Что я значил

— Проходи — легко улыбнувшись произносит Джи, впуская на порог омегу. Большой светлый коридор, белые стены, светлый пол, справа стоял зеркальный шкаф до потолка, слева коридор вел в квартиру. — Как там на улице, холодно? А то я сегодня еще не выходил — говорит альфа, пока Енджун снимал свою обувь. Он оставляет ее на коврике возле двери и выпрямляется перед ним, снимая свою куртку. — Холодно, но ветра нет — отвечает Енджун, а Джи сразу забирает его вещь и вешает в шкаф. — Раз так, я тогда пока схожу в магазин, ты не против? Не могу просто оставлять Бомгю одного, а родители смогут приехать только завтра — говорит Джи почти шепотом, ненадолго задерживаясь с ним в коридоре. — Да, конечно — кивает омега. — Хорошо, я ненадолго туда и обратно — говорит Джи, сразу шагнув вперед — Пойдем, Бомгю как раз только недавно проснулся. А потом Енджун неосознанно замедлил шаг. Слева сразу были двери в гостиную, омега мельком огляделся. Просторно, светло, все в пастельных тонах, бежевый, зеленый, светло-коричневый. Это все так идеально подходило Бомгю. Только была одна деталь, что сразу заставила внутри все свернуться. Двери гостиной были сняты, явно на скорую руку, сами двери стояли одна на одной у стены, а петли на косяках были откручены. Коридор вел прямо, слева была большая кухня, где дверь также стояла у стены. Пройдя направо из коридора, было два прохода, одна комната была пустой, заполненной коробками и досками, явно еще не собранной мебели. А вот впереди была определенно спальня жильцов. Обе эти двери стояли рядом с дверью ванной комнаты в углу. Большая кровать посередине, светлое дерево, столик с круглым зеркалом у стены, огромный шкаф слева, впереди был балкон, а у стены валялись свернутые коврики для йоги и спортивный инвентарь. — Бомгю? К тебе гости — радостно произнес Джи, первым зайдя в комнату. Бомгю… Выглядел правда ужасно, огромные синяки под глазами вперевешку с кровоподтеками на щеках от побоев. На руке пропал гипс, зато были явно расцарапанные предплечья, потрескавшиеся губы с крупной раной на углу. Он сидел у изголовья кровати, по пояс укрытый одеялом и смотрел в окно. Светлая полупрозрачная тюль только показывала вид серого неба. — Бомгю… — позвал Енджун, оказавшись рядом с Джи. — Джуни — произносит хриплый голос, а за ним следует глухой кашель. Он обернулся после сказанного имени, будто узнал лишь по голосу. — Так я пошел, скоро вернусь, хорошо? — говорит альфа своему омеге, а Бомгю так и смотрел пристально на своего старшего напарника. — Да, все хорошо — неглядя сказал он. — Давайте — напоследок как-то нервно сказал Джи, наконец оставляя двух омег наедине. Енджун заметил его волнение, увидел краем глаза как Джи вытер явно потные ладони и в последний раз глянув на Бомгю, ушел из комнаты. — Садись, не стесняйся — похлопав по соседнему месту на кровати говорит Бомгю, а сам складывает руки в замок и облокачивается на подушку сзади. Было как-то странно неловко, даже может и совестно, но при этом грелся очень важный очевидный вопрос. Вообще также видно, что внутри Бомгю сейчас страдал еще хуже, чем было видно снаружи. Его красные опухшие глаза говорили об определенных литрах пролитых слез. Взгляд казался уставшим, будто в нем не осталось сил и бывших сильных эмоций. — Бомгю, я… — Прости меня, Енджун — внезапно отчетливо произносит омега. — Что? — непонимающе раскрывает губы старший. — Ты был прав — легко пожав плечами говорит он, а губы приподнимаются в мягкой, но такой грустной улыбке — Вы все были правы — отводя взгляд в сторону продолжает омега — Все вы были правы, что так опекали меня и… — О чем ты вообще, я не понимаю — качает головой старший. Он сидел на второй половине кровати прямо перед ним, приблизился к нему когда Бомгю заговорил неясными речами. — Я не справился, Енджун. Уверял всех, что я выдержу, что я все могу… — усмехнувшись говорит Бомгю — Злился на излишнюю опеку со всех сторон, злился на Джи за вечное волнение. Я даже годами злился на тебя, ты же никогда даже и не ругал меня. Я ошибался, а ты просто показывал мне ошибку и шел ее исправлять. Хотя я всегда знал, как тебя легко выбесить, но конкретно к себе я никогда этого не видел. — Бомгю, это не… — Это потому что ты знал, да? — перебивает Бомгю — Знал насколько я слабый? — Ты не слабый — строго выдает Енджун. — Я слабый — тише произносит он — Я испугался, мне было так страшно. — Все имеют право чего-то бояться. — Мы приехали сюда и первым делом я заставил Джи снять все двери… — нахмурив брови, говорит Бомгю — Знаешь, я ведь думал, что то как меня избили шестерки Субина это край. Для меня это был край, мне было так больно. Енджун замолчал, а Бомгю разминал одну руку, что еще недавно была в гипсе. — Разрешили снять вчера — проведя по предплечью пальцами сказал он — Я уволился, Енджун — неожиданно говорит он, повернувшись наконец к старшему лицом. Сидевший омега поджал губы, воздержался от короткого «Я знаю». Потянулся рукой вперед и взял ближнюю ладонь в свою. — Прости, Джуни — шепчет Бомгю — Но я не смогу… Я понял, что не смогу. Я понял, что…мои родители правы. Они всегда говорили что эта работа не для меня, всегда поддерживали на пути, но я всегда знал что своего мнения они не изменили. Они оплатили мой университет, помогали с учебой, но я всегда знал, что они бы хотели для меня другого, им даже говорить этого не нужно было. — Бомгю, тебе нужно восстановиться для начала — говорит Енджун, держа его ладонь в своей — Ты ведь…так хотел эту работу… — Не хочу — сразу качает головой Бомгю — Больше не хочу, я не хочу больше их видеть. Не хочу взаимодействовать