Друг семьи

      В один из промозглых вечеров, таких, когда тело способно окостенеть от холода, а кровь будто становится трескучим льдом, несмело передвигающимся по венам, Мо Жань возвращался в студенческое общежитие. Длинные бледные пальцы левой руки перехватили учебную сумку, тогда как правая торопливо попыталась нащупать в кармане куртки смятую пачку Мальборо.       Для Мо Жаня существовало правило — курить только в том случае, если совсем всё плохо. От злости на себя, на весь мир вокруг хотелось не просто скурить эту ёбаную пачку; необходимо сожрать весь табак, закусив обложкой с надписью «Курение убивает». Тошнило неимоверно. Для верности можно было попробовать разбить голову о землю, чтобы лишить жизни остатки чувств, которые по привычке были предназначены совершенно неподходящим людям.       — Да уж, никто меня не полюбит, никому я не нужен… — вспышка газовой зажигалки. — Да пошёл ты нахуй, Ши Мэй.       Сизый дым окутал лицо Мо Жаня, а губы затянули горький фильтр.       Солнце уже давно укатилось за горизонт, и Мо Жань, чьё сердце понемногу успокаивалось, почувствовал, как по влажной горячей коже заскользили струйки холодного воздуха. Это позволило немного прийти в себя и остановиться. Идти в общежитие расхотелось — перспектива наблюдать серые стены комнаты и унылые лица соседей накрывала очередной волной злости. Сигарета тлела уже у самого фильтра.       В голове промелькнула мысль о тех, кто был способен привести Мо Жаня в его привычное состояние. Бычок быстро оказался в мусорке, а руки сами потянулись к телефону.

Мо Жань

Мэн-Мэн?

      Ответ не заставил себя ждать. Сюэ Мэн (･Θ･) Сколько раз я просил тебя, безмозглая псина?       Как ни в чём не бывало Мо Жань отправил уже заготовленное сообщение.

Мо Жань

Ты дома?

Сюэ Мэн (･Θ･) Где ж мне ещё шататься? Я же не ты.

Мо Жань

Скоро буду.

             Перейти через дорогу, спуститься в метро и зайти в душный вагон. Школьники, студенты и трудящиеся во благо партии возвращались домой, поэтому Мо Жаню с его широкими плечами пришлось компактно устроиться в углу.       Дом семьи Сюэ находился не так далеко от общежития Мо Жаня, к слову, это было одно из условий, которые выставил дядя перед тем, как отправить приёмного сына в самостоятельное плавание.       Спустя восемь минут поезд остановился на нужной станции. Ещё пять минут уходит на то, чтобы добежать до дома Сюэ Мэна и подняться на лифте. Ключи Мо Жань из сумки предусмотрительно не вытаскивал.       Мороз уже успел въесться в каждую клеточку тела, поэтому Мо Жаня захлестнуло облегчение, когда дверь перед ним открылась и его втянуло в тёплое нутро некогда родного дома.       Всё то время, что парень провёл один, в его голове роилась куча слов.       Слова, которые ему сегодня сказал Ши Мэй.       Слова, которые он хотел бы сказать в ответ, но почему-то язык будто присох к нёбу.       Слова, которые въелись в глубину его сердца ядовитым цветком и не давали открыто вздохнуть.       Но как только Мо Жань перешагнул порог дома и увидел тётушку, чьи глаза были наполнены спокойствием и любовью, вся его злость выветрилась. Осталась там, снаружи, где гуляют одинокие, печальные призраки в обличии людей.       — Жань-эр, — тётушка Ван задержала взгляд на его покрасневших глазах. Перед ней стоял высокий широкоплечий парень, но выглядел он как побитая собачонка, которую выкинули за ненадобностью: взгляд поникший, чёрные глаза потеряли свой блеск, не хватало только опущенных ушек и жалобного скуления, — что-то случилось?.       — Привет, тётя, — Мо Жань на секунду замешкался. — Я... знаешь, да, случилось, на самом деле, но не стоит сейчас об этом говорить.       За что Мо Жань и любил свою семью, так это за полное принятие его чувств. Этот раз исключением не стал. Тётушка Ван лишь понимающе поджала губы и сказала:       — Как знаешь, дорогой, но не забывай о том, что ты всегда можешь на нас положиться.       Пока Мо Жань снимал обувь и пытался отыскать вешалку, чтобы повесить куртку, тётушка продолжила:       — Очень здорово, что ты к нам сегодня заглянул. Мы устроили небольшие посиделки в честь возвращения нашего друга. Ты слышал о Чу Ваньнине от дяди.        О да, Мо Жань слышал. Не столько от дяди, сколько от Сюэ Мэна, который, казалось, спит и видит этого дорогого господина Чу.       — Вчера он вернулся из Америки, там он получил магистерскую степень.       Вполуха слушая тётушку, Мо Жань бросил попытки быть приличным гостем и запихал куртку в шкаф. Места было катастрофически мало.       Тётя повела его в гостиную, откуда он уже слышал раскатывающийся смех дяди и тихий голос, который явно принадлежал не Сюэ Мэну.       Спиной к нему сидел мужчина, чьи длинные волосы доходили до лопаток и были сплетены в свободную косу. Чёрные пряди резко контрастировали с выглаженной белой рубашкой и резкими чертами плеч. Сбоку, потирая бороду рукой, пытался отдышаться.       — Привет, дядя.       Голос затих, и Мо Жань поймал на себе взгляд феникса — слишком прямой, слишком холодный.