Весна - время перемен

(От лица Феди) 2 декабря, суббота. За два дня до четвёртого. Я проснулся раньше будильника. Солнце ещё не взошло, за окном было серо и тихо. Город спал, и только редкие машины изредка нарушали тишину своим приглушённым шумом. Я лежал, глядя в потолок, и считал. Два дня. Всего два дня, и всё изменится. На стене, над письменным столом, висел лист бумаги с крупной датой. Я смотрел на неё каждый раз, когда входил в комнату. 04.12. Чёрные цифры на белом фоне. Они стали для меня чем-то вроде иконы - символом надежды, к которому я обращался в минуты слабости. Сегодня я смотрел на них и чувствовал, как внутри разливается странное, щемящее спокойствие. Мы почти дошли. Я встал, накинул кофту и вышел на кухню. Квартира была пуста. Отец уехал вчера вечером и сказал, что вернётся только в воскресенье вечером. «У неё день рождения», - бросил он на прощание, имея в виду свою новую женщину. Я кивнул, не спрашивая подробностей. Его личная жизнь меня больше не касалась. Важно было другое: в эти выходные я оставался один. А это значило, что я мог спокойно готовиться к понедельнику, не оглядываясь и не прячась. Я сварил кофе, сел за кухонный стол и достал список, который составлял последние две недели. Всё, что нужно было сделать до четвёртого декабря. Всё, что нужно купить. Всё, что нужно приготовить. Ключи. Отец оставил мне два комплекта. Один - мой, второй он заберёт, когда съедет окончательно. Но я уже сделал дубликат. Вчера, в мастерской по ремонту обуви на первом этаже. Старый мастер глянул на меня поверх очков, взял деньги, сделал ключ и даже не спросил зачем. Теперь у меня было два ключа от квартиры. Один - мой. Второй - его. Для Ромы. Я достал ключ из кармана, положил на стол рядом с чашкой. Маленький, блестящий, ничем не примечательный. Но для меня он был больше, чем просто кусок металла. Это был пропуск. Вход в нашу новую жизнь. Помимо ключа, в списке было ещё много всего. Я отчеркнул уже сделанное: куплены новые полотенца, куплена зубная щётка, куплена простыня и пододеяльник для его кровати. Не новые, конечно - денег в обрез, - но чистые, выстиранные с кондиционером. Я выбрал спокойный, тёмно-синий цвет. Ему, кажется, должны были подойти такие. В отцовской комнате я уже всё прибрал. Он забрал свои вещи вчера - не все, но большую часть. Оставшееся я сложил в коробки и убрал в кладовку. Комната была почти пустой. Старый диван, который мы с отцом вдвоём перетащили от стены, чтобы освободить место для кровати. Я так и не купил кровать. Не хватило денег. Но диван был раскладным, широким. На нём можно было спать. Я постелил на него чистое бельё, положил подушку, накрыл пледом. Получилось скромно, но уютно. Главное - это будет его место. Его уголок. Я встал и прошёл в комнату. Остановился в дверях, осматривая. Серый свет падал из окна, ложился на пол, на диван, на пустые полки, которые я надеялся со временем заполнить. Его вещами. Книгами. Нашей общей жизнью. Я подошёл к окну. Во дворе было пусто. Дети ещё спали, машины стояли на припаркованных местах, и только воробьи копошились в кустах. Город замер в предвкушении выходного дня. А я стоял и смотрел на этот мир, который через два дня должен был принять нас. Принять его. Мысль о том, что случится, если его родители что-то заподозрят, преследовала меня постоянно. Я прокручивал в голове все возможные сценарии: они могут не выпустить его из дома, могут следить, могут позвонить в школу, могут прийти сюда. Я готовился к худшему. В кармане лежал телефон с набранным номером полиции - на всякий случай. Я знал, что если они явятся, я не открою. Я знал, что имею право. Я знал, что ему уже восемнадцать, и он сам решает, где жить. Но страх всё равно был. Он сидел где-то глубоко, в подкорке, и тихо ныл, напоминая о том, что у нас нет плана Б. Есть только этот. И он должен сработать. Я вернулся на кухню, допил остывший кофе. Взял телефон. На экране - его сообщение, отправленное через общий чат класса ещё вчера вечером. Ничего личного. Просто ссылка на домашнее задание по литературе. Но я знал, что это код. Он давал мне знать, что всё идёт по плану. Что он ещё держится. Я написал в ответ: «Спасибо, посмотрю». Тоже нейтрально, безлико. Но между строк было: «Я здесь. Я жду. Ещё два дня». В этот момент в дверь позвонили. Сердце ухнуло вниз, и я, не успев подумать, схватил со стола ключ и сунул в карман. Потом, чувствуя, как колотится пульс, пошёл к двери. На экране домофона - незнакомое лицо. Мужчина в форме, с коробкой. - Вам посылка, - сказал он, когда я ответил. Я открыл дверь, расписался, забрал коробку. На обратном адресе - какой-то интернет-магазин. Я не заказывал ничего. Открыл - и замер. Внутри лежал небольшой светильник. Настольный, с металлическим абажуром, стильный, явно не из дешёвых. В коробке была записка, написанная отцовским, неразборчивым почерком: «Для твоей комнаты. С новосельем. Поздравляю». Я держал в руках этот светильник и чувствовал, как что-то внутри переворачивается. Отец никогда не делал таких жестов. Никогда. И вдруг - светильник. «С новосельем». Он знал, что я остаюсь один. Знал, что начинаю новую жизнь. Может быть, он догадывался, зачем мне этот дубликат ключа. Может, видел, как я готовлю комнату. И ничего не сказал. Просто… прислал светильник. Я поставил его на подоконник в той комнате, которую готовил для Ромы. Включил. Тёплый, жёлтый свет разлился по стенам, по пустым полкам, по дивану с синим пледом. Стало уютно. По-настоящему уютно. Как будто комната наконец обрела душу. Я стоял и смотрел на этот свет. И думал о том, что через два дня здесь будет гореть ещё один свет. Живой. Его глаза. Его улыбка. Его присутствие. И тогда наша жизнь начнётся. По-настоящему. Без оглядки, без страха, без этого бесконечного ожидания. Я достал телефон, открыл чат с Ромой. Написал коротко, безлико: «Скоро увидимся». Отправил. И, не дожидаясь ответа (он всё равно не мог ответить), убрал телефон в карман. Подошёл к окну. Снег, начавшийся ещё вчера, всё падал и падал, укутывая город в белую, чистую тишину. Через два дня, в понедельник, четвёртого декабря, я открою дверь. И он войдёт. И больше никто не сможет нас разлучить. Я верил в это. Должен был верить. Потому что другого выхода у нас не было.