Когда Разошлась Молния

Прошло два дня. Джессика исправно съедала свой обезжиренный творог и считала калории. Но образ натянутой до звона ткани и огромных, переполненных животов не выходил у неё из головы. Это было как нелепый, пугающий секрет, который она не могла перестать обдумывать. Вечером, когда родителей не было дома, она сглотнула и снова открыла ноутбук. Руки дрожали от странного сочетания страха и любопытства. Она набрала адрес того сайта. На этот раз она не бежала. Она смотрела. Вот девушка, которая сидит, и её спортивные штаны буквально вгрызаются в её поясницу под тяжестью огромного живота, который вываливается вперёд. А вот парень, который стоит, и его рубашка, явно рассчитанная на более скромную фигуру, облегает живот как воздушный шар. Каждая пуговица, кажется, вот-вот отскочит. Джессика начала читать комментарии. «Какое прекрасное наполнение!», «Ты выглядишь так туго!», «Ещё немного — и лопнешь!» И тут... что-то щёлкнуло. В первый раз она увидела не просто «жир», а наслаждение. Улыбки на лицах людей, гордость за свои наполненные, тугие тела. Она увидела, как в этом мире размер это достижение, а тугая, натянутая одежда это трофей, символ изобилия и сытости. Это было абсолютно запретно, но в этом была какая-то странная, сильная энергия, которую не давала ей вся её скучная, ограниченная диетами жизнь. Её рука непроизвольно легла на собственный, привычно плоский живот. Она представила, как он выпирает, как он тянет ткань её любимого, всегда тугого джинсового платья. И вдруг... она захотела это почувствовать. Не ужас, а наполненность, чувство, когда еда это не враг, а теплое, осязаемое удовольствие, которое делает тебя больше и округлее. Джессика резко встала. «Я просто... попробую. Один раз», — прошептала она, пытаясь заглушить голос внутреннего критика, который кричал о калориях и стандартах. Она пошла в ближайший супермаркет. Впервые за годы она зашла в отдел, который всегда обходила стороной. Её корзина наполнилась продуктами, которые были табу. Самое большое ведро мороженого с карамелью. Две упаковки пончиков с сахарной глазурью. Огромный пакет чипсов с сыром. На кассе она чувствовала, как её лицо горит от стыда и возбуждения. Вернувшись домой, она закрыла дверь комнаты на замок. Она не побежала к зеркалу, чтобы проверить, как это выглядит. Она просто села и начала есть. Первый кусок был самым трудным, но потом сладость, жир и соль заполнили её рот, принося с собой волну давно забытого, истинного удовольствия. Она ела, пока её желудок не начал подавать сигналы. Она остановилась, тяжело дыша. Посмотрела вниз. Её живот, обычно плоский, теперь был выпуклым, плотным, тугим, словно маленький мяч под толстовкой. Она медленно стянула толстовку. Под ней была её обычная, очень облегающая футболка. Она обтянула её внезапно округлившийся живот. Джессика осторожно потрогала свой тугой, набитый живот. Это было осязаемое доказательство того, что она сделала что-то запретное. Это было тяжело, и это было... хорошо. Она чувствовала себя переполненной. И, впервые за долгое время, она не чувствовала себя пустой и вечно голодной. Глядя на своё отражение, на то, как её футболка натягивается, она увидела в этом не уродство, а смелое, тайное, восхитительное нарушение правил.