с преступниками и видеть весь этот…весь этот мусор общества… Это ужасно звучит, я знаю, но это правда. Первое что я хотел сделать это уволиться. Хочу оградиться, не хочу больше сталкиваться с этим всем и я… Я правда так ошибался… — Бомгю, но это же просто твой…шок? — осторожно сказал Енджун, сочувственно погладив по ладони. — Ты мне дорог — отвечает Бомгю — Правда, вот именно ты для меня…был человеком за которым я прятался, вот она суть. Прятался за твоей каменной натурой, которую все обходили. И я понял, что выбрал пойти за тобой потому что когда-то ты защитил меня. Я видел в тебе защиту, поэтому и…пошел за тобой. Бомгю сам крепче взялся за ладонь старшего, замолчал и огладил второй рукой свою шею, что все еще была исполасована темными засохшими корочками. — Но я сам…хотел лишь доказать что я не такой слабак, как вы все думали — продолжает Бомгю, а сам прячет свои слезы под закрывшей глаза ладонью — А сам кинулся в объятья к Каю, только увидел его. Мне так стыдно и больно, Джуни… — Почему ты снова стал меня так называть? — не выдерживает старший. — Много чего вспомнил за эту неделю — слегка подняв уголки губ отвечает он — А это…ты всегда улыбался, если я так называл тебя. Я подумал, что хочу увидеть твою улыбку, когда выйду на свободу… Забавно, да? Какого-то хрена ты для меня настолько важен. — Ты…жалеешь об этом? — спросил Енджун, видя его странное смятение. — Я жалею, что не остановился, когда ты просил меня об этом — уже с дрожью в голосе говорит Бомгю — Я просто…как же я хочу все это забыть — шепчет он, зажмурив глаза посильнее — Джи настаивает обратиться за помощью к специалистам… — Ты про…? — начинает старший, но произнести не успевает. — Сначала закончить с моим телом, позвоночник так и ноет, не могу долго стоять — вздыхает Бомгю, а сам сильнее вцепился в руку Енджуна — А потом к психологу, я… Кажется, он устал за эти дни. Я вытрепал ему все нервы, столько плакал, истерил, наверное он сильно устал от меня… — Не говори так — качает головой старший — Я думаю…он наоборот счастлив, что ты снова дома. — Ты прав — улыбнувшись произнес Бомгю — Он мне раз двести уже сказал «Главное что мы вместе, все остальное можно решить». Старший омега несдержанно улыбнулся, погладил большим пальцем по тыльной стороне ладони Бомгю. — Может он и прав… Я теперь дома, там где так хотел оказаться. Джи даже быстро забрал остальные вещи с моей квартиры, пока со мной сидели его родители — говорит дальше Бомгю, а улыбка все лучше расцветала — Потом часами лежал со мной, пока я был…в истерике. Мне жаль, Бомгю, мне очень жаль. — И я все твердил и твердил, что больше не вернусь в полицию, что я больше не могу, больше не хочу. Он смотрел перед собой, будто вспоминая каждую секунду прошедших дней. Перед его глазами рисовался его альфа, что заботливо держал ему стакан воды, вытирал его слезы и ласково целовал побитое тело. Обнимал, прижимал крепко к себе и шептал «Все будет хорошо», «Бомгю, я рядом». — Он говорил подождать, как и ты говорил что это что-то вроде пережитого стресса, что я так хотел эту работу. Бомгю поднимает голову и упирается затылком в стену над изголовьем кровати. Его глаза были наполнены слезами, но лицо было расслабленным. — Но я на этом порыве взял и уволился. Я так хотел оградиться, построить стену и… На самом деле мне изначально ведь было тяжело… Ты ведь это понимал? — Я знал, Бомгю — кивает Енджун, покрепче сжав его ладонь уже двумя руками и подвинувшись ближе. — Все эти… Я думал, что смогу привыкнуть видеть места преступлений, расчлененные останки и холодные тела… Но я так и не смог, поэтому я был рад, когда мы с тобой сработались, я был рад бегать с бумажками, пока ты проводишь допросы и берешь показания. Он вновь повернулся к нему, выпрямился в спине и оказался совсем рядом. — Я не знаю как я вообще выдержал встречу с Субином, прости Енджун, но я должен это сказать — его глаза наконец заслезились, по щекам сбежали прозрачные линии и старший легонько касаясь смахнул их — Это было впервые, когда меня вообще били… Но в тот момент, я не чувствовал страха, у меня была… Веская причина держаться. — Почему на самом деле Субин пришел за тобой? — нахмурившись наконец спрашивает Енджун, посчитав этот момент самым удачным. И эта резкая перемена, такой напуганный взгляд младшего. Он моментально выдернул руку из чужих оков, резко опустил глаза и замотал головой, накрывая ладонями волосы. — Прости… Джуни, я… О чем я только думал… — мямлит Бомгю, а его плечи крупно задрожали. Он вскочил с кровати слишком неожиданно, что заставило Енджуна вскочить за ним, заметив как сгорбился младший и схватился за спину. Он вскрикнул его имя, сорвался с места за ним. А Бомгю пробежал в гостиную. Слева возле дивана еще стояли запакованные коробки, а омега быстро схватил ножницы, что валялись возле телевизора и сорвал скотч с одной из них. — Прости меня… — вновь повторил он под удивленные глаза старшего. Около трех минут он рылся в вещах, пока не вытащил почти с самого дна стопку подшитых бумаг. — Что это? — спросил Енджун, получая ее в руки. — Прости, я правда… Взглянув на первые страницы старший омега замер. То что было в его руках разбило последние надежды. Он так хотел забыть именно это, свою последнюю тайну о которой не знал никто. — Откуда? — хмуро произносит Енджун, поднимая на Бомгю ожидаемо тяжелый осуждающий взгляд. — Прости, Енджун — четче произносит омега. — Как давно это у тебя? — спрашивает старший, глядя на его покрасневшие глаза и порозовевшие от стыда щеки. — Я собрал это сразу после того вечера в квартире Тэхена, когда я понял что ты