Что я значил

Свет в камере был выключен. Была только черная темень и тишина. Мысли съедали заживо на протяжении нескольких дней. Сколько прошло? Дня три-четыре или неделя? Может быть две? Енджун наощупь держался по бокам от дырки в полу. Железная поверхность была предназначена для удобного положения ног, омега же согнулся вперед стоя на коленях. Каждые пару часов являлась тошнота, настолько сильная что терпеть было невозможно. Уже в который раз его рвало, а после во рту оставался противный привкус. Еду приносили два раза в день. Тарелка сухого риса и стакан воды. Мужчина молча заходил внутрь, отворяя железную дверь со скрежетом петель. Ставил поднос на пол и просовывал под решетку. Ни разу не смотрел на забившегося в угол омегу, не говорил ни слова. Было принято решение — сохранить здравый рассудок. Быть точнее, сохранить остатки здравого рассудка, которые у Енджуна еще имелись. Первый проведенный здесь день, казался худшим. Мешались все чувства внутри, создавая благоприятную атмосферу для нервного срыва. Дальше только по нарастающей, крики, мольбы выпустить отсюда, попытки сломать прутья решетки, что держала его здесь. Растер пальцы до крови, пытаясь отворить эту дверь. Ударился лбом о пол от бессилия. Не съел ни крошки принесенной еды, а тошнота все равно была. Напиться хотелось больше всего, хотя бы сигарету одну выкурить уже стало несбыточной мечтой. Внутри все ломалось, то ли от холода, то ли никотина в организме не хватало уже настолько сильно. Во второй день, появились ответы, которых Енджун ждал больше суток. Лично познакомился с человеком, посадившим его сюда, возненавидел каждого кто стоял за его спиной. Получил с десяток вопросов, ответил на каждый, но удовлетворения со стороны не получил. Он не знал ничего, именно сейчас, он начинал жалеть что подавлял любое свое желание найти Субина, когда тот еще не появился сам. Он еще держался. Третий день, которым его пытались сломать. Ни воды, ни еды, только полная темнота и он наедине с самим собой. Енджун начал сам задаваться вопросами, слезы еще текли по щекам, когда он думал о нем. Жив ли он. Смог ли выбраться, помогли ли ему. Ненавидел себя за эти мысли и продолжал думать. Снова стоял на коленях и выплевывал остатки и так пустого желудка. Наощупь искал стенку. Опирался о нее, начиная приседать, разминать руки, шею, спину. Упражнения, которые он раньше делал так легко, сейчас давались с трудом. Стал себя заставлять, уперся руками в пол пробуя отжиматься. Либо убьют, либо оставят догнивать здесь. Енджун же выбрал выйти отсюда не съехав крышей окончательно. Продолжал греть мышцы, жмурил глаза от боли в содранных корках на ладонях. Сразу пытался уснуть, заставлял себя отпустить, очистить голову как можно лучше. Его внутренняя многолетняя пустота сейчас помогала. Когда-то ведь он привык отключаться. На четвертый день были те же вопросы, как по заданному сценарию. На этот раз Енджун уже не говорил ни слова, решил держаться до последнего, потому что нужно было хранить в себе силы, а не тратить их на доказательства своей правоты. Им нужна была правда, которую Енджун им дать не мог. Пара часов молчания и его вернули обратно в камеру, а под решетку подставили чашку риса и стакан воды. Ел в темноте, чувствовал привкус ржавчины на языке, но впервые чувствовал такой аппетит. Они пытались довести его изоляцией, многочасовые пытки собственной головой, при которых в действительности можно по истине сойти с ума. Снова отжимался, уже делая на пару раз больше. Все мышцы болели, отвыкнув от любых нагрузок, но это помогало не так сильно чувствовать холод. Снова заставлял себя спать. Долгая тишина, в которой он стал чувствовать себя лучше. В своем одиночестве он всегда умирал, но он прекрасно умел в нем выживать. Сам чувствовал как от него