Что я значил

Это был первый снег, когда за окном витали мелкие снежинки, путаясь друг с другом и срываясь по ритму ветра. Открытое окно пронизовало холодом маленькую квартиру, а на стеклах нарисовался легкий морозец. Тревожные ночи, одна за другой, постоянные выезды на переговоры. Домой попасть удавалось редко, а часы текли как ужаленные. Кай мучался от бессоницы, под подушкой на жалкие пару часов и то лежал огнестрел, который хватался рукой альфы при малейшем шорохе. Пять дней. Что прошли как единый сумасшедший. В руках был телефон, Кай проверил время, огласившее два часа дня цифрами на экране. Звонок должен был состояться сейчас. Минута в мунуту, пунктуальности этого человека можно было бы и позавидовать. — Да — произносит детектив, как только прикладывает к уху телефон. — Так соскучился по твоему голосу, ты не представляешь — говорит назойливый голос в ответ, отчего Кая почти выворачивает наизнанку. Молчание. — Ну что? Какие у нас новости? Надеюсь, наконец порадуешь, а то уже время поджимает, тебе не кажется? Готов покляться, что Бонхен уже дышит мне в спину — продолжает Субин, а за словами бежит пылкая усмешка. — Мне нечего тебе сказать — отвечает Кай, скомкав в ладони очередной оторванный листок бумаги. — До сих пор? — спрашивают в ответ, затмевая слова смехом, будоражащим злобу внутри — Сколько еще часов тебе отсчитать до твоей пули во лбу? — говорит Субин, а Кай с тяжестью поднимает веки и смотрит на стену перед собой. Завешана распечатанными листами бумаг, какие ему нельзя было бы потерять. — Не надо мне угрожать — монотонно произносит детектив, бросив сжатый комок бумажки на стол. — А что так, обидешься? — наигранной грустью произносят в ответ. — Я позвоню завтра утром, в семь — не выдерживая отвечает Кай, сразу же завершая звонок. Тело постепенно приходило в норму, признавшийся ритм оказался отличным способом забыть о боли. Он обещал ему, что найдет его. А каждая минута могла оказаться для них последней. В школьное время каждая минута была временем ожидания. Глядя на настенные часы что уже вот через секунду должны были отбить половину первого, Кай сидел за предпоследней партой и вяло водил тупым карандашом по парте. В спину тыкают линейкой, заставляя обернуться. А вот и волшебная мелодия звонка, ну прямо романтическая баллада для ушей. — Эй, давай скорее, черепаха — сразу оживляется одноклассник, что сидел позади него. Оба подрываются с мест, забирают свои принадлежности и рюкзаки. — Сам ты черепаха — успевает звонко воскликнуть Кай, забросив рюкзак на плечо. Спина друга впереди уже улетучилась к самым дверям их класса. Субин почти каждые десять секунд поворачивался назад, все всегда проверял не отстали ли от него где-то позади. Смеялся, отливая восторженными глазами и прыгая с предпоследней ступеньки на первый этаж. — А ну не бегать — послышался громкий голос учителя, отчего Субин резко замер на месте. Кай врезался в его спину чуть ли не сбивая с ног, но еще маленький альфа впереди успел поставить одну стопу вперед и удержать их двоих. — Извините — с виноватой улыбкой произнес Субин. Учитель перед ними выставил руки в бока, пригрозил указательным пальцем и поправил свои очки. — Мальчики поймите, это ваша безопасность, нужно быть осторожнее — говорит старший, глядя на детей, что стояли ростом ему еще по пояс. — Простите, пожалуйста — пролепетал голосок Кая, державшегося за спиной Субина и сжав в пальцах его школьную форму. Стоило взгляду мужчины опуститься на него, как Кай тут же спрятался и вовсе, опустив лоб за спину друга. — Мы больше не будем — сказал Субин, протягивая руку назад и ожидая пока второй за нее возьмется. Ладонь Кая оказывается сжатой в чужой, а Субин начинает медленно и аккуратно тянуть его за собой в сторону от учителя. Мужчина сам усмехается, не сдерживает мягкой улыбки, но все же настоятельно следит за тем как мальчишки уходят дальше по коридору. В столовой как и обычно огромная очередь, толпы учеников от самых маленьких до самых больших. Субин все время вел его за руку, держал крепко и не отпускал, только уже к моменту когда можно было взять поднос и ждать своей порции. Кай все лип к его плечу, пугливо опускал глаза при каждом взгляде на себя и путался между ног у старшеклассников, которым приходилось под ноги смотреть чтобы не задавить ребенка. Субин был более рослый, покрупнее телосложением, почти на половину головы выше друга. Часто смеялся и трепал по волосам, когда Кай увлеченно лепетал про новые вышедшие комиксы. Вернуться бы в то время, да остаться там навсегда, лишь бы не знать, что пойдет дальше. Кай поднялся на ноги убрав телефон в карман, схватил с дивана лежавшую кофту и взял со стола уже остывший кофе, который привезли еще часа два назад, если не больше. Прошел к дверям квартиры, хватая с крючка ключи от машины