Последняя надежда.

Индикатор снова загорелся красным, отбрасывая зловещий отблеск на осунувшееся лицо Цзин Юаня. Он устало опустил голову на сложенные руки, чувствуя, как гнет ответственности давит на плечи. Очередной провал. Сколько бы он ни бился, сколько бы ни пытался - найти антидот никак не получалось. Каждый раз это был один и тот же безрадостный результат: клетки образца лишь ускоряли свое разложение, поддаваясь неумолимой хватке Коррозии. Это была его последняя попытка. За последние месяцы закончились зараженные образцы, на которых он мог проверить свои разработки. Больше никого не осталось. Выходить снова в мертвые земли, искать новые источники - слишком опасно. Он не мог подвергнуть своих людей риску. Не после всего того, что они уже потеряли. Дверь лаборатории с легким шипением отъехала в сторону, и в мрачную атмосферу помещения, наполненную запахом реагентов и озона, вошел Яньцинь. Он нес в руках кипу документов и анализов, его лицо светилось неугасающим энтузиазмом, резко контрастируя с серым пейзажем отчаяния, царившим внутри Наставника. Цзин Юань тут же выпрямился, стараясь скрыть боль разочарования в глазах, стереть следы бессонной ночи. Но Яньцинь мигом заметил опущенные плечи своего Генерала, напряженную линию рта и тот особенный, опустошенный взгляд, который он стал видеть слишком часто. - Наставник, я принес новые данные по стабилизаторам... - начал Яньцинь, но его голос постепенно стих, когда он подошел ближе. Он положил бумаги на стол, внимательно вглядываясь в монитор, где красное уведомление о провале мигало, как маяк безнадежности. - Снова... - прошептал он, и даже его обычно жизнерадостный голос потерял часть своей звонкости. Цзин Юань откинулся на спинку кресла, потирая виски. - Снова, Яньцинь. И это был последний образчик. Больше у нас ничего нет. - он посмотрел на своего ученика, на эту юную энергию, которой и он, казалось, когда-то обладал. - Теперь мы зашли в тупик. Без новых данных, без новых проб мы бессильны. Яньцинь сжал кулаки. - Но ведь это не конец! Мы же не можем просто сдаться! Должен быть другой путь. Возможно, наши предположения о природе Коррозии неверны? Или мы упускаем что-то фундаментальное? Я могу перепроверить все протоколы, все предыдущие результаты... - Мы проверяли их сотни раз. Каждый раз одно и то же. Коррозия - это не просто болезнь, это полное перерождение материи, ее полное растворение. - Юань жестом указал на карту, висящую на стене, где территория за пределами Лофу была отмечена зловещим красным цветом. - Там нет ничего, что могло бы выжить, ничего, что не поддалось бы этой силе. И идти туда ради пары сомнительных образцов - самоубийство. Яньцинь, видя, что учитель опустил руки, предложил ему отдохнуть. Цзин Юань не был стар и всегда стоял гордо расправив плечи, но сейчас походил на измученного жизнью мужчину, плечи которого опускались вместе с его головой. Его белоснежные волосы, собранные в аккуратный хвост, сейчас неряшливо торчали в разные стороны, олицетворяя состояние своего владельца. Цзин Юань согласился и оставил лабораторию на усмотрение Яньциня. Идя по спутанным коридорам, Юань не мог перестать думать. Он должен решить проблему, не впутывая остальных. В нынешнем состоянии он вряд ли сможет сразиться с мерзостью за пределами центра, хотя всего пару лет назад его даже прозвали Генералом - за его заслуги в уничтожении тварей. Проходя мимо очередной лаборатории, он увидел, как исхудавшая Фу Сюань раз за разом обновляет данные, даже не глядя на результаты. Ее взгляд пуст, в глазах девушки давно умерла надежда. Цзин Юань сжал кулаки. Он не позволит им больше страдать. Если без образцов они обречены - он создаст его сам. Яньцинь продолжал исследования, погрузившись в данные с головой. Он не мог перестать думать о своем Наставнике. Цзин Юань, который всегда был для него воплощением