С тобою навсегда

Время шло своим чередом. Близились новогодние праздники. Идиллия в клане Гусу Лань навевала чувство удовлетворенности и покоя. Лань Ванцзи посмотрел в окно: все тот же однообразный зимний пейзаж. «Вэй Ин был из тех людей, которые терпеть не могут скуки и покоя. Вот он бы точно придумал на Новый год что-нибудь из ряда вон выходящее», — подумал Лань Чжань, еще не зная о том, что покой его клана был уже нарушен… В Гусу Лань большинство старейшин, адептов и учеников знали друг друга в лицо. Любой новый человек не оставался незамеченным. Так было и в этот раз. В клане вдруг стал появояться незнакомый человек. Никто не знал, почему и когда точно он приходил и уходил и как миновал защитный барьер без пропуска. Все, кто его видел, отмечали его странное поведение и необычную внешность. Самым необычным обстоятельством было то, что те немногие, кому удалось с ним встретиться, потом не могли его описать. Никто не мог сказать точно, какого он роста и телосложения, никто не помнил его лица. Единственное, что запоминалось каждому — черный цвет его одежд. Скоро о загадочном человеке заговорили все. Его замечали то там, то здесь. Младшие ученики уже боялись поздно выходить. Поговаривали, что это может быть маньяк-убийца, выдвигались и другие версии, из которых одна была ужаснее другой. Лань Цзинъи, объявил всем, что незнакомец, есть не кто иной, как жуткий маньяк вроде печально известного Старейшины Илина. Чрезмерно впечатлительные ученики даже зажмурились от страха. — У него наверняка уже не одна жертва в лесу закопана, — он сделал страшное лицо. — Рука в одном месте, нога в другом, а еще он вырывает сердце и… — Хватит молоть ерунду! Это наверняка какой-то псих. Сбежал из-под присмотра и теперь прячется. — Я думаю, что он просто бродяга! — вмешался Лань Сычжуй. — Бродяги пробираются чтобы укрась! А этот ни к чему не притронулся. И, кстати, никому не навредил. Это было сказано намеренно громко, желая привлечь внимание проходившего мимо Хангуан-Цзюня. Но тот, как обычно, хранил молчание. На самом деле Лань Ванцзи размышлял. Разумеется, он был не настолько наивен, чтобы считать незнакомца Вэй Усянем. Но почему-то был уверен, что между ними есть какая-то связь. Что так влечет его в Гусу Лань? Что заставляет так странно себя вести? Вот взглянуть бы на него хотя бы разок… Уж он, Лань Чжань, наверняка бы запомнил его лицо. Рассмотрел бы его очень внимательно. От него бы незнакомец так просто не ушел…

***

Вечерело, на улице было довольно темно и мрачно, в воздухе чувствовалась сырость. Лань Ванцзи шел из библиотеки с книгами в руках погруженный в размышления о незнакомце. Больше всего ему нравилась мысль о том, что этот странный и таинственный человек появился не просто так. Возможно, он что-то прячет. И он, Лань Чжань, обязательно это выяснит. Вдруг Хангуан-Цзюня прямо-таки подбросило на месте. Впереди замелькала странная фигура в черном. У Лань Чжаня на мгновение захватило дух. Это он. Вне всякого сомнения. Именно так описывали его очевидцы. Ванцзи понял, что не сможет противостоять искушению проследить за незнакомцем. Машинально сжимая в руках книги, он ускорил шаг. Незнакомец передвигался очень быстро, и Лань Чжаню пришлось бежать за ним чуть ли не вприпрыжку. Незнакомец прошел через главные ворота, беспрепятственно миновав защитный барьер, немного постоял, будто чего-то ожидая, затем вдруг устремился к лесу. Ванцзи понимал, что это предприятие может быть очень опасным, но он был просто уверен в собственной осторожности и не привык отступать перед чем бы то ни было. Наконец незнакомец добрался до леса и, нырнул в густые заросли заснеженных деревьев. Лань Чжань понял, что потеряет его из вида, если не прибавит шага. Стопка книг в руках очень мешала передвигаться среди деревьев, поэтому он ненадолго задержался чтоб спрятать их в укромном месте у входа в лес. Уже налегке Ванцзи долго бежал по еле заметной тропинке, но так и не смог нагнать незнакомца. На мгновение он остановился внезапно осознав что не видит следов на тропинке перед собой - незнакомец перемещался бесследно. Вдруг показалось, что за ним кто-то внимательно наблюдает. Лань Чжаню стало немного не по себе. Вокруг сплошной стеной громоздились высокие деревья, которые, казалось, сходились над головой. Ванцзи посмотрел назад и понял, что заблудился. А взлететь на мече из таких плотных зарослей не получится. От поляны, на которой он оказался, вели в разные стороны несколько тропинок. Которая из них ведет назад? Интересно, успеет ли он домой до отбоя? Брат и дядя будут волноваться, если он не вернется. Постепенно темнеющее небо говорило о том, что уже довольно поздно. Лань Чжань понял, что нужно принять правильное решение. Он старался не паниковать, но темные тени громадных, деревьев и подозрительный шелест сыпавшего от ветра снега нагоняли страх. Ему снова показалось, что из-за грозных густых ветвей за ним ведут пристальное наблюдение. Ванцзи слегка вздрогнул от холода, а может быть, и от страха. Но чтобы не признаться в этом самому себе, Лань Чжань бодро шагнул вперед по еле видной тропинке в неизвестность. Сделав два-три шага вперед, он неожиданно почувствовал, что шагнул в пустоту и куда-то падает. Ванцзи ощутил, как острые колючки рвут его одежды и царапают лицо. Он инстинктивно уцепился руками за куст, но тот легко поддался и остался в него руках. Лань Чжань огляделся. Он сидел на дне довольно глубокого оврага, посредине которого был снежный шар больше человеческого роста… Огромный снежный шар на самом дне глубокого оврага. Вот это да! Ванцзи в восхищении смотрел на загадочное явление. Да ради одного этого уже стоило зайти в лес! Он медленно приблизился к шару. «Надо хотя бы пощупать его» — Лань Чжань вытянул руки вперед и вдруг почувствовал, что у него закружилась голова. Потом последовала яркая вспышка света. И Ванцзи ощутил, что его глаза заливает густая, кажущаяся липкой темнота и он проваливается куда-то в пустоту…