и от дома. Помнить не хотелось. — Ты можешь остаться у меня дома — говорил тогда Субин, когда в очередной раз Каю приходилось бежать из своего. Благополучная семья, богатые родители, частный двухэтажный дом со своим огромным двором. Личные повара семьи, садоводы, уборщики, да даже у папы был свой личный визажист, который приходил сразу же, как отец звал его на «Устроим сегодня только наш вечер?». Его любили, папа целовал в лоб перед сном и приносил новые игрушки по первому слову. Отец каждые выходные устраивал для них отдых где-нибудь в прекрасном загородном доме «Подальше от этой суеты», играл с Каем в прятки, готовил вкусный ужин и помогал маленькому альфе со всеми уроками. Но у каждой семьи, которая на глазах была идеальной, всегда оказывался свой занавес, за который никому нельзя бы зайти. У Кая было трое старших братьев, к сожалению, ни одного из них он так и не признал. Самый старший альфа, видел в нем соперника, который в будущем мог бы помешать ему занять место отца в его фирме. Семилетний ребенок, которому такого еще не объясняли, постоянно плакал от нападок со стороны четырнадцатилетнего. Сначала просто издевки, шутки, мелкие подставы, а чем старше становился Кай, тем сложнее было реагировать на все это. — Скажешь родителям и я тебя придушу, ты меня понял? — говорил тогда старший брат, прижимая семилетку лицом к кровати, будто и правда собираясь придушить. Старший брат-омега на два года младше старшего альфы, упрямо игнорировал все что видел, также как и остальные братья делал счастливый вид при родителях и дружно со всеми общался. Стоило взрослым уйти, как он замыкался, смотрел с осуждением, а не выдерживая и вовсе прятался в своей комнате. Он просто все знал и хотел избавить себя от этого. А вот второй омега, который был на три года старше Кая очень уж желал втесниться в происходящее поглубже. Десятилетний мальчик как-то внезапно в то время решил объединиться со старшим альфой, также забыть о существовании старшего омеги и переключить все свое внимание на младшего Кая. Работники все видели, стоило родителям перейти порог дома, как два брата тащили Кая за волосы через весь сад. Все они всегда молчали об этом. — Ты на свинью похож, урод — говорил тогда омега, тыча пальцем в его заплаканное лицо. Кай боялся, слезы уже в привычном ритме разливались по набитым путям. Омега отрывал зелень с идеального газона возле тропинки, разгребал влажную после полива землю руками. Старший альфа смеялся, держал за волосы, выдирал пряди целыми лохмотьями, невзирая на все мольбы остановиться. — Ну что? Все для тебя готово? — твердил голос сверху, а глаза Кая с угасающей надеждой цеплялись за омегу сбоку от него. Брат надавил на спину, вжал лицом в землю, а руки не справлялись с его силой, даже не давая возможность удержаться. Нос болел от того как его лицо с нажимом втирали в это месиво, куда часто омега мог подливать водички и разводить кашу. — Ты наверное скучаешь по своему привычному рациону? — сказал старший брат, подначивая младшего омегу. Наконец поднял его от земли, а все лицо уже стало черным и измазанным в грязи. — Поэтому не ешь за общим столом? — воскликнул старший, а ко рту уже потянулась наполненная ладонь омеги — Давай жри, свинья. Чтобы раскрыть ему рот, старший бил по спине кулаком, ожидая наконец криков, которые Кай глушил сжатыми зубами. Рано или поздно не выдерживал, а в рот запихивали комки земли вместе с корнями от травы. — Глотай — уверенно кричал старший, как только рот заполняли полностью, а подбородок плотно прижимали ладонью снизу. Периодами он задыхался, потому что сглотнуть это было слишком тяжело, как морально так и физически. Без того сбитое дыхание подводило, а в добавок любили по горлу ударить, чтобы наконец заставить. Со временем вкус земли казался уже привычным. — Да что с тобой происходит? — как-то вскрикнул папа, когда Кай специально разбил тарелку о пол — Нельзя так делать, милый, ты можешь порезаться. Кай упрямо шагнул вперед, по самым осколкам, что мгновенно врезались в босые стопы. — Кай — испуганно вскликнул папа, подхватывая ребенка на руки, сам наступил на осколки, режа уже свои ноги — Боже, милый мой… — продолжил он, целуя мальчишку по щекам и сглаживая его волосы. Он смотрел так по истине напуганно, что Кай до сих пор помнит этот взгляд. — Скажешь родителям и я убью тебя, ты ведь помнишь? — вновь говорил голос старшего брата, держа голову восьмилетки над наполненной до краев ванной. Руки бились по воде, пытались зацепиться за брата, пока голову полностью окунули под прозрачный слой. — Эй, черепаха, ты чего не съел ничего? — спросил девятилетний Субин, стоя у плиты и дожаривая вторую порцию яичницы. — Я не голоден — неловко ответил Кай, даже не притронувшись к приготовленному. — Как не голоден — с насмешкой произнес