врал мне и…и я…я не знаю…но оно само все вышло и мне… — Ты подумал, что не можешь мне доверять и нашел на меня компромат? — очевидно правильно мыслит Енджун. — Нет, вовсе не так…я…я просто…прости… Старший долго смотрел на него, пытался понять мог ли Бомгю это использовать, смог ли бы вывести это на свет белый и засадить своего напарника в тюрьму. — Ты понимал, что за это бы меня под суд отправили? — спрашивает омега, единственный верно сформированный вопрос. Бомгю поджал губы, задрал подбородок, вытирал слезы, опустил голову и отрицательно покачал ею, снова вытер слезы и обнял себя за плечи. — Я не собирался это использовать — неубедительно говорит Бомгю — Я правда не собирался, я бы не подставил тебя вот так, я же отдал тебе это сейчас. — У тебя есть электронный вариант? — опустив руки и держа стопку в одной из них спросил Енджун. Он снова молчал в ответ, захныкал и отвернулся, царапал ногтями свои руки и вскоре присел на диван. — Вот ответ на твой вопрос — тихо говорит Бомгю — Субин узнал, что эти документы есть у меня. — И он требовал их? — спрашивает Енджун, шагает к нему и садится совсем рядом. — Да — кивает Бомгю — А я отказал, поэтому…все поэтому… Его руки нервно треслись, взгляд забегал по замолчавшему старшему, который упрямо смотрел перед собой и сжимал в руках бумаги. — Ты все изучил? — спросил Енджун, надеясь услышать отрицательный ответ. Но в ответ звучала тишина и сбитое дыхание младшего, который так и пытался успокоиться. — Прости, боже, Енджун…пожалуйста — продолжает твердить Бомгю, падая лицом в свои колени. Старший криво улыбнулся, нервно со злостью, чего угодно, а конкретно такого он от Бомгю ожидать не мог. — Потому что я знал — неожиданно громко говорит Бомгю — Посреди зимы ты внезапно попросил меня взять отпуск. Никогда до и никогда после ты так не делал, да ты сам годами говорил мне иди когда захочешь, всегда подстраивался под меня. Вот именно там…посреди зимы и ты…с этим «Возьми отпуск». Думал, я не почувствую неладное? Он повернулся к Енджуну, оглядел его невозмутимое лицо и от того начинал злиться сам. — Я промолчал, просто проглотил, пошел на этот уступок, потому что думал что ты…устал от меня или хотел поработать один. — Давно ты знаешь? — поворачивается к нему Енджун. — Узнал сразу как вышел с отпуска — отвечает Бомгю, нагло глядя в глаза — И уже три года я об этом молчу. Енджун опускает глаза, отбрасывает бумаги на диван сбоку от себя и закрывает лицо руками, тяжело вздыхает и отворачивает голову к окну. — Почему ты молчал? — спрашивает Енджун. — Потому что понимал, что это было только твое дело. Ты бы не поступил так, будь обычно, что-то ведь было не так, правда? Скажи что я прав, Енджун, пожалуйста — все громче говорит Бомгю, сильнее срывая и так охрипший голос, кашляет в ладонь, смахивает слезы и так пытливо смотрит — Скажи, что я не зря три года жил с этим, что ты правда знал что делал. Скажи, что ты был уверен в его невиновности в конце то концов — уже доходя до крика говорит Бомгю. Только Енджун теперь не мог и слова из себя выдавить, найти хоть какое-то оправдание. — Да скажи ты что-нибудь — орет младший, вскакивает с места, хватается от боли за спину, где изнурительно ныл позвоночник — Я так долго пытался это забыть, винил себя что полез не в свое дело, что я не должен был это знать. Но итог один, я все думал и думал, почему ты так поступил. — Вот именно — твердо выдает Енджун, подняв глаза и глядя снизу вверх на напарника — Это было и есть не твое дело. — Правда? — взрывается Бомгю — Тогда какого хрена я вообще с тобой работал? Отправил меня в отпуск, а сам решил делов наделать? — Тебя это так и так не коснется — отвечает Енджун, медленно поднимаясь на ноги — Забудь об этом и живи дальше. — Живи дальше, зная что ты отпустил убийцу? — кричит Бомгю, а сам не сдержавшись толкает старшего в грудь. Силы бесспорно были неравны, толкни Енджун в ответ, Бомгю бы сразу рухнул на пол. Хоть старший даже и не думал об этом, он шагнул вперед и остановился перед ним. — Если тебя это так сильно гложет, передай эти материалы в полицию — говорит Енджун, шагнув в бок, намереваясь сбежать от этого неприятного разговора, по-прежнему уйти от решения проблемы. Продолжить держать это в себе. — Нет — выкрикивает Бомгю, раньше чем старший успел сделать второй шаг. Он хватает его за грудки, уверенно сжимает свитер в пальцах и тянет к себе. — Отпусти, Бомгю — просит Енджун, взявшись за его запястья. — Ты не уйдешь сейчас — орет младший, тянет к себе, толкает к дивану. Енджун поддается сам, не решается лишний раз вообще дотронуться на него, боится навредить. Не хочет орать на него в ответ, понимая в каком состоянии находился младший. Проглатывает то как сам же спотыкается и падает на диван. — У тебя были все доказательства на него. Он убил человека и это факт, а ты взял и все прикрыл, также как сделал Тэхен. Ты просто закрыл глаза и отпустил виновного — говорит Бомгю, сам закипает и сам плачет от обиды. Если Енджун и учил его неправильным путям, то только ради получения справедливости. Не как сделал Тэхен. Енджун опустил глаза, понимал что уже пора было вскрывать карты и снова признаться в своей слабости к людям. К людям, которые были важны для него. — Я могу все объяснить — вздохнув произносит омега, выходит крайне жалобно. — Так объясни наконец — срывая голос орет Бомгю. Две минуты он собирался с мыслями, две минуты Бомгю еще орал другими словами и требовал правды, будто Енджун сейчас и был преступником. Еще минуту старший пытался признаться хотя бы себе в том что все эти три года жалел о сделанном, быть точнее