Выбор за тобой, Уилер

— Тэмми Томпсон? Это Уилл так сказал? Эдди выглянул из-за полки с кассетами, удивленно приподняв бровь. — Ну, да… Вернее нет! В общем, возможно, он имел в виду меня… — невнятно пробормотал Майк, сжимая в руках мишуру. — Тебя? — Да, я так думаю… Но это просто предположение! Я не вполне уверен, что он вообще мог что-то подразумевать… Майк спешно стал отнекиваться, наблюдая, как Мансон окинул его недоверчивым взглядом. После того, как Векну наконец отправили на тот свет (в смысле, не в изнанку, а туда, куда его активно посылали все в конце прошлого лета), Хокинс наконец обрел потерянную гармонию. Без жертв не обошлось, разумеется. Но эта битва, их последняя битва, была не напрасной. Теперь же, они с Эдди пытались украсить студию Робин, чтобы сделать ей сюрприз на рождество. Ведь она снова перенесла свой эфир, чтобы вернуть Викки пропущенное свидание, но слишком быстро заверила свою девушку, что студия уже горит и сверкает. Отдуваться за Робин пришлось Эдди и Майку. Он как раз только что закончил развешивать украшения на стенах, оттолкнув кучу проводов к главной двери, так как пару раз уже запнулся о них. — Погоди, серьезно? Насколько я знаю, Тэмми Томпсон отвратительно пела, прямо как ты. Но что более важно, она никогда не замечала чувств Робин. — Ага. — Сколько бы сигналов не давала ей Робин, она все равно оставалась глупой и равнодушной. — Да… — И при первой же возможности убежать к кому-то очень классному, она выбрала недоумка Харрингтона из всех людей нашей прекрасной школы. — Именно… — Получается, мой дорогой Майк, ты самый глупый и равнодушный тормоз во всем Хокинсе, который ведет себя, как неотесанное бревно и не умеет понимать то, что ему говорят, в то время как Уилл очевидно указал тебе на свои чувства. — Я понял, Эдди! Майк густо покраснел и обиженно устремил взгляд прочь, нервно сжимая в руках гирлянды. По словам Стива, Робин любила, когда вокруг все горит и сверкает, но вот Уилер от мерцающих огоньков чувствовал смешанные эмоции. Он лучше, чем кто-либо другой помнил, как Уилл пытался связаться с ними, сквозь густой туман, прямиком из изнанки. После тех дней трудно было привыкнуть к тому, что разноцветные лучики света не всегда намекают на демогоргонов или демопсов… Трудно вообще привыкнуть к безопасному Хокинсу. Оказалось, что безопасный Хокинс это совсем не иллюзия. Опасность может таиться и в друзьях, о которых он никогда не думал в ином смысле. А теперь, Майк вообще сожалел, что завел с Эдди этот глупый разговор. — Эй, остынь. Я просто пытаюсь помочь тебе разобраться. Эдди спокойно пожал плечами, ловко подкинув в руке елочную игрушку. Стеклянная звездочка подлетела высоко вверх, а затем упала в ладонь металлиста, сверкая золотом в свете студии. Такой же скачок сделало сердце Майка в груди в тот самый день, когда Уилл признался им всем в чем-то очень важном. Вспыхнуло и горько погасло. — К тому же, — продолжал Мансон — Если бы ты все понимал, ты бы раньше осознал чувства Уилла. Разве не так? Майк растерянно распахнул глаза, так, словно случайно обжегся током. А ведь это настоящая правда. Уилл говорил ему многое, да и сам Майк всегда был с ним откровенным. Но этого не хватало, чтобы понять всю глубину чувств друга, который уже не казался другом в прямом смысле. — Возможно, ты в чем-то прав… — Судя по твоему лицу – во всем, — хмыкнул Эдди, с улыбкой глядя на хмурую гримасу мальчишки. Майк тяжело вздохнул и покачал головой. Это было трудно осознать вот так просто. Масштаб признания Уилла был просто огромным… огромнее, чем та идиотская червоточина, чем вся изнанка и еще более