Реконструкция и деконструкция обряда инициации в фильме «Морозко»

Короб из дуба да воска Шлет тебе в дар Морозко

(SHEEEVA, Dari Veter — Морозко)

Почти перед каждым Новым годом в интернете разворачиваются дискуссии по поводу фильма А. Роу «Морозко». Особенно заметны в этих дискуссиях фем-активистки, для которых поведение главной героини, Настеньки, кажется абсолютно антифеминистичным: девушка-де проявляет излишнюю покорность к домашнему и не только насилию, чересчур смиренна и терпелива, а в конце вообще выходит замуж за явного нарцисса. Современный взгляд на сказки уместен, однако далеко не все борцы за права различных социальных групп понимают, что герои сказок, их поступки и характеры никогда не должны были быть примером для таких людей, как мы, живущих в постиндустриальном капиталистическом обществе. То есть эти сказки создавались не для нас, и весь посыл народного творчества в целом устремлён либо в прошлое, о котором рассказывают фольклорные произведения, либо в настоящее для сказителя/исполнителя и его слушателей, но никак не наше настоящее. Сказки пересказывались и слушались людьми из общества традиционного, архаичного, патриархального и аграрного; они также служили развлечением, попыткой отвлечься от тяжёлой работы и бесправной жизни. Для представителей архаичного общества в сказке находился некий пример поведения, только вот поведения не бытового, а обрядового. В. Пропп в «Исторических корнях волшебной сказки», как и многие другие исследователи мифологии и фольклора, отмечает, что сказка имеет связь с религией и культом, так как сохранила следы многих древних обрядов. Ключевым обрядом для сказки является инициация — ритуал, призванный обеспечить переход человека в новую социально-возрастную группу. То есть сделать из ребёнка, подростка — взрослого, из полузверя — полноценного человека. Естественно, сказка не пересказывает прохождение данного обряда дословно, во-первых, потому что инициация у каждого народа, каждого племени и даже каждого населённого пункта могла быть разной; во-вторых, сказка переосмысливает обряд, и таким образом у героев появляется мотивация совершить тот или иной поступок (отправиться за тридевять земель, чтобы найти невесту или раздобыть некий предмет, а не просто для того, чтобы пройти инициацию; зайти в избушку Бабы Яги, чтобы отдохнуть и узнать у неё, как быть дальше, а не «отметиться» у жрицы, что посвящаемый явился на инициацию и т. д.). «Морозко» — сказка, переосмысливающая зимнюю инициацию, причём женскую, при которой посвящаемая должна была доказать божеству, что готова стать взрослой, выйти замуж и обзавестись собственным хозяйством. Как доказать? Дать понять божеству, что ты — человек. Не зверь, подверженный инстинктам, а «венец творения», обладающий силой воли. Читая сказку, мы удивляемся жестокости мачехи главной героини (в зависимости от версии сказки, девушка может оставаться безымянной или носить имя Марфуша, которое в фильме А. Роу получает уже родная дочь мачехи) и безропотности её отца, однако все их действия и мотивация направлены на успешное прохождение героиней обряда. Распоряжение отвезти девушку в лес отдаёт именно мачеха как «большуха» семьи — главная, самая старшая женщина в роду, управляющая хозяйством и командующая другими женщинами и младшими мужчинами (мальчиками, неженатыми юношами и т. д.). В сказке сборника А. Афанасьева основной мотивацией мачехи отправить падчерицу в лес является то, что её родную дочь не берут замуж — всё внимание сватов достаётся главной героине, и тогда свой приказ мачеха формулирует так: «Отдай Марфутку за Морозка», то есть буквально называет падчерицу невестой божества. В лесу, на морозе, героиня, естественно, мёрзнет, причём в одном из вариантов (№95) она хотя бы одета в шубу, а в другом (№96), по-видимому, верхней одежды на ней нет: отец «хотел прикрыть попонкой — и то