Субин, накрывая сковородку крышкой — Мы ели последний раз в обед в школе, а уже вечер. Как это ты не голоден? Субин говорил правду, выкладывал свою яичницу на тарелку, выключал свистевший чайник и наливал кипяток по кружкам. Под это лживое молчание, которое уже доводило его до предела. — Эй, ну хоть немного же можешь. Я что зря старался? Это последние яйца были вообще-то — говорил маленький альфа, залезая на стул и садясь напротив него. Кухня была такая маленькая, что за спиной Кая уже была стена, а позади Субина уже был кухонный гарнитур. — Прости пожалуйста — виновато произнес Кай, потому что лично видел пустой холодильник, в котором только кусок колбасы и оставался. Слезы побежали невольно, перед Субином было стыдно, потому что каждый раз мальчишка пытался его накормить, а Кай не мог и крошки в себя засунуть. — Эй, ты чего? — быстро набивая щеки спросил Субин и тут же остановился. — Извини…пожалуйста — вновь повторил Кай, чей голос звучал так привычно тихо, но уже так разбито. — Да и… — непонимающе начал Субин, торопливо пережевывая пищу, чтобы освободить рот — Да ничего — произнес мальчик наконец сглотнув — Ничего страшного, правда…я как-нибудь…да справлюсь я… — опуская глаза на изжитый временем деревянный стол. Субин соскочил со стула, подбежал к другу и схватился за его плечо. — Почему ты плачешь? — спросил он, дергая его за ткань мятного пушистого свитера и все пытаясь повернуть к себе — Ну черепаха ты, ну не плачь, пожалуйста. — Извини… — вновь повторил голос Кая. — Эй, хватит — твердо сказал Субин, а друг поддался к нему. Субин долго и крепко обнимал, гладил по голове и успокаивал. — Все хорошо, черепаха…правда… — шептал его звонкий голос возле уха. Родители просили рассказать что происходит, куда делся их веселый мальчик, когда Кай вовсе забыл что такое улыбка. Сдавшись, повели к психологу, где и там Кай твердо держал обед молчания. Обида копилась внутри, постоянно выливаясь слезами на плече Субина, когда они сидели у него дома. — Послушай, когда ты наконец мне все расскажешь? Твои родители обижают тебя? — спросил десятилетний Субин, сидя перед ним на коленках, что шоркались о неровный паркет — Ты можешь мне об этом сказать — тише сказал Субин легко толкнув Кая в плечо — Мой папа тоже меня обижает, но я же рассказываю тебе — даже обидчиво говорил мальчик, ковыряя свою болячку под локтем. Кай стыдливо поднял глаза, прикрыл рот от подступающего рвотного позыва, потому что дома еду запихивал в себя насильно. — Я слышал твой разговор с отцом — произнес старший брат, закрывая за собой дверь личной комнаты Кая. — Я ничего не говорил, клянусь — тихо говорит маленький альфа, уже подбирая под себя ноги на кровати. — Я знаю — с гордостью ответил семнадцатилетний брат, подходя ближе к нему — Просто напомнить хотел, вдруг ты забываешь. За спиной он прятал откусанное гнилое яблоко, покрытое плесенью в месте укуса. — Но ты не ел за ужином, я подумал что ты совсем голодный — сказал брат, поднося яблоко к его рту. Кай уже не отпирался, эти каждодневные сюрпризы стали обыденной рутиной. — Давай — произнес старший, тут же хватая за волосы, где под густыми сверху волосами было не видно образовавшихся залысен. Слезы с годами течь перестали, он научился не дышать, чтобы как можно меньше чувствовать вкус. — Молодец молодец — все вторил брат, увлеченно наблюдая за тем как младший большими кусками засовывал это в себя. Образовавшуйся палочку, в которой оставалось середина яблока с косточками брат долго крутил между пальцев, больно сжимал волосы и болтал его головой из стороны в сторону. — Рот открой, урод — сказал старший. Губы послушно раскрывают с первых слов, никаких сопротивлений не было давно. Скрывать вечные синяки на теле было нетрудным, брат всегда старался бить куда-то где закроет одежда. Только папа часто звал всех в бассейн, а Кай ненавидел ему отказывать, вот это оказывалось тяжелым. Этот остаток яблока ложится на язык, палец брата начинает проталкивать его глубже, но у Кая сразу срабатывает рвотный рефлекс. Он хватается за руки брата, пытается оттолкнуть, но тот неприклонен. — Да чтоб тебя — низким тембром и шепотом произносит старший. Яблоко вытаскивает, а сам валит младшего на кровать, хватает его руки и быстро ставит свои колени на запястья. — Рот — строже твердит он, а Кай безмолвно его открывает, зажмуривая глаза будто пытаясь отключиться. Засовывает этот кусок в его рот, крепко держит за подбородок, продолжая запихивать пальцем, пока Кай все еще давится. Яркий свет люстры все освещает. Брат видит как этот кусок постепенно исчезает в чужом горле. Вздохнуть было нужно, но не получалось, младший в панике распахнул глаза и его радужка утекла куда-то назад. Он задыхался, и чувствовал как два пальца брата бесцеременно вторглись в его горло проталкивая яблоко