громадным, чем новогодние планы миссис Байерс на приготовление закусок к праздничному столу. Байерсы… теперь их семья стала неотъемлемой частью дома Уилеров. Да, ему стоило привыкнуть к тому, что Уилл всегда рядом. После переезда Байерсов обратно в Хокинс, Уилеры предоставили им свой собственный дом и, так уж сложилось, Байерсы не спешили уезжать. Джойс, конечно, всегда суетилась. То и дело говорила о том, что нашла им подходящее жилье на окраине, но родители совсем не были против того, чтобы Байерсы задержались еще на месяц. Еще, еще и еще. И за все это бесконечное время с начала восхитительного лета, которое они проводили в капманиях Мансона, прямиком до пушистой зимы, Майк ни разу не понял таких очевидных намеков. Неужели, он правда настолько глупый? — Я просто очень удивлен… — прошептал Майк, нерешительно приблизившись, чтобы повесить стеклянный шарик на декоративную елку — Уилл мой лучший друг с самого детства. Мы с ним всегда были вместе. Вместе играли, вместе смеялись, вместе придумали первое приключение в D&D… — Правда? О чем оно было? — Не важно, Эдди — шикнул на него старшеклассник, нахмурив брови — Важно то, что я провел с Уиллом так много времени, но только сейчас понял, какой секрет он скрывал. Я мог бы догадаться и раньше… Эдди помолчал пару мгновений, обдумывая слова своего друга. Сам Мансон был так себе советником, особенно в вопросе отношений. Он был ветреным, иногда слишком неуклюжим или же трусливым. Хотя, насчет последнего Майк мог бы поспорить. И все же, каждый раз Уилер приходил именно к нему, чтобы просто поговорить. Эдди был искренним, и не трудно было понять, почему Дастин считает его своим лучшим другом. Дастин никогда не ошибался в своих друзьях. — Нет, Майк. Ты не удивлен, — наконец тихо ответил Мансон, положив руку ему на плечо — Ты чертовски сильно разочарован. Ты горишь от обиды, как тот гоблин, в которого Эрика кинула фаерболл в нашей рождественской партии. — Нет, я не… — Ты – очень да, Уилер. Совершенно да. Абсолютно и катастрофически да, — усмехнулся Эдди. В его глазах что-то промелькнуло. Что-то очень похожее на страх. Майк не отрицал того, что боялся. Услышать от друга о том, что тот все это время страдал от непринятия самого себя, от навязчивых мыслей, от желания просто высказаться… Это было трудно. Но понимая, что проблема его молчания связана непосредственно с самым близким другом, который все время был рядом, делала Майку еще больнее. Значит, он не такой уж хороший друг, как Уилл о нем думал. Эдди уловил его колебания и тяжело вздохнул, подтлкнув парня плечом. — Знаешь, я всегда думал, что вся эта любовь и прочее – полный бред. Пустая трата времени. Что я для такого не подхожу, понял? Но у меня была она. Моя вечная и единственная любовь – та самая очуменная гитара… которая, впрочем, была разбита на части летучими мышами-вампирами из изнанки. Разлетелась на кусочки. Блестящий корпус, идеальные изгибы, струны… — пересчитал Эдди по пальцам — Все просто улетучилось. — И какой смысл имеет твоя гитара ко всему… этому? — Эй! — шикнул Эдди, хлопнул Уилера по затылку — Это не просто какая-то игрушка, знаешь ли! Моя гитара была моим смыслом. Моей музой. Я пальцы стер, пока учился играть, но знаешь, оно того стоило. — Все еще не понимаю… — фыркнул Майк, потирая свои кудряшки. — Что ж, не удивительно, что Уилл сказал о тебе такое, — хмыкнул Эдди, тотчас встретив новый нахмуренный взгляд — Я имел в виду, что очень оберегал ее и ждал идеального момента, чтобы сыграть. Доверял ей на чертовы сто процентов, думал, что знаю ее от и до. Стив и Робин сказали, что я спятил и играть на