побоялся». Таким образом девушка проходит испытание холодом, чтобы побороть свои звериные инстинкты: не пытается согреться активными действиями, «хотела было взвыть», но и с этим смогла справиться. То есть показала себя человеком с силой воли, способным пройти испытание холодом. Да, для нас это всё кажется чрезмерной жестокостью и дикостью, но для человека из архаического общества такое было в порядке вещей. В конце концов, если посвящаемый замёрзнет насмерть во время подобной инициации, значит, он просто не был достоин считаться полноценным взрослым человеком. Искусственный отбор… Для семьи посвящаемая временно (или нет…) ушла в мир мёртвых, чей представитель — Морозко — задаёт ритуальные вопросы: «Тепло ли тебе, девица?» Для нас они звучат как издевательство, но героиня сказки отвечает, что ей тепло, не из-за излишней терпеливости, кротости и покорности, не из-за того, что она вот такая забитая мачехой девушка, привыкшая всем подчиняться. Её ответ — тоже часть ритуала, девушка даёт понять божеству, что преодолевает животные инстинкты. После правильного во всех отношениях прохождения ритуала героиня получает от Морозки награду: «Шубу хорошую, фату дорогую и короб с богатыми подарками» — вещи, необходимые для свадебного обряда, и приданое. Девушка стала взрослой, получила право вступить в брак и, возможно, в будущем стать такой же «большухой», как её мачеха. А что же мачехина дочь? Для нас, живущих в XXI веке, в эру эмансипации, когда женщина получила право голоса, её поведение даже похвально: она не терпит холода, не желает отвечать на «издевательские» вопросы Морозки; но в варианте сказки, где родных дочерей две, они начинают ругаться и произносить бранные слова перед лицом божества, за что их сурово наказывают. Словом, девушки проваливают обряд и погибают. К слову о праве голоса: устно сформулировав правильный ответ на вопрос божества, главная героиня доказывает, что она ещё и умеет говорить, знает обрядовые речи и правила этикета. Так она получает не только право выйти замуж и стать хозяйкой, но и право голоса в общине. В архаическую эпоху возможность высказывать своё мнение добывали иначе, нежели в новейшее время. Как уже было сказано выше, сказка переосмысливает обряд, причём зачастую таким образом, что многие детали становятся для нас непонятными. Что уж говорить об экранизации, ещё и сильно по мотивам, с добавлением новых персонажей, сюжетных линий и мотивировок? Однако вольно или невольно режиссёр А. Роу и сценаристы Н. Эрдман и М. Вольпин неплохо передали детали обряда инициации в фильме, причём не только женской, которая была описана выше, но и мужской, «классической», отголоски которой мы находим в таких известных русских народных сказках, как «Царевна-лягушка», «Сказка о молодильных яблоках и живой воде», «Жар-птица и Василиса-царевна» и т. д. Сюжет о злой мачехе, безропотном муже и двух сводных сёстрах (имя главной героини оригинальной сказки теперь получила родная сестра мачехи, Марфушка; дочь старика же назвали Настенькой) в целом передан довольно точно, хоть и с дополнениями, раскрывающими то, какой тяжёлой была жизнь Настеньки при мачехе и почему именно на неё, а не на Марфушку обращали внимания сваты. Так, в начале фильма Настеньку заставляют вязать сводной сестре чулки при слабом лунном свете и не стучать спицами — «Марфушеньку-душеньку разбудишь!», и, чтобы успеть в срок, Настенька, по сути, берёт под контроль силы природы, уговаривая солнце не вставать ещё немного. Совет «к зорьке обратиться» даёт ей петух — вещая птица, с криком которой связывают исчезновение из мира людей нечистой силы. К Заре-Зарянице, Солнцевой сестре, в фольклоре обращено немало заговоров — магических ритуальных текстов, к которым прибегали в основном при целительстве, призыве удачи или, напротив, беде на голову врага, в общем, бытовой магии. То есть в самом начале фильма Настенька