Mistletoe

***

Снег падал медленно и величественно, словно нежные лепестки невиданных цветов, раскрывающихся высоко над землей. Легко касаясь воздуха, снежинки кружились в танце, рожденном ветром, будто ведомые незримым дирижером. Каждая была уникальна своей формой и узором, словно природа создала целую армию хрупких кристаллов, каждый из которых нес частичку волшебства. Небольшими группами они спускались вниз, мягко оседая на ветви деревьев, крыши домов. Там, где раньше были лишь серость и холод, теперь лежала сверкающая белоснежная пелена, отражающая свет луны и звезд. Земля стала похожа на огромный пушистый ковёр, укрывший всё вокруг мягким праздничным покрывалом. Самый конец декабря всегда такой: на улицах вьётся вереница машин, которые сигналят друг другу в надежде выбраться из предпраздничных пробок поскорее, город украшен яркими гирляндами и огоньками, дарящими новогоднее настроение даже в самый ненастный день, а в крошечных магазинчиках по традиции стоят огромные очереди. Как и в кофейнях. Говорят, что это самое красивое время года. Свет огней, заполняющий улицы, приносит столько радости и какой-то трепетной, невероятной суеты. Многие стараются найти среди кучи всего однотипного что-то особенное, то, что способно будет действительно удивить близких и подарить им незабываемые впечатления. В этом и состоит та ценность Рождества – в этой банальной простоте и искренности. Не зря ведь всё гениальное – просто. Многие дети играют в снегу: делают снежных ангелов, прыгая прямо на пушистые белые горки, лепят снеговиков, втыкая морковку вместо носа. Родители, давая детям наставления, уворачиваются от снежных шариков-снежков, стараясь не запачкать одежду. Никто не хочет терять праздничное время попусту. Люди покупают подарки, стараются провести больше времени на улице, наслаждаясь праздничной атмосферой. Незнакомцы поздравляют друг друга с наступающим праздником, звонко смеясь и обнимаясь. Только Тэхена пока никто не обнял. На Тэхене шапка с помпоном и смешной, как ему кажется, красный шарф, который связала ему когда-то бабушка. Бабушки самой уж нет давно, однако теплые воспоминания сейчас передаются именно через теплую, согревающую в ненастный для него день, вязку. Может быть, от этого ему не весело..? На улице снежинки превращаются в какой-то необузданный вихрь, закружившись вокруг гуляющих. Но никого, кроме Тэхена, видимо, это не волнует. Люди продолжают кататься на коньках, греть руки, потирая их друг о друга, и, главное – звонко смеяться, словно ничего и не произошло, погода не изменилась. Только вот Киму так не кажется. Холодные, хоть и микроскопические, морозные капли летят прямо в лицо, врезаясь в кожу и царапая раскрасневшиеся от низкой температуры щеки. Он натягивает шарф повыше, закрывая нос, но и это не помогает. Во всем теле поселяется какая-то промозглость, словно передающаяся от погоды, а внутри горьким комком начинает ощущаться что-то непонятное... Пустота? Может, одиночество? Да, что-то едкое и расползающееся по организму. Нечто, похожее на зависть к тем, у кого есть человек, с которым можно провести праздники. Тэхен таким пока не обзавелся. Становится всё холоднее. Снег не прекращается, а наоборот, ещё яростнее старается накрыть всех своей белой пеленой, словно стремясь укутать в новогоднюю сказку. А кто вообще сказал, что сказка эта существует? Руки беспощадно начинают мёрзнуть, а перчатки он, кажется, дома забыл. Или их вообще никогда и не было? В прочем, неважно. Они в любом случае отсутствуют и сейчас ничем не помогут, а мысли о них лишь заставляют кончики пальцев неметь от холода только сильнее. Настроение продолжает падать ниже отрицательной планки только сильнее. Ким топает вперёд, кутаясь в шарф и капюшон куртки ещё