Сближение: инструкция Кейна, версия катастрофа

— Помни? Ты здесь? После короткого, неуверенного стука Помни удивлённо вздрогнула, услышав за дверью знакомый голос Гэнгл. Она открыла — и замерла: на пороге стояли ленточная девушка и Зубл. И всё же по-настоящему её поразило совсем не это. Весь коридор было не узнать. И без того яркий, теперь он утопал в красных и зелёных лентах: банты, гирлянды, венки тянулись по всему периметру, нарочито огромные, почти игрушечные, складываясь в пёструю, режущую взгляд какофонию. Даже двери всех обитателей цирка щеголяли веночками и праздничными лентами. Девушка подавила естественное желание проверить и свою — и так было ясно, что её дверь украшена точно так же. — Да, у нас была примерно такая же реакция, — с лёгким смешком фыркнули Зубл, наблюдая за девушкой и согласно кивая. — У меня даже маска от шока сломалась… — протянула Гэнгл, печально глядя на две половинки маски у себя в руках. И всё же она не плакала — скорее была растеряна, почти так же, как и сама Помни. — Кейн сейчас в холле, он что-то для нас подготовил и просит собрать всех. Похоже, это… праздничное. — Праздничное? — Помни моргнула с неподдельным удивлением, явно не ожидая, что Кейн вообще помнит о времени года. — Уже Рождество? Честно говоря, этого не знала и сама Помни. После череды по-настоящему тяжёлых дней в цирке, когда хотелось лишь свернуться калачиком на кровати и больше не выходить из комнаты, нечто столь простое и светлое — как праздник — казалось здесь странным, почти неуместным. — Да мы и сами толком не знаем. Вряд ли здесь вообще кто-то считает дни. Я, например, уже давно сбились, — Зубл пожали плечами. — Но Кейн иногда устраивает нам такие праздники просто чтобы удивить, и… Конструкция на мгновение задумалась, подбирая слова. — …чтобы мы окончательно не поехали крышей от всех этих приключений. Правда, праздники у него… Их слегка передёрнуло от воспоминаний; разноцветные рожки дёрнулись вместе с этим недовольным движением. — Это же Кейн. — завершили они, хмыкнув. — Ну да... Кейн. — растерянно кивнула Помни, прикрывая за собой дверь. Взгляд невольно зацепился за знакомую дверь напротив её собственной — и мысли снова скатились к грустному. Они с Джексом так и не поговорили после ссоры. Помни беспокоилась, всё ли с ним в порядке. Между ними поселилось странное, тягучее напряжение: каждый раз, сталкиваясь на общих сборах или в приключениях, они словно расходились по разным сторонам, делая вид, что идут своими путями. Пару раз девушка всё же пыталась к нему подойти, но Джекс лишь странно хмурился. Шут могла бы уловить в его взгляде что-то читаемое, что-то важное, — если бы он не отворачивался слишком быстро, не давая ей времени понять. А иногда он просто проходил мимо, словно не замечая её вовсе. Она бы соврала, если бы сказала, что не чувствует и своей вины в этом. Помни это не устраивало. Но подходящего момента поговорить и довести всё до конца так и не появилось. Что теперь будет с их дружбой? И… было ли это вообще дружбой, как когда-то сказал он? Она резко нахмурилась, чуть мотнув головой, словно отгоняя собственные мрачные мысли, пока они вместе направлялись к входу в общий зал. Нет. Глупости. Они друзья. Просто нужен какой-то способ достучаться до этого упрямого кролика — прежде чем он загонит себя в отчаяние ещё глубже. — ...Эй, ты в порядке? Зубл что-то тихо обсуждали с Гэнгл, перебрасываясь короткими неловкими фразами. Кажется, они стали больше ладить, что было очень здорово. Но, заметив, что девушка слегка опустила взгляд и приуныла, они решили поинтересоваться. Хотя в цирке было немного поводов для радости, сейчас что-то казалось… неправильным. И именно это чувство тревожило сильнее всего. Помни сначала не сразу поняла, что к ней обращаются. Лишь заметив внезапную тишину вокруг, шут подняла глаза, почувствовав лёгкую вину. — А?.. Ой, прости, Зубл… ты что-то сказали? Они слегка прищурились, обеспокоенно наблюдая за ней: — Да просто… на тебе весь вечер лица нет. Дай угадаю: из-за этого фиолетового придурка, который вечно всё портит? Помни нервно хмыкнула и снова опустила взгляд. Эмоции прятать она совсем не умела. И её уже не