использует магию, которая действует: послушав её, солнце на несколько минут закатывается обратно за горизонт. И, возможно, неспроста рассерженная мачеха впоследствии называет её «ведьмой проклятой»… Здесь налицо уже христианское отношение к подобного рода магии: ворожить — грех, и в то же время многие люди обращались к знахарям, верили в приметы, гадали и произносили заговоры вместо канонических молитв. Такое двоеверие появилось на Руси с принятием христианства и закрепилось в культуре славян вплоть до наших дней. Интересна также сцена сватовства, в которой мачеха пытается выдать замуж Марфушку и, чтобы гости не обращали внимания на Настеньку, обмазывает ей лицо сажей и сметаной и повязывает голову половой тряпкой. Так она будто бы лишает её человеческого облика, даёт понять, что перед нами — тот самый «полузверь», коим и является человек до прохождения инициации. Однако для сватов важна не только внешность, но и хозяйственные умения невесты, и когда Марфушка в попытке поймать гуся чуть не тонет в реке, а Настенька её спасает, то сваты видят, что перед ними — взрослая, почти готовая к замужеству девушка, с которой к тому же вода смыла всю грязь. Здесь можно также заметить отсылку к поверьям славян о том, что всякое омовение — это очистительный ритуал не только для тела, но и для души, сопровождающий многие календарные обряды (в том числе и свадебный: на девичнике невесту обязательно вели в баню). Когда в фильме мачеха велит отвезти Настеньку в зимний лес, отец героини в какой-то момент начинает бунтовать и, не доехав до указанного места, поворачивает назад; однако девушка незаметно спрыгивает с саней, хорошо осознавая необходимость прохождения ею обряда. Да, согласно реплике героини, основной её мотивацией здесь служит забота об отце, которого мачеха «поедом заест», если тот не исполнит её приказ, однако выше уже было сказано, что сказки не дословно пересказывают прохождение обряда, а добавляют новые мотивировки персонажам для тех или иных действий. Также Настенька просто садится под дерево, не пытаясь как-то согреться или выйти к людям в другое селение, раз уж в родном ей явно не рады. В общем, Настенька выполняет всё необходимое, чтобы начать инициацию. Параллельно в фильме развивается вторая сюжетная линия и закручивается любовная интрига, которой не было в оригинальной сказке: молодой человек из других краёв, Иван, отправляется «на людей посмотреть и себя показать». На прощание мать даёт ему совет: «Мать не забывай, слабых не обижай, стариков уважай», и Иван не следует ни одному из них. Причём Иван — классический нарцисс: самовлюблённый, эгоистичный, хвастливый, при этом обладающий довольно шаткой самооценкой, вечно стремящийся всем доказать свою силу и удаль, хотя пока его об этом никто не просил (а когда попросят, он всё испортит, но об этом ниже). И если Настенька на начало фильма кажется уже вполне взрослой, ментально сформированной девушкой, разбирающейся во многих бытовых, обрядовых и даже магических вещах, то Иван — сущий ребёнок. И из них двоих именно ему, а не ей нужна инициация в настоящего человека. Напомню, суть инициации — показать божеству, что ты не зверь и не дитя. Иван на своём пути тоже встречает божество — Старичка-Боровичка, лесного духа, который дарит ему лук и стрелы, но вместо благодарности Иван заявляет: «Пусть тебе медведь в ножки кланяется», забыв совет матери уважать старых. За это и за попытку убить медведицу с медвежатами Старичок-Боровичок превращает Ивана в медведя, тем самым показывая, что герой ещё не готов к завершению обряда и пока ведёт себя скорее как зверь, нежели как человек — по крайней мере, в архаическом понимании. Что ж, пусть Иван скажет спасибо, что остался жив (да и Марфушка впоследствии тоже), ибо зачастую непрохождение инициации означало смерть посвящаемого. Превращение Ивана именно в медведя, а также то, что он