wrap me in your skin and bones

Они переодеваются в переулке неподалеку от школы Йонин. Ыйгем поправляет резинку снизу зеленой IAB STUDIO и протягивает ношеную белую в сторону Юнги. Можно было бы поехать домой даже в форме супергероев старшей школы, его одежда не запачкалась. – Рано сегодня закончили, – Юнги берет толстовку и складывает три раза, прежде чем начать пихать ее в свою спортивную Найки. – Слышь, а давай до пляжа махнем? – До какого? – Кваналли. Мы ведь уже в Пусане, а? – Зачем? – Ыйгем кладет плеер в карман, вместе с телефоном. – Ну, потому что я, например, – Юнги закидывает сумку на плечо и смотрит на него сверху. – никогда там не был. Ыйгем был на Кваналли несколько раз, но у Ыйгема хорошее настроение, его кулаки болят и ему хочется улыбаться. У него сводит мышцы на левой ноге, там его пнули с разворота, который он потом повторил и добавил сверху – джеб и апперкот. Они едут на автобусе полтора часа, и Юнги свистит Ыйгему прямо в правый наушник, как только выходят и вертит головой на остановку, дома и магазины. – Красота! Нет ничего, что Ыйгем бы уже не видел в Сеуле, дома и магазины одинаковые. Только путь от автобусной остановки к пляжу, вот это ново. Сугем всегда вызывал такси от отеля когда они были тут с родителями. Юнги забегает в магазин и берет два сока в бутылках, потом рассматривает налепленные друг на друга рекламные вывески и болтает ни о чем с продавщицами. – Такие они здесь зажигалочки! – Юнги держит голову повернутой в сторону девушек даже когда они скрываются из виду, и не видит, что идет на фонарный столб. – Классные, мне нравятся. В Пусане они прям... – Юнги мычит. – Ну не то, что в Сеуле, те динамят и целоваться толком не умеют. Эй, что? Юнги выставляет ногу и огибает столб движением похожим на циркуль, а Ыйгем пытается смеяться так чтобы не расплескать ничего. – Что ты в этом понимаешь? – Я? Ким Ыйгем, обижаешь. У меня девушка была. – В начальной школе? – Да вот три дня назад. Три дня назад Юнги подал мяч девочке из практикующейся в парке волейбольной команды, облокотился о забор и начал флиртовать. Ыйгем ушел через сорок пять секунд, но его раздражает факт, что он все это помнит. – Та… – Она! Ага! Ты свалил, мы пошли погуляли, подержались за ручки, и она притянула меня к себе под веточкой цветущей сакуры. Мы горячо поцеловались, а позавчера расстались. Не делай такое лицо, когда я тебе врал? Нет, может врал… – Брови Юнги быстро сходятся, потом он выпускает смешок. – Об этом точно не вру! Когда они доходят до пляжа небо мягко-фиолетовое. Пахнет солью. Морем. Форсы проваливаются идти по песку. – Ким Ыйгем смотрите в камеру... – Ыйгем видит чехол с Майклом Джорданом прямо у своего лица и отшатывается. – Не дадите комментарий? Супергерои Старшей Школы в Пусане, по-вашему мнению, вайб или не вайб? Ыйгем даже не думает. Кивает. – Вайб. Мы победили. – Вайб, говорит, вайб конечно! Мы им таких люлей навешали, тебе надо было видеть, Джисон-а! Взгляд Ыйгема снова притягивает небо. Ближе к горизонту оно светлеет и переливается розовым, а прямо над макушкой синее, совсем немногим темнее вансов Сынчжуна. Ыйгем делает фото и открывает Инстаграм. @kimeuigyeom111: [вложение] @kimeuigyeom111: Пусан. @kimseungjun_06: Нет @kimeuigyeom111: Что? @kimseungjun_06: Я тебе че такси? @kimseungjun_06: Туда одуреешь ехать у меня байк сломается @kimseungjun_06: Без адреса без ничего @kimseungjun_06: Бля @kimseungjun_06: Думаешь я искать буду тебя по всем пляжам? @kimeuigyeom111: Меня не надо забирать. @kimseungjun_06: А что @kimeuigyeom111: Просто показал. @kimseungjun_06: Где тут самолет? Я не вижу @kimeuigyeom111: Нет самолета. @kimeuigyeom111: Небо красивое. @kimseungjun_06: И ты целый типа? @kimeuigyeom111: Да. @kimseungjun_06: Не верю @kimseungjun_06: Кинь морду Ыйгем открывает фронтальную камеру и вытягивает руку с телефоном. Пытается повторить угол наклона, какой обычно делает Юнги, чуть выше своей головы, и делает фото. @kimeuigyeom111: [вложение] Окошко набора сообщения возникает и пропадает два раза. Когда Ыйгем поднимает голову, Юнги стоит уже у кромки воды. @kimseungjun_06: Хорош Через минуту от Сынчжуна приходит фото. @kimseungjun_06: Тоже щас на отдыхе @kimseungjun_06: ) Ыйгем смотрит. Быстро сдвигает чтобы написать: @kimeuigyeom111: Красивый. И снова открывает. На Сынчжуне спортивная майка, открытые плечи блестят от пота, через шею перекинуто полотенце, волосы немного липнут ко лбу, губы приоткрыты. Видны ямочки. Сынчжун смотрит в камеру со странной неуверенностью, как будто не привык сниматься. Очень красивый. – У-у какой... Дикпики не кидает еще? Выключить и спрятать телефон, цельное быстрое защитное движение. Улыбка Юнги близко, раздражает. Сынчжун котируется уже своим, в смысле, Ыйгема, личным, кому попало не разрешено смотреть на него такого. Однако Юнги это не останавливает. – А у вас реально мутки какие-то, или ты, как сигма, там его... – Мы встречаемся. На мгновение Ыйгему кажется, что он видит испуг на лице Юнги, когда тот начинает вертеть головой, а потом подшагивает еще ближе и наклоняется. – Не ори, дурак совсем! – Что такое? – Что- Что, если в Пусане услышат, что ты с.. парнем встречаешься, Ыйгем головешка твоя дурнушная! – Ты сам начал об этом. – Так я же в шутку, блин... – Юнги снимает очки. Проводит рукой по лицу. – Черт... Действительно встречаются... Ыйгем не понимает, что Юнги нашел удивительного в этом. Встречаться – вместительное понятие. Оно разграничивает. Юнги Ыйгему друг, и очевидно, что Ыйгем готов доверить ему свою жизнь, он делает это регулярно по вечерам после пяти часов вечера. Вместе с этим, от Юнги у Ыйгема вянут уши, болит голова и устают глаза от вечных мельтешащих движений и жестов. С Сынчжуном по-другому. Сынчжун не любит много разговаривать, как и Ыйгем, но если говорит, то четко и по делу. Он смешной, когда пересказывает тренировку или ворчит на тяжелый заказ, Ыйгему не грузно его слушать. А еще Сынчжун провоцирует странности в Ыйгеме, потому что Ыйгему нет необходимости что-то рассказывать, но он чаще и чаще замечает что хочет, чтобы увидеть выражение лица Сынчжуна. Новые чувства. Ыйгем знал, как ему нужно встречаться с тех пор, как был в младшей школе, когда родители