которого брюнету уж точно известно. — блять, ну нет... ты же говорил, что завязал с этим. — Дим, я просто хочу отвлечься от всей этой рабочей хуйни, — синеволосый стыдится, пытается оправдать свой грязный поступок, но одна рука уже насыпает содержимое на экран телефона. — я уверен, что тебя тоже заебала твоя бесконечная учёба. хочешь развлечься по-взрослому? — я не хочу с этим связываться... сейчас точно нет, — он обвивает пальцами руку друга и разворачивает его на себя, заставляя посмотреть прямо в глаза. — ты как был идиотом, так и остался. — а ты по-прежнему ведёшь себя как сука, — Майс оставляет между их лицами несколько миллиметров, сбито дышит в чужие губы и смазанно целует их, разворачиваясь обратно. он дрожащими руками скручивает купюру, сметает через неё дорогу с экрана, шмыгает, пока Ицков, застыв в непонимании, пытается прийти в себя и осознать произошедшее. наверное, это какой-то дружеский жест, о существовании которого парень впервые слышит. — посидишь в зале, пока я принимаю поставку? — а? да... конечно, — старший выходит из туалета, направляясь прямиком к своему бокалу, наполняет его алкоголем, и проходит в зал.       Дмитриев в это время пытается расписаться в документах и затащить в кладовую все коробки так, чтобы содержимое осталось в целости и сохранности. получается с трудом, и без помощи обойтись теперь точно не получится: голова ещё соображает, но тело не слушается от слова совсем. с другого конца заведения доносится «блять» и бесконечный грохот, от которого Диме становится не по себе. — бро, тебе помочь? — он проходит вперёд, пытаясь вспомнить дорогу до кладовой. — по возможности, — синеволосый уже во всю расставляет бутылки по местам, отмечая каждую из них на листе бумаги. — ты сможешь раскидать их?       Ицков отказаться не может, это не в его стиле. он придвигает коробку ближе и вынимает из неё алкоголь, расставляя по стеллажам каждую бутылку. ответственный за документы безостановочно рассказывает про каждый сорт вина, не замечая того, что всё уже давным-давно на своих местах. он поднимает взгляд только тогда, когда звон стекла прекращается окончательно, и видит перед собой глаза друга. — я вызываю такси? или мы здесь, блять, навсегда остаёмся? — в его голосе слышно недовольство, которое он будто копил все годы своей жизни, чтобы высказать здесь и сейчас. — не-не-не, поехали! ты пока выходи, я свет выключу везде и приползу, — Серёжа проверяет все выключатели перед уходом, и направляется на улицу, закрывая за собой на ключ. —лишь бы не проебать...       дорога до клуба казалась для младшего бесконечным движением в никуда. в телефоне ничего интересного, за окном темнота, друг все его прикосновения прерывает, а ведь хочется. хочется лишний раз коснуться его руки своей, прижаться к телу крепко-крепко, поцеловать, в конце концов. в голове почему-то нет ничего, кроме мыслей о парне, что сейчас молча едет рядом, заслушивая очередной трек на повторе в наушниках.       наконец, машина останавливается, Дима благодарит водителя за поездку, и вытаскивает за собой синеволосого. они проходят мимо охранников, сотрудников и посетителей, оказываясь у бара. брюнет берёт два коктейля, даже не спрашивая Майса, будет ли он что-то: знает, что будет, и помнит, что тот любит. вокруг темнота, освещаемая яркими огнями, куча пьяных тел, изредка флиртующих между собой, и только Кай скучает с напитком в руке. Серёжа уже давно не замечает ничего вокруг себя, отрывается под любимые треки, но как только во рту пересыхает, он понимает: пора взять передышку. парень подходит к другу, опираясь руками об его бёдра. — ты чего какой кислый? — младший в попытках отдышаться громко задаёт свой вопрос, а затем бесцеремонно начинает пить из каждого неприколоченного стакана. свой он уже давно потерял, так что приходится использовать приём «наглость — второе счастье». — у тебя ещё осталось? — Ицков говорит неуверенно, тихо, наклоняясь как можно ближе к лицу напротив. он устал смотреть на то, как всем вокруг весело, кроме него одного.       