был намерен убить медведицу, имеет очень важный символический контекст. Медведь — тотемическое животное славян, царь леса, во многих поверьях присутствует мотив божественности медведя, сохранившийся, по-видимому, с языческих времён, когда с медведем ассоциировали «скотьего бога» Велеса. В верованиях славян также отражено человеческое происхождение медведя, известны легенды об оборотнях-медведях. Медведю присуща брачная символика, мотивы плодородия, половой потенции; в свадебных песнях жених зачастую сравнивается с медведем — а мы помним, что фильм А. Роу заканчивается свадьбой. Эта сюжетная линия Ивана, конечно, взята не из сказки «Морозко», однако мы можем встретить подобный мотив превращения героя в других сказках. Стоит отметить, что превращаются в основном женские персонажи: они принимают облик лягушки, лебеди, голубки, уточки — это символы женственности, плодородия, с ними часто сравниваются невесты в свадебных песнях. В основном героини-оборотницы вроде Василисы Премудрой из «Царевны-лягушки» являются чародейками, шаманками, способными менять свой облик. Если говорить о мужских персонажах, то стоит упомянуть сказку «Сестрица Алёнушка и братец Иванушка», где мальчик, нарушив запрет, пьёт из лужи и становится козлёнком… К слову, снова видим мотив преодоления звериных инстинктов, точнее, в случае с Иванушкой — непреодоления: не доказал, что ты цивилизованный человек, не сдержал животную жажду — вот и будь животным. Герой, превращающийся в животное, действует также в сказке «Финист ясный сокол»: там юноша способен становиться птицей или сокольим пером, а героине, чтобы вернуть своего жениха, нужно вновь пройти инициацию — буквально сходить на тот свет и разыскать его там. Героиня справляется не без помощи трёх старух: в одном из вариантов сказки в сборнике А. Афанасьева они прямо называются Бабой Ягой. Вообще про образ Бабы Яги можно говорить вечно. Здесь отметим главное именно про фольклорного персонажа, про то, какой она предстаёт в сказках, а потом сравним с тем образом, что создал Г. Милляр в фильме «Морозко». В первую очередь, Баба Яга — не антагонистка, не злодейка, не сообщница Кощея. Почему-то до сих пор детям постоянно говорят, что это злой персонаж, и тут же в народных сказках дети видят обратное: Баба Яга зачастую помогает. Ворчит, ругается, но помогает: кормит, поит, в баньке парит, даёт советы, дарит волшебные предметы. Да, она имеет устрашающий вид и живёт в довольно жутком месте: о том, что избушка на курьих ножках — на самом деле гроб на сваях, которые поджигали вместе с покойником, в наше время не знает только ленивый, однако этим описание жилища Бабы Яги не исчерпывается. Например, в некоторых сказках упоминается, что на забор вокруг избы насажены человеческие черепа, и один такой череп играет немаловажную роль в сказке «Василиса Прекрасная». Также на службе у Бабы Яги состоят некие три пары рук, гуси-лебеди, воплощения дня, ночи и зари. Внешний вид Бабы Яги малопривлекателен, особенно в неотцензуренных версиях сказок: горбатая, носатая, с костяной ногой, простоволосая и неподпоясанная, что для обычного человека — верх бесчестия. Этимология её имени туманна, исследователи выделяют несколько основных версий: по М. Фасмеру, «Яга» происходит от праславянского корня со значением «гнев», «ужас», «опасность»; В. Петрухин сближает этот корень с древним обозначением рептилий, змей; также существует диалектный глагол «ягать» — «громко кричать, издавать похоронный плач». Все три эти значения как нельзя лучше подходят данному персонажу. Наличие хтонических, загробных, инфернальных деталей в портрете Бабы Яги ясно свидетельствует об её основной функции хранительницы границ между мирами — миром живых и мёртвых. Баба Яга — жрица, обитающая одновременно на том и этом свете и помогающая пришедшему к ней герою пройти инициацию. Она и сама наполовину живая, наполовину мёртвая, учитывая ту же костяную ногу или отсутствие пояса (без пояса, например, гадали; также без пояса представлялись природные духи типа русалок, по сути, пояс был знаком того, что перед тобой — живой человек, а не какой-нибудь упырь). К слову, вопреки распространённому заблуждению, вызванному ассоциациями с европейскими ведьмами, Баба Яга не летает на метле: она передвигается в ступе, а помелом след заметает, т.