***

Лань Чжань вдруг вернулся в воспоминания далекого прошлого. Когда после Кровавой бани в Безночном городе он спрятал Вэй Усяня в землях Илин, в горной пещере. Вэй Ин оцепенело сидел на камне внутри пещеры, а Лань Чжань держал его за руку, передавая духовные силы, тихо разговаривая с ним. Состояние Вэй Усяня становилось все более зловещим — он почти ни на что не реагировал, все время повторяя только одно слово: «Проваливай!» Через несколько часов, незадолго до того когда брат Ванцзи Лань Сичэнь с его дядей и старейшинами в количестве тридцати трех человек обнаружили беглецов, состояние Вэй Усяня стало хуже. Он лежал на спинe, волосы рассыпались, грудь тяжело подымалась, глаза горели и, казалось, прожигали насквозь; в них светились боль и отчаянье. Неожиданно он на мгновенье пришел в себя, приподнялся и прижался к Лань Чжаню. Его голос звучал так тихо, что слова едва можно было разобрать. — Мы не расстанемся с тобой никогда… Мы еще будем вместе… ты найдешь меня… …Он откинулся назад. Глаза сомкнулись, усталая грудь вздохнула прощальным вздохом, болезненный румянец сбежал с опавших щек, и сердце пересталo биться. Лань Ванцзи упал в горьких рыданиях. Внезапно он словно провалился в какую-то бездну, и перед глазами возникла местность — и знакомая, и незнакомая одновременно. Ночь. Высокое небо в созвездиях и среди них — громадный диск луны. Он освещал высокие горы. Под ними высились черные стены таинственного города. Лань Чжань как будто стрелой пронесся над ним, лишь отметив необыкновенно высокие строения, которые, казалось, тянулись своими верхушками к небесам, испещренные яркими разноцветными огнями и светящимися надписями, слегка похожими на китайские иероглифы, но непонятными, широкие мостовые по которым мчались туда-сюда безлошадные угловатые повозки, странно одетых людей, вереницами тянувшихся по улицам… Вдруг он остановился, увидев как из одного из зданий вышла группа странно одетых людей. Их глаза горели восторгом, они шумно он чем-то дискутировали, горячо обсуждали что-то, а на каком языке — Лань Чжань не понимал. Вроде и знакомы были все слова отдельно, а все вместе — смысла уловить было невозможно. Затем все незнакомцы обернулись в одну сторону и раздались возгласы: «Сюаньюй! Сюаньюй!» Ванцзи понял что это имя человека и именно этим человеком стал теперь Вэй Усянь… Он хотел приблизиться и рассмотреть его лицо, сделал движение, и тут сознание вернулось…