в ответ парень получает лишь одобрительный кивок головой и касание рукой, которая уже утягивает его в уборную. через несколько секунд парни снова вдвоём в очередной проклятой последней кабинке. синеволосый опускает крышку унитаза, кладёт на неё свой телефон и достаёт остатки вещества. искусно подготовив самую ровную (как ему казалось) дорожку в этом мире, он вспоминает о том, что нужно ещё и подготовить Диму ко всем последствиям. — присядь пока, я тебе всё объясню, — старший сползает по стене и садится рядом. — это... кокаин. он не синтетический и, благодаря этому, пиздец какой дорогой. сначала ничего не почувствуешь, потом сильно захочешь пить — это нормально. где-то через полчаса ты, может быть, станешь более тревожным, начнёшь гонять в голове не самые хорошие мысли — это тоже нормально. и я тебя прошу, когда почувствуешь какие-то изменения — просто скажи мне, всё уладим. не передумал? — нет, — Кай берёт скрученную купюру, заправляет волосы за ухо и в момент снюхивает белую пыль с экрана. — фу, блять, ну и дрянь. — да, забыл сказать, что запах его ни с чем не спутаешь... — Серёжа убирает всё, что может показаться подозрительным, протирает все поверхности, и выходит, подзывая старшего к себе. — только не теряйся, пожалуйста. — пиздец, двух парней в одной кабинке я ещё не видел. чем они там вообще занимались? — со стороны слышится недовольный низкий голос. — ебались, — дерзко бросает Дима прямо в лицо незнакомцу, и выходит из уборной, даже не оборачиваясь на оскорбления в свой адрес. его рука тянется к руке синеволосого, пальцы переплетаются между собой, а тот лишь хихикает себе под нос, поражаясь излишней смелости друга.       первые полчаса проходят замечательно: Дима попивает очередной коктейль, двигается под такт музыки, переглядывается с Дмитриевым, который периодически кидает «всё хорошо?» и продолжает отдыхать как следует. но становится душно, до ужаса душно. с каждой секундой в глазах темнеет всё сильнее и сильнее. — я сейчас, — брюнет пробирается сквозь толпу, открывает дверь на улицу и, не найдя ни одной свободной скамейки, садится на одну из ступеней лестницы, ведущей в клуб.       вокруг шумно, а внутри — страшно. всё тело чешется настолько, что хочется содрать с себя всю кожу, лишь бы не чувствовать. Ицков не замечает, что телефон безостановочно вибрирует в заднем кармане джинсов — это всё уже не важно. ногти впиваются в плечи, царапают их до крови, но ведь становится легче, спокойнее. — Дим, я же просил, — знакомый голос разрезает воздух и, наконец, доходит до головы. — что? что ты просил? — глаза бегают в поисках источника этих слов и останавливаются на лице друга, что присаживается рядом, бережно расцепляет руки, удерживая их в своих тёплых ладонях. — не теряться. нахуя тебе телефон? — это звучит не грубо, скорее, наоборот, заботливо. — ты как? — не знаю, — по щеке брюнета стекает слеза, которую он отчаянно пытается скрыть, опуская голову. — у меня нёбо онемело смешно, а ещё я ног не чувствую. — да нихуя тебе не смешно, блять, — младший слышит тихий всхлип, видит повреждённую кожу, и понимает, что парню сейчас действительно плохо. — давай, вставай. поедем ко мне, отказы не принимаю. не получится у тебя сейчас в одиночку с этим справиться. — всё у меня получится! я лучше домой, — Кай не успевает договорить, чувствуя мягкое прикосновение губ к своей щеке. Серёже абсолютно плевать на косые взгляды окружающих, потому он не медлит и робко спускается поцелуями к губам парня, задевает пирсинг, без всякого стеснения вторгается языком в чужой рот. — хотя бы сейчас не будь сукой и дай другим о себе позаботиться, — парень ведёт друга до такси, усаживается вместе с ним на заднее сиденье и отпускает его руку, которую он всё это время удерживал крепким хватом. — мне страшно, — тревога по-прежнему не отпускает, кулаки сжимаются до боли, голова утыкается в плечо Майса, тело само жмётся ближе. хочется забыться, почувствовать хоть каплю тепла. — знаю, Дим, знаю, — и парень даёт ему это тепло, накрывает рукой, гладит по волосам ладонью. — я с тобой, здесь, совсем рядом.       младший заваливается в квартиру, провожает друга до кровати, укладывает аккуратно. сам идёт на кухню, наливает полный стакан воды, а за ним и бутылку, чтобы поставить в спальне. вернувшись в комнату, Дмитриев садится рядом, протягивая спасительную жидкость старшему в руки. — что ты сейчас чувствуешь? расскажи мне, — синеволосый понимает, что вопрос поставил вообще некорректно, но в ожидании смотрит на парня, что залпом выпивает всю воду, и отставляет стакан на подоконник. — я не знаю, как это объяснить, — Дима потирает глаза от того, что первые лучи солнца за окном осветили его заплаканное лицо. — холодно, страшно и одиноко, хотя ты со мной. — тебе хоть немного стало лучше? — стало. извини, что я так... нагрузил тебя, — он вновь опускает голову, стыдится, не хочет выглядеть слабым в глазах друга.       