силы и мудрости, сейчас выглядел сломленным. Яньцинь чувствовал, что должен стараться еще больше, ведь Генерал вкладывал всего себя в эту отчаянную борьбу с Коррозией, совершенно не заботясь о своем здоровье. Юноша сам видел, как наставник отказывался от своей порции и без того скудной еды, чтобы обеспечить своих людей, а в особенности - самого Яньциня. И он точно знал, что Юань тщательно следит за его режимом, следит, чтобы юноша не перерабатывал, всегда находил время зайти к нему и спросить о самочувствии. Сам же при этом выглядел не лучше пораженного марой - его кожа приобрела нездоровый землистый оттенок, глаза были вечно красными от недосыпа, а легкая дрожь в руках выдавала крайнее истощение. Образ Генерала, гордо стоящего на баррикадах, сражающегося с мерзостью, теперь сменился на силуэт ученого, склонившегося над микроскопом, чьи плечи несли бремя всего мира. Яньцинь сжал зубы. Он не подведет. Часы пролетели незаметно. Яньцинь перепроверял старые отчеты, сверял формулы, пересчитывал статистические данные. Десятки проваленных экспериментов мелькали перед глазами, как призраки. Но где-то глубоко, среди тысяч цифр и графиков, он искал нечто иное. Что-то, что Цзин Юань мог упустить в своей безумной гонке. И вдруг... Картина начала складываться. Маленькая, едва заметная аномалия в данных по распаду клеток. Не просто ускоренная коррозия, а попытка регенерации на клеточном уровне, которая тут же подавлялась. Словно организм пытался бороться, но его тут же захлестывало. Это было не просто распад, это была война внутри. Он нашел зацепку! Если бы им удалось усилить этот естественный механизм, дать ему шанс... Стоило ему обрадоваться, как двери лаборатории с противным скрежетом отворились. В помещение, обычно защищенное герметичной системой, ворвался холодный воздух. Яньцинь резко обернулся, его сердце замерло. В дверном проеме стоял... Цзин Юань. На его лице, на бледной коже шеи, под воротником одежды, можно было заметить едва заметные, темные прожилки Коррозии. Их было немного, что означало - он заразился совсем недавно. Сигнализация молчала, а значит, за пределы лаборатории никто не выходил. Яньцинь подбежал к Генералу, его голос дрожал. - Генерал! Как... что произошло? Вы... Вы выходили наружу? Как это случилось?! - он лихорадочно осматривал тело наставника, ища раны, прорывы в защитном костюме, хоть что-то, объясняющее это немыслимое проникновение Коррозии. Цзин Юань спокойно взял юношу за руки, останавливая его панические метания. В его глазах не было ужаса, лишь странное, почти фаталистичное спокойствие. - Нам нужен был образец, - произнес он ровным голосом, в котором, однако, слышалась едва уловимая боль. - Живой и подконтрольный. Яньцинь застыл в ужасе, его мозг отказывался принять смысл услышанного. Слова эхом отдавались в голове. Живой. Подконтрольный. Осознание, холодное и жуткое, пронзило его насквозь. Юань заразил себя намеренно. Документы выскользнули из его ослабевших пальцев, рассыпаясь по холодному полу лаборатории. Весь мир Яньциня, построенный на вере в силу своего наставника, в его непоколебимость, рухнул в одночасье. Это не было похоже на его Генерала, который всегда искал самый безопасный, самый рациональный путь. Это был акт отчаяния, чужой и страшный. - Н-нет... Генерал... - голос Яньциня сломался, превратившись в нечто среднее между шепотом и истошным криком. Он отшатнулся, затем рванул вперед, его руки крепко схватили Цзин Юаня за плечи, словно пытаясь удержать его от края пропасти. - Что вы наделали?! Как... как вы могли?! Боль, острое, невыносимое жгучее чувство, пронзила грудь Яньциня. Это был не просто страх за наставника, не просто ужас ученика, потерявшего своего учителя. Это был удар по его собственному сердцу. Цзин Юань был для него не просто образцом для подражания, не просто защитником Лофу - он был тем, к