удивляло, что все беды мира автоматически сваливаются на Джекса, как на аксиому. Или, может, они видели, что они начали общаться? Ребята смотрели на неё, и хоть в их глазах не было ничего, кроме мягкости и заботы, внимание было ощутимо — и оттого не совсем комфортно. — Ну… не совсем так… но в общем… — Но в общем, да? — фыркнули Зубл, будто и не удивлены. — Он сказал тебе что-то очень больное? — тихо спросила Гэнгл, склоняясь, словно переживала это вместе с ней. — Всё… сложно, — ответила Помни, не находя сил разбирать ситуацию глубже. Яркий свет главного зала обрушился на них почти ослепляюще. Впрочем… назвать это место холлом в привычном смысле слова язык не поворачивался. По цветам и формам оно напоминало взорвавшийся фейерверк из красок — слишком пёстрый, слишком громкий для взгляда. В самом центре этого сомнительного великолепия возвышалась ёлка. Вернее, нечто, что должно было ею быть. Вместо привычного силуэта ели там стояла огромная зелёная труба, украшенная ветвями, уходящая куда-то вверх, прямо в потолок. Помни машинально подняла взгляд, чтобы убедиться — верхушки действительно не видно. — Ну вот… примерно так всё и происходит каждый раз. И с каждым разом всё бредовее. Зубл, стоявшие рядом, закатили глаза и двинулись вперёд вместе с Гэнгл, пока шут с заметным усилием отгоняла от себя навязчивые ассоциации с отборными бэкрумсами. Хотя, если честно, раньше было не сильно иначе. — Ох! А вот и мои сладенькие бубенчики в рождественскую ночь! — раздался знакомый голос. — Как же я безмерно счастлив, что вы все пришли на сегодняшнюю праздничную программу! Кейн с почти детским восторгом носился вокруг них, подгоняя тех, кто ещё не успел собраться поблизости. Он выглядел искренне воодушевлённым — словно действительно мечтал подарить им настоящий, человеческий праздник, каким бы странным тот ни получался. — Ну же, ну же! — Кейн нетерпеливо хлопнул. — Я подготовил вам сегодня не-за-бы-ва-е-мый вечер! Сегодняшнее приключение — снова внутричковое и должно сподвигнуть вас на-а-а… сближение! Ведь Рождество — это праздник, который сближает! — Аб-б-бсолют синема! — с энтузиазмом подтвердил висевший рядом Пузырёк. Кейн бросил на него короткий, странный взгляд, а затем как ни в чём не бывало продолжил: — Я заметил, что после последнего приключения, — того самого, где вы все предпочли перебить друг друга вместо того, чтобы принять моё предложение о налаживании межличностных отношений в секретной комнате, — ситуация стала куда хуже, чем я мог себе представить! А ведь наша игра создана, чтобы дарить своим игрокам истинное счастье и удовольствие! — Подожди минутку, это ты выдал нам те пушки! — Зубл скрестили руки на груди, и в их голосе нарастало раздражение. Маленькое дьявольское крылышко за спиной недовольно дёрнулось. — Мы вообще-то спрашивали тебя о— — Тц-тц-тц, дорогие мои Зубл, — перебил их Кейн с нарочитой мягкостью. — Не стоит причитать в такой чудесной атмосфере. Сегодня мы все… Он выдержал театральную паузу. — …работаем над повышением уровня командной работы! То, что Кейн вообще сумел удержаться и не проорать это им в лицо, удивило, кажется, всех. Помни наблюдала за происходящим с нарастающей усталостью, отмечая краем глаза, как Рагата — и даже Гэнгл — неожиданно воодушевились. Похоже, идея праздников им действительно нравилась. Как и тот факт, что Джекса среди них пока не было. — О, я люблю Рождество! Это всегда так волнительно! Но как же Королёр и… — Рагата запнулась, почти вслух повторив мысли Помни, не решаясь закончить фразу. Впрочем, и без слов было ясно, о ком речь. — Ах да! Конечно, — радостно отозвался Кейн. Щелчок — и два персонажа с молниеносной скоростью притянуло к ним, мягко плюхнув на диван. Ну… почти мягко. Джексу повезло меньше, чем Королёру: он приземлился лицом вниз. — Какого чёрта?! — тут же возмутился парень, пытаясь подняться. — О, надо же, — хмыкнули Зубл, заметно повеселев, — не знали, что карма всё-таки работает с тобой. Так как остальные уже успели рассесться, оставалось лишь одно свободное место. Ну конечно же — по всем законам жанра — рядом с Джексом. Неловко подойдя и сев, Помни опустила взгляд на сцепленные