еще глубже. — Глотай, выродок — сказал старший, но паника взяла свое. Это было невозможным, этот кусок просто стоял в горле и Кай чувствовал его, ощущал каждую неровность. — Глотай же — опасно громче произнес брат, видя как тот пытался схватить воздух. Видимо ситуация взяла верх над ним. Он сжато заматерился, ухватил парня за сжатую челюсть и полез пальцами в его горло, ухватился за самый кончик. Сам явно испугался, уж смерти брата ему бы родители не простили. Он его вытащил, сразу встал и отошел назад. Кай бегло дышал, в каком-то истеричном состоянии поднялся со своей двухместной кровати и рухнул на мягкий белый ворс ковра. Кашлял как не в себе, намереваясь то ли выплюнуть легкие, то ли наконец вызвать этим рвоту. — Кай — внезапно прогремел встревоженный голос отца за дверью, а за ним сразу пару стуков по деревянной бежевой поверхности — Ты в порядке? Ответа не следовало, а старший брат быстро спрятал кусок себе в карман и сорвался к брату. — Кай — вновь позвал отец, но уже быстро войдя в комнату, а за ним уже бежал и папа. — Ему плохо — наигранно беспокойно говорил тогда старший брат, поглаживая младшего по спине. И они поверили, в то что Кай просто поперхнулся водой, как позже услышал младший, когда уже пришел в себя. Врачи, обследования, куда только мальчика не таскали за руку по белым кабинетам. Тело было худым до самых костей, при малейшем приеме пищи шло отторжение, которое он уже не контролировал. Папа плакал прямо перед ним, когда садил его в машину на очередной прием. Психологи, что продолжали жужжать как назойливая муха вокруг ушей, учителя которые тыкали на заметно неживой вид ученика. Отец, который все пытался выпытать правду, потому что видел что есть определенная причина. Временами его просто пытались отвлекать, гулять где-то по паркам, проводить еще больше времени рядом, мельком задавая наводящие вопросы. — Давай давай, жри — говорил старший брат, пока младший омега засовывал в рот Кая куски мыла с запахом апельсина. — Что это? — спросил Субин, когда открыл ему дверь своей квартиры. — Это тебе — ответил десятилетний Кай, протянув ему большой пакет из супермаркета. — Правда? — как-то неверяще спросил мальчик, пропуская друга внутрь. А на столе уже стоял открытый пакет, из которого Субин восторженно доставал продукты. Крутил в руках упакованный сыр и разглядывал с сияющими глазами. — Правда мне? — широко улыбаясь спросил Субин, на что Кай скромно кивнул — Вот это да… Он разбирал продукты, бережно раскладывал по холодильнику овощи, отложил фрукты на подоконник. — А что это? — спросил Субин, даже неловко опустив глаза и протянув запакованную коробочку Каю. — Это круассаны, там внутри сгущенка — ответил друг, оглянувшись в сторону. Поломанный шкафчик под раковиной так и висел на одной петле. — О, это же моющее для посуды — радостно воскликнул Субин, взяв бутылку в руки и сразу отбежал к раковине. Поставил новую туда, где стояла старая перевернутая и явно уже все из-за себя выдавленная. — Спасибо, спасибо больше — сразу затрещал Субин, бросившись к нему и крепко обнимая. Только Субин знал правду. — Ты должен дать отпор — сказал мальчик, пиная лежавший на дороге камень. — Как? — спросил его одиннадцатилетний Кай, поправляя рюкзак спадавший с тонких острых плеч. — Нужно за себя постоять — отвечает Субин, шагая наравне с ним. Солнце слепило, а от жаркой формы Субин даже расстегнул верхние пуговицы. Кай же такого себе позволить не мог, недавно оставленный братом синяк на груди виднелся даже в футболке. — Хочешь, я помогу тебе? — спросил одиннадцатилетний Субин тогда в первый раз, шатаясь из стороны в сторону и болтая в руках свой рюкзак. Это была расплата. Кай сидел в машине, пил свой кофе и хищно смотрел перед собой. Минджун уже был на подходе, а за ним бежал Джи, с какими-то папками. — Ну как? — первым делом спросил Минджун, падая на переднее пассажирское сиденье машины. — Узнал что-нибудь? — тут же встревает Джи, садясь посередине сзади. — Узнал — произносит Кай, устало отведя взгляд от них обоих. Раздражают. — Один мой человек, поработал над людьми Ким Бонхена — говорит Кай, ставя стакан кофе между сидений — Все кто с ним связан, автоматически становятся тенью, несуществующими людьми. Но удалось выйти на одного бывшего сотрудника. Я встречусь с ним сегодня в шесть. — Серьезно? Думаешь, он сможет нам помочь? — спрашивает Джи сразу оживившись, а вот Минджун внезапно притих, будто растекаясь на спинке сиденья. — Сколько он запросит? — спросил Минджун, явно понимая что простой благодарностью тут не обойдется. — Обещает что информация стоящая — сказал Кай, будто тем разогревая интерес. — Так, сколько? — повторил свой вопрос детектив, а лицо Джи мгновенно также расклеилось — Сотня? Две? — Неважно — отвечает Кай, постукивая пальцами по рулю — Этот