несделанном. Было видно как сильно он боялся осуждения, как больно ему было об этом говорить и вообще об этом думать. Бомгю смягчился только после того как Енджун встал на ноги и прошел в сторону окна, шатался на месте и кружил мокрыми глазами по потолку. — Джуни… — как-то умоляюще шепчет Бомгю, делая один шаг к нему, что уже давался ему тяжело, спина начинала просить пощады и возвращения в кровать. — Это был мой папа — наконец отвечает Енджун, сдержанно как мог, вытирая слезы, что уже вот-вот да собирались сбежать. — Что? — широко раскрыв глаза, произнес Бомгю. — Убийца, которого я отпустил — повторяет Енджун более внятно — Это мой папа. И Бомгю замолчал. Младший омега, для которого родители были всем, которые всю жизнь только пылинки с него сдували. Про родителей Енджуна он не знал ничего, даже были ли они вообще. Старший как мог да избегал эту тему всегда, даже вопросы Бомгю уводил в другую сторону, лишь бы не говорить с ним об этом. — Это было непредумышленное убийство и я это доказал. Ты должен был это видеть, если читал — говорит Енджун, поворачивается к нему и складывает руки на груди. Бомгю только кивает головой, ошарашенно глядя на него и не в силах подобрать слова. — Ему бы дали от силы года два — сразу разводит в стороны руки Енджун — Два года за то что он сделал случайно… — Ты… — лишь пытается начать младший. — Это дело было в другом участке… — вздыхает омега, качает головой от бессилия и закусывает нижнюю губу — Мой друг детектив Ли сообщил мне об этом, конечно, в базах везде засветилось что я его сын. Я упросил отдать дело мне, я встретился с детективом который его вел, мы все обсудили и…я тогда дохрена нервов, времени и денег потратил чтобы забрать его себе, чтобы прикрыть везде тот факт что я его сын. — Ты хотел выяснить все сам? — не выдерживает Бомгю. — Да — кивает он — Думал, что справлюсь, что сделаю все правильно. Пока не пришло время допроса и мы…я тогда не видел его почти четырнадцать лет. Он пришел на допрос, я стоял спиной к нему, не слышал как он подошел. Он сказал что узнал меня по голосу. По голосу со спины спустя четырнадцать лет. Каким бы не был этот человек, для Енджуна он оставался папой. — И я не смог, понимаешь? Мы увиделись, я провел допрос, отпустил его с подпиской о невыезде, записал все данные, все сделал по чистому, а потом… Ревел в туалете участка… — Как это вышло? — срывается вопрос Бомгю и он медленно садится совсем рядом. — Он всю жизнь проработал на заводе, омега, а работал наравне с альфами, всю свою жизнь с восемнадцати лет он впахивал на железном станке чтобы меня прокормить. То что случилось, было несчастным случаем, по неосторожности он уронил тяжелое оборудывание на ногу своего коллеги — он зажал себе рот рукой, будто все еще переживая этот разговор. Все еще переживал слезы папы и видел перед глазами как треслись его руки. — Это был его друг, понимаешь? Я знал его, я называл его дядя Пак. Папа брал меня с собой на работу, когда я был маленьким, сидел в их комнате отдыха на горе всякой строительной херни, а дядя Пак играл со мной в перерывах, пока мой папа был занят — он вытирал слезы, видел эти сцены из памяти. Все еще помнил этого высокого полного мужчину с огромными щеками, безумно добрыми глазами и яркой улыбкой. Помнил как он садился на бетонный пол и играл с Енджуном в лего, помогал ему собирать и разбирать написанную инструкцию. — Они были просто коллегами, у дяди была семья, он пахал круглосуточно и купил огромный дом. Его супруг приглашал нас на праздники в гости, а я играл с их белым пуделем. Да он… — вытирая потекший нос говорит Енджун — Он был таким прекрасным и невероятно душевным человеком, а мой папа… Он просто уронил оборудывание, сам сорвал спину, потому что никто не помог ему. Он просто уронил его… Было сильное кровотечение и скорая не успела приехать… Енджун пытался отдышаться, дотирал глаза до красноты дрожащими пальцами и чувствовал как осторожно на спине оказалась рука младшего. — Я ненавидел его, думал что ненавижу его — наконец признается Енджун — Но мне так сильно…это мой папа… Я все свернул, да… Я всех обманул перекроил дело, закрыл его на дальний замок и отпустил его. Я сам встретился с семьей дяди и… Они сказали «Это была случайность». Их сын мой ровесник, но мы никогда не общались, хотя он пытался. Не суть важно, они простили меня, я просил прощения за папу, а они просто взяли и простили. Просто сказали что это была случайность. — Енджун… — шепотом зовет Бомгю. — А на допросе он умолял меня прийти к нему не в форме, вне рабочего времени. Он так просил…умолял и плакал, а я…сволочь последняя, я так и не пришел до сих пор… — Джуни… — Я запрятал это все куда подальше, надеясь больше не вспоминать об этом. Я должен был все сделать по закону, но… Это был человек, который дал мне жизнь. Все что он сделал, все что не сделал, он все равно меня любил. Как бы он не поступал, но запрятать его в тюрьму…к настоящим уродам… Нет. Я решил, что нет, как я мог бы…нет. — Я не знал… — произносит тихое Бомгю. — А ты так легко сменил мнение? — нервно усмехнулся Енджун, повернувшись к нему — Факт остается фактом… Я должен был отдать его под суд. — Енджун… — Теперь ты знаешь правду, мой папа убил человека, а я это скрыл — говорит Енджун, слыша в ответ молчание — Если пойдешь с этим в полицию, знай что я повторю это еще раз. Я сам сяду, но не дам тронуть его. — Не пойду я никуда… — прошептал Бомгю, а его ладонь бережно огладила его спину — Я изначально, не собирался… Енджун повернулся снова, видел как надломленный голос показывался разбитыми глазами и каким-то сочувствием. — Если