больше, но это, вероятно, для самоуспокоения, ведь греют эти действия не особо. Говорили ведь столько раз: «надевай шапку, Тэхен!», но он систематически это игнорировал. Вот и доигрался, мерзни теперь. И зачем он только выбрался сегодня на улицу? Если уж начистоту, то и такой большой мальчик, как Ким Тэхен двадцати трёх лет, надеялся на новогоднее чудо. Если перевести на человеческий, то просто наивно полагал, что, выйди он на улицу – почувствует новогоднюю атмосферу и запоёт, как соловей. Но пока получается только мысленно биться головой о стену, что выстроил сам же. Да, сейчас сравнение идёт именно с дятлом. Про соловья не вымолвить и словечка... Эх, а хотелось бы. В общем, запел Тэхен пока только от промозглого и весьма неожиданного холода, что уже пробрался под теплую дутую куртку, заставляя съежиться. Ну и день... Кончики пальцев он перестал чувствовать ещё минут десять назад, теперь очередь и кончика носа, что, наверное, уже успел стать красным. Сейчас бы куда-нибудь в тепло... И видимо судьба решила смиловаться над одиноким, немного затерявшимся человеком, ведь взгляд карамельных глаз Тэхена совершенно случайно задерживается на одном местечке... Вывеска «Coffee soul» горит приятным бело-желтым светом, словно заманивая к себе. Взгляд невольно пробегается по буквам, а название совсем немного согревает. Морально. Казалось бы, что назвать кофейню «Кофейная душа» весьма не оригинально, однако... Заманчиво ведь..! Теперь становится понятно, как работает маркетинг. Он вглядывается в окна, по которым ниц спадают длинные гирлянды-дождички, светящиеся всё тем же нежно-желтоватым светом. Словно светом самой души... И всё же, это всё здесь не просто так. Новогоднее чудо? Да нет, конечно. Банальное совпадение и стечение обстоятельств. Чудес не бывает... Периметр окон украшен елочными веточками и, совершенно неожиданно, необычными, но от этого не менее красивыми и выигрышно смотрящимися, листочками рождественской омелы. Это пятиконечные и достаточно плотные листочки, собранные будто в пучки своими кончиками. А в серединке – красные круглые ягодки. Это... Непривычно. Почему именно омела? Пока мысленно задаётся этим, казалось бы, незначительным вопросом, ноги сами ведут ближе. Дверь в заведение робко приоткрывается, а возвращает в реальность звон колокольчика, что висит на двери и мягкий, совсем немного бархатный голос: — Добро пожаловать. Тэхен замирает на долю секунды. Этот голос, он... Расплывается приятной волной по всему организму, а вошедший осторожно поднимает глаза, чтобы... Лишь приоткрыть рот, но так и не смочь ничего сказать. Этот парень, что сейчас стоит за кассой, бариста, он просто... Какой-то сказочный. Красивый до жути. Тэхен смотрит на этого человека и не может попросту оторвать глаз от красивых черт лица: аккуратной линии носа, немного выраженных скул, аккуратной линии челюсти, этих чуть пухлых и розоватых губ... Кажется, словно этот парень сошел с обложки журнала. А в глаза ему даже смотреть страшно... В кофейне тепло. Ненавязчивый и весьма приятный аромат зёрен ползет в ноздри, но его наоборот хочется вдохнуть. Тэхен наконец бегло осматривается. Кофейня действительно манит своим уютом. Она небольшая внутри, даже кажется немного миниатюрной, но в этом пространстве умещается три столика, вокруг которых стоит по два мягких стульчика коричнево-серого цвета с приятными деревянными ножками, что лишь покрыты лаком, не скрывающим эту натуральную древесную структуру. В центре находится сама стойка бариста с кучей различного оборудования – от парочки кофемашин до каких-то специальных миксеров и венчиков... Впрочем, Тэхен в этом не особо разбирается. В отличие от этого симпатичного брюнета с серёжкой в правом ухе. Или... Их там несколько. И Киму