вопрос на мне — добавляет альфа, слегка прищуривая глаза при виде одного автомобиля заехавшего на парковку. Этот вопрос был на Субине. — Но он точно поможет? — вновь спросил Джи, на что Кай уже нервно отмахнулся. — Он не скажет нам так легко адрес — спокойно говорит Кай, поворачиваясь на него — Я рассчитываю что у него будет примерный вариант и человек имеющий туда доступ. Кай не хотел иметь с ними дел, даже разговаривать особо и не хотелось, а взгляд постоянно был где-то перед собой, за исключением раздражавших моментов. Только у Минджуна и Джи не было выбора, кроме как довериться ему. Минджун явно знал его имя в своих кругах, хоть и не признал в лицо при первой встречи. Для Джи же это был человек, который первый из коллег Бомгю появился на пороге больницы. — Ты принес? — спросил Кай, повернувшись к Минджуну. Кажется, что он мялся, детективу это не нравилось, но и слова за это говорить не собирался. Видел что все-таки Минджун смотрел на него без полной веры, возможно, что все-таки где-то да сомнения на счет Кая и были. Только дело здесь было в Бомгю, который заранее успел подсуетиться и заверить что верить никому нельзя. В этом Кай был уверен, протягивая раскрытую ладонь. Через еще пару секунд гляделок, которые успехом не увенчались, Кай получил заветную копию жесткого диска. Они оба проговарились Каю о нем посреди ночи на день так третий, потому что не было вариантов, не было выходов. Кай оказался вовремя рядом с ними, в тот самый переломный момент, когда оба альфы собирались опустить руки. — Хорошо — кивнул головой Кай, кинув его в бардочок — Есть еще одна новость. — Какая? — тут же спросил Джи, оглядывая его лицо. Сам Джи уже был со взъерошенными волосами, неспавшими сутками глазами и заметно похудевшим лицом. — Приятели Енджуна объявились — произносит Кай, проверяя время на телефоне — С ними тоже я встречусь, через час. Я их проверил по своим каналам, должны быть надежные люди. В крации я им объяснил ситуацию, они готовы помочь. Как-то так и пошло, как только Кай стал потихоньку вытягивать из этих двоих все что они знали. Это было как раз кстати, когда Субину так сильно нужны были данные, которые имел Бомгю. В добавок ко всему, про соблюдение правил никто и не говорил. — Человек, адрес которого нам оставил Бомгю, снова вышел на связь утром — говорит Минджун, а после забирает у Джи папку — Он прислал вот это — говорит детектив, протянув ее Каю. Детектив открыл первый лист, косвенно просмотрел остальное. Буквально все что знал Кай, только уже не от лица преступника, а от лица полиции. В голове крылась насмешка, но безэмоциональное лицо это хорошо укрывало. — Здесь все что собрано на этого человека из правительства — говорит Минджун. Сначала глаза Кая зацепились за это имя, пальцы сами сильнее вцепились в края папки. Благо контроль над собой был для него постоянной особенностью. — В его смерти обвинили Субина? — спросил Кай, так будто этого не знал. — Да — кивает Минджун, все также внимательно разглядывая лицо детектива — Судя по личному расследованию Бомгю, он пытался найти между ними связь. — Думаешь, она есть? — спрашивает Кай, а сам отвлекается, заинтересованно листая папку со всей подноготной. — Должна быть — уверенно говорит он, переглянувшись с Джи, что не осталось незамеченным — Судя по всему, этот человек работал на засекреченной базе, весь путь туда можно отследить. Вот после того как его нить тянется к Ким Бонхену, все обрывается. — Он мог быть одним из его людей? — спросил Кай, но далеко не для их общего дела. — Бомгю уверен, что так и есть — отвечает Минджун, протянув руку и перелистывая пару листов вперед — Вот здесь письмо, которое было на его почте, указана военная база, но она нигде не числится. — Я это заберу, посмотрю дома внимательнее — говорит Кай, сталкиваясь с двумя парами непонимающих глаз, которые бы вот-вот да хотели возразить. — Нам самим это нужно, так что утром привези обратно — говорит Минджун, будто все же сжалившись, то ли вероятнее сдаваясь. — Как скажешь — особо и не вникая в его слова ответил Кай, сразу откидывая папку на заднее сиденье возле Джи. — Тебе, кажется, поспать нужно — не сдержавшись произнес детектив, когда обернулся и наконец детально разглядел его лицо. — Да я…спал… — неуверенно ответил Джи, словив на себе удивленный взгляд Минджуна. Он так и оставил их на парковке супермаркета, откуда машина сорвалась с места, стоило двум альфам выйти из салона. — Бомгю будет в ярости, когда узнает что ты отдал ему копию диска — наконец недовольно говорит Джи, убирая руки в карманы джинс и развернувшись корпусом к нему — Думаешь, зря Бомгю под него копал? — У нас нет на него ничего, кроме подчеркнутого Бомгю имени и отпечатков на ноутбуке — говорит Минджун, все еще глядя вслед уезжавшей машины и прячет замерзшие руки в