воняет немытым днями телом, но продолжал заниматься, лишь бы не загнуться здесь. Вопросы все равно крутились в голове, некоторые из них он повторял по несколько раз чтобы случаем не забыть. Один отпечатался клеймом, которое сам он уже стереть не сможет. Лежал боком на бетоне, прижимал к груди колени и все думал. Вынужденно приходилось откидывать все негативные мысли, которые обычно были с ним круглыми сутками. Сейчас он себе этого позволить не мог, в условиях в которых ему и так явно нажелали смерти. Задумался, что мог бы бросить курить, раз уже пять дней он как-то без этого прожил. Рассчитывал, сколько ему потребуется откладывать, чтобы вновь вернуться к тренировкам в зале. Думал, что нужно начинать готовить дома и придумывал рацион, каким бы глупым сейчас это не было. Когда он убивал себя сам — все было нормально. Погибать от чужих рук в планы не входило. Невольно коснулся своей шеи, провел пальцами по шершавой тяжело заживленной поверхности неровного круга. Если Субин за столько лет так и не смог его убить, то кому тогда такое будет позволено. Он улыбнулся, сам рассмеялся с этой мысли. Спал около пары часов, снова вставал и занимался. Все равно тошнило, запах ржавчины уже въедался под кожу и раздражал. Дверь открылась, по ушам снова прорезался тяжелый скрежет железа. Он тут же поднял голову и развернулся, в надежде что это был тот самый мужчина, что приносил еду. Свет из коридора, такой малый и еле доходивший до омеги, а Енджун все равно ощутил как уже заболели глаза. Дверь решетки открыли, подняли парня на ноги и прижали грудью к стене, окольцевав запястья наручниками. Снова вели по коридору, значит сегодня состоится их третья встреча с Ким Бонхеном. В коридоре едва хватало мощности этих лампочек, а в глаза и этот свет больно врезался, заставляя зажмуриться и проморгаться. Вели к лифту в самом конце коридора, мимо таких же железных дверей. Было все еще страшно думать, что за одной из них мог быть его напарник. И снова он здесь. Комната размером с его маленькую камеру пыток. Бетонные серо-черные стены, железный стол, запачканный маленькими кружками от потушенных сигарет со стороны пытающего. — Как настроение сегодня, Енджун? Поговорим? — говорит Ким Бонхен, покуривая свою сигарету, крутил ее пальцах будто дразнил. Енджун же даже не поднимал глаз, сгорбился в спине, а руки так и были скованы наручниками. — Мне начинает это надоедать, тебе нет? — спрашивает мужчина, а взгляд так и въедается в худое лицо напротив. Впалые щеки, ссадина на щеке что покрылась корочкой, припухшие глаза. Даже глядя при свете на свои ноги, он видел что скинул еще пару киллограммов. Стало интересно взглянуть на себя в зеркало, увидеть насколько еще хуже он стал выглядеть. — На тебе его метка — произносит Бонхен, а внутри Енджуна что-то ярко трескается. Взгляд все еще опущен, тело также расслабленно, даже дыхание ему удается контролировать. Только не усиленное сердцебьение, что так больно реагировало. Ким Бонхен не мог знать, чей именно след оставлен на омеге. Енджун это понимал и держал себя, чтобы случайно не повестись. — И ты продолжишь доказывать, что вас ничего не связывает? — спрашивает мужчина. Явно дорогой темно-синий костюм, черная рубашка с растегнутыми верхними пуговицами. Его будто сальные волосы были зализаны назад, а между прядей виднелись седые отблески. — Я хочу знать все — говорит мужчина, прижимая остаток полувыкуренной сигареты к столу — Не нужно испытывать мое терпение. Его парфюм, настойчивый и терпкий запах, которым он явно прикрывал свой слабый природный. Енджун отчетливо это ощущал, каждую нотку. Тошнота подходила к горлу, но он смог сдержаться, даже не подавая вида. — Твои родители… — произносит мужчина, внимательно наблюдая за реакцией. Из реакции не следовало ничего, Енджун