гитаре в изнанке это полнейший бред. Но доверие помогло мне понять, что некоторые вещи иногда совсем не такие, какими кажутся на первый взгляд. Некоторые, даже самые незначительные безделушки содержат в себе куда больше силы, чем кажется, Майк. Как и те, кому ты доверяешь. Вопрос лишь в том, готов ли ты доверять в ответ. Уилер внимательно слушал его, все сильнее ощущая, как на него громадной плитой давит чувство вины. Он действительно думал, что знал Уилла слишком хорошо. Этого хватало ему для того, чтобы называть Уилла другом. Но новые откровения заставили страх внутри вспыхнуть слишком внезапно. Разговоры про ориентацию не пугали, а вот намеки на объект давней симпатии – очень. — Ты только что сравнил Уилла с гитарой. Это ужасно глупо, — проворчал Майк, тотчас получив второй подзатыльник — За что?! — За то, что все время строишь из себя самого умного, а что по итогу? Не можешь обойтись без совета Эдди. — Пф… Майк повесил на елку последний шарик и обвел взглядом студию. Комната совершенно преобразилась. Блестки, игрушки и мишура создавали ощущение праздника, а огоньки мерцали почти сказочно. Теперь эти безобидные лампочки не казались такими страшными, как тогда, когда неизвестные существа пробирались в дома сквозь стены. Все обрело гармонию, но вот чувства Майка по-прежнему испытывали значительный дисбаланс. — Кажется, я долгое время упускал из виду что-то важное. Я должен был быть рядом, когда Уилл нуждался в этом больше всего. Не только играть с ним, не только веселиться… Просто выслушать. Эдди многозначительно кивнул и улыбнулся, на этот раз хлопнув по плечу. — Что ж, по крайней мере, ты понял Уилла сейчас. Слишком поздно, но лучше поздно, чем никогда. Эдди хотел подбодрить, но Майк все равно понимал, что облажался. Он не знал, что подтолкнуло Уилла к такому смелому откровению, но точно знал, что не оправдал ожиданий. Разрыв с Оди случился еще до того, как они победили Векну. Она только-только вернулась с братом из Калифорнии и выглядела счастливой, но Майк понимал, ей будет лучше одной. — О чем задумался? — Даже если я попытаюсь поговорить, Уилл вряд ли захочет… — Почему ты так думаешь? — Это сложно. — Но ты не собираешься отступать, не так ли? Это казалось самым верным и самым подлым решением. Майк искренне любил Уилла. Своего друга. Он мог бы притвориться, что не понял намек. Тогда Уилл, наверное, не стал бы на него обижаться. Но эта мысль приносила лишь волнение и ноль процентов облегчения. Игнорирование намеков происходило слишком долго. Майк не мог позволить себе сделать это снова, когда Уилл так отчаянно переступил через свой страх и признался в том, что мучило его много лет. Если Майк отступит, он перестанет быть рыцарем. А это значит, что вся его жизнь – одно сплошное притворство и ложь. Он не хотел быть таким. Ни за что. — Майк? Эдди подошел ближе, внимательно глядя в потускневшие глаза юноши. — Он назвал меня Томпсон… — Да, назвал, — хмыкнул Эдди, озадачив Майка мгновенно — Но ты забыл нечто очень важное. Только ты решаешь, кем тебе быть. Хочешь быть тем парнем, который выберет стабильную жизнь и классную девушку, потому что так велят стандарты? Давай. Будь сломанной гитарой. Но если ты хочешь быть тем, в ком Уилл не ошибся, рискни и сыграй ему лучшую мелодию в его жизни, малыш. А ведь это имеет смысл. Майк всегда думал, что жить по стандарту правильно. Встречаться, любить свою девушку, ходить с ней в кино за ручку… Но с каждым годом юноша понимал – его чувства к Оди всего лишь скоротечная вспышка дофамина, которая возникла по непонятной причине очень давно. Он восхитился ее силами и захотел, чтобы