кому Яньцинь тянулся всей душой. И видеть, как этот человек добровольно бросает себя в объятия самой страшной мерзости, было немыслимо. Глаза Яньциня наполнились слезами, но он отказывался моргать, боясь упустить хоть одну деталь, хоть один намек на то, что это неправда. Он посмотрел на бледное, но спокойное лицо Юаня, на темные, медленно расползающиеся прожилки. - Мы бы нашли другой путь! Я почти... Я нашел зацепку! Генерал, я нашел аномалию, попытку регенерации! Вы не должны были этого делать! - слова вылетали из него сбивчиво, переплетаясь с отчаянными всхлипами. Он не мог понять, как его наставник, такой мудрый и расчетливый, мог пойти на такое безумие. Цзин Юань лишь слегка покачал головой, его взгляд был полон той же усталой решимости, что и раньше, но теперь в нем читалась и невыразимая скорбь. - Времени не было, Яньцинь. Мы больше не могли ждать. Мой организм... мой разум... они еще достаточно сильны, чтобы дать тебе чистый, живой образец. То, что ты никогда не смог бы найти снаружи. Яньцинь почувствовал, как мир вокруг него сужается до одной точки - лица Цзин Юаня, его спокойного голоса, медленно разрушающегося тела. Он прижался лбом ко лбу Наставника, чувствуя, как его собственные плечи сотрясаются от невысказанного горя, от несправедливости и от бессилия. - Нет... Нет, нет, нет! Я не позволю! Я не позволю этому случиться! - он резко оторвался, его лицо исказилось от боли и решимости. Если Цзин Юань отдал себя, то Яньцинь сделает все, чтобы эта жертва не была напрасной. Если он стал образцом, значит, Яньцинь станет тем, кто найдет антидот, чего бы это ни стоило. - Я вас спасу, Генерал. Клянусь, - произнес Яньцинь, и в его дрожащем голосе прорезались стальные нотки. Он вытер слезы рукавом. Его взгляд, еще минуту назад полный ужаса, теперь горел невиданным доселе огнем. Огнем отчаяния, смешанным с абсолютной, непоколебимой решимостью. - Я найду способ. И я не позволю Коррозии отнять у меня вас. С этого момента началась гонка со смертью. Каждый вдох, каждый удар сердца Цзин Юаня был отчаянной попыткой выиграть время. И он был прав: Коррозия распространялась в его теле намного медленнее, чем в остальных зараженных, словно сам его организм, закаленный бесчисленными битвами и невероятной волей, сопротивлялся невидимому врагу. Цзин Юань боролся, и только Яньцинь видел, какой чудовищной ценой давалась эта отсрочка. Бледность на лице наставника становилась все более выраженной, усталость в глазах - все глубже, а иногда, в минуты, когда он думал, что Яньцинь не смотрит, Юань хватал себя за руку, словно пытаясь остановить расползающуюся по венам тьму. Они решили никому не рассказывать о случившемся. Даже среди ученых Лофу, отчаянно ищущих выход, можно было найти радикалов, которые не задумываясь уничтожили бы потенциальную угрозу в лице Генерала, зараженного Коррозией. Паранойя и страх перед абсолютной погибелью делали людей жестокими, и Яньцинь не мог допустить, чтобы его наставник столкнулся с такой угрозой. Дни слились в непрерывный поток, лишенный сна, еды и отдыха. Яньцинь, не смотря на уговоры Наставника, трудился день и ночь. Его голова гудела от перенапряжения, все слилось в единую кашу из цифр, формул и химических реакций. Он боялся ошибиться. Боялся стать той причиной, по которой дорогой сердцу человек больше не откроет глаз, не улыбнется своей усталой, но такой родной улыбкой. Страх потери подгонял его, сжигал изнутри, но и заставлял работать с такой точностью, какой он никогда прежде не достигал. Но время поджимало, коррозия расползалась беспощадно. Прожилки на коже Цзин Юаня становились заметнее, глубже. Иногда он терял нить разговора, его мысли путались, и лишь болезненная гримаса выдавала его собственное осознание этого кошмара. Генерал помогал по мере возможности, пытаясь анализировать данные, предлагать гипотезы, но его