даже не моргнул услышав это слово. — Как думаешь, как бы они отреагировали, узнав что ты до сих пор с ним? — говорит Ким Бонхен, а сам мельком смотрит на золотые часы на руке, будто засекая время. Хотелось усмехнуться от его слов. Он так очевидно искал его слабые места, вынюхивал куда бы надавить чтобы пробить парня на эмоции, заставить говорить да побольше. — Знаешь, что меня удивило? Ты достаточно хорошо подчистил за собой — говорит мужчина, постукивая пальцами посередине стола — Многие периоды твоей жизни и вовсе пусты, это достаточно похвально. Старался. — Ты сделал это…"до" или "после" как посадил Чхве Субина? — спрашивает Бонхен, задавая вполне правильный вопрос. После. Пытался избавиться от грязи за спиной. Забыть или забыться, начать с чистого лица или упасть в это болото с головой. — Хватит молчать, Енджун — тверже произносит мужчина — Мне нужны ответы — добавляет он, доставая из пачки сигарету и прикусывая передними зубами фильтр — И я их получу… — с издевкой говорит он, поднося зажигалку к кончику и серый дым снова рассеивается с его рта. — Чхве Бомгю оказался сговорчивее, чем ты — говорит Ким Бонхен рассмеявшись в голос. Задел. Имя младшего прошлось солью по живым ранам. Он не смел поднять глаз, не смел дернуться и выдать слабое место. — Приведите его — сказал его низкий тембр, а губы мелькнули в улыбке, обнажая верхний ряд пожелтевших зубов. Нельзя. Енджун все также устало пялился в неровную поверхность стола, об который будто не раз прикладывали кого-то головой. За дверью шаги, шорох подошвы, мельком услышанные разговоры, не имевшие никакого смысла. Впереди все еще он, с теми же пытающими глазами и жирной кожей, что блестела от света поярче тех фонарей в коридоре. Толстые пальцы держали фильтр новой сигареты, а локоть упирался чуть ли не в середину стола между ними. Запах сигарет сейчас казался противным, отдавал каким-то послевкусием, что Енджун быстро списывал на привычный абсолютно другой запах своих любимых. — Хва…хватит… — послышалось крехтение за спиной, за той самой открытой дверью. На пол сбоку от Ким Бонхена рухнуло беспомощное тело. — Нет…пожалуйс…нет…нехочу — мямлил невнятно его голос. Это был Бомгю. В одной белой футболке, запятнанной грязными следами камеры, черные джинсы напротив же казались белыми от пыли. Он лежал на груди и одной рукой упирался в пол, разодранным в крови локтем. Вторая рука все еще была в гипсе, где бинт уже был абсолютно серым. — Пожалуйста… — все еще шептал отрывками его голос. Голова была опущена, колени от бессилия разъезжались по полу не давая подняться. На его затылке виднелись залитые засохшей кровью швы, между обстриженных в этом участке волос. Плечи судорожно дрожали, а под тонкой тканью футболки проглянули выступающие позвонки. Насколько далеко зайдет Ким Бонхен. Енджун не мог отвести от него взгляд, глядя в глаза мужчины, что явно просек его слабость. — Так тебе будет легче говорить или мне еще Кан Тэхена привести для верности? — говорит Бонхен, явно прознавший все уже куда дальше, чем омега мог догадаться. Так Тэхен тоже все еще был здесь. А потом окурок от сигареты, протянутый в руке мужчины, коснулся задней части шеи под волосами Бомгю. Омега болезненно закричал, рухнул на пол окончательно. — Хватит — сразу заорал Енджун, дернувшись с места, но на плечи сразу легли чьи-то руки, удержавшие его на месте. — Вот так, отлично — сказал мужчина, шире расставляя ноги под столом и махнув одному из охраны рукой — Первое слово всегда дается тяжело, да? Но мы это преодолели. Когда Бомгю подняли на ноги, поставили на колени, Енджун уже себя не контролировал. Младший метался взглядом по полу, шатался из стороны в сторону, а рука так отчаянно вцепились в джинсы. Охранник стоявший за его спиной, сжал волосы омеги, задрал его