водили его и брата на светские вечера, где их наряжали в костюмы и оставляли стоять в окружении девочек в коктейльных платьях. Девочки были элегантными и нравились маме. Это минимум, но Ыйгем так или иначе не принял бы то, что не соответствует ему. Но девочки его уровня не появлялись ни пока он был в Сонмуне, ни в Ёнсоне. Потом они с Сынчжуном скатились вместе по лестнице и неопределенное «элегантные девочки» заменил конкретный образ Ким Сынчжуна. Хотя это произошло не с их первой встречи, Ыйгему потребовалось напрячь мозг, когда Сынчжун заговорил об этом. Он не помнил, что с Чхве Хонилем и Ли Джину кто-то был, когда они в первый раз до него докопались. Со второй встречи тоже, тогда было больно и зло. Сынчжун стал идеальным типажом Ыйгема между драками и слуховыми галлюцинациями, и Ыйгем считает что у него нет причин не встречаться с ним. Юнги надевает очки обратно. Улыбается. – Ну скажи же, с Сеульскими целоваться ваще как-то, да? – Не знаю. Ыйгем идет по дороге к выходу с пляжа. Со спины слышится, – Чего! – и Юнги быстро его догоняет. – Ну ты фрукт! Вы, что, встречаясь, типа, нося официальный лейблинг который добрая половина подростков вообще щас не использует, ни разу не сосались? – Нет. – И за ручки не держались что-ли? – Нет. – А что вы... Ух, боже, – Юнги выдыхает и смахивает хохоток. – что вы делаете то? После Седжона, что, просто разъехались? Они решили, что поедут до дома на поезде, но Ыйгем очень близок к тому, чтобы бросить Юнги и написать Сынчжуну. – Тебе даже интересно не было? Ыйгем-а, ну послушай меня, я же не просто так, это же основа основ, самая базовая база, без этого никуда. Ты ж не допрешь сам. – Ыйгем встает у автобусной остановки. – Если я уже не смог уберечь тебя от ошибки встречаться с – Юнги озирается и шепчет, – Ким Сынжуном, то изредка мне рассказывай хотя бы! Невозможно будет охарактеризовать насколько невыносимым станет Юнги если рассказать ему. В корейском языке нет таких слов, и нет таких больших чисел. Не существует даже формулы чтобы просчитать вероятность. К тому же про Седжон нечего рассказывать. Было хорошо только после того, как Сынчжун высадил Юнги, и они молчали пятнадцать минут по дороге к залу. Потом Сынчжун начал гундеть, это одна из тех вещей которую Ыйгем в Сынчжуне не может понять. Он либо слишком упрямый, либо слишком тупой, возможность последнего оскорбляет Ыйгема, но иначе нельзя объяснить, почему Сынчжун говорит очевидно бесполезные вещи. Думающему человеку должно быть понятно, что Ыйгему все равно. Он не допускает возможность клинического случая Юнги, Сынчжуну не свойственно заводить тему с целью болтать так много чтобы исчерпать весь кислород в помещении. Сынчжун делает паузы, потому что он думает, прежде чем говорить – или потому что мысли долго формируются у него в голове, но эта особенность Ыйгема не беспокоит. К счастью, Ыйгем слушал нудные монотонные и бессмысленные вещи всю свою жизнь, поэтому тогда в спортзале он игнорировал, довольно успешно. Некоторые вещи остались в памяти. Пока Ыйгем стягивал окровавленные кроссовки и ставил их рядом с пыльными сынчжуновыми Ванс Аутентик: – Ну ты скажи, – Ыйгему видны только белые носки Сынчжуна, он ходит по залу, унося их сумки, берет аптечку. – тебе было бы приятно, разбуди я тебя среди ночи? В три часа? – Твой голос не звучал сонным, когда я тебе позвонил. Только проснувшийся Сынчжун куда хуже Сынчжуна причитающего. Он ворчит неразборчиво и, кажется, даже не открывает глаза, если не видит в этом смысла. По опыту Ыйгема, сонный Сынчжун не видит смысла ни в чем. Тот Сынчжун, который ответил ему на звонок с матерным полурычанием звучал нетерпеливым и раздраженным. – Я- – Сынчжун прочищает горло. – дремал. После ночной пробежки. У меня еще бокс был тогда. – Ыйгем выпрямляется, держит руку у носа на случай, если от перепада давления кровь снова решит пойти. Пока Ыйгем смывал с себя кровь. Душевая — это большая выложенная плиткой комната с четырьмя душами. Сынчжун туда не заходил, но его было очень хорошо слышно. – Знаешь сколько на мне штрафов щас будет? Только за то, как я к тебе гнал как уголтелый. Если меня прав завтра не лишат ваще магия будет. Пока Ыйгем переодевался. Сынчжун дает ему серое худи Dickies и штаны Адидас, и ждет недостаточно чтобы Ыйгем закончил вытираться и был готов выйти. С его стороны слышно: – А будешь много по носу получать, знаешь че будет? Я видос видел, там... Дверь открывается. Ыйгем стоит только в штанах и тянется чтобы взять худи. Сынчжун заходит в раздевалку одной ногой, поднимает голову от экрана телефона и отпрыгивает обратно, словно на челноке. В видео, которое Сынчжун показывает ему, лысому мужчине нажимают на нос, и нос продавливается, мягкий, как желе. И когда они раскладывают коврики. Сынчжун стоит над ним со скрещенными на груди руками. – Весь шлем изнутри мне кровью залил... Его лицо приобретает глуповатое выражение, когда Ыйгем пододвигает один коврик к другому вплотную. – Это... Ты че? – Тебе легче класть руку. Не будешь тянуться. Когда Сынчжун хмыкнул и опустился рядом, тогда, Ыйгем думает, и он принял статус «встречаться». Юнги это знать не обязательно. * Они с Юнги идут на обед, и у Ыйгема нет интереса слушать что происходит в классе 1-2, но дверь и окна открыты и Ли Джину не умеет контролировать громкость своего голоса. – Сынчжун-а-а, – скулеж раздражает. Ыйгем останавливается. – ну пошли поедим... Ыйгем часто видит, как Сынчжун спит, положив руки на парту, а голову на руки, скругляясь до состояния достаточного чтобы поместиться за спиной соседа спереди. Теперь его почти не видно на переменах, поскольку ему не нужно просыпаться и избивать кого-то для утверждения эга Чхве Хониля и Чхве Джихека. – Я тебя ж умоляю уже... – Чхве Хониль ходит туда-сюда мимо парты, руки в карманах. – Вот че нос воротишь? Есть не хочешь? Или играешь в обиженку? Насколько видно Ыйгему, Чхве Хониль постукивает носочком своей уродливой синей Адидас Газель по Вансу Сынчжуна. Сынчжун не шевелится. – Сегодня дают сосиски и салат из водрослей… – Ли Джину понуро опускает голову. – Вчера давали рагу… Тебе бы понравилось… На языке идиотов одно слово способно запустить мыслительную реакцию. Чхве Хониль резко останавливается и падает на стул парты перед партой Сынчжуна. – Эй, Сынчжун-а, у вас с отцом снова с деньгами проблемы? Ты, если так, я могу тебя угостить, но, но, -- Чхве Хониль запинается, так быстро он бормочет. -- только верни до понедельника, меня же знаешь папа тоже шпыняет... Сынчжун резко поднимает голову, а Чхве Хониль застывает с открытым ртом. – Чхве Хониль. Вон отсюда пошел. Чхве Хониль выпрямляется, кривится. – Еблан, – и подпрыгивает от скрипа по полу, когда Сынчжун пододвигает свою парту к себе. – Мы к тебе как друзья пришли вообще-то. Волнуемся типа. К тебе вот так никто больше не приходит, как мы вот... – И не будят!