***

Перед отбоем Лань Цижэнь, уважаемый старейшина клана Гусу Лань, дядя Лань Ванцзи, зашел к младшему племяннику, но не обнаружил его дома. Это было подозрительно, поскольку в последнее время он не отлучался надолго и далеко. Сначала он решил, что Лань Чжань, наверное, в ханьши - покоях своего старшего брата — Лань Сичэня. Но, вопреки ожиданиям, Ванцзи там не оказалось. Недобрые предчувствия сжали сердце Лань Цижэня. С помощью старшего племянника — главы клана Гусу Лань развернулась целая поисковая кампания. Обойдя всю территорию клана и нигде не найдя Хангуан-Цзюня, его брат и дядя стали принимать экстренные меры. Узнав от свидетелей, что Ванцзи видели направляющимся в сторону леса, темно-карие глаза Лань Цижэня стали почти черными, а над переносицей пролегла озабоченная складка, придающая его лицу суровое выражение. Он нервно дергал свою бороду, как обычно, когда он переживал серьезные неприятности. Лань Хуань быстро собрал поисковую группу, состоящую из старших учеников и адептов. Поисковая группа отправилась к лесу, они рассредоточились в примерном месте где очевидцы видели Лань Чжаня. Лань Сичэнь планировал постепенно сужать квадрат поисков. Вскоре они извлекли из-под деревьев сверток со с топкой книг. Все адепты затихли и расступились перед главой клана. На Цзэу-Цзюне не было лица. Это, без всякого сомнения, были книги, которые его брат взял сегодня в библиотеке. Рядом удалось разглядеть уже еле заметную под снегом уходящую в лес цепочку следов. — Вперед, — скомандовал он. Колючие ветви хлестали Лань Сичэня по лицу, но он упорно продирался вперед через лес по следу. Вдруг все резко остановились на небольшой полянке, от которой вели в разные стороны несколько тропинок. Оставивший следы человек здесь топтался на месте и ходил кругами. — Похоже, что искать надо где-то здесь Лань Хуань заметно побледнел: — Что вы хотите этим сказать? Вдруг откуда-то снизу послышался голос одного из адептов: «Осторожно, похоже, тут овраг. Хангуан-Цзюнь здесь. Он без чувств, но жив». Все кинулись вниз. Лань Чжань лежал прямо у склона. Казалось, он спит. Но, подойдя ближе, Лань Сичэнь увидел на его лице царапины и неестественную бледность. Он бережно поднял младшего брата с земли и уложил на подготовленные адептами носилки.

***

Хангуан-Цзюнь открыл глаза. Где это он находится? Трясет, а над головой небо, но уже без деревьев. Потом он услышал голос Лань Хуаня: — Ну наконец-то. Очнулся. Как ты себя чувствуешь, Ванцзи? — Брат? — Лань Чжань удивленно поднял брови. — Где мы? — По пути домой. Не разговаривай, тебе сейчас это вредно. Ляг и успокойся. Скоро будем дома, и все будет хорошо, — голос Лань Сичэня звучал мягко и печально. — Мы уже почти у ворот. Сейчас ты ляжешь в постель и уснешь.