голову прямо перед старшим омегой. — Ен… — лишь выдалось с губ Бомгю. Его взгляд уже не был тем, каким он увидел его в последний раз в баре. В голосе уже не было его собственной нотки, а темная радужка уже не светилась привычным блеском и вечной беззаботностью. Даже тот серьезный Бомгю, каким он видел его в разгар работы был другим. Сейчас он был сломан. Енджун тяжело сглотнул, по телу пробежались мурашки, сжимавшие его в тиски. — Н…помоги… Джу — что-то борматал Бомгю, а его взгляд впился в старшего омегу, болезненно боявшись отпустить, снова остаться одному. Бомгю не справился. По его щекам бежали слезы, разбавляли оттенок бледной кожи, а сине-фиолетовые губы отчетливо дрожали. Шея была усыпана царапинами, точно от ногтей, явно собственных стараний. На его лице, на брови там где были швы, была только засохшая корка крови с мелкими подтеками. Нижняя губа была разодрана, а на верхней виднелся небольшой синяк. На здоровой руке были темные синяки, будто его крепко держали, не давали вырваться. Он беспрерывно смотрел в глаза, можно было подумать что Бомгю не верит, что видит перед собой знакомого ему человека. Его губы так и размыкались в мольбах о помощи, нечеткие несвязные слова просящие не уходить, остаться перед ним или забрать с собой. Лишь бы не снова туда, в эту темноту. — Отпустите его — говорит Енджун, поворачиваясь на мужчину, ощущает как на его плечах смыкаются тяжелые пальцы, прижимая все тело к стулу — Он не виноват ни в чем, вам же только я нужен. — Ты нужен нам — произносит мужчина, будто смакуя каждое слово — А он нужен тебе, смекаешь? Енджун поджал губы, зубы сжались, а руки невольно задергались в наручниках. Плечи сильнее сжали, отчего парень болезненно прошипел, а уже разъеренный взгляд так и впивался в мужчину напротив. — Я клянусь, я нихрена не знаю, чем Субин сейчас занимается. Где он блять находится и как его блять найти — говорит Енджун, а сердце так и билось в панике, отдавая хриплым кашлем его еще живой души. — Чем он занимается я и без тебя знаю, поверь — говорит мужчина, взмахнув пальцами в воздухе будто это было даже неинтересно — Крутит банковские аферы, обворовывает многомиллионые компании, оставляет без гроша самых богатых людей нашей страны. Почему-то Бомгю внезапно затих. Енджун на это отвлекается, взглянув на то как стыдливо его младший опустил глаза в пол, а его руки так и болтались возле бедер. — Эта шавка… — обратив на это свое внимание произнес Бонхен и с высока взглянул на Бомгю — И так все прознал, когда взломал заскреченное дело, правда? Он бьет его ладонью по щеке, еле дотягивается рукой, но Бомгю все равно зажимается и пытается отвернуться. — Не трогай его — твердо говорит Енджун, а руки уже были не на месте. Он впечатался лопатками в края спинки стула, так чтобы его ладони было не видно парню что держал его сверху. Он не справится, но уходить без попытки было бы стыдным. — Знаешь, до каких людей добрался Чхве Субин? — внезапно вернувшись к теме сказал Ким Бонхен — До тех, чьи имена вслух не называют — тише говорит мужчина, его губы сворачиваются в трубочку, а указательный палец прикладывается к ним — Улавливаешь суть? — Да мне плевать — не выдерживает Енджун. Он как может прижимает большой палец к мизинцу, сжимает ладонь другой чтобы согнуть ее как можно сильнее. — Я не знаю ничего, повторяю — говорит омега, пока сам начинает стягивать одно кольцо с запястья. Металл врезается в кожу не проходя дальше. — Все что я узнал про него, есть в деле которое я закрыл. Я его посадил, все что нашел указано там. Для вас ведь это устаревшая информация? — продолжает говорить Енджун вздернув бровями, а сам с виду и вовсе не шевелится. — Здесь ты прав — кивает мужчина — Но я не верю, что сейчас ты бы сам не смог его найти. — Он сам меня нашел, вы об