- – Вставляет Джину. Сынчжун снова кладет голову на руки. Чхве Хониль и Ли Джину обмениваются пустыми взглядами, и только тогда выходят. – Ты как сдержался-то, Ыйгем? – Юнги заявляет о присутствии через секунду как Чхве Хониль и Ли Джину скрываются за поворотом в коридоре. – Опять как убийца выглядел щас, клянусь, обосрался, думал залетишь, и ка-ак! Ыйгем решает, что если они с Юнги перестанут находить новые цели, то будет колотить Чхве Хониля оставшиеся два года до выпуска. Это полезно, Ыйгем будет бить того, кто больше всех это заслуживает, и получать новую информацию о Сынчжуне. Хотя. Не то чтобы последнее ему нужно. Он знает, что Сынчжун заговорит сам. Юнги навещает Ли Джисона в больнице, поэтому никто не ноет и не сверлит ему затылок обиженным взглядом когда они с Сынчжуном выходят из школы после занятий. – Че ты в Пусан-то поехал? На научную конференцию какую-нибудь? Скоро будет год как Ыйгем не участвует в научных конференциях, и месяц с того, как он открыл для себя драки. – Ездил в школу Йонин. – С родителями? – С Юнги. Сынчжун кривится. – У тебя друзей больше нет что-ли? Туда с Юнги, сюда с Юнги... Дрались? Как будто есть еще что-то что они могут делать с Юнги. – Дрались. Юнги и драки понятие неделимое. В нем есть определенная часть, смягченная специально для Юнги, которая знает, что Юнги ему друг, которая знает, что его надо защищать. Такая часть, которая заставляет его концентрироваться на окружении и противниках в четыре раза сильнее, когда Юнги посреди драки начинает делать свои выкрутасы. Но без драк Юнги ему особо не нужен. Это не плохо, когда Юнги рядом, но, если бы его не было для Ыйгема ничего бы не поменялось. В отличие от Сынчжуна. От Сынчжуна он себя уже не отвяжет. – Во время второго урока над школой пролетал F-15. – Вертолет? – Истребитель. – Понял. Ходить с Сынчжуном само по себе Ыйгема устраивает. У их прогулок, в отличие от прогулок с Юнги, всегда есть четко обозначенная цель и маршрут, с которого они не сворачивают. Сейчас они идут к дому Ыйгема. Если бы было немного позднее, Сынчжун бы предложил нести его сумку. Ыйгем поворачивает голову в сторону Сынчжуна, когда тот начинает говорить. Почти смущенно, он смотрит на дорогу и чуть улыбается. Видны ямочки. – Я боксерки новые недавно взял. – Да? – Адидасы. Синие. – Ясно. – Действительно. Становится ясно. – Покажешь? – Ага... – Сынчжун подтягивает сумку-почтальон Eastpark к груди и достает оттуда кроссовок с высоким голенищем и длинными белыми шнурками. – Дорогие? – До жопы бля... Всю зарплату спустил на них, еще у бати просить пришлось. – Сынчжун держит кроссовку и смотрит на нее тепло и нежно, и аккуратно убирает, когда они подходят к двери жилого комплекса. – Все, у меня... Через сорок три минуты у Сынчжуна смена, на которую он поедет голодный из-за того, что потратил деньги на кроссовки. Что за дурак. – Зайдешь. Поедим. – Сынчжун моргает. – У меня дома поккымпаб. – Ыйгем слышит желудок Сынчжуна. – И мама сейчас на работе. Они поднимаются по лестнице одинаково быстро. Сынчжун ходит по квартире пока Ыйгем достает и разогревает рис с заливкой. – Бля это очень вкусно. – Сынчжун смотрит прямо в тарелку и поднимает голову только на смешок. Слизывает соус из уголка рта и раздраженно приподнимает брови на то, что Ыйгем не ест. – Что? – Ничего. Если Сынчжун добавит что-то еще, то потратит время, за которое он может все съесть и не опоздать на работу. Но Сынчжун задержится так или иначе. Ыйгем зовет его в свою комнату перед уходом. Уже в поезде из Седжона диалог с Юнги возник в его голове. Отношения это ничего кроме набора обязательств для обеих сторон. Полезность одного для другого. Взаимопомощь. Защита. Остальные прилегающие плотские вещи о которых он почему-то не думает, когда проводит время с Сынчжуном. Но есть необходимость соответствовать, даже если Сынчжун ничего у него не просит. Кроме того, ему интересно. И отсутствие основы основ отношений несколько задевает его компетентность; Ыйгем не останется на базовом уровне, когда есть столько вещей которым можно научиться. Сынчжун вертит головой на всю его комнату. Она не слишком большая, по размеру похожа на комнату Сынчжуна, и вмещает только необходимую мебель. Учебники и медали Ыйгем оставил у отца, он не видит смысла за ними возвращаться. Сынчжун встает у стола, указывает пальцем туда, где под кучей разбросанной бумаги виднеется том манги. – Это Драгонбол? – Да. Порог вхождения в романтику, к тому же, очень низкий. Поцеловать Сынчжуна – это подойти к нему вплотную, посмотреть ему в глаза, на его губы, и снова на глаза чтобы идентифицировать намерения. Сынчжун моргает. И еще раз. Совместные проекты всегда были напряжными для Ыйгема, а если его партнер пробитый и тугодум, ну, принятие решения затягивается секунд на пять. Сынчжун немного вытягивает шею, и Ыйгем наклоняется к его губам. Ыйгему хотелось бы это описать, но его грудь сдавливает и становится трудно дышать. Ему кажется, что он различает только тактильные ощущения какое-то время. То, как успокаивающе давят наушники на контрасте с тем, как сильно сжимается его челюсть. Поцеловать Сынчжуна это как получить удар. Или ударить самому, да. Рефлекторное человеческое съеживание, когда получаешь в нос — это Сынчжун напротив него смыкает губы плотнее. * На первом уроке Ыйгему очень хочется спать. Ли Джину неожиданно убаюкивающе сопит через три ряда парт. Учитель отворачивается. Юнги замахивается и кидает ластиком себе за спину, попадает Ли Джину в нос. Легче не становится, не забавно даже. Тему линейных уравнений он понял еще на первом