это безумно понравилось, он почти замурчать готов от одного вида бариста, который лишь спокойно выполняет свою работу на данный момент. — Вы выбрали, что хотите заказать? И вновь этот голос. Спокойный, плавно разливающийся в пространстве, звучащий, словно музыка для ушей. Тэхен молчит. Он пытается понять, что происходит, пытается вернуться в реальность в очередной раз... — Сложный день? - вновь интересуется брюнет каким-то будничным тоном, а Ким не может перестать пялиться на него. Взгляд просто не может оторваться от бариста. — А..? - Тэхен чуть встряхивает головой, стараясь отогнать ненужные мысли. — А, ну... Можно и так сказать... - смущённо улыбнувшись, отвечает, получив на это молчаливый кивок бариста. — Вроде бы праздник, новогоднее настроение и так далее, а я как-то... - не завершает фразу, ведь не знает, что сказать. Но его понимают. Без слов, просто так. — Давайте тогда это настроение поднимем. - улыбаются немного, начав что-то готовить. По кофейне разносится приятный аромат ягод и корицы, а Тэхен с удовольствием принюхивается, наслаждаясь. Брюнет умело готовит напиток, добавляя всё необходимое, а через десять минут самолично приносит результат своих трудов прямо к столику, за которым устроился Ким. Тот переводит взгляд на потенциальный источник своего хорошего настроения, немного печально улыбнувшись. — Спасибо... А что это? — Глинтвейн. - быстро поясняя. — Отличный источник хорошего вдохновения, безалкогольный. И здесь Тэхен на секунду замечает, что его накрывает даже какая-то... Досада. Алкоголь бы, наверное, сейчас не помешал... Хочется даже рассмеяться от лёгкой абсурдности ситуации. Двадцать девятое декабря, вечер. А он сидит в кофейне и пялится на незнакомого человека... Надо, вероятно, это исправлять. — А как вас зовут? - старается звучать ненавязчиво, однако в голосе всё же проскальзывает какое-то детское любопытство. Он наконец поднимает взгляд, чтобы взглянуть в глаза напротив и... Утонуть. Окончательно и безвозвратно. Тэхен всегда рассматривает людей. И эти люди не обязательно бывают красивыми, вовсе нет, просто они чем-то особенные. Здесь имеется ввиду именно их внешность. Парня привлекает какой-то шарм, изюминка, то, что отличает внешность конкретного человека от тысяч, миллионов других. Наверное, это издержки профессии... Но этот молодой человек... — Я Чонгук. - отвечают совершенно спокойно, присев на второй стульчик, стоящий за столом. Но этот молодой человек... Чонгук, как оказалось, просто невероятен. Его внешность не просто с изюминкой, она целиком и полностью – сплошное произведение искусства! Тэхен рассматривает эти шоколадные глаза, милую родинку под нижней губой, которую практически не видно, если не присмотреться. И просто не может удержаться. — Чонгук... - повторяет имя, перекатывая звучание на языке, словно старается на вкус попробовать, после записав ощущения на подкорку сознания. — Чонгук, знаете... Вы очень красивы. - вылетает раньше, чем он что-либо успевает подумать, только вот слова обратно уже не заберёшь, ведь они точно-точно дошли до адресата. Чонгук на это совсем немного смущается: его милые щеки еле заметно порозовели, а в глазах на секунду появился трепетный блеск. И Тэхен знает его природу. Так светятся глаза человека, которому что-то истинно нравится. Выходит, Чонгуку понравился комплимент? Наверное, почему бы и нет. Тэхен, откровенно говоря, всегда был весьма неординарной личностью. Никогда не боялся высказаться, отстаивал свою позицию, не пугался публичных выступлений. В общем, социофобом не числился, кажется, ни разу. Но Тэхен и не скажет, что яростно стремился общаться с людьми. Он просто их не боится, но социальная сфера – не его призвание, всё же. Тэхен по фамилии Ким – птица свободная. Оттого