пальцы. Кролик, неожиданно осознав, что она рядом, тоже притих, прервав свою привычную перестрелку колкостями с Зубл. Между ними повисло почти осязаемое напряжение — настолько явное, что его заметил даже Кейн. — Итак! — он хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — Первый этап нашего праздничного сближения! Я вижу, что между вами что-то произошло, мои карамельные пирожочки, поэтому для вас у меня есть отдельное упражнение! Над диваном что-то подозрительно заскрипело. Помни подняла голову — и сердце неприятно ёкнуло. Прямо над ними, между гирляндами и лентами, покачивалась омела. Большая. Специально заметная. Прямо между Помни и Джексом. О нет. — О нет, — выдохнула она раньше, чем успела подумать, озвучивая себя. — О да, — довольно протянул Кейн. — Классическая человеческая традиция! Если два существа оказываются под омелой — они обязаны… — он сделал выразительную паузу, — проявить тёплые чувства. Джекс замер. Потом медленно выпрямился, словно только сейчас осознав, где именно находится. Его взгляд на мгновение пересёкся с Помни — и тут же дёрнулся в сторону. — Даже не думай, — буркнул он. — Я и не… — Помни запнулась, чувствуя, как щёки начинают теплеть. Омела тихо покачивалась над головами, будто издеваясь. — Мы можем просто… поговорить, — тихо сказала она так, чтобы слышно было только парню, не поднимая глаз. Джекс усмехнулся — коротко, нервно: — Забавно. А я как раз пытался этого избежать. О боже, нет же. Нет. Это всё было неправильно. — Правила есть правила! — радостно вмешался Кейн. — Уйти нельзя, сдвинуться нельзя, игнорировать — тоже нельзя! — Это нарушение личных границ, — мрачно заметили Зубл. — Это Рождество, — парировал конферансье. Судя по виду, он явно гордился своей гениальной задумкой. Кажется, он не слишком улавливал разницу между налаживанием приятельских отношений и чем-то куда более интимным — тем, что обычно остаётся прерогативой пар, как эта традиция. И это легко могло лишь усугубить и без того шаткое положение между ними. — Кейн, так нельзя! — Зубл возмущённо вскинули руки, ясно понимая, что он перегибает. — Друзья так не делают. Они должны иметь право отказаться от этого! Слова повисли в воздухе, неприятно точно. Помни вздрогнула и инстинктивно сильнее сжала пальцы. Друзья. После ссоры это слово звучало иначе. Неловко. Слишком громко для того хрупкого, неопределённого состояния, в котором они теперь находились. Джекс молчал, словно его это не затронуло, но плечи едва заметно напряглись, а взгляд на мгновение скользнул в её сторону — и тут же ушёл в другую, будто он испугался задержаться дольше положенного. Помни всё-таки украдкой взглянула на него снова, с лёгкой тревогой. Парень выглядел отталкивающим, даже не цеплял маски. — А мне кажется, что им просто необходим сеанс страстных поцелуев. Мы с моей женой всегда так мирились.— вдруг глубокомысленно начал Королёр, сидевший рядом с Рагатой и Гэнгл, назидательно подняв указательный палец, не осознавая, что сделал только что. Наступила тишина. Именно тишина. Густая. Неловкая. Та самая, в которой хочется исчезнуть. Рагата медленно моргнула. Гэнгл уставилась куда-то в пустоту, явно жалея, что у неё сейчас нет целой маски, за которую можно спрятаться. Зубл издали звук, очень похожий на подавленный стон боли. Помни почувствовала, как у неё горят уши. Она резко опустила голову, почти уткнувшись взглядом в колени, отчаянно делая вид, что её здесь нет. Закрыла лицо руками. О господи боже. Хотелось провалиться под землю. Джекс же напрягся окончательно. Он кашлянул, словно подавился воздухом, и уставился в противоположную стену с таким выражением, будто пытался прожечь в ней дыру. Ему было почти до нелепого смешно наблюдать, в какую абсурдную сторону всё это свернуло. Из чистого любопытства он всё же повернулся, чтобы увидеть, как сквозь сжатые пальцы Помни проступает предательски яркий румянец смущения. Её и правда так легко смутить? Необычное для неё состояние. Даже… милое. А что, если..? — Я сказал что-то не то? — задумчиво поинтересовался Королёр, постукивая пальцем по подбородку и уставившись куда-то вверх, словно искал ответ на потолке. — А они разве не встречаются, чтобы