бы я собирался, я бы пошел еще хотя бы два года назад. Знаешь сколько я думал об этом? Я тоже долго решался, что с этим делать и…это твое дело — наконец выдает свой вердикт омега — Как бы там не было, ты защитил и меня, отправил в отпуск вычеркнул меня из этого и это… Наверное, это к лучшему. — Я бы не позволил тебя к этому приплести — не выдерживает Енджун, понимая что тогда бы обоим грозила тюрьма. — Я знаю, я в этом убедился — кивает Бомгю — Но…за что? Почему ты ненавидел его? О каких его поступках идет речь. И Енджун снова отворачивается, чувствует как к его плечу прижались щекой и сам двигается ближе, столкнувшись своей щекой с его макушкой. Долгая тишина с продувающим окна ветром и звеняющей в ушах тоской. — Он воспитывал меня…не так как должно было бы быть… — решается Енджун, а теперь его ладонь оказывается сомкнутой между двух чужих. А в голове всплывали слова Кая, которые являлись правдой. — Я был один. Все детство он убеждал меня, что я не должен общаться с другими детьми. В садике, в младшей школе, на улице во дворе. Он сам был одиночкой, общался с дядей на работе и еще парой коллег, которых я тоже помню — говорит Енджун, уже сойдя на тихий спокойный голос. Позволяя наконец вскрывать старые шрамы. — Он рано забеременел, ему тогда только восемнадцать исполнилось. Работы нет, жилья нет, денег нет. Сам он сирота, его родители погибли в его пятнадцать лет. Остался с дедушкой и унаследовал его квартиру. Дедушку я помню смутно, но я видел много фотографий, папа очень сильно его любил. Руки Бомгю держали перебинтованную руку, ни капли не давили, а щека младшего ощутимо потерлась о его свитер. — Мой отец бросил его как узнал о ребенке, я не знаю даже его имени. Сколько не спрашивал, папа всегда говорил что я ему не нужен — наконец вытаскивает это из себя Енджун — Достаточно типичная ситуация для молодого омеги, как я стал понимать с годами. Многие боятся забеременеть именно поэтому, не так ли? Боятся что сразу окажутся ненужными. — Это…не всегда так… — пытается сказать Бомгю. Его стереотип семьи был совсем иным. — Жили мы в квартире дедушки, у меня была своя комната, а у папы была бывшая комната дедушки. Была еще кухня и гостиная, но гостиной мы пользовались редко. Он приучил меня к тому, что я всегда буду один. Учил что никто мне не поможет и…может это и было правильным? — нахмурившись произносит он. — Джуни…я все еще здесь — говорит Бомгю, тянет его облокотиться на спинку дивана, но сам все так и лежит головой на его плече, чувствует как Енджун сам трется щекой о его волосы и тихо смеется. — Я в тайне общался с одноклассниками, но боялся альф категорически. Папа начал промывать мне мозг насчет альф с раннего возраста. Тогда он говорил что все они сделают мне больно и я буду страдать. Очевидная ситуация для человека, которого жестко бросили одного с ребенком — продолжает Енджун, а его ладонь ласково гладили руки Бомгю — А я…и правда был упертым. И лет так в четырнадцать я все больше стал общаться с одноклассниками. Я был отличником, а многие пользовались этим, тем что мне крайне хотелось общения, а им крайне нужны были хорошие оценки. И общение выходило выгодное обеим сторонам. — Правда, стоит признаться — слегка улыбнувшись говорит он — Двое омег, были мне настоящими друзьями. Они и притащили меня в свою компанию, там им всем на учебу плевать было. Тогда я немного и расслабился. Папа стал замечать изменения, стал считать время за сколько я должен дойти до дома со школы, в общем-то и… Принимал меры воспитания. — Папа — тихо зовет еще тогда десятилетний Енджун — Пап… Папа… — чуть громче зовет он, постукивая ладонью по двери — Я очень сильно хочу в туалет…пожалуйста. Его руки схватились за штаны, нужда была уже запредельной, а докричаться до папы он не мог. — Терпи — послышался крик с кухни. — Папа пожалуйста — заорал Енджун, зажимая ладонями между ног. — Терпи я сказал — орут в ответ. Он начал хныкать, знал что дверь не откроют. Бил по двери кулаками, вновь держался за штаны и кричал, но так и стоял под дверью своей комнаты. — Папа, я с утра терплю, пожалуйста — кричит еще детский сорванный голос. Но папа не приходил. Он так и стоял под дверью уже около двух часов, все держал в себе в прямом смысле и начал плакать. За окном уже было темно, банка под кроватью куда он ходил по маленькому уже заполнилась до краев. Ужасно хотелось покушать, желудок больно сводило от ощущения пустоты. Эти светло-зеленые обои, темно-коричневая мебель, все вещи что лежали по сантиметрам идеально друг к другу, даже по графику постиранные шторы висели идеально. Штаны после пришлось снять, все нижнее белье и штаны оказались измазаны собственными эксрементами. Он жмурился от запаха, аккуратно все с себя снял. Вытирал ягодицы и между ними сухими салфетками, что обычно валялись в его школьном рюкзаке. Стоял обнаженный, с одной футболкой сверху и предплечьем вытирал свои текшие слезы, глушил свои же крики в сгибе локтя. Потому что хотел отсюда выйти, ненавидел эту комнату, ненавидел своего папу. Дверь за ним распахнулась через минут пять, а папа застал Енджуна с грязными салфетками в руке. Сначала он оглядел сына, потом отложенные у стены запачканные вещи. — Папа прости — сразу закричал Енджун, выронил салфетки, извинился повторно и закрыл руками обнаженные гениталии. А мужчина только осмотрел его, сразу схватился руками за ремень на своих джинсах. Явно он собирался куда-то уйти, но теперь определенно изменил свои планы. — Я же сказал тебе терпеть — строго говорит мужчина, сворачивает ремень пополам и делает шаг в сторону сына. — Я не мог, прости, я