Этого не должно было случиться!

ㅤ Кальцедоний не мог удержать дрожь. Смотрел на неё, бездыханную, и не мог поверить глазам. Служанка Кэсседи утверждала, что леди Парайба сама открыла шлюз, едва не затопивший деревню. Сама же заколола себя в сердце тонким кинжалом, падая в бурный поток. Чтобы наверняка. Чтобы больше не чувствовать болезненного одиночества, в котором она буквально тонула. Странствующие пользователи Сомы успели только спасти деревню, прежде чем её полностью захлестнуло. И проститься с прекрасной и несчастной Марин… Он не верил ни единому слову! Его Парайба… Его возлюбленная Парайба не могла так поступить! Она никогда бы не сбежала от своих обязательств, наложив на себя руки. И тем более никогда бы не подвергла свой народ опасности! Он верил в неё всем сердцем. Сердцем, разрывающемся в агонии от потерянной и без того невозможной любви. — Нет… — только и смог он произнести. Сдавленно. Не своим голосом. Мотая головой. Ком в горле мешал хватать ртом воздух, душили слёзы. Единственный полушаг дался неимоверно тяжело. И всё только ради того, чтобы упасть на колени и истошно закричать в небо, распугивая всех птиц вокруг и внушая ужас в сердца людей. Потому что через него слишком хорошо чувствовалась боль Кальцедония, его гнев и накатывающее безумие. Внезапно он сорвался с места, раскидывая всех со своего пути, схватил любимую за плечи и стал трясти, словно пытаясь разбудить. — Проснитесь! Пожалуйста, проснитесь! Вы должны открыть глаза! Прошу вас! — ревел он сквозь слёзы. Всех, кто смел пытаться вразумить его или остановить, разгонял болезненным ударом, не скупясь использовать Сому. В конце концов его силы быстро иссякли. Хватало только на то, чтобы прижать холодное безжизненное тело к груди и поглаживать по спутанным волосам. — Кто? — ослабленно, но ровно и строго спросил Кальцедоний. — Кто это сделал? — прозвучало с зарождающейся ненавистью. — Кто это сделал?! — повысил он голос угрожающе. Никто не смел слова сказать. Страх и печаль окутывали сердца каждого. Не сразу Кэсседи осмелилась сделать шаг вперёд и повторить свои слова: — Госпожа сделала это сама. — И ты ждёшь, что я в это поверю?! — Кальцедоний навёл на неё остриё копья, пылая намерением убить. — Это правда. И она не изменится, даже если вы убьёте меня. Всё, что осталось, — пустота. Кальцедония удалось уговорить уйти и больше не тревожить покой леди Парайбы. Ночь он пробродил по округе, не останавливаясь ни на секунду. Шаркал ногами, запинался, даже падал, но всё равно шёл, не глядя никуда, только себе под ноги. Не видя ничего, только пустоту. Как оказался к рассвету у шлюза, сам сказать не мог. Да и было то неважно. Он стоял на том же самом месте, откуда упала уже мёртвая Парайба. И почему-то так легко оказалось представить, как прекрасная девушка летела вниз спиной, руками тянясь вверх, к нему. Подзывая. Грустно улыбнувшись, Кальцедоний ответил на зов… ㅤ