они были вместе. Это звучало по-детски глупо. Будто он был принцем, которого спас маг и теперь они должны были провести друг с другом всю жизнь, будто в сказке. Ужасная глупость. Оди было легко приручить, легко найти к ней подход. Но она ведь не какой-то ручной зверек, который должен жить так, как в мечтах распланировал Майк. Честно говоря, он уже не мечтал о ней вовсе. Чувства угасли. Все те слова про водопады и безопасное место где-то далеко от Хокинса были сказаны для того, чтобы утешить ее. Он чувствовал себя огромным эгоистом, совершенно забывая про Уилла и мешая Оди жить своей жизнью. Вспоминая те дни, когда Оди сдружилась с Макс, Майк понимал, насколько его девушка счастлива сама по себе. Теперь же, разбив отношения, он чувствовал в Оди ту же энергию. Она не злилась на него, стоило ему заикнуться о расставании. В тот день юная Хоппер лишь понимающе улыбнулась, глянув на него так, будто знала, что рано или поздно это наступит. Майк чувствовал себя глупым. Он каждый раз принимал решение за двоих и смотрел на ситуацию однозначно. Кто бы мог подумать, что эта его черта проявит себя в отношении Уилла. — Ну что, так и будешь стоять столбом или все же поговоришь с ним? Эдди в свою очередь уже доедал один апельсин. — Эдди! Это для Викки! Юноша попытался отнять, но Мансон ловко бросил в рот последнюю дольку и с улыбкой покрутил яркую кожуру перед недовольным лицом. — Да ладно тебе, малыш. Твой обожаемый и невероятно умный Эдди только что помог тебе, хм? Я заслужил хоть какую-то благодарность. — Что ж, верно… — пробурчал Майк, отвечая слабой улыбкой — Спасибо тебе. Я воспользуюсь советом. Свет в комнате вдруг погас, а из темноты донесся милый, вкрадчивый голос. Блеск от гирлянд рассеялся по стенам и отразился от большой стеклянной будки, вспыхивая в студии мириадами желто-синих огней. Все погрузилось в чарующую, хрустальную темноту. — Сюда, Викки… Осторожнее… У Майка по спине пробежали мурашки. Он по привычке думал, что это вырвались демогоргоны, но все оказалось гораздо, гораздо хуже. — Черт возьми, это Робин! Эдди тотчас спрыгнул со стола, на котором сидел, и мигом промелькнул к лестнице. Они оба пообещали Робин, что украсят здесь все к их приходу и Викки ничего не узнает. Однако, замешкавшись, совершенно забыли о времени. — Эдди! Эдди, постой! Майка только лишь успел озадаченно приоткрыть рот, как Эдди уже убежал, оставив после себя лишь шлейф из блесток. Вот же гад! И почему он такой трусливый? — Осторожнее, милая… Сейчас я покажу тебе что-то очень красивое… Судя по звуку, Робин только что перешагнула порог. В углу рядом с основной дверью есть слепая зона. Если он спрячется там, пока Робин ведет свою девушку в центр комнаты, он успеет выбраться незамеченным. Думать нужно было быстро. Майк не терял ни минуты и быстро шмыгнул к будке, чтобы проскользнуть к спасительному углу, но… — О, Робин! Здесь повсюду запах апельсинов… Как мило. Неужели ты и правда подготовилась? — Конечно, детка. Сейчас ты откроешь глаза и увидеть кое-что милое… — ворковала девушка, аккуратно прикрывая другой глаза — Итак, ты готова? У Майка была всего секунда. Он быстро замер в углу, кинув взгляд на дверь. Всего пара шагов… — Та-дам! Робин распахнула ладони, открывая Викки глаза прямо в тот момент, когда Майк рванул к выходу, зацепившись ногой за провод. Искры вспыхнули под потолком, будто первый снег. Гирлянда задрожала, а украшенная елка пошатнулась и повалилась на ковер, где с оглушительным грохотом распластался обаятельный и смущенный Уилер. — Робин, — шикнула Викки, строго прищурив глаза — Тебе придется мне все объяснить.

