Статичный вальс

      Тишина, наступившая после исчезновения Лилит, была иной. Не гнетущей, не зловещей. Она была... заполненной. Наполненной их дыханием, биением двух сердец или того, что их заменяло, и тихим гулом самого Ада за стенами, который теперь казался не враждебным рокотом, а просто фоном — далеким, неважным.       Аластер первым нарушил молчание. Его щупальца, все еще обвивавшие Люцифера, мягко ослабили хватку, превратившись из сдерживающих пут в нежные, поддерживающие касания. Он не отпускал его, просто позволил тому обернуться и прижаться лбом к его плечу.             «Всё?» — тихо спросил Люцифер, его голос был приглушенным тканью пиджака Аластера.             «Пока да» — ответил Аластер, его рука поднялась, чтобы медленно, ритмично гладить золотые волосы Люцифера. «Она ушла не потому, что испугалась. Она ушла, потому что поняла, что здесь для нее больше нет места. Даже в качестве зрителя.»             «Я хотел ее спалить» — признался Люцифер, и в его голосе не было сожаления, только усталое осознание силы собственной ярости.             «Я знал. Поэтому и остановил. Не ради нее. Ради тебя. И ради этого ковра. Он антикварный.»                                                                                                             Неожиданная, абсурдная забота о предмете интерьера заставила Люцифера фыркнуть.       Напряжение начало уходить, сменяясь странной, легкой истерикой. Он рассмеялся — коротко, хрипло, но искренне.             «Черт возьми, Ал. Ты невыносим.»             «Это часть контракта, мой дорогой. Принимается вместе со всем пакетом услуг.»       Они стояли так еще несколько минут, пока последние волны адреналина не утихли. Потом Аластер мягко направил Люцифера к кровати.             «Тебе нужен отдых. Настоящий. Без внешних раздражителей.»             «Ты меня не считаешь за раздражитель?» — Люцифер позволил усадить себя, смотря на Аластра с внезапно вернувшимся огоньком в глазах.             «Ты — запланированный и желанный хаос. Это совсем другая категория.»       Аластер помог ему лечь, сам пристроился рядом, но не лег. Он сидел, прислонившись к изголовью, одной рукой продолжая гладить волосы Люцифера. Другой он взял с тумбочки небольшую, изящную радио-трубку и что-то тихо нашептывал в нее. Через мгновение из динамиков, скрытых в стенах, полилась знакомая, успокаивающая мелодия саксофона — та самая, с их первого «эфира».             «Ты все контролируешь, да? Даже фоновую музыку для моего нервного срыва» — пробормотал Люцифер, уже наполовину во сне.             «Контроль — это иллюзия — повторил Аластер свою же фразу, но на этот раз с новой, мягкой интонацией. — Но некоторые иллюзии стоят того, чтобы их поддерживать. Спи.»       И Люцифер заснул. Не от истощения, а от глубокого, беспрецедентного чувства безопасности. Он знал, что страж у его изголовья не дремлет.       На следующее «утро» в Аду время было условностью Люцифер проснулся от запаха кофе и… жареного бекона? Он открыл глаза. Аластера не было рядом на кровати. Зато на прикроватном столике стоял поднос. На нем — дымящаяся чашка черного кофе, тарелка с идеально прожаренным беконом и яичницей-глазуньей, и даже небольшой букетик из тех самых адских шипоправов в миниатюрной вазочке.       Люцифер сел, пораженный. Он потянулся к чашке, сделав глоток. Идеально. Как он любил. Он даже не спрашивал, как Аластер это узнал или как ему удалось достать в Аду пригодные для еды продукты. С Аластером такое просто принимали как данность.       В дверях появилась тень. Аластер стоял, опираясь на косяк, уже полностью одетый в свой безупречный костюм, но без пиджака, в жилете и с закатанными рукавами. В руках он держал… швабру?             «Ты… что делаешь?» — недоверчиво спросил Люцифер.             «Восстанавливаю порядок. После вчерашних эмоциональных всплесков остался легкий осадок негативной энергии. И пыль. Пыль тоже» — невозмутимо ответил Аластер и исчез в коридоре, откуда через секунду донеслось ритмичное шуршание.       Люцифер сидел с чашкой в руках и смотрел в пустоту. И снова рассмеялся. Тихим, счастливым смехом. Его бывшая жена являлась как призрак прошлого, чтобы уязвить его, а его нынешний… партнер слово все еще казалось ему слишком маленьким для того, что они делили отреагировал на это уборкой и завтраком в постель.       Он доел яичницу она была восхитительной и, накинув шелковый халат, вышел из спальни. В гостиной царил уже привычный ему порядок. Полы блестели, на полке, на самом видном месте, стояли в ряд стеклянная уточка, портрет Чарли и теперь — засушенный шипоправ в маленькой рамке. Аластер, уже без швабры, стоял у пианино и одним пальцем, сосредоточенно, выводил какую-то незамысловатую мелодию.             «Знаешь — сказал Люцифер, подходя к нему. — Раньше, после таких… визитов, я бы месяц пил, крушил что-то и ненавидел весь мир.»       Аластер не отрывался от клавиш.             «И как, помогало?»             «Нет.»             «Вот видишь. Эффективность моего метода доказана.»             «Твой метод — это завтрак в постель и влажная уборка?»             «И музыка. Не забывай про музыку. Это важнейший компонент.»       Люцифер обнял его сзади, прижавшись щекой к его спине. Он чувствовал под тонкой тканью рубашки напряжение мышц, слышал тихий, ритмичный гул его внутренней энергии.             «Спасибо» — снова сказал он, потому что других слов не находилось.             «Всегда к твоим услугам» — ответил Аластер, и наконец оторвался от пианино, чтобы обернуться и поцеловать его в лоб. «Теперь, если не возражаешь, у меня запланирован эфир. Обещаю, сегодня без меланхоличных саксофонов. Только бодрящий джаз и последние сплетни из седьмого круга.»             «Иди — улыбнулся Люцифер. — Я… я, наверное, проверю, как там поживают мои утки в мастерской. Может, слеплю новую. Из фарфора. С позолотой.»             «Прекрасная идея — Аластер уже растворялся в тени, направляясь к своей башне. — Только, пожалуйста, без сентиментальных надписей.»       И они разошлись — не как два острова одиночества, а как две части одного целого, уверенные в том, что вечером снова встретятся здесь, у камина. Прошлое, в лице Лилит, отступило. Не потому, что было забыто, а потому, что настоящее оказалось крепче, громче и намного, намного интереснее. И Люцифер, впервые за долгие тысячелетия, с нетерпением ждал, что же будет дальше. Вместе.