и творческая. Работает графическим дизайнером, да и в ус не дует. Там и свобода творчества, и некое общение с людьми присутствует, например, при обсуждении деталей заказа. И Киму этого очень даже хватало. Шатен невольно засматривается на чужие черты лица. До них хочется буквально дотронуться. Он представляет, как выводил бы их на бумаге или на массивном холсте. Обязательно большого размера, ведь эту природную красоту парня напротив нельзя уместить на маленькие форматы. Ким всегда был художником, с самого детства. Как и полагается, закончил художественную школу, правда не с отличием, но это особого значения в последствии и не имело. А дальше решил поступать на более востребованную профессию, ведь человека со специальностью «художник-живописец» на работу возьмут менее охотно, нежели «графического дизайнера». Но, профессии оказались смежными, поэтому молодой парень не особо противился. Сейчас же в голове созревает целый полноценный портрет этого брюнета с глубокими шоколадными, но Чонгук неожиданно поднимается с места, тем самым вырывая Тэхена из своих мечтательных творческих мыслей. Хочется спросить, куда он, зачем так быстро и спешно отдаляется, но Ким лишь молчит. Слова застревают в горле, просто не в силах выбраться любыми звуками из уст. Парень замирает полностью, будто бы ожидая чего-то волшебного, чего-то невероятного. Через пару минут Чонгук возвращается с палочкой корицы в руках и... Небольшой веточкой омелы, которую, вместе с палочкой, кладет на блюдце Кима. — Чуть не забыл про новогоднюю атмосферу. - кратко и спокойно поясняет свои действия, заставляя Тэхена немного улыбнуться. Между ними повисает тишина. Но не нагнетающая, а какая-то трепетная, искренняя и словно нужная. Тэхен, ещё раз посмотрев на неожиданного компаньона, всё же задаёт вопрос, который вертится на кончике языка ещё с самой первой секунды, когда он сделал шаг сюда: — Чонгук ведь, верно? - осторожно интересуется, получив короткий кивок, придающий уверенности, — А... Почему именно омела? Это кажется чем-то неизведанным. Это кажется чем-то... Волшебным и непостижимым. Но всё оказывается до банального просто. Чонгук вдруг неожиданно тихо и мягко смеётся, а в его спокойных до этого момента шоколадных глазах вдруг мелькает истинная теплота. И направлена она явно на Тэхена. Парень молчит ещё с пару секунд, а после, вздохнув, начинает свою историю. «Около года назад я ещё жил в Англии. С английским у меня всё было неплохо, потому и решил сигануть из родной Кореи в перспективную для меня тогда Англию. Я отучился там, получил диплом, а после... Решил остаться жить. Там было легко. К тому же, у меня всегда были напряжённые отношения с родителями, поэтому возвращаться крайне не хотелось. Так я провел там примерно лет... Шесть? Ну или около того. И, знаешь, я просто привык. Конечно, в другой стране другие традиции, а потому и праздники отмечают немного иначе. Я... Не привык к тому, что все наряжают ёлки. Вернее, отвык от этого. В Англии такого не было, там все украшали свои дома и праздничные столы веточками омелы. Сначала это казалось немного диким, однако после я даже посчитал это милым. И тоже стал так делать. Была там одна странная традиция, что Рождество нужно встречать под «веткой поцелуев». Так называли саму омелу, если на английском – «mistletoe». Считалось, что если ты встретишь праздник со своей второй половинкой и при этом у вас будет хотя бы веточка этого растения в руках – вы счастливчики и вам повезет в любви. Но я счастливчиком так и не стал... Там дети играли в снегу все вместе, незнакомцы становились друзьями. Люди в сочельник бежали к омеле, чтобы найти своё счастье. На улице говорили, что сегодня придет Санта, а его северные олени уже летят высоко в небе. Многие: и взрослые, и дети, –составляли свои списки желаний, говоря, что те обязательно сбудутся. Но для уверенности клали их под веточку той же омелы. Поэтому это растение важно для меня. Оно занимало... Значительную часть моей жизни. Сейчас я утерял эту английскую рождественскую сказку, ведь вернулся в Корею. Но почему бы не взять частичку чуда с собой? Пусть даже это чудо будет лишь маленькой зелёной веточкой.» Чонгук заканчивает свою короткую историю, тихо вздохнув. Рассказ краткий и лаконичный, но Тэхену он кажется каким-то близким и понятным. Чонгук сам похож на это рождественское чудо, похож на того, с кем хочется встретить год под омелой. Тэхен вертит зелёную веточку в руках, перебирая мягкие и, на удивление, достаточно гладкие листочки между пальцев. — Почему ты дал мне эту веточку? - спрашивает, не замечая, как переходит на неформальное общение, а щеки покрываются лёгким румянцем. — Это что-то значит? - спрашивает с неким опасением, боясь спугнуть момент. Быть может, он излишний романтик и сейчас напридумывал себе всего..? Но ответ Чонгука рассеивает сомнения. — Подарить перед Рождеством веточку омелы – это старинная европейская традиция, символизирующая мир, любовь, плодородие и защиту от злых сил, а главное – предвещающая поцелуй под ней, который сулит вечную любовь и крепкие отношения, а иногда даже предложение руки и сердца. - терпеливо рассказывает брюнет, пока сердце сидящего напротив него пропускает удар. И второй, кажется, тоже... — Предложение руки и сердца, конечно, я тебе не делаю. Но... Не откажусь от того, чтобы встретить Рождество вместе. Если ты, естественно, не против. И Тэхен молчит, когда Чонгук встаёт со стула и подходит ближе. Молчит, когда наклоняется к нему. Ничего не говорит, когда парень приседает на корточки, чтобы поравняться с ним. Чон явно выше и более крепко сложен, но сейчас... Сейчас он прямо перед Тэхеном сидит, еле заметно улыбнувшись. — Так что, станешь моим рождественским чудом? И, без единого колебания: — Стану. Спустя секунду их губы наконец встречаются. В сладком, манящем поцелуе. Дыхание прерывается, смешиваясь воедино, губы намокают в чужой слюне, но это настолько нежно и трепетно, что останавливаться не хочется. Хочется ещё. И потому продолжают. Языки сталкиваются в этом сладостном танце, тоже сплетаясь, спутываясь друг с другом. Чонгук кладет ладонь на хрупкую шею парня напротив, углубляя поцелуй ещё больше. Мягко и нежно вылизывает его рот, пытаясь распробовать вкус, стараясь запомнить все черты и изгибы. И это ощущается так правильно, так хорошо, что Тэхен утопает в этой неожиданной лёгкой страсти, смешанной с нежностью и осторожностью. И Чонгук не останавливается. Продолжает нежно ласкать чужие губы так умело, что голова кружится, а внутри всё переворачивается. Нежность смешивается со страстью, перерастая в... Обожание? В необузданное желание и необходимость. Необходимость прикосновений, ласки, поцелуев. Необходимость в человеке напротив. Оба следуют лишь своему сердцу. И это, несомненно, приведет к чуду. Тому самому – рождественскому, настоящему. Брюнет неожиданно тянет за собой, не разрывая сладкого, словно всем известные яблоки в карамели, поцелуя. Тот приобретает немного терпкий вкус глинтвейна, что успел распробовать Ким, приятно удивившись. Вывеска в кофейне поразительно быстро меняется с «open» на многоговорящее этим двоим «closed», лишь подогревая сладостную истому, творящуюся между ними. И плевать, что кофейня закрылась раньше времени. Кое-что сейчас гораздо важнее. Чонгук выключает свет, оставляя лишь подсветку, которая служила праздничным украшением, а сейчас немного освещает путь. Хозяин сея заведения уверенно тянет посетителя за барную стойку. Туда, где располагается дверь. С виду