карманы пальто. — Но ведь зачем-то ему это нужно было — говорит Джи, а сам повыше задирает замок своей куртки, пытаясь закрыть горло. — Послушай, ты не понимаешь, что Кай сейчас единственный вникнувший в это все еще до нас. Бомгю сейчас нет рядом, чтобы слушать его приказы. Давай просто доверимся ему на некоторое время… — говорил Минджун, но в его нервозности Джи отчетливо проследил как детектив явно жалел о уже сделанном — За это время у него появилось больше информации о Ким Бонхене, чем…чем то, что я смог узнать. — Ладно — вздохнув поглубже, смог ответить Джи, разминая охладевшие руки в карманах — Если это поможет найти Бомгю, я согласен. Минджун развернулся к нему, поправил ворот пальто, дернулся от внезапно заведенной машины сзади них. Сам шагнул вперед, ободряюще похлопав альфу по плечу и повел за собой. Кай набирал скорость, разворачивая руль и выезжая на главную дорогу. Взгляд холоден, даже при очередных звонках с двух номеров, которые десятками он упрямо игнорировал. Один из которых он игнорировал годами, а вот второй стал отклонять недавно. Начальник не давал покоя, требовал объяснений и хоть каких-то фактов, вместо простых «Я ни к чему не причастен». Только начальник и сам знал людей, что в то время зачастили приходить в их участок. Сам заметно дрожал руками от их вида и потом с улыбкой провожал гостей своего кабинета. Это нужно было использовать. Под солнцем. Палящим, что румянило щеки, вынуждало зажмурить глаза. Субин сидел коленями на асфальте, гладил рыжего кота, что поселился возле их подъезда уже как полгода если не больше. — Субин — вдруг отвлек его появившийся тихий голос друга со спины. Альфа немедля встал, только напоследок погладив кота за ушком. — Что с тобой? — спросил парниша, увидев перед собой Кая и ошарашенно хлопал глазами. На альфе перед ним не было лица, все силы уже окончательно были выдавлены под сильным напором чужих рук. — Не могу больше… — дрожаще произнес двенадцатилетний Кай, а сам шагнул вперед к другу, который явно боялся подойти ближе. Из его носа текла кровь, то ли это было отголоском изжитого организма, то ли кто-то постарался сделать это физически. Алые пятна запачкали его белую футболку, кровь ручьями стекала по губам, падая каплями на асфальт. Глаза были сухими, отливали многогодовыми страданиями и отравой жизни. — Кай… — сдавленно произнес Субин, подходя к нему и заключая в свои объятья. Кровь стекала на черную безрукавку альфы, терялась на застиранной ткани. Злость кипела уже не первый день, но он с утешением держал друга у себя на плече и гладил по волосам. — Пойдем, тебе нужно умыться — произнес внезапно колкий голос Субина, а пальцы уцепились за запястье Кая. — Зачем это? — спросил еще давно Субин, принимая от Кая большой пакет из магазина. С возрастом, мальчик начинал отказываться, не мог дать того же в ответ, а Кай уже насильно впихивал ему в руки вещи. — Спасибо — улыбнувшись произнес Субин, разглядывая новую пачку обычных карандашей, а потом сразу вновь накинулся с объятьями. Точка кипения. — Хотел спросить про твоего одноклассника, с которым ты дружишь. Учителя говорят, вы друг от друга не отходите — говорит папа, присаживаясь на стул возле сидящего за столом сына. — Это Субин, да — уверенно ответил двенадцатилетний Кай, непонимающе оглядывая севшего к ним отца. — Субин? Тот с которым ты постоянно гуляешь? — спрашивает отец, но уже не тем мягким тоном как папа. — Да, это он — кивает Кай — Я же знакомил его с вами — добавляет он. Отец с ожиданием оглядывает второго родителя, который понимает о чем говорит сын. — Да, я его видел, когда приходил на школьное выступление — как-то подозрительно тихо говорит папа, неловко почесывая волосы у виска. — Сынок, а где вы обычно гуляете? — спросил отец — Ты все время говоришь возле школы, а где конкретно. — Субин живет через дорогу от школы — спокойно отвечает Кай, но внезапное чувство тревоги уже не покидало — Мы гуляем у него во дворе или сидим у него дома. — Ты знал? — с упреком спросил отец, уперевшись взглядом на своего супруга, который виновато прятал глаза. — Конечно, я знал, Кай всегда меня предупреждает где они — сложив руки на груди, говорит папа — Ты просто постоянно на работе, зачем было тебя тревожить. — Затем, что возможно это и есть то, что мы проглядели — взволнованно сказал отец, мельком глянув на притихшего сына. Папа покосился на Кая, осторожно потянул его за плечо и взял его ладонь в свою. — Сынок, скажи, почему ты не общаешься с другими одноклассниками? — спрашивает папа, на что сталкивается с очевидным отторжением. Потому что старший брат успел настроить против Кая своих одноклассников, а те в свою очередь распустили слухи. Цепной реакцией все и дошло до предела, когда у Кая остался только Субин и его друзья, которые как раз под влиянием Субина