уже не мог — несколько раз повторяет мальчик. Он отбегает в самый угол комнаты, между шторами и шкафом, закрывает ладонями ягодицы, пятится куда-то куда уже некуда. — Я сказал тебе терпеть — орет папа, хватает за руку, тащит к кровати — Я сказал тебе терпи — вновь кричит он, толкает вперед, валит ребенка на постель грудью. — Терпи — орет во все горло папа, прижимает мальчишку к кровати одной рукой держа шею — Ты должен терпеть — повторяет он, ударив первый раз ремнем по спине, поверх футболки. Енджун вскрикивает от боли, а на это слышатся тихие маты и папа бросает ремень на постель. Сдирает с него футболку, поливает грязью, твердит терпеть, унижает за крики, за слабость. Валит обратно грудью на постель и обратно хватает ремень. Бьет уже по обнаженной коже, оставляет следы, что постепенно приобретают красный отеннок. — Заткнись, я сказал терпи — снова орал папа, бил уже по ягодицам со всего размаха, поподал местами на бедра. А Енджун уткнулся носом в одеяло и глушил свои крики ладонью, крепко зажав ею рот. Все там же. — Ну это… — вздыхает Енджун, видя как ошарашенно смотрел Бомгю. Младший вскочил уже вначале рассказа, не мог слушать вот так и сейчас смотрел на его лицо широко раскрыв глаза. — Наверное, все дети получают ремнем по жопе за…свои проступки — говорит Енджун, бегает взглядом то на младшего, то на свои руки что вцепились в край выправленного свитера. — Нет — четко отвечает Бомгю, глядя с каким-то неприкрытым непонимаем — Не все. — А тебя…? — выдавливает из себя Енджун, глядя на то как Бомгю пытался что-то понять. — Нет, никогда — качает головой Бомгю — Вообще никогда — уверенее повторяет он — Кричали бывало да, но до ремня…нет… Это же…рукоприкладство. — Ну… — вздыхает омега, уже задержав свой взгляд на Бомгю — Наверное, да… Ладони Бомгю снова потянулись к чужим, мягко обхватили его кисти и сжали в своих. — Вообще я получал только за это общение с другими детьми — признается Енджун — Я мог с ним ругаться по поводу каких-то домашних дел, за это ничего не было. Поэтому в какой-то момент я липово записался на дополнительные занятия. Собирал вещи, прятал рюкзак в подъезде и убегал гулять. — А твои друзья? Разве они не задавали вопросов? — Спрашивали конечно — кивает Енджун, а после тянет Бомгю лечь на свои бедра — У тебя же спина… — заботливо, но тихо говорит он. Бомгю укладывается затылком на его бедрах, так и смотрит на его лицо, так и спине становится легче. — Продолжай — просит он, так и держа одну его руку между своими на своей груди. — Перед физкультурой в раздевалке другие омеги видели мои синяки, конечно задавали вопросы, но… У меня был главный аргумент, большинству омег в классе я помогал с оценками, а те кому не помогал, они особо и не лезли. Поэтому одно мое «Пожалуйста, не говорите никому» и все, никакой проблемы не было — пожимает плечами Енджун, поджимая губы и глянув на притихшего Бомгю — Суть была в том, что я считал его хорошим папой. В частности, когда я научился скрывать своих друзей, то все было хорошо. — Енджун, это…неправильно… — Я знаю — кивает он — И тогда я тоже знал, когда слушал рассказы других омег о родителях. Но…надо было смириться, я и смирился. Терпел. — Что это? — спрашивает папа, увидев в руках двенадцати летнего сына новую тетрадку. Тетрадь с домашним заданием, которое он сделал для одноклассника. — Не помню, чтобы я покупал тебе такие — говорит папа, заходя в открытую дверь комнаты. — А это… — сразу мнется Енджун. — Дай посмотрю — твердо произносит мужчина, вырывая из рук тетрадь. Мальчишка и сообразить то ничего не успел, как предмет оказался в руках мужчины, а тетрадь подписанная другим именем вводила его в ярость. — Это же не твоя тетрадь — бросая ее на стол говорит папа, а сам сразу толкает сына в плечо, пока еще слабо. — Да мы…просто…перепутали, просто перепутали, там раздавали… — Ты что врешь мне? — взорвался мужчина, а на щеках ребенка сразу вылились слезы. И годами плакал. — Ну и все стабильно, сначала раздевал догола, потому что так всегда больнее, потом бил ладонью, потом ремнем, потом закрывал в комнате на пару суток минимум — говорит Енджун, но уже без грамма волнения, пока рука сжалась в чужих тисках. Было немного больно, все же эта рука была поврежденной, но видя такие напуганные глаза Бомгю, который слушал и впитывал каждое слово, он просто не смог убрать руку. Младший быстро осознал сам, отдернул свои руки, извинился и переложил ладони на его предплечье, пришлось немного вытянуть руку вперед. — А как же…ты не ходил в такие дни в школу? — спросил младший. — Нет, для всех в школе я часто болел — пожимает плечами Енджун — Я просто сам зубрил все темы, наперед изучал и занимался часами, поэтому учителя и слова не говорили про мой «слабый иммунитет». Енджун мягко говоря стыдился от того как тяжело было это все переваривать Бомгю. — Но в целом, мне было классно с ним — внезапно говорит Енджун — Мы много готовили вкусностей, пекли вместе, он учил меня рисовать, помогал с уроками. Все что я хотел рассказать ему, он всегда слушал, просто нужно было избегать того что я с кем-то общаюсь. — Джуни…ты оправдываешь его — не сдерживается Бомгю, но его глаза так и говорили о том, что ему просто было больно за него. — Да…оправдываю… Мы вместе ходили в бассейн, ездили отдыхать на природу, он часто водил меня в парки, в кино, где мы только не были — говорит Енджун, даже немного улыбаясь — В какой-то период он переводил меня на домашнее обучение в младшей школе, периодами это было и в средней. Поэтому бывало что я месяцами не выходил из дома сам, только под его руководством, только с