умственные способности урезались с каждым прожитым днем. Слова с трудом выходили из горла, иногда он забывал важные детали или путал последовательность. - Генерал, это неверно! Мы уже проверяли эту комбинацию пять раз! - однажды Яньцинь, измотанный до предела, не выдержал. Он резко повернулся к Юаню, его глаза горели от усталости и отчаяния. - Вы должны... Вы должны отдыхать! Вы только все усложняете! - он почти закричал на него, его голос дрожал от смеси гнева и беспокойства. - Сядьте! Просто сядьте и не двигайтесь! Вы только изводите себя... и меня! Цзин Юань посмотрел на него со странной смесью понимания и смирения. Он знал, что Яньцинь не хотел кричать. Он видел страх и боль в глазах юноши. Юань опустил голову, чувствуя, как очередная волна Коррозии накрывает его, затуманивая сознание. - Хорошо, Яньцинь, - прошептал он, и его голос был хриплым, как шелест сухих листьев. - Ты стал таким взрослым, все время забываю... Яньцинь кивнул, его взгляд стал жестким. - Я позабочусь о нас обоих, Генерал. - и он вернулся к своим пробиркам, к своему микроскопу, к своей бесконечной борьбе, зная, что теперь ему предстоит сражаться не только за мир, но и за каждую крупицу жизни того, кто был для него всем. Спустя еще один бесконечный день, который, казалось, тянулся целую вечность, антидот был готов. Яньцинь стоял у лабораторного стола, в руках у него был шприц, наполненный бледно-голубой, мерцающей жидкостью - результат его бессонных ночей, его отчаяния и его надежды. Но он не решался использовать его. Страх раздирал внутренности стальными когтями, сковывая движения. Что, если он ошибся? Что, если это сделает только хуже? Цзин Юань, который неотрывно наблюдал за ним, подошел ближе. Его движения были замедленными, но взгляд оставался ясным, хоть и наполненным тяжелой решимостью. Он ласково погладил Яньциня по голове, его пальцы слегка запутались в растрепанных волосах юноши. - Если ты не хочешь, - произнес Цзин Юань тихим, хриплым голосом, - Я сам могу ввести сыворотку. - Он протянул руку, чтобы взять шприц, готовясь принять на себя этот последний, ужасный риск. Яньцинь тут же протестующе покачал головой, резко отдергивая руку со шприцом. - Нет! Нет, Генерал! Что вы такое говорите?! - Его голос дрожал, а глаза, красные от усталости, наполнились слезами. Он поднял взгляд на своего наставника, в его голосе прозвучало нечто большее, чем просто ученическая преданность. - Мой самый худший кошмар - это лишиться в жизни единственного луча света, в этих темных лабиринтах. Я... я просто боюсь вас потерять. Цзин Юань мягко улыбнулся, и эта улыбка была горькой, полной самоотречения. - Для меня удивительно слышать, что для кого-то я могу являться светом. После всего... Яньцинь возмущенно посмотрел на него сверху вниз, его юношеское лицо было искажено болью и обидой. Он помнил, как еще мальчишкой, дерзким и наивным, бегал хвостом за этим мужчиной, прося научить его фехтованию, рассказывая о своих мечтах. Тогда Цзин Юань был для него богом, великим Генералом, чья тень защищала весь Лофу. Сейчас же он вырос. И пусть юношеский запал все еще грел его кровь, он стал спокойнее. Рассудительнее. Но та тихая любовь, которая жила в его сердце, осталась неизменной, лишь углубившись с годами. - Не говорите так, - прошептал Яньцинь, и его голос был полон невиданной силы. Он мягко, но решительно посадил Генерала в кресло, которое стояло у стола. Затем, подчиняясь внутреннему порыву, опустился на колени у его ног. Яньцинь взял холодную, почти невесомую руку Цзин Юаня в свою, его пальцы чуть дрожали. Сделав глубокий вдох, он осторожно, с хирургической точностью, ввел шприц в потемневшую вену на запястье наставника. Сыворотка начала медленно поступать в систему, смешиваясь с кровью, зараженной Коррозией. Цзин Юань не изменился в лице. Он лишь покрепче сжал зубы, его мышцы челюсти