семестре, хотя, на короткое мгновение Ыйгем вглядывается на доску, половину решений он уже забыл. Учитель не обращает внимания, когда мальчик из парты перед Ыйгемом встает до окончания занятия. Юнги тут же прыгает на освободившееся место. – Вкушаешь безделье? Ты че такой помятый? Тем же вечером после поцелуя, они с Юнги едут на разведку банды хулиганов и пропускают последний автобус, из-за чего Ыйгем приходит домой поздно и спит два часа. Ыйгем только хочет ответить, но Юнги по-актерски кривит морду и поворачивает голову в сторону, за спину Ыйгему. – Ким Ыйгем. – Сынчжун смотрит сверху вниз. – Привет. – Привет. – Ыйгем давит зевок. – Идем. Поговорить быстро. – Э, вернешь мне его! Ким Сынчжун! – Звучит им вдогонку. Сынчжун встает в коридоре. Молчит секунду пока рассматривает все его лицо, а потом хмурится. – Все в порядке? Глаза красные. – Не выспался. – Ну сегодня в силе? – Да. – Ладно. Жду тогда. Чхве Хониль косо глядит на него, когда он возвращается, но Чхве Хониль не задерживается в его голове достаточно. Ыйгем не будет считать это неуважением пока Чхве Хониль не надумает зыркнуть так еще раз. – Че? Так быстро? – Юнги, лежа на локте и занимая собой половину парты Ыйгема, наблюдает за тем, как он кладет плеер обратно. – А Ким Сынчжун знает, что сообщения существуют? Звонки там? У него есть телефон, может научить, а? И людей пугать не будет своей рожей... – Кан Юнги. – Аюшки? – Когда поедем в Ынпхен? – М? – Юнги наклоняет голову чуть вбок - так что теперь их глаза в перпендикулярных плоскостях. – В пятницу же хотели? – Ты ничего не говорил. – А, ну, я писал. Не видел? Юнги открывает инстаграм с телефона Ыйгема. – Вот... – Юнги листает вниз мимо пожелания спокойной ночи, спама о том стоит ли брать новую расцветку Эйр Джордан Лука (семь сообщений длиной от четырех строк), и указывает пальцем на маленькое и незаметное в несколько слов. – Во. В пятницу, гоу? – Давай. Ыйгем не любит переписываться без необходимости. Информационный мусор от Юнги только отвлекает. На уроке Ыйгем открывает ту часть переписки, в которой он действительно участвовал. Прошлой ночью Юнги переслал ему комментарии от подписчиков. На их новом видео сто лайков. Несколько лет назад Ыйгем заходил в инстаграм только ради публикаций брата. Иногда лента обновлялась некорректно, или кто-то из друзей просил его поставить лайк, тогда Ыйгем смотрел и другие аккаунты. У них было много лайков, комментариев и хэштегов – больше, чем основного текста. Выглядело грязно. Особенно, на контрасте с братом. Сугем выкладывал фото с семейных поездок и скриншоты статей о победе на научных конкурсах. Часто он составлял целые абзацы, подводя итоги мероприятий, благодарил учителей и школу. Сугем также выставлял что-то от себя, например, музыкальные пластинки. Однажды Ыйгем зашел в его комнату и увидел процесс создания фото окна, зернистое и темное, Сугем лежал на спине, положив ноги на подушку, свесившись с противоположного края кровати. Отцу такое не нравилось. Ыйгем тоже пытался фотографировать музыкальные пластинки и окна, когда был маленьким. Потом Сугем начал готовиться к поступлению в университет, фото прекратились и Ыйгем тоже перестал. * Возвращаясь к странным желаниям, иногда Ыйгему хочется коснуться Сынчжуна. Сынчжун сидит за столом полуссутулившись, смотрит в тетрадь сосредоточенно и по-тупому. Ыйгем прослеживает взглядом черты его лица, потом челюсти, шеи, затылка. У него никогда такого не было. Ему не нравится касаться кого-то, ему не нравится, когда его касаются, он обнаружил что из всех форм тактильного контакта с людьми может принять только драку. Тем не менее, в Сынчжуне есть какие-то части, которые Ыйгема к себе притягивают, даже когда в этом нет необходимости. Сынчжун откидывается назад на стуле и вздыхает. Из задач по математике он решил одну, вторая перечеркнута на каждом этапе решения. Ыйгему было бы очень больно, увидь такое его отец. – Это программа первого семестра. Как он хочет прикоснуться к Сынчжуну? Забрать из его рук карандаш чтобы не тратил грифель? Ткнуть его в колено чтобы сосредоточился? Или вмазать по лицу за то, что попытка его самообучения бесполезна и Сынчжун не способен решать простейшие задачи, зато, вместо этого у него отлично получается Ыйгема раздражать- – Читай еще раз. – Не. – Сынчжун давит на веки большими пальцами. – Глаза болят… – Начальная тема. Самая легкая. Сынчжун поворачивает на него голову. Лицо не впечатленное. Нисколько не замотивированное на учебу. – Из-за тебя класс 1-2 называют самым тупым ты в курсе? Сынчжун резко поднимает руку в воздух. – Э, дебил, – Ыйгем берет его запястье. Как бы останавливает. Сынчжун крутит ладонью и тычет в него указательным пальцем. – вот это обидно было. – Я передаю информацию. – От кого? – От Юнги. Ему нравится чувствовать пульс Сынчжуна под пальцами. Кожа еще раздраженная. У Сынчжуна старые перчатки со стертым кожаным покрытием и слабой распустившейся липучкой; он не успел купить подходящие до того, как связался с Чхве Джихеком в начале старшей школы. Теперь чтобы перчатки держались он перетягивает запястье, а с учетом траты на боксерки он будет заниматься либо в этих старых, либо в перчатках общего пользования, тех, что лежат в зале большой кучей и воняют. – Ну, конечно. – Сынчжун цыкает и вырывает руку. – Гундишь тут, лучше бы помог. Ыйгему помогать незачем. Он отворачивается, возвращается к учебнику продвинутой физики. Три задачи спустя он смотрит обратно на Сынчжуна. Который, судя по всему, обратно к решению даже не приступал, а остался смотреть на Ыйгема и кусал губу. Сынчжуна просто понимать. Ыйгем опирается одной рукой о стол, а другой о спинку стула Сынчжуна чтобы наклониться над ним. Корочки, которые Сынчжун скусывает, они неприятные, портят ощущения от поцелуя. Они поочередно касаются друг друга губами, Ыйгем ровно, Сынчжун опаздывает со своей частью. Возможный застой прогресса в их романтических занятиях Ыйгема почему-то не смущает. Ресницы Сынчжуна быстро-быстро подергиваются, когда тот прикрывает глаза и отстраняется чтобы облизать нижнюю губу и приблизиться самому. Кончик носа Сынчжуна тыкается куда-то в скулу Ыйгему, и у Ыйгема возникает глупое ощущение, когда он чувствует губы