этом тоже знаете — отвечает Енджун, а ведь сейчас он бы уже мог получить то что ему нужно — Кан Тэхен, долго он уже на вас работает? — Кажется, это я задавал тебе вопросы — усмехнувшись произносит мужчина, но явно заинтересованно смотрит — Но я знал что ты это спросишь — все же кивает головой он — Вы успели сблизиться, не так ли? — Как долго? — настаивает Енджун, все еще пиля взглядом мужчину, что так уверенно смотрел в ответ. А металл беспощадно сдирал кожу с его руки. — Когда он получил дело Чхве Субина, мы сразу пытались взяться за него. Он отпирался, признаюсь честно, пытался сопротивляться — говорит Ким Бонхен, разминая свои будто затекшие плечи. — Так вы заставили его? — спрашивает Енджун, а кольцо наживую открывало открытую рану затекшую кровью. Он мельком глянул на притихшего Бомгю. — Для тебя это важно? — спрашивает мужчина — Он уже поплатился за свой выбор, не переживай. — Что? — переспрашивает Енджун, видя очевидный подтекст. — В какой-то момент я понял, что он играет на две стороны — отвечает Ким Бонхен, опуская взгляд на плечи Енджуна. Приходится на момент остановиться, а руки плотнее прижать к спине, ощутив как футболка пропитывалась кровью, а рану жгло от соприкосновения с тканью. — Пытался усидеть на двух стульях, как говорится — продолжает вновь вернувшийся взгляд в глаза Енджуна — Не все так умны, играя по обе стороны, нужно считать каждый свой шаг чтобы не ошибиться. — И он ошибся — говорит мужчина, вяло вздернув бровями — Показал, чью сторону выбирает на самом деле. — Явно не вашу — говорит Енджун, а металл будто пробрался до костей. Боль становилась адской, но на лице ни единой эмоции выдававшей бы это. — Ты прав — подмечает указательным пальцем Бонхен — Я удовлетворил твой интерес? — Вполне — кивает Енджун, а рука внезапно дергается, когда кольцо наконец соскальзывает с руки. Кровь капала на стул, сливалась на джинсы, а омега устало улыбнулся. Он поднялся на ноги, только воспользовавшись неожидавшим такого охранника. За секунду уцепил в здоровой руке кольцо, где второе еще оставалось на его запястье. Болтавшееся же кольцо оказалось на его костяшках, это должно было ему помочь. Первым он ударил стоявшего над ним мужчину. Тот этого будто и не почувствовал, но ярко выраженная алая полоска на щеке говорила об обратном. Бомгю сразу отпустили, мужчина державший его шагнул к Енджуну, но тот успел обернуться. Ударил его в челюсть, а затем в живот, ощутил бронежилет на нем. Сзади моментально схватили, обхватив шею и оттягивая назад. Одна рука что еле двигалась, а кровь сливалась по пальцам на пол, ухватилась за бедро мужчины в попытке не упасть. Вторую он быстро поднял и закинул назад, согнул ее в локте и обхватил шею мужчины. Толкнул ногой вперед того кто быстро наступал спереди. Успел развернуться и выхватил пистолет у охранника. Его быстро толкнули к стене и прижали предплечьем к горлу. — Бей — хрипло прошептал Енджун, глядя ему в глаза. Мужчина затормозил, а омега сжал пистолет в окрававленной руке. Содранная кожа больно напоминала о себе, не давала держать крепко. Дуло было направлено на второго мужчину что был в метре от них. — Отпусти его — внезапно произнес Ким Бонхен, с явным пылким интересом, увидев из-за спины охранника непоколебимый взгляд омеги. На Енджуна же державший смотрел с определенной злобой и отвращением, но прислушался к приказу, отпустив его уже через секунду. Стоило ему сделать шаг в сторону, как Енджун поменял выбранную жертву. Пистолет был направлен на вставшего с места Ким Бонхена. Он подпер вытянутую руку второй, а кольцо наручника врезалось в его кожу на запястье. — Где мы сейчас находимся? — первое спросил Енджун. Дыхание было сбитым, неровные тяжелые вздохи что заставляли его грудь высоко вздыматься. — На моей базе — ответил Бонхен. Он