напряглись, чтобы не издать ни звука, не напугать юношу, стоящего перед ним. Он чувствовал, как внутри него начинается хаос. Яньцинь внимательно следил за малейшими изменениями на лице Генерала, его взгляд был прикован к каждому мускулу, к каждому вздоху. И почти сразу подскочил, когда Цзин Юань не сдержал болезненного выражения, его лицо исказилось в гримасе невыносимой агонии. - Наставник?! Как вы? Где именно больно? Что вы чувствуете?! - Яньцинь без остановки сыпал вопросами, его голос перешел на крик, паника начала захлестывать его. Он пытался дотронуться до Юаня, но боялся сделать что-то не то. Цзин Юань молчал, его тело сжалось, он терпел почти невыносимую боль, словно его внутренности выворачивали наизнанку, а каждую клетку разрывало на части. Из его горла вырвался сдавленный стон, а на лбу выступили капли холодного пота. В это мгновение, на лабораторном мониторе, индикатор снова загорелся красным. Зловещий, знакомый отблеск наполнил лабораторию, предвещая неминуемую катастрофу. Яньцинь стал носиться по лаборатории, его движения были резкими и беспорядочными. Он ронял пробирки, разбивал колбы, сбрасывал со столов кипы документов, которые он так тщательно собирал. Эмоции зашкаливали, а тело не выдерживало такого количества адреналина, хлынувшего в кровь. Пытаясь найти ответы, спасти Цзин Юаня, он словно потерял рассудок, судорожно перебирая все, что мог найти, искал, чем бы помочь, чем бы исправить эту ужасную ошибку. Один из осколков разрезал его руку, кровь потекла по бумагам, окрашивая формулы в алый цвет, но юноша не обращал на это никакого внимания. Он продолжал метаться, пока не ощутил стальные объятия со спины. Цзин Юань прижал его к себе, не давая двинуться. Яньцинь, сотрясаемый мелкой дрожью, наконец очнулся от приступа паники. Быстро повернувшись в этих объятиях, он увидел перед собой уже не совсем человека. Мерзость Изобилия полностью завладела телом Генерала. Кожа на его лице и руках была покрыта бугристыми, темно-зелеными наростами, из которых прорастали тонкие, как жилки, ветки, местами обвивающие его шею и плечи. Его фигура стала выше, массивнее, а одежда едва держалась на измененном теле. Но глаза. Глаза Цзин Юаня были полностью осознанными, в них читалась та же мудрость, та же усталость и та же невыразимая скорбь, что и всегда. В них не было безумия Коррозии. Цзин Юань сделал шаг назад, не желая пугать Яньциня, чье лицо было искажено ужасом и изумлением. Но Яньцинь не отшатнулся. Напротив, он тут же подошел вплотную, его взгляд метался по измененному телу, пытаясь осознать увиденное. - Генерал... что произошло? Как... как вы...?! Цзин Юань поднял руку, покрытую зелеными прожилками, и прикоснулся к щеке Яньциня, его прикосновение было мягким, почти невесомым. - Мое тело полностью приняло Коррозию, Яньцинь, - произнес он хриплым, но спокойным голосом. - Оно... преобразовалось. Но почему-то мой разум остался нетронутым. Я все еще здесь. - В его глазах промелькнула искра чего-то, похожего на осторожную надежду. - Пусть и с натягом, но это наш лучший результат в исследованиях. Мой разум... мой мозг не подвергся распаду. Пока. Яньцинь медленно поднял свою окровавленную руку и коснулся щеки Юаня. Его пальцы ощутили странную, древесную текстуру, покрытую тонкими веточками, но под ними он чувствовал тепло. Цзин Юань чуть не отшатнулся от его прикосновения, его глаза расширились. - Тебе разве не противно? - спросил он, в его голосе прозвучало болезненное беспокойство. Яньцинь посмотрел на него, и в его глазах больше не было ужаса, только глубокая, неизбывная нежность. Он покачал головой. - Никогда. Он сжал его лицо в своих ладонях, игнорируя бугристые наросты и собственные раны. Для него это все еще был Цзин Юань, его Генерал, его свет. И он был жив. Это было не то, чего они ожидали, но это был шанс. Шанс, за который они ухватятся.