Сынчжуна приземляющиеся скорее под нос, сильно выше, чем нужно. Невозможно ударить хорошо если не видишь противника. Сынчжун хмурится, открывает глаза и вот тогда целует правильно. Сынчжун все еще способен учиться. Ыйгему тепло в груди. Шаги отца Сынчжуна слышатся еще когда тот выходит из своей комнаты. Связано это с тем, что стены в доме Сынчжуна сделаны из дешевого тонкого материала, или с тем, что Ыйгем с самого детства учился определять по шагам члена семьи, который к нему идет, и настроение, с которым тот идет, Ыйгем не углубляется в рассуждения. Они с Сынчжуном оказываются на дистанции секунд за десять до того, как мистер Ким заходит внутрь. – Как учеба, мальчики? – Сынчжун все равно быстро оборачивается на отца. – Ыйгем, Сынчжун тебя не обременяет? – Нет. – Это хорошо! – Мистер Ким в два больших шага оказывается рядом. – Сынчжун может быть немного букой, но это не со зла. Он когда маленький был слишком много ударов напропускал, вот и ворчит на всех теперь. Мозги-то вышибло. – Макушку Сынчжуна придавливает отцовская ладонь, и он становится похож на котов из видео, где их гладят со слишком большой силой. Ыйгема не смешило, когда Юнги показывал ему, но сейчас мысль вызывает улыбку. – Ниче я не пропускал. – Сынчжун надувается, стреляет глазами в Ыйгема. – Конечно, ты и это забыл. – Ыйгем следит за тем, как взгляд мистера Кима анализирует разложенные на столе учебники. – Ыйгем, а ты сам боксом-то не занимаешься? Вот Сынчжун снова начал, он тебе, наверное, все уши уже протрындел. У него на носу- – Он ботан, пап, – Сынчжун подрывается и тянет отца за собой из комнаты. – ему такое неинтересно. И закрывает дверь. Оборачивается. Как честный позор отца решает игнорировать домашнее задание. – Давай. Поздно. Пошли раскладываться. Между их футонами снова получается горка. Сынчжун ложится, Ыйгем привыкает к темноте, когда Сынчжун начинает говорить. – В субботу у меня матч. Первый после перерыва. – Во сколько? – Ыйгем думает. Время не важно. – В вашем зале? Ткань шуршит под Сынчжуном, он шевелится. – Да нет, блин... Не приходи. Учись. Там ниче такого. – Почему? – Он общеклубовый, больше как спарринг, поэтому это такое, шаляй-валяй. – Ыйгему забавно. Он поворачивает голову к Сынчжуну. Губы у Сынчжуна смыкаются и открываются снова. – Не знаю. Я же ебланил полгода, считай. Сынчжун смотрит в потолок. Жует губу. – Форму потерял, нога не знаю, как себя поведет, – зажмуривается на секунду, как будто то, что он собирается сказать дальше требует от него усилий, – а если еще ты там будешь торчать, я ваще блин... Он поднимает руку ровно на столько чтобы можно было плюхнуть ее на половину футона Ыйгема. Не касается Ыйгема, как обычно. – Какой-то я нервяк словил, короче. Это еще одна вещь, которую Ыйгем не может понять. – Зачем нервы? – Сынчжун поворачивает голову и встречается с ним взглядом. – Просто победи. Ты же сильнее. Помимо прочего, в его голове есть части о Сынчжуне, не поддающиеся законам рациональности и логики. Как та, которая беспрекословно уверена, что Сынчжун лучше. Просто лучше. Ыйгем Сынчжуна по-мужски уважает, но это другое. Это то, как он избивает задир приемами Сынчжуна, все еще, в значительной степени. Юнги показал ему как наносят удары в тхэквондо, и Ыйгем забрал нужное от всех соперников, с которыми сталкивался, но комбинации подставка-джеб или уклон-апперкот уже сидят на подкорке его головы. Импульс перед ударом проходит сначала их часть в мозге, а потом начинают рассматриваться остальные варианты. Ыйгем не хочет думать, что было бы, если бы база, которую он взял у Сынчжуна была на уровне Чхве Хониля. Сынчжун смотрит на него несколько секунд, бормочет себе под нос «придурок», и перекатывается на бок, так что теперь они лежат лицом к лицу. – Такое только в твоих махычах работает. Настоящий спорт — это благородное дело, там нельзя – хрипит, передразнивая, – просто победить. Типа, если по технике бой разбирать... Внезапно Ыйгем больше не может сопротивляться потребности во сне. * Они с Юнги заканчивают драку в Ынпхене до захода солнца. – Бля такая лажа... – Юнги сосредоточенно щупает массивную темную гематому на предплечье около локтя. – Я приезжал когда на соревы сюда, я думал они ваще дикие, правда, там такие вертухи кидали, закачаешься. Первым делом Юнги потащил его смотреть большой спортивный зал. Даже полистал перед ним фото с какаомапс, и показал публикацию в инстаграме четырехлетней давности. На фото Юнги и его друг, мальчик сильно пониже, выпятили грудь колесом, добок на обоих сливался с немереным количеством посетителей соревнований Тхэквондо ИТФ 2018 года в такой же одежде. Ыйгем все равно меняет белую IAB STUDIO на бежевую, прежде чем они начинают идти по парку. – Выигрывал? – М? – На соревнованиях. – Ну да понемногу, когда в первом раунде не укладывали. – Юнги смеется. – Зато эти, блин. Эти – это задиры из школы Джингван, которые не вытерпели и одного удара коленом. Юнги шел с ними вровень. Галимая сборная по тхэквондо с таким-то залом. Проходят мимо турников, шаг как-то сам собой замедляется. – Эх, Ыйгем… Скок можешь? Я бы показал тебе класс, но у меня, видишь, к сожалению, травма... – Бзди. – Ыйгем стягивает толстовку через голову. Подтягиваться удобнее в футболке. Обычно этим страдает Сынчжун. Когда они гуляют его притягивает то к турнику, то к брусьям, как магнитом. Но Сынчжун старается делать это как можно быстрее чтобы произвести впечатление, поэтому они не задерживаются надолго и это не становится проблемой. Юнги гыкает и отходит назад, следит за каждым подтягиванием. – У-уф, это круглый отличник. – Держаться за перекладину не очень удобно, Ыйгем перехватывает. – Слушай, Ыйгем, а хочешь тикток заведем? – Зачем? – Да я на тебя смотрю вот, думаю... Там тренды есть, как будто прямо для нас делали. Знаешь вот, тренд с мужиками в форме и в масках? – Ыйгем подтягивается шестой раз. – На них все залипают. – Юнги оценивающе смотрит на него, а потом куда-то в телефоне. – Ты тоже залипнешь. После пятнадцатого подтягивания Ыйгем спрыгивает. Юнги пихает ему аккаунт какого-то подобного шкафу амбала, в белой майке и балаклаве. Чтобы победить такого потребовалась бы некоторая подготовка. Они уже дважды дрались с огромными