⏔⏔⏔ ꒰ ᧔ෆ᧓ ꒱ ⏔⏔⏔

Дом Уилер покрылся снегом и пестрил золотистыми огоньками, которые протянулись по всей крыше. На улице стояли несколько веселых снеговиков, которых сделала Холли, а елки блестели от маленьких огоньков. В этом году Нэнси постаралась сделать все идеально. После победы над Векной это Рождество казалось самым счастливы и самым лучшим. Родители поправились, Уилл излечился от влияния злого разума, старший Байерс наконец сделал ей предложение и они вовсю планировали пышную весеннюю свадьбу. Все снова стало… идеально. Или же так казалось, потому что даже маленькие радости казались большими из-за пережитого хаоса. Так или иначе, Нэнси целый день кружилась, раскладывая подарки и помогая Джойс готовиться к предстоящему Рождеству. Конечно, она ожидала всего, но только не своего глупца брата, который пришел домой расстроенным и обиженным. — Как ты умудрился запнуться о провода? — вот уже несколько минут смеялась Нэнси, распрямляя веточки их домашней елки. Ее эта история позабавила и на жалобы Майка она отвечала лишь звонким смехом. — Я просто неуклюжий, ты знаешь. И прекрати смеяться! Это унизительно! — отругал ее брат, попытавшись кинуть в девушку виноградину. — Унизительно – это твоя меткость и то, как ты шлепнулся на задницу прямо перед Робин и Викки. Нэнси быстро увернулась, показав ему язык. Вот же хитрая! — Как ты можешь! Я ведь пострадал и мне, между прочим, было очень больно! — О, конечно! Щеночек Уилер снова плачет. Тебе нужно уже повзрослеть. — Я не… Повзрослеть? Она шутит!? Майк стиснул зубы от злости, вновь кидая в сестру виноград, как вдруг позади раздался знакомый голос. — Майк? Все в порядке? Этот обеспокоенный тон, эти робкие нотки, этот неловкий взгляд. Уилл осторожно зашел в гостиную, нерешительно глядя на друга. На его щеках мерцали снежные блестки, которые медленно таяли, а на носу красовался темный след сажи. Должно быть, это Джойс попросила сына почистить камин. Выглядел Уилл, честно говоря, забавно, но Майк не спешил смеяться. Ему вообще сложно было сказать хоть что-то. С того летнего дня, когда правда перестала быть тайной, Майк думал о них слишком много. А теперь, он стоит и смотрит на влюбленного в него парня, как глупый истукан… Молодец, Майк Уилер. — Я, э-э… Судя по всему, ему нужно было выкручиваться. Откровенность не всегда спасает. Особенно в ситуациях, когда твой лучший друг признается тебе в любви. Будь Майк более внимательным, он бы давно заметил эту энергию между ними. Что ж, поздно было теперь сожалеть. Понимание пронзило его эльфийской стрелой и сейчас побег – последнее, чего вообще мог желать Майк Уилер. — Да! Да, честно говоря, у меня все болит… — приврал он, делая максимально правдоподобный и жалкий вид. Судя по лицу Нэнси это выглядело по большей части именно жалко. — Что? Ты поранился, Майк? Уилл тотчас засуетился, стаскивая с рук подаренные миссис Байерс перчатки. Отлично. Уловка глупая, но сработала. Конечно, Майку было стыдно, что он вообще пользовался уловками, вместо того, чтобы просто сказать «нам нужно поговорить». Так сделал бы любой нормальный человек на его месте. Но он Майк и он не будет доверять Уиллу, даже если гитара сломается надвое. — Мне нехорошо… Ты мог бы, пожалуйста, проводить меня в спальню? — Да, конечно, — без раздумий ответил Байерс, подхватив Майка под локоть — Я тебя отведу. Скажи, где болит? Майк победно улыбнулся, обернувшись к сестре, чтобы состроить ей рожицу. Он, может быть, глупый, но смелый. А вот насколько смелый, предстояло выяснить. — Вот черт, Холли снова превратила мою комнату в рождественское безумие! — тотчас выпалил Майк, как только они переступили порог. Всюду были развешаны алые бантики и золотистые ленты, а по окнам протянулись пестрые огоньки. В воздухе витал приятный пряный аромат, и играла приглушенная музыка из старенького проигрывателя. Майк сердито нахмурился и тихо фыркнул, отмахнувшись от голубой мишуры, которая зацепилась за свитер. — А мне кажется, очень мило, — снисходительно улыбнулся Байерс, разглядывая комнату друга — Холли и подвал тоже украсила. Джонатан всю ночь любовался