к. ступа тоже не летает, а как бы прыгает по земле. Тем не менее, в большинстве сказок Баба Яга помогает герою. С натяжкой её можно назвать антагонисткой, например, в сказке «Гуси-лебеди»; с натяжкой, потому что на самом деле похищение брата служит мотивацией для героини пройти инициацию, преодолеть путь из мира живых в мир мёртвых и обратно и доказать, что она достойна стать полноценным членом человеческого общества и будущей хозяйкой. Справившись с ленью, гордыней и безответственностью, а также не вкусив ни крошки по пути в загробный мир (отказав печке, яблоньке и речке) и тем самым вновь поборов животные инстинкты, героиня успешно справляется с испытанием, заодно вернув брата домой — а без его похищения, возможно, она бы и не задумалась о том, что это испытание ей вообще нужно. В сказке «Морозко» персонаж Бабы Яги отсутствует; функции помощника при инициации, «экзаменатора» там выполняет сам Мороз. Однако в фильме этот персонаж присутствует в исполнении потрясающего Г. Милляра. Иван встречает Бабу Ягу, избавившись от медвежьего облика и посвятив всё своё свободное время уже не самолюбованию, а поиску Настеньки, которая ему приглянулась с первой встречи. Тот факт, что Иван путешествует по засыпанному снегом лесу в той же летней рубахе, снова намекает на инициацию в виде испытания холодом, которое герой, видимо, на адреналине пока успешно проходит. Но проблемы начинаются, когда он находит избушку Бабы Яги: она явно не хочет пускать Ивана в дом, даёт понять, что её бестактно разбудили и что герой вообще «неждан-незван». В контексте сюжета фильма это негостеприимное поведение можно вполне логично обосновать: зимой проводить инициации — дело Морозки, Баба Яга же действует в более тёплые сезоны, а сейчас находится на заслуженном отдыхе. Однако скрепя сердце всё же начинает испытания, и первым делом Ивану нужно победить ожившие деревья, которые закидывают его в избушку на курьих ножках, чего герой и добивался. Далее может создаться впечатление, что Баба Яга хочет его приготовить в печи и съесть — в сказках часто обыгрываются людоедские наклонности жрицы, однако на самом деле погружение героя в русскую печь — один из этапов инициации. Печь — это многослойный символ, в контексте инициации означающий не что иное, как материнское лоно. Погружение испытуемого в печь (вряд ли, конечно, её растапливали докрасна и оставляли там горящий огонь в момент погружения) — это возвращение в состояние до рождения, так как инициация требует нового рождения, а чтобы его воспроизвести, из печи нужно выйти, то есть заново родиться. Неспроста у древних славян существовал обряд «перепекания» младенцев, в основном недоношенных: их погружали в тёплую печь, позволяя им как бы дожить в ней то время, что они должны были провести в животе матери, если бы не появились на свет до срока. Также печь — это символ общей могилы всех предков, что в контексте инициации тоже актуально, ибо в процессе данного испытания герой находится на том свете и должен выйти из него новым человеком. Так вот, Иван срывает инициацию. Отказывается лезть в печь и хитростью заманивает туда саму Бабу Ягу. Хотя, возможно, такое проявление находчивости и остроумия тоже поспособствовало бы успешному прохождению обряда посвящения, но неуважение к жрице, проводящей инициацию, угрозы и насилие со стороны Ивана просто вопиющи. Если бы он молча дал себя «зажарить», то наверняка тут же без проблем нашёл Настеньку в доме