уперся руками в края стола, внимательно разглядывая омегу. — Ты не сможешь отсюда сбежать, Чхве Енджун — продолжает мужчина, а глаза надменно прищурились. Его подбородок приподнялся, а его пальцы ловко расстегнули верхнюю пуговицу. — Я об этом не спрашивал — твердо отвечает Енджун, все также глядя на него. — Какое дело Чхве Субина вы расследуете? — спрашивает омега, сразу уловив секундную усмешку. — А кто тебе говорил…что я вообще что-то расследую? — ответил мужчина, достаточно гордо выпрямив спину и вставая ровно напротив него. Енджун замолчал, а глаза так и поплыли сначала по комнате, потом по лежавшему на полу Бомгю, затем на двух охранников по обеим сторонам от него. Наконец дошел обратно до мужчины. — Что? — громко рассмеялся мужчина — Дошло наконец, что никаким законом тут и не пахнет? — Ты кто блять такой? — прошипел омега, а указательный палец уперся на спусковой крючок. — Ким Бонхен — снова показывая свои желтые зубы в противной улыбке, ответил мужчина — Большего тебе знать необязательно. — На кого ты работаешь? — сказал Енджун, а внезапно окутавший страх пытался вторгнуться внутрь него. — На себя прекрасного — усмехнулся он в ответ. — Ты говорил про тех людей, до которых добрался Субин — говорит на одном дыхании омега — Как они связаны с тобой? — Догадайся, Енджун — произносит Бонхен. Омега сжал сильнее рукоять оружия. Кровь капнула с кисти на пол, разбившись пятнышком на сером бетоне. — Наемник… — тихо сказал омега, но еще сам не мог понять, было ли это утверждением. — Не люблю себя так называть — вздохнув сказал Ким Бонхен — В моем распоряжении сотни человек, налаженная работа с полицией, свой личный штаб и некая тюрьма. — И твоя работа незаконна — уже увереннее сказал Енджун — Тогда что? Берешься за заказы миллиардеров, которым нужно убрать кого-то, кого не смогла найти полиция? — Скорее, берусь за тех, кого полиция сможет только осудить и посадить — говорит Ким Бонхен — Я занимаюсь честным судом. — Честным судом? — удивленно произнес детектив — Это еще каким? — За воровство руки отрубают — гордо сказал Бонхен — Слышал о таком? — Не слышал — с отвращением ответил Енджун. — Так вот теперь услышал — пожимает плечами он — Знаешь сколько наворовал Субин? У него конечностей не хватит на всех тех, кто желает ему честного суда. Что-то внутри противно сжималось. — Его ждет очень долгая… — с наслаждением причмокнув губами говорит Бонхен — Мучительная…смерть. Нет. — Поэтому он так старательно убегает, понимаешь? Ему не страшна полиция, как и мне — продолжает мужчина, постучав пальцами по столу — Знаешь за что я осуждаю вашу работу? За то что у вас проще всего найти человека, кому нужно заплатить. А знаешь за что мне нравится Чхве Субин? За то что за все это время я так и не нашел человека, который был бы готов его сдать или подставить. Мужчина покосился в сторону младшего омеги, что уже как-то болезненно простонал, но тут же замолчал и прикрыл голову руками. — У Субина построена целая система, вот что я точно знаю. Люди в его подчинении преданы своей работе. В этом мы с ним похожи, своим людям я доверяю также как и он. Вряд ли Субин доверял хоть кому-то. — Тогда какого черта возле бара был спецназ? — спрашивает Енджун. — Все это легко устроить, имея своих людей в ваших кругах — отвечает Бонхен, а сам все шире улыбается — Сделать незаконную работу законной. — У меня ведь тоже есть свои люди, об этом ты не думал? — усмехнувшись произносит Енджун, видя этот прищуренный взгляд на себя. — Я в этом не сомневаюсь — кивает Ким — Но пока ты здесь, ты можешь не надеяться на их помощь. Значит, здесь меня не будет. Он стреляет мужчине в предплечье. Следует его неясная ругань, а двое охранников сразу дергаются в его сторону. Енджун не успевает оттолкнуть двоих сразу, а по руке