***

Таинственный незнакомец больше ни разу не появлялся в Гусу Лань. Но Лань Чжань уже сам, не смотря на запреты брата и дяди, назавтра опять отправился в лес. Он стал ходить туда снова и снова каждый день, возвращался усталый и печальный. Он был задумчив, но не угрюм. А через какое-то время Лань Сичэню доложили что из Гусу Лань начали пропадать вещи. Он долго колебался, не связано ли это с отлучками Ванцзи и не рассказать ли об этом дяде, но, не желая слыть сплетником, промолчал. Впоследствии он пожалел об этом. Накануне празднования нового года Лань Чжань вновь отправился на прогулку один. К вечеру он не вернулся, и на этот раз его не нашли ни в лесу, ни в соседних землях. На утро после ночи бесплодных поисков Лань Сичэнь тихо вошел в жилище брата и запер за собой дверь. Комната служила Хангуан-Цзюню рабочим кабинетом и спальней, и обычно он даже брата и дядю не приглашал туда. Обстановка в цзинши напоминала спартанскую: простая мебель и ничего лишнего. На ширме-гармошке, разделяющей комнату, были изображены плывущие облака, изящно выписанные кистью. Перед ней стоял стол для гуциня. В углу примостился треножник, а на нем — подставка для благовоний, освежающих комнату ароматом сандалового дерева. Лань Сичэнь решительным шагом направился в противоположный угол, где на маленьком столике у изголовья неширокой кровати стояла шкатулка розового дерева, где, как он знал, лежали мелко исписанные листки — записи брата. Раньше он ни за что не стал бы украдкой читать это — порядком мучила совесть. И сейчас Лань Сичэнь едва решался дрожащими пальцами развернуть бумагу. Мелькнула мысль: «Что сказал бы дядя, узнай он про это?» Лань Цижэню, вероятно, легче было бы увидеть племянника мертвым, чем совершающим бесчестный поступок. Но беспокойство за брата и соблазн прочесть были слишком велики, и Лань Сичэнь выбросил мысль о дяде из головы. Он подошел к окну, чтоб на записи падало больше света и принялся читать. То что открылось перед ним напоминало история болезни его брата, душевной болезни. Сострадательно вздыхая, Лань Сичэнь читал скорбный поток сознания. Судя по всему, Лань Чжань делал свои записи с интервалами, в разные дни, но поначалу дат не ставил — они появились лишь в самом конце. «Вэй Ин, где ты? Почему ты мне не снишься?» «Вэй Ин, приснись!!! Вэй Ин, я больше не могу. Вэй Ин, я сумасшедший, я напился и сам себя заклеймил тавром Вэнь… Вэй Ин, Вэй Ин, Вэй Ин, Вэй Ин, Вэй Ин, Вэй Ин (и так полстраницы подряд). Сегодня год. Весь день ходил по Цайи, смотрел, видел тебя три раза: в хунаньской харчевне, потом в лавке и в толпе на улице. Почему ушел, почему растаял?» Много лет Лань Чжань вел свои записи от случая к случаю. Пытался уйти в музыку. Но он не только не забыл Вэй Ина, но и как будто стал любить его еще сильнее. «Годы идут, а тебя нет… Приснись, умоляю! Почему что-то непонятное тянет меня искать тебя? Где ты. Вэй Ин? Не безумец ли я?!» Постепенно Лань Сичэнь дочитал до дня когда его брат впервые отправился в лес (это число подчеркнуто двумя линиями): «Спасибо, Вэй Ин! Все понял, все сделаю. При первой же возможности отправлюсь туда.» На следующий день: «Когда я впервые вдохнул воздух этого мира, сердце вдруг наполнилось радостью и волнением. Я понимаю — это слишком невероятно… Спустя столько лет узнать место, где ни разу не был… Я обошел почти весь город и наконец выбрал здание, которое показалось мне наиболее похожим на мое видение. » «Я познакомился с хозяином этого заведения и расположил его к себе нехитрыми подарками, попросив помощи в поисках человека которого никогда не видел. Из примет на знал только примерный возраст и возможное имя — Сюаньюй. Как ни странно он не очень удивился. Оказалось в его заведении ведутся списки посетителей. Он выбрал из них всех юношей более-менее подходящих по возрасту, носящих имя Сюаньюй и приказал разослать им приглашения. Завтра должна собраться толпа около сорока человек.» «Один из юношей поразил меня. Он не был похож на Вэй Ина, но меня привлекли его глаза. Словно другой, давно умерший, человек смотрел на меня… О боги!» «Мне удалось убедить его встретиться со мной. Хозяин помог мне найти подходящий дом и обставить его для предстоящей встречи. Я буду пытаться пробудить и нем душу Вэй Ина. Буду говорить о наших знакомых, о прежней жизни. Я не сдамся пока он не вспомнит…» На этом записи закончились. Лань Сичэнь вздохнул. В общем, все было ясно. Во время ночевки в лесу его бедному, свихнувшемуся от горя, брату наконец приснился его безмерно обожаемый Вэй Ин. Потом его болезнь резко усугубилась. Ничего удивительного, именно к такому сновидению безумец себя подсознательно и готовил. Когда человек очень хочет во что-то поверить, ему довольно малости. А если он еще и нездоров… Лань Сичэнь с тяжёлым сердцем отправился к Лань Цижэню и сказал: «Дядя, накажите меня: высеките дисциплинарным кнутом или выгоните из клана. Это я своим молчанием погубил Ванцзи». И он рассказал о своем открытии. Но Лань Цижэнь лишь воскликнул: «Я уже потерял брата и одного племянника, неужели я позволю себе потерять и второго?»