огоньками. Говорил, они теперь выглядят не так страшно. Я тоже это заметил. — После Векны все не так страшно… — бездумно прошептал Майк, только после себя прервав — Прости, что напомнил. — Нет, что ты. Это ты прости. Я совсем забыл, что тебе больно. — Ах да… — Майк слегка покраснел и сложил руки за спиной, глядя в пол, чем еще больше озадачил младшего Байерса. — В чем дело? Кажется, его актерское мастерство было так себе, потому что Уилл недоверчиво прищурился, а затем и вовсе улыбнулся. — Так вот оно что. Ничего у тебя не болит, Майк. Зачем ты соврал? От такого строгого тона по спине пробежал холодок. Майка словно прижали к стенке. Он тотчас покраснел сильнее, не зная, куда себя деть. Придумывать новые уловки и отговорки было поздно. Его главная задача – наконец поговорить с Уиллом начистоту и он сделает это, не поджимая хвост, как малютка-щенок. — Уилл, нам нужно серьезно поговорить. Теперь была очередь Уилла недоумевать. Майк попытался вести себя смелее, по-взрослому, как советовала Нэнси. Но, кажется, он только сильнее напугал их обоих. — Это неожиданно… Но я всегда готов выслушать, ты же знаешь. Майк глубоко вздохнул. Нет, нельзя готовиться к худшему. Ничего подобного не случится. Если его расчеты верны, то Уилл минимум примет его и недосказанности исчезнут. А максимум, обидится и куда-нибудь шлепнет. Второй вариант звучал не так уж и плохо, однако, Майк попытался быть оптимистом. — Помнишь то, что ты сказал тогда в студии Робин? Майк начал издалека, не желая давить и пугать. На губах Уилла появилась нерешительная улыбка. — Разумеется. Как такое забудешь? Я ведь не хотел говорить об этом, просто Векна меня запугал, и мне пришлось открыться вам. Его голос неловко вздрогнул. Тон лишился строгости и обеспокоенности, вернулось до боли знакомое сомнение. — Знаешь, я не могу сказать, что полностью понимаю тебя. Ты поделился чем-то особенным. Это не отвратительно, нет. Я так никогда не считал и ты не стал для меня кем-то другим… — вздохнул Майк, пытаясь подбирать слова правильно — Но все же, твои слова заставили меня подумать о многом. Он сделал паузу, глядя на то, как в стеклянном шаре порхает искусственный белый снег. В полукруге стекла отражались их фигуры и Майк поймал себя на мысли, что не может оторвать глаз от Уилла. — Даже если я пытался тебя найти, я все равно не был достаточно близко. Я делал все, чтобы нам было хорошо, но потом сглупил и подумал, что мы должны остаться друзьями. Даже после того поцелуя перед тем, как ты уезжал в Калифорнию. Мне было неловко вспоминать это каждый раз, я боялся, но… черт возьми, я вел себя как настоящий тормоз и идиот. Ты не заставлял меня быть с тобой в отношениях, ты не вынуждал меня бросить Оди и ни слова не говорил про то, чего хочется именно тебе. Выбор был всегда только за мной, а я… я понял это только сейчас. Уилл молчал. Его глаза сверкнули, отражая свет мерцающих огоньков, а зрачки невольно расширились. Щеки томно порозовели, губы едва заметно вздрогнули. Будто Уилл хотел сказать что-то, но заставил себя замолчать. Он тихо наблюдал, не решаясь сказать ни слова. Его лицо сохраняло задумчивое спокойствие, пока лепетания друга окутывали его, как пушистый снег. Сложно было определить, расстроен он или рад, или вообще злится. Это заставило Майка забеспокоиться. Таким серьезным Уилл был разве что тогда, когда понял, что Векна перебьет их всех, если наконец не дать ему должного сопротивления. Но это ведь проблема огромных масштабов, совсем не то же самое, что просто Майк. И все же, отчего-то внутри Уилера стало невероятно трепетно и тепло. — Так ты все понял? — спустя пару минут с надеждой прошептал Уилл, наконец отбросив серьезность. Его пальцы нерешительно дрогнули, словно он хотел потянуться к другой руке, но затем резко прервал себя. — Да, я… Прости… Вздохнул Майк. Он знал, что затянул с этим разговором надолго. Знал, что должен был не просто обнять своего друга в тот день, но и поговорить о том, что происходило между ними все эти годы. Однако, он предпочел молчать слишком долго для того, кто так сильно ждал. — Майк, ты меня