выходцами из технических школ, после них болят руки, неприятные противники. С толстыми черепами, непробиваемые и не отрубающиеся, потому что привыкли к систематическим побоям от отцов-алкоголиков – со слов Юнги. – Мы тоже ходим в масках. – Юнги наклоняется к нему как бы сканируя его реакцию. У Юнги в глазах смешинки и напряженная челюсть - типа серьезность. – Ну? Залип? – Нет. – Юнги отмахивается от него. – Как они дерутся? – Они не дерутся. Хотя... Ну, армейское что-то, наверное. А че, думаешь мы смогли бы? – Конечно. Юнги извергает из себя боевой клич. Он его так называет. Ыйгем слышит обычный вопль. Пока Юнги пролистывает странички в тиктоке, Ыйгем заходит в инстаграм, и нажимает на иконку истории Ким Сынчжуна. Это репост истории парня с ником @kim__hyun34567, видео, Сынчжун с кем-то тренируется. Мальчик в черно-сине-белой винтажной ветровке Адидас, с челкой-горшком, напрочь отрезающей глаза от остального мира и недовольным выражением лица держит лапы и отходит назад каждые три удара Сынчжуна. Его никнейм это что-то вроде @thegreatestseongbin111, абсурдно длинный, и автор истории прикрепил ее не рядом, а над никнеймом Сынчжуна. Это оскорбительно. Снизу подпись от @kim__hyun34567: Треним. Смайлик бицепса. Смайлик боксерской перчатки. Ыйгем открывает личные сообщения не задумываясь. @kimeuigyeom111: Работаешь сегодня? @kimseungjun_06: Да @kimseungjun_06: Через два часа смена @kimeuigyeom111: Приеду? @kimseungjun_06: Хрошо Ыйгем быстро прощается с Юнги и так же быстро оказывается в спортзале. Он снимает куртку на входе, когда слышит чужой голос. – Твоими ударами новеньких отваживать можно, как антипримеры. – Ыйгем заглядывает внутрь через зеркало. – Я не буду пытаться понять в чем твоя проблема с апперкотом, но если опозоришься против Пак Гюдона... Сынчжуну, вытянувшему ноги и пытающемуся прижать лоб к коленям, давит на спину какой-то хмырь, а пацан в черно-сине-белой ветровке Адидас стоит рядом с ними с руками в карманах и не может заткнуться. У него такие же синие Адидас Газели как у Чхве Хониля, и лицо тоже – противное, уголовное. – Сильнее? – спрашивает хмырь, и от Сынчжуна исходит какая-то вибрация. Адидас Газель приседает и морщится. – Ким Сынчжун, спину ровно держи, колени прямо. Это даже не половина растяжки нормального боксера. Сягивая наушники на шею Ыйгем отмечает, что если это новые хены Сынчжуна, то Сынчжун тянется к одинаковым уродам. Что-то подсознательное о власти, оскорблениях и плохом вкусе в кроссовках. Может нет, но Ыйгему нужно устранить урозу, у него нет времени думать. Адидас Газель встает. – На шпагат, когда последний раз садился? Я видел ты отлынивал на прошлой тренировке. – А ты че докопался до него? Две головы поворачиваются на него, и Сынчжун наконец отрывает взгляд от своих коленей. Боксеров завалить легче всего: взять захват за заднюю часть шеи, как делал Ким Намхеп, и запинать коленом. Каких-то двух лохов он вынесет и немного уставшим, и это за просто так, а за Ким Сынчжуна он… Ну. – Что. – Адидас Газель не выглядит удивленным. На короткий момент пока Ыйгем выстраивает драку против того, кто на четверть ниже него, ему приходит осознание что Адидас Газель знает все что Ыйгем сейчас делает. Второй хмырь моргает, отпускает Сынчжуна, отходит, берет воду и протягивает Адидас Газель. Тот принимает не глядя, Ыйгема раздражает насколько идеально мягко бутылка ложится в его ладонь. Будет хлопотно если мрази сработавшиеся. – Ты не похож на тренера, – он впервые разговаривает с ублюдками и не носит маску. Различий не так много, как он думал. – так че дерзишь то? Адидас Газель смотрит вниз, там, где у Ыйгема снова начали кровоточить костяшки. – Ким Сынчжун! Давно в зал пускают буянищ с улицы? По лоу-кику на каждого, дальше по ситуации, вот так решает Ыйгем, и шагает вперед, но Сынчжун возникает перед ним и все портит. Он почти загораживает ему обзор на то, как второй хмырь касается локтя синего Адидаса и говорит ему что-то. – Ким Ыйгем, остынь. Зачем завелся? Сынчжун мокрый, от Сынчжуна пахнет потом, и только когда Ыйгем переводит взгляд он видит чуть надутую нижнюю губу. Ыйгему не нужны оправдания чтобы ударить кого-то, кто, по его мнению, является плохим парнем. В мире их слишком много, и слишком много хорошо это скрывают. Замучаешься проверять каждого. К тому же они встречаются. Этот фактор делает для Ыйгема недопустимой мысль о том, что Сынчжуном снова могут помыкать. Особенно такие, как... – Сынчжун-а, мы пойдем. – Второй хмырь подает голос и когда Ыйгем переводит взгляд, тот указывает пальцем на дверь, две сумки, зеленая и черная уже у него в руках. – А- ага. – Сынчжун поворачивается в их сторону совсем немного, фронтально все еще блокируя возможность атаки Ыйгема. – Спасибо за тренировку! Сынчжун почтительно наклоняет голову, и Адидас Газель зыркает на Ыйгема в последний раз, прежде чем уйти. Хмырь плетется за ним секундой позже. – Не делай так больше. Это Ким Сонбин, он так, – Сынчжун спотыкается на секунду. – общается. – Как Чхве Джихек? – Нет. – Сынчжун хмурится. – Вообще не похож. – Очень. – У Ким Сонбина, между прочим, золотая медаль на национальном спортивном фестивале. Такому на словах не верят, Ыйгем думает, такое проверяется в драке. Сынчжун молчит какое-то время, а потом хмурится снова. – Что с рукой? – Ыйгем разжимает пальцы, и они вместе смотрят на красно-коричневую засохшую корочку крови. Сынчжун громко и тяжело вздыхает, и идет к аптечкам: – Кан Юнги ебланоид... Сначала передает Ыйгему мазь и пластыри, потом снова уходит, а как возвращается протягивает ему красные боксерские бинты. – Носи их на махычи. – Ыйгем берет один моток. – Почти новые, я себе брал. Материал мягкий, странный, тянущийся, Ыйгем знает, что такое бинты, но ему никогда не было интересно их надевать. – Мы не носим перчатки. Сынчжун садится рядом. – Инвалидом хочешь остаться? – Дергает его руку к себе, прижимает локтем к своему боку, берет ладонь и продевает петлю бинта через большой палец. – Суставы вылетают на раз-два, запястья ломаются тоже, минимальную защиту нужно иметь. Вы ж вообще там... Со всеми бойцами Кореи мутузитесь. – Не. – Ыйгем укладывает щеку на плечо Сынчжуна. Тот на секунду замедляется, но бинтует. С