его тепло приняли. — Не хочу — сухо отвечает Кай, выдергивая руку из родительской. — Почему? — вторит отец уже строже. Уставший под конец дня альфа уже явно еле держал свои нервы при себе. — Почему вы спрашиваете? — бегая глазами по обоим родителям, спросил Кай. — Когда ты бываешь у него, его родители в это время дома? — спрашивает отец, смиренно положив ладонь на плечо, только желавшего что-то сказать супруга. — Нет — качает головой Кай — Папа работает. — Работает? — бегло глянув на мужа спросил отец — Это тебе Субин так говорит? Субин сам так думал. — Да, у него длинные смены, он много работает — отвечает Кай, уже нахмурив брови при виде заведенных родителей. — Кай, сынок, послушай пожалуйста внимательно, хорошо? — говорит отец, вновь не давая сказать и слова мужу — Мы с папой хотели бы попросить тебя, больше не общаться с Субином. — Так, постой — все же настойчиво сказал папа — Это его единственный друг, нельзя вот так… — Хватит — громче сказал отец, чем смог напугать обоих сидящих — Кай не ест ничерта, мы годами не можем ему помочь, а проблема лежит на поверхности. — Не общайся с ним больше, понятно? — повернувшись на сына и пригрозив указательным пальцем сказал отец. — Но почему? — внезапно твердо спросил Кай — Вы же даже не знаете его. — Мне хватило того что я услышал — сказал отец, а его голос уже перешел на крик — Ходит в столетних вещах, прогуливает уроки, дерется со старшеклассниками, курит за углом школы. Никакого больше Субина, понял меня? — Нет — подскочив с места, вскрикнул Кай — Не трогайте его, он мой друг — уверенно твердил сын, глядя в удивленные глаза разъяренного отца. — Да ты не знаешь ничего, этот мальчишка испоганит твою жизнь — заорал отец, отрываясь от стула и вставая каменной стеной перед сыном. Крики отца, стекавшие по щекам слезы папы, который пытался его успокоить. Неожиданно осмелевший сын, который раньше и слова никому сказать не мог. Орал до такой степени, что горло начинало саднить, а руки папы крепко держали его. Не было бы его за спиной, то сын бы точно кинулся вперед с кулаками на отца. На шум сбежались братья, наблюдали из-за косяка за разбушевавшимся примерным сынишкой. Отец продолжал орать в ответ, доказывать что Субин не может быть его другом из-за такой банальности. Из-за статуса в обществе. Кай знал о семье Субина абсолютно все, но не смел и слова проговориться родителям. — Не говори лучше родителям это все — говорил Субин, держа уже и так окровавленную салфетку возле разбитой губы — Они будут за тебя переживать. Сидел на полу и пусто глядел на разбитый горшок с цветком возле подоконника. — Я не хочу, чтобы из-за меня ты ругался с родителями — говорил Субин, как-то невзначай, когда Кай случайно проговорился ему о недавней ссоре. Субин опускал глаза, прятал что-то настоящее за маской спокойствия и увлекательного пережевывания долек мандарина. Ссоры стали регулярными, а со временем и вовсе стали забирать со школы будто первоклассника. Стыд, злоба, тоска по другу, все это так быстро сплелось. Вскоре пришлось ненавидить не только братьев, но и родителей. Его разделили с последним маленьким кусочком его счастливой жизни. Лишили традиционной яичницы приготовленной Субином, баскетбола во дворе с друзьями Субина, совместных игр в телефонах, проигравшего лица Субина в карты. Дни без Субина были настолько серыми, что приходя домой со школы Кай тут же закрывался в комнате и ложился спать. Пытался ускорить время, не находиться в этой жизни как можно дольше. Субин отдалился, постоянно сталкивался с поникшим взглядом Кая и тяжелым «Извини», с которым приходилось расходиться в коридоре после уроков. Они лишились друг друга. Самым противным было то, что Субин понимал причину, Кай просто не мог вынести его взгляда. Не мог спокойно перенести, когда видел как Субин убегал за школу пряча свои слезы подальше ото всех. — Ну что, урод? Как тебе на вкус? — говорил голос брата над головой, а на спину давили подошвой кроссовка. Кай держался на дрожащих локтях. Взгляд мылился от тусклого света фонаря на углу дома. Переулок между домами, куда старший привел его под предлогом родителям «Погуляем». Вокруг трое друзей брата, которые насмехались над парнишкой, чуть ли не за живот хватаясь от смеха. Кая выворачивало наизнанку. Полусъеденная рыба, которую они достали из помойки, облепленная личинками и летающими вокруг мухами. — Давай же, продолжай — орал брат, ударив в бок носком кроссовка. Кай держал дыхание по привычке, закрывал глаза, отламывая остатки рыбы от костей и запихивал в себя большими кусками. На языке ощущался песок, вкус какой-то гнили и остатки чешуи, что явно не счищали. Не выдержал, выплюнул все что не успел прожевать, а тут и желудок свело до спазмов. Наружу вылилось все что он ел, вместе с литрами воды которые пил целыми