озадачил… — Ты злишься? Уилл, я сказал что-то не то? — занервничав, Майк тотчас взял его лицо в ладони и притянул ближе, поздно понимая, как это смело. Однако, вскоре выяснилось, что Уилл просто-напросто улыбался. С его губ сорвался тихий и теплый смех, вводя Майка в еще большее недоумение. — Нет, Майк… Ты не сказал ничего плохого, — усмехнулся он, коснувшись его руки — Просто, если бы ты признался мне в этом через неделю, вышло бы так, что ты потратил на раздумья целый огромный год. А это, мягко говоря, долго для того, у кого по физике всегда было «отлично». В голосе Уилла прозвучала веселая укоризненность и Майк готов был сгореть со стыда. — Неправда! Я не глупый. Он нахмурился и фыркнул, отпустив Уилла, но тот мгновенно поймал его руки. — Я этого не говорил, — на этот раз Уилл снисходительно улыбнулся, поглаживая костяшки холодных пальцев — Я просто не надеялся, что ты вообще вспомнишь. Мне казалось, ты и вовсе не думал об этом, просто принял меня, и мы остались друзьями. Ты ведь всегда этого хотел… — Действительно, хотел. Уилл резко вздрогнл. — Зачем тогда ты говоришь мне все это? Майк, если ты снова пришел напомнить, что мы друзья, ты мог просто… — Нет, Уилл! Честно, — Майк быстро перехватил его руки и прижал ближе, чтобы увидеть солнце в пугливых глазах — Я все время думал, что делаю правильный выбор и не понимал, что иногда это была неправда. Нужно совершить много ошибок, чтобы найти себя. Но еще больше трудностей осознать, с кем ты хочешь быть. — На что ты намекаешь? — Это не намек. Сейчас все иначе. Я доверяю тебе, Уилл. Майк наклонился ближе, и с его губ ускользнула летняя прохлада. Словно в тот день, когда они прощались, стоя у окна. Белоснежные занавески обтекали их волнами тумана. Майк принял поцелуй Уилла, пусть и не до конца поняв, рад ли этому или сделал нечто ужасное. Теперь же, стоя перед ним в непреодолимо прекрасной близости, Майк был убежден в своем выборе, как никогда иначе. — Майк, постой… — Уилл испуганно отшатнулся, но поздно осознал, что попал под омелу. — Что ж… — Майк усмехнулся, дотронувшись до красных ягод вверху, и обронил взгляд на Уилла — Кажется, поцелуй неизбежен. Он готов был поклясться, что слышит, как гремит сердце Уилла. Еще немного и случится короткое замыкание. На мгновение ему даже показалось, что Уилл убежит. Это ведь серьезный шаг, взаимный и осознанный поцелуй. Однако, догадки не подтвердились. Уилл шагнул ближе, коснувшись кончиками пальцев красивой скулы. — Это точно не иллюзия Векны? Майк покачал головой, наклонившись, чтобы мягко обнять за талию и мимолетно коснуться губами шеи. — Конечно же нет, — ворковал Майк — Разве что, приятный рождественский сон. Омела качнулась над их макушками, когда оба прижались друг к другу в тающем, теплом поцелуи. Губы сомкнулись плотно, как два магнита, которыми они вечно игрались в кабинете физики. Руки столкнулись, бедра и плечи. Хотелось огладить везде, но Майк вел себя, как джентльмен и отстранился только ради того, чтобы вновь поцеловать так, что между ними все заискрилось. Кто та девушка, с которой сравнил его Уилл? Простушка, которая выбрала популярного мальчика и разбила мечты другой девушки. Ни о чем не подозревающая жертва искренних чувств, объект влюбленности, идеальный образ. Та, с кем Робин никогда не пересекалась раньше. Кто такой Майк? Он тот, кто подружился с Уиллом тогда, когда никто не хотел дружить. Тот, кто проводил с ним дни и ночи. Тот, кто хвалил его рисунки, катался на велосипеде, подбадривал в самые грустные дни. Тот, кто постоянно был рядом, даже когда Уилл исчез. Майк его друг, а Робин не была даже знакомой Томпсон. Она любовалась на Тэмми издалека, в то время, как Майк имел шанс быть рядом. Теперь, зная о чувствах Уилла, он не поступил как последний дурак. Дружба может быть близкой. Дружба может остаться в пределах объятий, улыбок и смеха. Майк ему ничего не должен. Но Уилл смог задеть что-то в сердце Майка своим признанием. Открылся так, как не отрылся бы никому другому. Эдди был прав – Майк сам должен решить, кем ему быть. И Майк решил. Он кто угодно, но уж точно не Тэмми.