тр... — Пузырёк неопределённо кивнул зависшему от происходящего Кейну. Тот мгновенно метнул в него убийственный взгляд, проткнув и лопнув, сам едва не закипая. — Это не тот рейтинг! — резко отрезал он. — То есть… теоретически, рейтинг всё-таки можно повысить? В этот момент раздался до невозможности довольный голос Джекса. Он уже почти открыто наслаждался происходящим, в котором градус предложений всё повышался, наблюдая, как красный оттенок постепенно поднимается по шее Помни. Парень придвинулся ближе — слишком близко, невольно загоняя её в угол дивана. — Угомони этот кринж, Джекс, — закатили глаза Зубл, сидевшие рядом и наблюдавшие за разворачивающимся шоу. — У тебя что, пубертат всё ещё не закончился? — Ой, да брось, Зубби, — ухмыльнулся он. — Не ты ли совсем недавно предлагали куда более… смелые варианты перед тем приключением? — Только не пытайся увести разговор от того, что ты сам, похоже, был не против, — парировали Зубл. — А кто сказал, что я был против? — Так это что, получается, чистосердечное признание? — хмыкнула конструкция, приподняв бровь. Помни окончательно свернулась в маленький клубочек, неловко заваливаясь на подлокотники дивана, даже не замечая того цепкого, внимательного взгляда, которым за ней следил кролик. — Джекс, хватит! — не выдержала покрасневшая Рагата, заметив, что девушке уже совсем не по себе. — Это уже… слишком. — ЗАТКНИТЕСЬ!!! Голос сорвался почти на фальцет — неожиданно высокий и… смущённый. Кейн сам вздрогнул от собственного крика, тут же неловко кашлянул и поправил съехавшую набок бабочку. Все замерли. Появившийся Пузырёк завис в воздухе, Рагата прижала уши, Гэнгл пискнула и тут же закрыла рот руками. Повисла тишина. — …Я имел в виду, — быстро добавил Кейн, уже заметно краснея и размахивая руками, — пожалуйста, давайте сохраним праздничный, эм… семейный формат взаимодействия! — Это не праздник, это социальная катастрофа, — процедили Зубл и потёрли переносицу. Помни сидела, почти свернувшись в узел, с горящим лицом, будто от внутреннего жара. Она не поднимала глаз, но слишком отчётливо ощущала, насколько близко был Джекс — так, что дыхание сбивалось, а ладони становились влажными от волнения. Это оказалось совсем не той реакцией, которую она ожидала от себя. Он же, наоборот, выглядел… довольным. И это осознавалось не резко — скорее мягко, с запоздалым пониманием того, что её реакция ему нравится. — Ты чего орёшь, — тихо, почти лениво протянул он, наклоняясь ближе. — Мы же просто… обсуждаем гипотезы. — Джекс… — предупреждающе начала Рагата. — Нет-нет, пусть, — перебил её Кейн, снова воодушевляясь, но уже с явной нервозностью. — Это же живые человеческие эмоции! Смущение! Отрицание! Повышенная температура щёк! — У неё сейчас дым пойдёт, — буркнули Зубл. — Это нормально, — с умным видом заявил Королёр. — У моей жены тоже так было. — Почему ты никогда не говорил, что у тебя есть жена? — задумчиво спросила Рагата. Джекс тихо фыркнул и наконец отодвинулся на жалкий сантиметр — ровно настолько, чтобы это ничего не изменило. — Расслабься, Помни, — бросил он с кривой усмешкой, — я же не кусаюсь. Она резко подняла голову: — Ты врёшь. Он на секунду замер — а потом рассмеялся. Настояще. Громко. Впервые. Отчего все чуть рты не пооткрывали от шока. — Ладно, — выдохнул он. — Возможно. Но, честно? Это самое весёлое Рождество за всё время. Кейн сиял, уже смирившись: — Значит… я всё-таки всё сделал правильно?.. — Нет! — одновременно ответили все. Сумасшествие и полная неразбериха вокруг продолжали нарастать, реплики путались, кто-то смеялся слишком громко, кто-то возмущался — но в какой-то короткий, почти волшебный миг всё это вдруг перестало иметь значение. Они действительно забыли о плохом: о ссорах, обидах, страхах. Осталось только странное, тёплое ощущение праздника, навеянное яркой атмосферой вокруг, почти дружеской — и не очень — суеты и общей нелепой близости, которая почему-то грела. Омела всё так же покачивалась над ними — молчаливый свидетель того, что Рождество не обязано всё исправлять. Иногда ему достаточно просто дать шанс. И, может быть, напомнить, что даже в самом абсурдном хаосе всё ещё можно найти немного тепла.