запястья на кисть, дважды. – Все слабые. Драться не умеют. – Нам Сынсик умел, Чхве Джихек умел, все умели. – обматывает вокруг большого пальца, потом снова через кисть. – А если бы ты встретил кого-то вроде Ким Сонбина, я даже представлять не хочу. – Так я бы и его. Сынчжун фыркает, проводит бинт между безымянным и мизинцем. – Не, ты бы... Не. – Между средним и безымянным. – Ты бы не смог. Он из Мунён вышел. И Ким Хен тоже, кстати. Вообще Ыйгем плевать хотел кто и откуда, но он вспоминает каким мерзким был Ли Кольчже – а у них даже не было полноценной драки. Это интереснее, чем если бы он дрался просто с медалистом Национального спортивного фестиваля. Сынчжун заканчивает бинтовать между последними двумя пальцами и закрепляет бинт у него на запястье. – Все. Понял? Левую сам. Ыйгему не хочется поднимать голову с плеча. Он чувствует, как напряженно Сынчжун вдыхает, и как задерживает воздух на пару секунд перед тем, как выдохнуть. – Не спи только. – Ыйгем поднимает глаза, Сынчжун жует губу. Потом, подумав, Сынчжун медленно вплетает свои пальцы между пальцами забинтованной руки. Прикосновение ощущается только наполовину. – Спина затекает. – М? – Я так не засну, мне неудобно сидеть. Сынчжун бурчит: – Зачем сидишь-то тогда если неудобно, – а потом плечо слегка приподнимает. * Сынчжун назначает время встречи через десять минут после окончания своего матча в субботу. Он говорит, что успеет, даже если будет драться последним. В итоге Ыйгем видит, как он выбегает из зала тремя минутами позже, сумка-почтальон Eastpak подергивается и трется о серый блестящий пуховик Nothomme. Он выглядит неряшливо, глаза широкие, волосы влажные и взъерошенные, чистые, как после душа. Должен был досушить, Ыйгем думает недовольно, или отжать сухим полотенцем перед выходом. Сынчжун убирает особо толстые мокрые пряди за ухо и тем самым открывает обзор на круглые серебряные серьги. – Привет. – Привет. – У Сынчжуна под глазом маленькая ссадина. Дышит через рот. – Это. – Ыйгем сосредоточенно смотрит на мочку уха Сынчжуна. Это- Ему красиво. – О. Это. – Видны ямочки. Начинают идти в сторону автобусной остановки. – Да. Носил в начале года, вот, вспомнил. Бини еще думал одеть, но... Ыйгем никогда не задумывался об этом, но теперь, когда он общается с Сынчжуном и Юнги, то видит, что даже между низами рейтинга есть отличия. Когда Юнги говорит он использует сложные синтаксические конструкции, запутывается в них и оставшееся время перед тем, как прыснуть пытается свести начало с концом. Сынчжун не знает элементарных правил языка. Это все еще режет слух, потому что в окружении Ыйгема такого не было, но у Ыйгема уже получается это игнорировать. Потенциальная возможность возвращения ананасовой ботвы на голове у того, с кем Ыйгем встречается он игнорировать не может. – Не надо. Больше не носи шапку. Сынчжун косится. – Почему? – Ты в ней какой-то... – Это оскорбительно. Негигиенично, он знает наверняка что у Ли Кольчже, например, под панамой отдельная популяция блох и вшей, или какая еще другая зараза, которую нельзя вывести если ты уголовник, заслуживающий хорошей взбучки. – пиздец. – Что- – Без малого уродливый цвет, странный фасон и то насколько сильно она вытягивает и без того огромный сынчжунов лоб. – Прекращай, а. Они встают на остановке, и Сынчжун немного дуется непонятно на что. Солнце отражается от поверхности сережек и снова привлекает к себе внимание. – В сережках разве удобно драться? Мозг Ыйгема моментально реагирует на пирсинг в драке. Кольцо в носу или в брови, или в губе ярче всех сверкают при свете фонарей. Ыйгему интересно как много крови будет, если... – Бок-си-ро-вать, – Сынчжун кривится, – ну. Не знаю. Я в них на ринг-то не выходил. Понятно, думает Ыйгем. Он тоже ради Сынчжуна оделся, на нем черный свитер от Obey. Не был уверен насчет уместности этого, но все равно надел. Ему нравится этот свитер. Когда садятся в автобус, Сынчжун открывает инстаграм. Ыйгем смотрит через его плечо. В истории @kim__hyun34567 Адидас Газель сидит на лавочке, голова опущена, но тот поднимает взгляд, когда камера приближается. – Это что, Ким Хен? – Снимаю... – Убери. Это сопровождается раздражающим тяжелым вздохом, и камера переводится на Сынчжуна, который заходит в спортзал со спортивной сумкой. – Сынчжун-а, – Камера трясется, @kim__hyun34567 перекладывает телефон в другую руку и машет. Сынчжун почтительно кланяется. Дальше Сынчжун поворачивает к нему телефон и дает полистать фото из галереи. – Это с Пак Гюдоном. Чувак, с которым я дрался. Лысый. И рожа злобная. С лапой у Сынчжуна на плече, Ыйгему не нравится такое. Он пытается вспомнить Пак Гюдонов в дайджест подборках Юнги. – Победил? – Не. Но мы ровно шли. Ыйгем решает поколотить Пак Гюдона если появится возможность. У него имеется перечень имен на избить, из них с Ким Сынчжуном не связан только Ли Кольчже. Период проката Яданга уже подходит к концу, но они встают в очередь, потому что в субботу днем в кинотеатре работает только одна касса. – Какой попкорн ты хочешь? – Попкорн? – Да. – Сынчжун двигается вслед за женщиной перед ними, Ыйгем тоже. – Нужно взять попкорн. И колы, или... – осекается. Сынчжун смотрит на него секунду. – что будешь? Это свидание. По классификации Юнги, он говорит, что на свиданиях нельзя быть в школьной форме, с какими-то еще друзьями, и, – тогда Юнги повторяет это несколько раз, – нельзя быть в крови или избитым. Еще Юнги говорит, что первые свидания должны быть неловкими, но Ыйгему это чувство не знакомо. – Я буду сок. Сынчжун бурчит что-то вроде «ну конечно», и разворачивается к прилавку. – Два на Яданг. – Достает и кладет деньги на прилавок с неслышным «спасибо». Сынчжун долго пялится на стенд со вкусами попкорна. Читает. Вдумчиво, как если бы решал квадратное уравнение. От этого сравнения Ыйгему становится забавно. – Смешно? – Да. И есть что-то в том, как Сынчжун оборачивается на него, из-за чего рот Ыйгема складывается в улыбку. – Хочешь соленый? Берут соленый. Сынжун берет. Ыйгем думает откуда у него деньги на все это. – Тебе не нужно копить на перчатки? – Ыйгем спрашивает пока они идут к нужному залу на билетах, у него в руках коробочка сока и соленый попкорн. – Нужно. – Сынчжун ищет