днями. — Фу, сука — сразу омерзительно сказал один из его друзей. — Ты что, ахренел? — спросил брат, брезгливо взяв его за волосы. На губах были остатки рвоты и непереваренной пищи, глаза покраснели, а из носа резко побежала кровь. — Тогда жри это — скалясь хищной улыбкой сказал брат, вмазывая его лицо в то что только что из него вышло. На лице желудочный сок, куски пищи, песок, что все мешалось одной кучей вместе с кровью с носа. Кай не понял, в какой момент его отпустили, не чувствовал как снова желудок вывернуло наизнанку. Почувствовал как свободно упал на локти, в очередной раз сдирая кожу о мелкие камушки. Он узнал голос Субина где-то на стороне, уже не понимая как потерял сознание. Проснулся уже в темной комнате, на проваленном диване, на котором обычно спал его друг. Лицо уже ощущалось чистым, свет из коридора немного освещал часть комнаты. На стульях были развешаны его собственные вещи, явно еще сырые, а на теле же была одежда друга. А в ванне он нашел Субина. На бортике ванной висели уже застиранные вещи самого друга, а на холодном кафеле перед унитазом сидел он сам. Разбитые костяшки, содранные до крови, что не останавливалась, а рядом валялись салфетки, что уже были белыми лишь отчасти, почти полностью окрасившись алым. Взгляд альфы был вкручен в стену, такой пустой, будто ни о чем недумавший, лишь машинально он гонял салфетки то от рук к разбитому лицу, то наоборот. Кай осторожно присел рядом, отчего второй дернулся и повернулся к нему. У Субина он увидел треснувшую нижнюю губу, разбитая щека, которой будто по асфальту прошлись, полностью залитый красным глаз, опухший нос. — Ты как? — спросил Субин, внимательно смотря на друга. — Извини… — произнес Кай, все никак не в силах отвести взгляд от его вида. — Ой, только не начинай — отмахнувшись сказал тогда Субин, подорвавшись с места. Взгляд его уже был иной. А Кай стал сбегать из дома под любые вопли родителей, которые все грозились посадить его на домашний арест Всему приходит своя концовка. Двадцатилетний старший брат уже успел выпуститься из школы, поступить в престижный универститет, за что получил много похвалы и восторга в стенах дома. Они уже давно не пересекались на переменах, где Субин еще мог встать перед Каем и заслонить его своей спиной. Теперь же, пришлось выжидать. В идеально подстриженных кустах у высокого двухметрового забора. Был целый план, построенный двумя тринадцатилетними мальчишками. Старший омега уходил на свои дополнительные, за ним выходил младший омега на встречу с друзьями, о которой Кай прознал за пару дней до этого. Ключевая цель — родители, именно в этот день они уезжали на важное мероприятие для бизнеса отца. Кай осторожно выносил Субину воды и еды, потому что запустил его на территорию дома еще ночью, в момент когда была пересменка у охранников и по пути, где была слепая зона для камер. Друг сидел там ночь, утро, день, половину вечера, пока Кай не остался один на один в доме со своим всесуточным кошмаром. — Ну что там, урод? Как дела? — начал старший брат, медленно заплывая на кухню, где Кай ненасытно глотал воду из стакана. От голоса пальцы разжались сами, стеклянный стакан со звоном рухнул на пол, разбиваясь под ногами и отдавая резким звуком по ушам. В доме уже был Субин. Снова эти прижатые к спине руки, за которыми таился новый подарок, приготовленный вместо нетронутого Каем ужина. — Что скажешь? — спросил брат, протягивая ему стакан, уже с неизвестным вязким содержимым, будто пережеванные броколли, стоявшие под солнцем с неделю и покрывшиеся сверху плесенью. Кай не успел отреагировать, даже поднять взгляд на улыбку брата, которой он его каждый раз награждал. Он увидел лишь скользяшую тень из коридора, которая быстро оказалась на кухне, мелькнув в секунду серебристой сталью. Лицо брата изменилось, губы жадно распахнулись в немом крике, а глаза так бешенно вцепились в Кая. Парниша сжал в пальцах столешницу сзади себя. Тринадцатилетний Субин вынул окровавленный нож из спины парня, только чтобы занести его еще раз в паре сантиметров от предыдущей раны. Рот брата продолжал глотать воздух, так жадно, как обычно делал Кай из-за него. Слезы полились сами, спустя столько лет безжизненной суши. Субин нанес еще один удар, затем еще один. Со рта брата полилась кровь, которую он откашливал не имея возможности двинуться с места. Кай зажал себе рот ладонью не издавая лишних звуков. Стакан в руках брата упал на пол, вновь заполняя пол мелким стеклом. Потом рухнул и он сам, а из рук Субина упал кухонный нож, который Кай отдал ему на входе. Они встретились взглядами. На голове Субина был капюшон, спутанные волосы на лбу слегка прикрывали брови. Кай прижался поясницей к столешнице. Испуг был настоящим. На глазах Субина снова появился холодок, которым он осмотрел упавшее мешком тело.