***

Однако, вопреки их опасениям, Лань Чжань был жив и здоров. Он действительно обнаружил внутри снежного шара портал в параллельный мир, где и находился. В тот момент когда брат и дядя оплакивали его, Хангуан-Цзюнь как раз ждал прихода Мо Сюаньюя. Наконец молодой человек пришел и Лань Ванцзи приветливо открыл ему дверь, он был одет в изумительные старинные одежды, которые очень гармонировали с его внешностью. — Ну что же ты, заходи, я как раз заварил свежего чая, — сказал он поприветствовав гостя и провел его в дом. Войдя, парень заметил что все жилище оформлено в стиле древнего Китая, он удивленно разглядывал таинственные рисунки с какими-то пейзажами. Эта живопись сочеталась с цветом стен, составляя одно целое, и, казалось, успокаивала нервы. Вместе с хозяином они взошли по лестнице на второй этаж и прошли по длинному проходу. Хозяин впустил гостя в комнату, оставив ждать, ненадолго удалился. Парень не спеша оглядел помещение. Стены комнаты были сплошь покрыты прекрасными портретами и полками с различными непонятными вещами. Кроме них из мебели был только низенький столик в центре, на полу были настелены жесткие циновки, а на подушках, разбросанных рядом, предлагалось сидеть. В середине столика стояла уродская металлическая штука, в виде зверя с телом медведя, слоновьим хоботом, глазами носорога, хвостом быка и тигриными лапами, над которой клубились слабые колечки дыма. Другая дверь комнаты вела на балкон, откуда открывался прекрасный вид на ночной город. Послышалось легкое звяканье, в комнату вернулся Лань Ванцзи, в руках он нес изящный поднос. Как только вошел, он извинился за то, что оставил гостя одного и, ловко подогнув ноги, опустился на подушку, поставив поднос на стол. Парень слегка позавидовал его отличному чувству равновесия, понимая что сам бы, пытаясь проделать такой трюк, мигом упал уронил бы поднос, рассыпав все по полу. — Прошу, садись, — сказал хозяин, рукой указывая на шелковые подушки, лежавшие в середине комнаты. Парень учтиво сел, хоть ему и нелегко было это сделать. Не слишком-то удобно было сидеть на полу, не облокотившись на спинку кресла. Хозяин налил ему чаю. Молодой человек взял предложенную пиалу и неторопливо пил маленькими глотками. Наступило молчание. Лань Ванцзи не торопился завязать разговор, он тоже пил чай маленькими глотками, глядя в глаза своему гостю… Он с нетерпением ждал его реакции. — Вы пригласили меня в свой дом чтоб отпраздновать Новый год? — неуверенно начал парень. — Да, но не только. Ещё мне очень хотелось с тобой поговорить. Поговорить, и не более. Мне хочется рассказать тебе о том, что происходило с нами обоими в другом мире. В совершенно другом. — В другом мире… — удивленно повторил парень и робко кивнул. Лань Ванцзи начал свой длинный рассказ. Он говорил тихо, спокойно, лишь изредка повышая свой мягкий уверенный голос, чтобы обратить на некоторые факты внимание своего собеседника. Хангуан-Цзюнь обычно мало разговаривал, но сегодня превзошел самого себя. Он описал Древний Китай, как это мог сделать лишь человек, там родившийся и всю жизнь проживший. Он интуитивно понял, что его собеседник испытал подобное чувство. В середине рассказа парень вдруг поднялся, прошелся по комнате, внимательно осмотрел все портреты, потрогал каждую вещь. И неожиданно, когда он взял в руки большую черепаху из белого фарфора, в нем что-то пробудилось. Хангуан-Цзюнь тем временем поставил перед собой гуцинь и, не допуская ни секунды промедления, заиграл чистую мелодию. Ее трели, подобные журчанию воды, расслабляли и умиротворяли. Молодой человек с увлечением слушал. И опять казалось, что не его глаза, а глаза давно умершего Вэй Усяня смотрели на Лань Ванцзи... Лань Ванцзи понял что курильница для благовоний наконец-то подействовала на его гостя, видения в его голове сменяли одно другое, становясь всё ярче и выразительней. Играя, он продолжал свой рассказ и видел, как подбородок парня опускался все ниже и ниже, вскоре по его щекам медленно покатились слезы. Поначалу молодой человек слушал и понимал что не помнит абсолютно ничего — ни своего прежнего имени, ни города, в котором жил, ни прошлого, ни друзей, ни недругов… Но потом вдруг словно бы что-то включилось — щелкнул некий механизм и из клубящегося пара выходящего из курильницы начали проступать светлые пятна, и вместе с ними — некое осознание той прошлой жизни. Когда Хангуан-Цзюнь триумфально закончил свое повествование, гость застонал глухо и тоскливо, из глаз его продолжали литься крупные, обжигающие слезы — он вспомнил все, что с ним произошло, вспомнил во всех мелочах… Не в силах больше держался на ногах, он опустился на пол и, рыдая, вжался головой в подушку, страшась того, что все это может когда-нибудь повториться… — Я вспомнил… Я все вспомнил… — Если хочешь, то можем туда вернуться. Сегодня, в новогоднюю ночь это возможно. Решать тебе…