ним. Повернулся замок входной двери, оба омеги молчали, ждали пока в дверном проеме покажется альфа. Слышали как он снимал куртку, как шмыгал носом и тяжело дышал. На улице и правда было холодно, а его красные щеки это подтвердили. Он встал на пороге с двумя большими пакетами из супермаркета. — Ой… — произнес Джи, видя такую картину и видя как его появление было явно невовремя — Я буду в спальне — сразу встрепенулся он, тут же пошатнувшись в сторону и ушел на кухню. — Продолжай — говорит Бомгю, когда они наконец слышат как Джи спустя долгое копошение на кухне, тихо прошел к спальне. — Потом когда появился Субин — вздохнул Енджун, невольно снова замолчал — Мне было крайне сложно. Он мне понравился еще когда я увидел его первый раз во дворе, но я понимал что не могу себе позволить так рисковать. — Из-за папы? — спрашивает младший. — Да, он наказывал меня из-за общения с омегами, я боялся что вообще будет если он узнает об альфе — отвечает Енджун — А Субин все пытался со мной общаться, а я все отталкивал его и отталкивал. — Получается…он сам к тебе клеился? Сколько тебе было? — спрашивает Бомгю, так и не отпуская его руку. — Когда мы познакомились мне было пятнадцать, а когда начали встречаться уже шестнадцать — говорит старший, а сам о чем-то задумывается на будто вечные пару минут — Получается да, он сам, но я порой…очень сильно сдавался. Я боялся даже коснуться его, даже просто почувствовать его касания, потому что… Папа убеждал меня годами, что альф нужно избегать, хотя…омеги в классе в то время уже рассказывали о своей половой жизни с альфами и… Думаю, это сыграло роль. — Ты тоже хотел? — спросил Бомгю напрямую. — Если честно, не особо я и хотел. Я слушал эти рассказы про их секс и думал что это ужасно — признается Енджун, а сам застеснявшись отводит глаза на окно — И моя первая течка была гораздо позже чем у других. У всех течка уже была лет так с двенадцати-тринадцати, а у меня первый раз началась в шестнадцать. — Серьезно? — удивляется Бомгю. — Да — кивает он — В общем, Субин провожал меня до дома и как-то раз папа это увидел. Столько я выслушал и…вытерпел… Это был край всего, но я так думал, пока не началась первая течка. Тогда мы с Субином уже встречались и…он волновался обо мне. Были последние теплые дни, только начавшаяся учеба. И был Енджун, лежавший на своей кровати второй день без выхода. Тело до ужаса сводило спазмами, между ягодиц все было мокрым, а выделения пропитывали даже матрас. В первый раз это было самым тяжелым. — Джуни, ты просто заболел — говорит папа, сидя рядом с ним, оглаживая его взмокшие от пота волосы — Выпей — говорит он, протягивая ему таблетку и стакан воды. Просто болел. — Он называл это болезнью, твердил что я простудился, часами сидел рядом повторяя что это просто болезнь — тон Енджуна стал раздраженным, а Бомгю прикусил и так только зажившую губу — А я в это…верил, думал что он прав, а все эти рассказы от омег это…бред. — Это…ужасно — не сдерживается Бомгю. — Но был человек, кому я верил куда больше, стоит это сказать — пожимает плечами Енджун. Потому что именно Субин прибежал тогда к его дому. Папа был на работе, Енджун сгибался пополам от боли, стонал и верил что таблетки подействуют. Только они не помогали от слова совсем, а температура довела до кипения. Он был в одних шортах, когда пришлось ответить на звонящий уже часами телефон. — Ежик наконец-то — сразу воскликнул Субин, стоило услышать ему голос омеги — Ты не пришел в школу, что-то случилось? Почему не писал весь день и не отвечаешь? Ты в порядке? — заваливал вопросами альфа. А тело Енджуна отреагировало даже на его голос, выделения стали обильнее, сердцебьение сильнее, жар выше. — Я…заболел — кое-как невнятно произносит Енджун. — Заболел? — удивляется Субин — А ты сможешь выйти? Я принес тебе кое-что. А в руках у него была коробочка с молочным шоколодам, которые он всегда ему брал когда встречал возле дома. — Не могу… — пробормотал Енджун. Но дома он был один, на ближайшие еще часов шесть, пока папа не вернется с работы. — А мне так хотелось… — признается Енджун, прикусывая нижнюю губу и глядя на Бомгю — Просто не быть одному и мне плевать было болен я или другие омеги были правы. — Ты просто хотел поддержки — тихо произносит младший, понимающе кивнув. Субин так и ждал у подъезда около часа, после того как Енджун сбросил вызов и ничего не сказал. Потому что решиться было тяжело, но тело так предательски ныло и просилось в чьи-то руки, что могли бы приласкать. И он позвонил ему, скромно запинаясь на каждом слове назвал номер квартиры и этаж. — А как же твой…папа? — спросил Субин. — Его нет… — выдавил перед болезненным стоном Енджун, вовремя зажав себе рот рукой. Только Субин все понял, стоило зайти в квартиру. Было достаточно увидеть омегу полураздетым, с видной испариной на всем теле, помутненным взглядом и искусаными губами. Енджун еще контролировал себя, только потому что не знал как именно с этим справиться. Потому что друзья говорили о таблетках и сексе, но не говорили что именно второе было правильным и действенным. Он понимал, что если это течка, то ему очевидно нужен альфа. Но папа сказал, что он просто болеет. А Субин понимал, что ему стоило уйти. — Только не уходи — невнятно произнес Енджун, а сам сбежал обратно в свою спальню. — Ежик… — позвал Субин, найдя омегу возле стола. Енджун жадно глотал воду из литровой бутылки, сам тяжело дышал, а от ощущения запаха Субина рядом быстро стало еще хуже. Как никогда отчетливо он чувствовал каждую его нотку и примесь, что кружили вокруг и сильнее мутили сознание. — Субин… — не сдержав