ответа Кай не получает — только молчание. становится ещё страшнее, но ровно до того момента, пока чужое тело не наваливается сверху. младший обнимает парня так крепко, что, кажется, кислород с минуты на минуту перестанет поступать в лёгкие. Серёжа оставляет поцелуй на щеке, затем второй, третий, и брюнет понимает, что сейчас можно не показывать своё сопротивление и упрямство. да, это грязно, противно, неприемлемо, но если и тонуть в омуте — то до конца. Ицков вовлекает парня в поцелуй, зарывается в синие пряди пальцами, прикусывает чужие губы — хочет больше. — вот теперь я хочу развлечься по-взрослому, — и Дмитриев понимает всё с полуслова, лезет руками под футболку, оставляет на шее друга багровые метки.       тело старшего на движения откликается тихим мычанием, прижимается ближе, бедром задевает возбуждение парня напротив. хочется утонуть в чужих прикосновениях, прочувствовать всё от и до, потому и руки не слушаются, сами ползут ниже. — давай, трахни меня, как шлюху, — эмоции на лице Димы сменяются слишком быстро: вот ещё пару минут назад по щекам стекали слёзы отчаяния, а сейчас он уже смотрит похотливо, улыбается, заливается румянцем от резко нахлынувшего возбуждения. — ты же этого хотел, признайся. — ты меня изведёшь, блять, — синеволосый ловко переворачивает друга на живот, наклоняется к самому уху, упирается в его зад пахом. — хотел, Дим, но ты же у нас гордый, намёков не понимаешь. — всё я понимаю. просто хочу посмотреть на тебя без твоей ебливой нежности и постоянной заботы, — Майса эти слова раздражают, глухо откликаются в сердце, разрушают медленно и мучительно, но он знает, что сказаны они без злого умысла.       парень не произносит и слова, избавляет от лишней одежды их обоих, тянется к ящику, доставая из него смазку. Ицков под ним призывно раздвигает ноги, хнычет в подушку и всем своим видом выпрашивает большего. Серёжа хочет сделать ему больно, показать, на что способен на самом деле, но все эти мысли развеиваются, как только он слышит слабое «пожалуйста». парень покрывает свои пальцы слоем лубриканта, входит сразу двумя, медленно двигается внутри горячих стенок. — нравится? говори, нравится? — младший гладит чужую спину, проходится по каждому позвонку, любуется изгибами и еле слышными стонами. — больно... —он чувствует, как сжимается, как внутри становится ещё более тесно, ведь Дмитриев добавляет третий палец, ускоряет темп и царапает тонкую кожу на теле. — но пиздец как нравится.       Майс заменяет свои пальцы на член, медленно погружается в ощущения с головой, издевается над брюнетом, заставляя его встать на колени и прижаться ещё ближе. тот не сопротивляется, чувствует горячие руки на своей талии, начинает двигаться сам, давая парню возможность расслабиться и получить то, что он так давно хотел. но ему это абсолютно не нужно, он хочет контролировать всё до конца: обхватывает руки Кая, заводит их за спину, цепляется за множество браслетов. старшему остаётся только уткнуться лицом в подушку и неразборчиво, почти по слогам проговаривать каждое слово, лишь бы быть услышанным. — блять, прошу, быстрее, — движения ускоряются, становятся ещё глубже, задевают самые чувствительные точки, пока Дима впивается ногтями в запястье друга и неприлично громко стонет, оставляя на ткани наволочки влажные следы.       Серёжа с трудом сдерживается, чтобы не кончить от одних только звуков, что издаёт разгорячённое тело под ним, но получается плохо, даже слишком плохо. белые капли пачкают чужую спину, покрытую татуировками, и как только хватка ослабляется, брюнет расцепляет руки, которые сводит до боли от выбранной ими позы, разворачивается и притягивает парня к себе. целует его влажно, мучительно, долго, сбито дышит в лицо, мычит, но наслаждается. теперь точно наслаждается всем, что получил. — хочешь, чтобы я остался? — с надеждой спрашивает Дима, заглядывая в голубые глаза, что скрываются за пустыми зрачками. — хочу. — только сегодня? — нет, всегда. хочу, чтобы мы были рядом, Дим, — он заботливо убирает мокрые от пота пряди тёмных волос с лица, любуется уставшим видом старшего, терпеливо ожидая ответа. — тогда завязывай с этой хуйнёй. теперь я — твой наркотик.