Ленский подстригся

Онегин, не скрывая Своих ножей и зная, Что романтик не переживёт, Готов был: скажет прямо, И розовая яма Засыплется холодною землёй. Он говорил без страсти, Без горького участья Он только реалистом бил с плеча. Тогда услышал Ленский, Что жизнь любить – по-детски, В поэзии – ребячество, игра… И с мыслью этой страшной, Уставший, будто с пашни Карету Ленский требовал: — Домой? Уже ль так рано едешь? – Онегин, не поверишь… Измучен больно сильно я тобой. Дорога вышла долгой А Ленский думал: «Колкой Онегин эпиграммой злил не раз… Однако…» Что случилось? Неужто вдруг сломилась У Ленского душа и слёз из глаз Не видно даже близко? Неужто пал он низко Товарищу уставшему под стать? А дом совсем уж рядом: Холодным, строгим взглядом Обида стала в Ленского съедать. Ленский домой приехал: Закончилась потеха, Закончился тогда певучий бал. Он быстро, как комета, Как минует балета, Из шкафчика ножницы достал. И в час коронный этот, В ночной наряд одетый, Он сбросил свои кудри на кровать. И этой самой ночью, Подстригшись покороче, Надумал и чужие кудри рвать.