слезы, промолвил омега. Он же подошел ближе, положил на стол шоколадку и оказался совсем рядом с ним. — Заболел говоришь? — спрашивает альфа, а вот его усмешку омега не замечает. Впервые Енджун сам дернулся к нему, сам на игре инстиктов первый раз крепко прижался к нему. Субин был в своей школьной рубашке, с рюкзаком на одном плече, который он быстро скинул на пол. Обнял омегу в ответ и потерся щекой о его спутанные волосы. — Я не знаю… Субин… — слезно шептал омега, не осозновал что делал, когда сам принюхивался к запаху на открытой зоне сгиба шеи — Мне так плохо, не могу больше… — его голос сходил на крайне жалобный. В руках альфы тело дрожало, а одежда Субина постепенно пропитываясь его влагой. Он сам провел носом по шее альфы, сам вцепился в его плечи и крепко обнимал. А выделения не щадили, уже медленно текли по внутренней части бедер полностью пропитав белье. Он сам не понимал, что делал, когда почувствовал чужое возбуждение и прижался своим вплотную. Ощутил вставший член альфы и тихо застонал, провел носом под линеей скул Субина и потерял любой разум. — Мне так больно… — захныкал омега, впиваясь пальцами через рубашку на верхней части спины альфы. — Я могу помочь — внезапно уверенно произнес Субин, но сразу потянул его за шею отстраниться. Заглянул в его застеленные слезами глаза. — Ты ведь понимаешь, о чем я? — уточняет Субин, а его пальцы жадно огладили заднюю часть шеи и провели по коротким нижним волосам. Это и было то о чем говорили омеги? Именно то самое? — Ежик — позвал Субин, зарываясь пальцами в его пряди. А Енджуна вело даже от этого, он сам подставлялся под его ладонь. — Помоги, что угодно… — бессознательно просил омега, цеплялся за его шею и ластился щекой к его руке — Пожалуйста, Субин… И он его поцеловал, обхватил пальцами подбородок Енджуна и нагло впился в губы. Колени сами подкосились, громкий стон сорвался сам. Целовались они тогда уже часто, это не было в новинку, но руки Субина уже подругому сжали его талию и поцелуй чувствовался совсем другим. И на оголенной коже его руки обжигали, каждое касание отдавало остро в самые нужные точки. На кровати было влажно, спина почувствовала холод, а сверху над ним было горячее тело альфы. Он снял рубашку еще стоя, а сейчас выцеловывал шею омеги. Ноги были раздвинуты, а Енджун чувствовал как все больше реагировал его организм на каждый поцелуй. Это все стало новым, то как Субин умело обводил языком соски, крепко держал бедра, шире разводил его ноги. — Уверен? — спросил альфа, когда зацепился за резинку его шорт. И он видел его неуверенность, заметил его смятение и то как он попытался сомкнуть колени вместе, пока между них был Субин. Только он знал, что Енджун не передумает. — Ты же сказал, что можешь помочь… — прошептал Енджун, цепляясь за его уже обнаженное плечо — Я понял…как… — говорит омега и так доверчиво смотрел на него. А Енджуну уже было далеко не до слов, пока руки альфы стояли с двух сторон от его головы. Пока тело Субина манило к себе и пока он осознавал чего хотел. Я вытерплю. И Субин снова целовал, снова опустился над его грудью и оставлял мокрые следы от губ на и так влажной коже. Быстро снял шорты, провел ладонью по вставшему члену омеги и целовал по щекам, а Енджун поддавался вперед. Белье оказалось снято, а голова неожиданно встало на место, но уже было поздно. Поздно было думать остановиться, подумать о последствиях. Внутри был один палец, Субин выцеловывал внутреннюю часть бедра, сминал во второй руке его ягодицы. Добавил второй палец, который входил уже тяжелее. — Субин… — простонал Енджун, просил все больше внимания, больше всего. И уже окончательно потерялся, не видел ничего кроме смутного отражения Субина перед глазами. Не заметил этой усмешки на губах, стоило самому поцеловать шею альфы. Руки резко стали грубее сжимать кожу, стоны омеги громче. Он добавил третий палец, заставив Енджуна вскрикнуть и сам же заткнул глубоким поцелуем. Впервые скользнул языком вперед, ощутил чужой и обвел по кругу своим. А пальцы быстро задвигались внутри, пока на простынь продолжали стекать выделения. — Так давно хотел тебя — говорит его голос с усмешкой на конце, который Енджун пропускает мимо ушей. Пропускает и то как уже через пару секунд Субин встает и снимает свои джинсы. — Потерпишь, потом привыкнешь — говорит Субин, подставляя головку к мокрому отверстию, но эти слова омега уже вовсе не слышал. Он закричал, член быстро вошел до середины, а ощущения пока были не из приятных, но быстро заглушали предыдущую боль от спазмов. — Субин… — произнес Енджун, а с уголков глаз сбежали слезы. Бедра толкнулись вперед еще медленно, будто еще жалея. — Расслабься — говорит Субин, прямо возле уха, выходя из его тела обратно до середины и делая первый толчок. Боль была неясная, Енджун не думал о ее происхождении, знал о том что в первый раз может быть неприятно, списывал на спазмы, на сжимавшие руки на ягодицах. Только в тот период и подумать не мог, что сейчас был в постели с другим человеком, тем что причинял ему боль намеренно. Это была их первая встреча. Благодаря своему состоянию Енджун и не смог ничего понять. И не понял по сей день. Что их знакомство произошло задолго до того как он думает. — Но мне стало легче — говорит Енджун, зацепившись пальцами за пряди волос Бомгю, что валялись на его штанах — И я был этому рад, просто хотя бы ненадолго этот ужас прекратился. Субина правда я сам выгнал почти сразу — сам же и усмехнулся. — И твой папа…? — осторожно спросил Бомгю. — Он пришел и…первым почувствовал запах альфы в квартире — отвечает старший, невольно криво улыбнувшись.