непримечательная, но сейчас она кажется настоящим спасением. Помещение оказывается маленьким. Это не склад, нет. Скорее, что-то вроде... Раздевалки? Наверное, это самое подходящее описание комнатки для персонала, в которую заталкивают Кима. — У нас мало времени. - шепчет Чонгук, начав стягивать с партнёра свитер, — Я не хочу встретить Рождество здесь, как бы ты мне ни нравился. Нам нужно будет выбраться на улицу, м? Ким только кивает. Ему бы, откровенно говоря, тоже не хотелось оказаться здесь в минуты наступления праздника. Но... Чонгука хотелось бы. Здесь и сейчас. Желательно побыстрее. Именно поэтому стаскивает с Чона фартук с эмблемой кофейни, ловко развязав тот на чужой талии. — А если... Кто-то придет? Или владелец узнает, что ты в праздник закрылся раньше? Это же потеря выручки... - начинает волноваться Тэхен, когда с него стягивают брюки. Но Чонгук только усмехается. — Владелец знает. И он даже уже здесь. - со смешком, подхватывая шатена на руки. Тэхен настороженно оборачивается по сторонам, будто бы этот самый владелец загадочным образом появится в маленьком помещении, дверь которого заперта изнутри. — Владелец перед тобой, Тэхен. Это моя кофейня. Просто бариста уехал на выходные, а выйти было некому. Поэтому пришлось работать мне. - объясняет, осторожно поглаживая молочные бедра, ведя пальцами выше, вынуждая Тэхена прикусить губу. — Никогда не видел таких красивых владельцев, делающих вкусный глинтвейн... - почти мурлычет слова, чувствуя явно умелые пальцы, что неторопливо проникают вовнутрь, растягивая. — Мм... — Я же должен разбираться в своём деле, да..? - с тем же лёгким и уже каким-то привычным смешком, разводя его бедра пошире. Тэхен не сдерживается от хихикает, ловко уловив двусмысленность фразы. — Ну, что? Хватит теории, перейдем к практике. - говорят за секунду до того, как внутри чувствуется резкая боль, через несколько мгновений сменившаяся наслаждением. Чонгук замирает, давая привыкнуть к чуждым ощущениям, наблюдая за эмоциями партнёра. Лицо Тэхена напоминает искусство. Эмоции на нем сменяются одна за другой: удивление от неожиданности, ощущение боли, выразившееся в сведенных к переносице бровях, а после – заветное удовольствие и этот прекрасный залом бровей и прикушенная нижняя губа. Просто сводит Чонгука с ума... Крохотная комнатка наполняется сдержанными стонами и причмокиванием от мокрых поцелуев. Это действительно чудо – сладкое наслаждение, что делят на двоих. Руки брюнета беспорядочно скользят по изящному телу Кима, который безумно красиво извивается под ним от нежных толчков. И останавливаться вновь не хочется, но не хочется гораздо сильнее, чем на стадии поцелуев. Сейчас зашли уже слишком далеко, чтобы возвращаться к исходному положению незнакомцев. Теперь они не чужие друг другу. И они продолжают утопать друг в друге, хотя времени и немного. Наслаждаются, отдаваясь всецело. Не важно время или то, что места почти катастрофически не хватает. Важно то, что сердце откликается на зов другого, находящегося напротив. Важно то, что тянется душа. Тэхен вскрикивает, вытягиваясь, словно по струнке, а после обмякает в объятиях сильных рук. Дыхание тяжёлое, сбитое, а сердце колотится, как сумасшедшее. Но не жалеет. Совершенно ни о чем не жалеет. Как и Чонгук, пребывающий в таком же состоянии. Одеваются спешно, ведь времени, можно сказать, совсем не осталось – считанные минуты. Погасив подсветку, ранее служившую ориентиром, из кофейни выходят уже вдвоем, держась за руку. Огоньки на улицах освещают кожу, даря тепло даже в холодную зимнюю ночь. Или это объятия с этой секунды дорогого человека? Теперь точно встретят Рождество не по одиночке. И, как хотел Чонгук, непременно с веточкой омелы. Она ведь символизирует счастье?

***