сразу бьют кулаком и он роняет пистолет. Слева мужчина хватает его за торс, хватает его руки и развернув припечатывает к стене. — Бомгю — выкрикивает Енджун. Пистолет упал рядом с младшим омегой, а двое охранников все пытались утихомирить Енджуна. Он дергался, пинался ногами и пытался вырваться. Со спины тоже болезненное шипение Ким Бонхена. — Бомгю, давай — громче закричал омега. На затылке оказалась чужая ладонь, а лицом впечатали прямо в стену перед собой. Боль отдала звоном в ушах, а по спине ударили кулаком. Когда-то он уже был в такой ситуации. Выстрел прогремел вторым эхом, а за ним следом еще один. И руки с тела Енджуна сразу пропали. Стрелял четко в шею и двое мужчин рухнули на пол с двух сторон от старшего омеги. — Мелкий засранец — прохрипел Ким Бонхен. Он зажимал рану на руке, что пропитывала пиджак кровью и злобно смотрел на младшего. — Бомгю… — прошептал Енджун. Его глаза были так неожиданно пусты. Он стоял с ровной спиной, не шевелился вовсе, вытянутая рука сжимала пистолет. Передние пряди беспорядочно лежали по лбу и падали на щеки, а дуло было направлено прямо на Енджуна. Но глядел он на два трупа, что валялись рядом. Старший сразу двинулся к нему, перехватил пистолет и вновь вернул в руку, по которой так и бежала кровь. Второй он взял ладонь Бомгю в свою, глянул в последний раз и сорвался к выходу. Он примерно понимал, как должна быть устроена своебразная тюрьма. Они бежали к лифту, а у Енджуна вновь подступала тошнота к горлу. — Нам нужно уходить — произнес старший уже на подходе к лифту. — Бомгю, ты меня слышишь? Младший смотрел на него, но далеко сквозь. Он слышал его голос, но не понимал, что же говорит его старший. И он понимал, что сейчас важнее вытащить отсюда Бомгю. Они поднялись на лифте на этаж выше, а Енджун чувствовал как крепко Бомгю держался за его руку, как прижимался к его плечу и слышал его неровное дыхание. На выходе их уже ждали. Двое охранников, на которых Енджун сразу поднял пистолет. — Отошли — твердо выкрикивает омега, держа Бомгю за своей спиной, но также держа его руку в своей. Они вышли на второй этаж, Енджун загнал двух альф в лифт и потребовал спуститься вниз. Оба они замерли, когда поняли, что здесь были такие же камеры с железными дверями. Но Енджун потащил его за собой, в самый конец коридора, они прошли через дверь в самом конце и оказались в совсем пустом помещении, которое делило коридор на две части. Енджун медленно наступал вперед, рука подрагивала, а палец все держался на спусковом крючке. Они пошли направо, коридор длинный и пустой, с единственной лампочкой в середине. Они шли почти в полной темноте, пересекли эти пару метров освещения и уже шли в полную неизвестность. Он почувствовал нежданную боль в животе, что заставила остановиться. Бомгю обернулся к нему, но в полной темноте они уже не видели друг друга, лишь чувствовали запах и потные ладони, что были сцеплены в замок. — Джуни… — прошептал Бомгю, наугад протянув вперед загипсованную руку и коснувшись его плеча. Енджун был готов рыдать, услышав это. То как Бомгю в шутку называл его, когда они только познакомились. — Идем — уверенно отозвался Енджун, шагнув снова вперед. Был ли этот коридор тупиком или он выводил куда-то в место похуже. Да и что это вообще за странное строение. Енджун напрягал глаза, пытался увидеть хоть что-то, понять сколько они прошли, но обернувшись назад увидел лишь маленький свет. Кажется, прошли они достаточно. — Мы выберемся отсюда — говорит Енджун, то ли самому себе, то ли Бомгю. Рука Енджуна так и была вытянута вперед вместе с пистолетом. Такая тишина, будто они находились в морге или уже на подходе к суду божьему. Слышалось даже то как подряд сглатывал Бомгю, как шоркала обувь о шершавый бетон. И пистолет уперся во что-то впереди. Енджун