глазами их ряд. – Я коплю вообще. – Когда они садятся на места. Ясности объяснение не добавляет, но Ыйгему этого в общем-то достаточно. Садятся на третьем ряду от конца зала, и людей здесь не так много, как спереди. Ыйгем думает это плюс. Сынчжун тянется к миске с попкорном и берет одну, кладет в рот, жует и потом мычит. – Реально вкусно. Что звучит глупо и смешно. Ыйгем тоже берет. – Мне соленый нравится больше остальных. Хотя он не так много был в кинотеатрах. – Да? Ну я в первый раз пробую ваще. – Сынчжун берет еще несколько. – Когда были пиздюками денег хватало скинуться на одну на двоих, а Хониль тогда ел только сладкий. Сугем водил его два или три раза, тогда они пробовали карамель, соленую карамель, сыр. Сугем покупал два ведерка с попкорном одинакового вкуса. Ыйгему нравилось все что нравилось брату. Интересно по какой причине Сынчжун уступал Чхве Хонилю. За несколько секунд до начала фильма два подростка протискиваются на их ряд и садятся через место от Ыйгема. На вступительных титрах Ыйгем замечает всплеск цвета сбоку – пацан закидывает ноги в красных Чак Тейлорах на спинку стула следующего ряда. Яданг это просто фильм. Ыйгему все равно что он смотрит, поэтому каждый фильм для него простой. Фильмы мимолетны и убивают время. Ыйгем не любит тратить время впустую; раньше он не любил то, что мешало ему учиться, а теперь то, что мешает ему драться и проводить время с Сынчжуном. За время просмотра они тянулись за попкорном одновременно несколько раз, и когда это происходило Ыйгем чувствовал, как ладонь Сынчжуна быстро накрывала его, несильно сжимала и отпускала. Ыйгем выяснил, что Сынчжун поворачивается на него в тех случаях, когда на экране что-то взрывается, бабахает и летит, и к пятнадцатой минуте он начинает ловить взгляды. Его глаза полны удивления, и детского восторга, особенно когда переворачивается машина. Он бубнит: – Ашале-еть, – улыбается, и видны ямочки. – Как тебе? Сынчжун встает, как только включают свет, и Ыйгем тоже. – Неплохо. – Ыйгем поворачивает голову в сторону парня в красных Чак Тейлорах. Тот стряхивает с себя крошки чипсов и попкорна. На пол валятся фантики из-под кислых конфет. Оставляет после себя пустой стаканчик в подстаканнике. Он пил колу, и жаловался на то, что ее слишком сильно разбавили водой. Гундение, хуже, чем если бы Сынчжун отчитывал его за драку, и в десять раз мучительнее любого монолога Юнги. На середине фильма тот достал телефон и начал переписываться. Его приятель типажа Чхве Хониля, слышно откуда угодно, особенно когда рядом. – О? Инста Бокана? – Уебок пошел на кикбоксинг. – Я б на него посмотрел. – Да? – С секунду они замолкают и слышно только, помимо звуков перестрелки на экране, противное печатание клавиатуры айфона. – Позовем его? Ыйгем заглянул через плечо хулигану, который писал аккаунту @bokanpark. Потом тот открыл чат и написал нескольким аккаунтам с женскими аватарками, указал адрес и время. Добавил смайлик огонька и улыбающегося фиолетового демона. Красные Чак Тейлоры поправляет пиджак с эмблемой школы Судо, Ыйгем замечает, когда они с Сынчжуном уже выходят из зала. – А тебе как? – Круто. – Ему не нужно поворачивать голову чтобы понять, что Сынчжун довольный и немного поджимает губы. Но Ыйгем оборачивается. – Очень круто. @kimeuigyeom111: Привет. Ты дома? Ыйгем убирает телефон в карман, и они идут молча. Потом Сынчжун поправляет лямку сумки. – Голодный? – Нет. Мне надо встретиться с Юнги. Сынчжун меняется в лице. – Прямо сейчас? Ыйгем проверяет телефон. Юнги даже не прочитал сообщение, хотя прошло уже девять минут, когда обычно Юнги печатает что-то, когда Ыйгем только заходит в их диалог. Раздражает. Ну ничего. До назначенного времени сорок минут. Юнги не может существовать без драк, но драки без Юнги вполне себе могут. Ыйгем давно хотел попробовать. – Нет. Тебе на остановку? – Ага... На другую. Ну которая. Через парк. Сынчжун хлопает ресницами, как... У Ыйгема не получается найти сравнение. Так, как делает это только Сынчжун с эффектами, которые на него оказывает только Сынчжун. Новые эффекты. Странные. Они с Юнги уже бывали в парке Догок, небо между ветвей деревьев было синее-синее. Тогда листва еще только начинала опадать, теперь предзакатное солнце должно светить еще ярче. Сынчжуну будет очень красиво там. – Ну пошли. К задирам Ыйгем еще успеет. Сынчжун довольно улыбается. Видны ямочки. *** @yoonkiyaa: привееет @yoonkiyaa: сорямба с джисоном зависали @yoonkiyaa: случилось что то? @yoonkiyaa: эй ким ыйгем @yoonkiyaa: [вложение] @yoonkiyaa: ты че @yoonkiyaa: куда на них полез без маски @yoonkiyaa: ким ыйгем @yoonkiyaa: ты в порядке?? Отсутствие напарника увеличивает шансы быть огретым кирпичом на шестьдесят четыре процента. Ыйгема не огревают кирпичом, но он уворачивается опасно близко и должен будет учесть это в будущем. Говорят, что в Мунён дерутся только на кулаках и запрещено оружие, но он не поверит пока не узнает сам. Он смотрит на свои руки и думает будут ли красные боксерские бинты считаться оружием. Он все равно их возьмет, и, если понадобится поклянется не использовать в драке. Пронесет вместе с плеером. Пусть попробуют забрать у него плеер. И бинты. Будут напоминать о Сынчжуне. Да. Сынчжун. Ыйгем выпрямляется на ступеньке лавочки под мостом в парке Гэпо, вытягивает руку с телефоном и фронтальной камерой и фоткается. @kimeuigyeom111: [вложение] @kimeuigyeom111: Спишь? Может драться без напарника неудобно. Он бил четверых, но они не умели драться, поэтому это не может считаться доказательством его способностей. Не рассчитал количество человек. Не учел, что с пацанами из Судо были девчонки из Судо. А он без маски. Юнги скинул ему видео, там четко видно, что это он. Даже с рассеченной бровью и залитым кровью лицом. Ему было весело, очень весело. Его веселье не тревожат даже звонки отца. Ыйгем берет трубку только когда звонит Сынчжун. – Ким Ыйгем, ты че побитый? Ты где? – Голодный? – Ыйгем слушает три секунды молчания в трубке. Не полного. Молчания, в смысле. Он слышит только свое дыхание, хриплое и прерывистое. – Пойдем есть стейк. Я угощаю. Перед поездкой в Мунен он хочет второе свидание, а еще, ему очень интересно, хочет опробовать с Сынчжуном поцелуи с языком.