Морозки, в чём бы ему помогла Баба Яга, — то есть получил бы заслуженную награду за успешное прохождение инициации, доказав, что является полноценным членом общества, готовым к браку. Однако в том-то и дело, что Иван не готов к браку. Фильм показывает его личностный рост, но от нарциссических черт, самовлюблённости и хвастливости герой не избавился. Уже в конце, встретившись с Настенькой и расколдовав её от ледяного сна, Иван вновь начинает похваляться: «Вот я нынче какой стал!», за что его подкалывает в том числе и сама Настя, якобы замечая, что у него на лице снова пробивается медвежья шерсть. Впрочем, не будем пытаться заглядывать в будущее и представлять себе то, каким получится брак Ивана и Настеньки: в конце концов, он был санкционирован Морозкой, божеством… Баба Яга же пытается разлучить влюблённых и в целом относится к их отношениям с пренебрежением («Настенька, любовь — тьфу, ерунда!»), потому что видит, что такой трудолюбивой, умной, знающей обрядовый этикет и речевые формулы девушке подобный жених попросту не подходит. К тому же она явно рассержена на него за неподобающее поведение, неуважение, за то, что явился к ней не в сезон и поначалу вроде бы буквально заставил принять его как испытуемого, а потом сам же это испытание сорвал. Кстати, примечательно, что с Морозом Иван обращается более уважительно, здоровается как следует и отвешивает поклон — видимо, поэтому дух зимы и благословляет брак Настеньки и Ивана, то есть ставит ему «зачёт автоматом», принимая его готовность без доказательств. И вот именно здесь, в этом моменте фильма, а не в чересчур кротком поведении Настеньки и проявляется антифеминистичность и сексизм по отношению к женщинам. Налицо детали патриархального общественного устройства, когда женщина по факту не заслуживает уважения, и Баба Яга как представительница более древнего матриархального уклада такого не терпит. В то время как Ивану Морозко доверяет Настеньку просто как мужчине, проявившему к нему, такому же мужчине, какое-никакое уважение. Давайте же наконец поговорим об образе заглавного героя фильма — Морозке. Конечно, это — не просто Дед Мороз с детских утренников, добрый даритель, исполняющий желания. Морозко — это стихийный дух, в некоторых сказках и песнях, помимо всего прочего, лишённый антропоморфных черт: он «с ёлки на ёлку поскакивает да пощёлкивает», в вологодской версии сказки «Морозко» он ещё и «зелёным хвостом подворачивает», то есть напоминает скорее животное, нежели человека, что может восходить к тотемическим верованиям. Конечно, Мороза иногда представляли и так, каким он показан в фильме — высоким статным стариком с белой бородой в богатой шубе, с посохом, однако это уже позднейшие представления. Морозко ещё и кузнец, который заковывает реки в лёд; он физически и магически силён, суров и грозен, и именно поэтому так важно соблюдать обрядовый этикет при общении с ним. Интересно, что свои инициации герои проходят параллельно: пока Иван всячески срывает свою инициацию у Бабы Яги, Настенька успешно общается с Морозкой, и награды они получают соответствующие. Морозко дарит Настеньке свою роскошную шубу, Баба Яга даёт Ивану рваный пыльный овчинный тулупчик — эта «награда» выглядит как насмешка и издёвка, равно как и деревянный сундук с воронами, который позже получит Марфушка от Морозки. Он везёт Настеньку в свой терем на «быстроходных самоходных» санях, а Баба Яга предоставляет Ивану маленькие деревянные санки, в которые была превращена свинья и которые, по сути, являются аналогом волшебного путеводного клубочка, который зачастую получает попавший к Бабе Яге герой, преодолевая тот или иной путь на тот свет. Помощников у Бабы Яги в фильме несколько: помимо пресловутой свиньи, это ещё и чёрный кот, неизменный спутник всех европейских и русских ведьм; также в одном из эпизодов мы видим змею, что может отсылать к имени Яги: напомним, по одной из интерпретаций оно связано с праиндоевропейским корнем со значением «змея», «гад». Чёрный кот имеет свою сюжетную функцию: прибежав в дом Морозки, пока тот отсутствовал, и привлекая внимание Настеньки, он заставляет её невольно коснуться посоха зимнего духа и обледенеть, ведь сам Морозко говорил: «Кто до посоха моего коснётся — никогда не проснётся». То есть Настенька погружается в вечный сон — буквально умирает… А смерть — это тоже часть обряда инициации, его кульминация, переход из состояния зверя, ребёнка в состояние полноценного и полноправного человека. Настенька-ребёнок, Настенька-девочка, покорная, послушная, кроткая умерла. А ожила женщина, хозяйка, будущая «большуха», имеющая право на своё мнение, на брак и деторождение. То есть чёрный кот, на первый взгляд, приспешник злодейки, вольно или невольно помог ей закончить обряд инициации. Могло показаться, что Баба Яга хотела погубить Настеньку из чистой вредности и чтобы причинить боль обидевшему жрицу Ивану, но на самом деле она просто выполнила свою жреческую фукнцию и поспособствовала окончанию обряда и переходу Настеньки в новый статус. Также отдельно поговорим о помощнике главных героев, персонаже безмолвном, но всё же обладающим волей и даже некоторым пророческим даром. Это собачка Тяпа. Спутница Настеньки и её отца, помогающая Ивану добраться до дома Морозки, ибо подаренные Ягой «свиные» санки только путают его и заводят в чащу. Имя этой собачки неслучайно: в одном из вариантов сказки «Морозко», вологодском, предсказывая появление в доме сначала главной героини с наградой, а потом её сводной сестры, точнее, её окоченевшего трупа, собачка восклицает: «Тяп-ляп, старик гостью везёт, звоночки стучат да бренчат» или «Тяп-ляп, старик косточки везёт, в мешочке стучат да бренчат». К слову, в этом варианте сказки мачеха главной героини зовётся Ягибошной — то есть она дочь Бабы Яги. Интересно, что сыгравшая мачеху в фильме «Морозко» В. Алтайская и правда исполняла роль дочери Бабы Яги в фильме «Огонь, вода и медные трубы». В фильме «пророческий дар» Тяпы проявляется не только в том, что она откуда-то знает местонахождение дома Морозки и провожает туда Ивана, но и в том, что она «зовёт» отца Настеньки обратно в лес, хватает его зубами за подол рубахи, лает. Отец реагирует на это словами «С Настенькой беда?», однако таким образом собака явно даёт понять, что испытание девушки окончено, её можно забирать из леса, и лишь из-за сопротивления мачехи и Марфушки старик остаётся дома, а Настенька едет к Морозке в терем. Итак, большинство персонажей фильма уже утратили знание о том, как, когда и при каких обстоятельствах нужно проходить инициацию, что необходимо делать и говорить в процессе, как обращаться с «экзаменатором». Иван не лезет в печь, Марфушка грубит Морозке, и лишь Настенька успешно справляется с непростым испытанием. Она, по сути, оказывается хранительницей едва ли не тайного, забытого знания, что подчёркивается и в начале фильма, когда девушка буквально уговаривает солнце не вставать и позволить ей довязать чулок, а также в том эпизоде, когда она поливает сухой пень и на нём вырастают живые цветы, хотя изначально это подразумевалось как бессмысленное, издевательское испытание в стиле Золушки, что должна была отделить зерно от мусора. Настенька доказывает, что она не просто живой человек, а не зверь; не просто созревшая женщина, а не ребёнок. Она — носительница знаний о древних обрядах, соответствующем этикете и поведении; знаний, о которых почему-то забыли мачеха с Марфушкой и Иван. И совершенно необязательно нам, современным людям, особенно женщинам брать с Настеньки пример в быту, терпеть насмешки и выполнять абсурдные поручения, а также выходить замуж за явного нарцисса. Однако у Настеньки можно поучиться тому, как следует беречь свои корни, чтить память предков и их вековую мудрость.