выдернул руку из его, быстро провел ладонью по поверхности впереди. Это была дверь и он нашел ручку, дернул не задумываясь, но аккуратно и тихо. Эта дверь деревянная, с обычной круглой ручкой и замком в середине. В темноте прорезался слабый свет и Енджун аккуратно заглянул в щель. Это было что-то похожее на склад. Множество вещей, деревянных коробок и высоких железных стеллажей на которых они стояли. Енджун вновь протянул руку назад и схватив младшего двинулся вперед. Помещение огромное, где-то впереди были разговоры и чей-то негромкий смех. Они прошли вдоль стены, еще не встречая никого. А после прозвучала сирена, громко и оглушительно. Бомгю подпрыгнул на месте и сильнее прижался к спине Енджуна. Он что-то прохныкал, а старший оглядывался по сторонам. Искали их. Он побежал вперед, тащил Бомгю за собой. — Эй, стоять — прозвучало криком сбоку, но Енджун и бровью не повел. Перед ними была дверь и они должны были уйти. Выбежав туда, они наткнулись на лестницу. Младшему было тяжело, но Енджун упорно вел вперед, несмотря даже на его слезы. — Джуни… — только слышал он себе в спину. — Потерпи немного, я прошу тебя — мягко сказал Енджун, когда они спустились вниз. — Вон там — заорал громкий голос мужчины перед ними. Они сорвались с места, бежали вдоль очередного коридора, по потолку которого были проведены длинные трубы, а по бокам стояли десятки коробок. — Сюда — прохрипел Енджун, увидев первую попавшуюся дверь. Это было кухонное помещение, обложенное белой плиткой и с железными столами. Сирена все еще орала, а здесь не было ни души. Бомгю еле стоял на ногах, дышал глубоко и через раз, а рука все обмякала. — Пойдем — прознес старший. Они зашли за одну из раковину, что стояла в самом углу. Маленькое расстояние между ней и столом позволило им обоим протиснуться туда. Между стеной и столом также было расстояние метра, а под столом все было заставлено коробками, которые закрыли их. — Черт — шепчет Енджун, когда слышит беготню в коридоре. — Нам не уйти, да? — спрашивает тихо Бомгю, цепляясь рукой за его плечо. Енджун стоял на одном колене, а второе было согнуто вперед, макушка слегка выглядывала из-за стола, а обе руки сжимали пистолет. Бомгю же обессиленно упал на пол, оперся спиной о стену и пытался тише дышать. — Бомгю — строго произнес Енджун, так будто Бомгю снова где-то в процессе дела допустил ошибку. — Они убьют нас? — спросил младший, когда Енджун повернулся к нему. Енджун не мог этого отрицать, но и соглашаться с этим не смел. — Нужно найти Тэхена, его тоже держут где-то здесь — тише произнес старший, глядя на него. — Думаешь, он жив? — спрашивает Бомгю, а по щекам текли слезы — Джуни…мы умрем? — Да что ты заладил — закатив глаза произнес Енджун и дернулся к нему. Он схватил его за плечи и встал на колени, быстро прижал к себе. — Не смей еще раз так сказать — твердо произнес Енджун, аккуратно поглаживая его ладонью по волосам. Кровь с руки запачкала спину младшего, а Бомгю так трепетно прижимался к нему, что Енджун так сильно не хотел его отпускать. — Твой запах… — еле слышно произнес Бомгю. Он поднял голову с груди старшего, а его глаза в еще большем страхе раскрылись. Енджун не ответил, отвел взгляд в сторону и только почувствовал как рука на его талии сжалась в панике. — Джуни… — еще тише, будто одними губами позвал омега. Он поднял его с пола, молча велел идти и повел его прямиком по кухне. Они медленно ступали по этому безлюдному помещению, а тишину разбавлял только работающий холодильник в конце. По спине ударили чем-то тяжелым. Он выронил пистолет, нашел силы развернуться и увидел только Бомгю, которому рот закрыл высокий мужчина в форме людей Ким Бонхена. Второй же мужчина стоял с деревянной битой в руках. От удара по колену Енджун рухнул на пол, а глаза сами закрылись.