Возлюбленное сердце

      Другие драконы презирали Арамиля. Так казалось на первый взгляд. Они фыркали с выражением отвращения на лице и отводили глаза. Арамиля же, казалось, это ни капли не волновало.       Над головой жарко сияло солнце, в голубом безмятежном небе не было ни тучки, а ветер слабо трепал волосы, словно ленясь. Эльф энергично, почти в припрыжку, тащил его по белокаменным улочкам города. Его радовал этот день. Погода, столь похожая на его родину. Кот, сидевший на окне аптеки, лениво махающий хвостом. Детвора, играющая в классики. Даже постное лицо Даниэля, торчавшего в этом городишке уже пятые сутки. Всё казалось радостным и благостным.       Мужчина тяжело вздохнул, покорно плетясь за ним. Весь этот сонный, блаженный город, настолько белый, что болели глаза, наводил на него тоску. От посиделок на веранде болела голова. Змеиное логово, а не "Читательский клуб". Погода душная и слишком уж солнечная. Однако, Арамиль радовался, а потому можно и потерпеть.       —Совсем немного осталось – беззаботно щебетал эльф, таща дальше —Пара дел, и мы уедем.       Даниэль смиренно кивал, надеясь закончить пораньше. Они подходили к трёхэтажному зданию, с вывеской из дерева, окованного в железо. "Алхимическая лавка Зордана" – гласила она. Тихо звякнул колокольчик, солнечный луч прошмыгнул в открытый проём и исчез под столом. В воздухе пахло пылью и благовониями, по стенам тянулись шкафы и витрины. Хозяин лавки, мужчина лет сорока с острой бородкой и закрученными усами, в зелёном костюме, внимательно переписывал что-то из книги в книгу за магазинной стойкой. Между аккуратно уложенными прядями виднелись небольшие зелёные рожки. Он, тяжко вздохнув, поднял взгляд и его выражение лицо мгновенно переменилось с доброжелательно-радушного на разочарованно-презрительное.       —Арамиль – фыркнул мужчина —Я надеялся, что никогда тебя больше не увижу. А этот, мм, молодой человек с тобой?       В его глазах промелькнуло что-то странное.       —Да – эльф вдруг стал серьёзным и надменным, а в голосе появилась не особо скрытая угроза —Это Даниэль, он со мной. Мне нужно вот это.       Из рук в руки перешёл клочок пергамента, под напряжённое молчание и злобный обмен взглядами.       —Сейчас принесу – выплюнул хозяин лавки. Выйдя из-за стойки и, проходя мимо, он чуть склонил голову к Даниэлю и едва слышно сказал —Бежал бы ты, парень.       Через пару минут золото перекочевало к торговцу, товар был спрятан в рюкзак, а Арамиль выдохнул лишь когда вышел на улицу.       К вечеру они выезжали из города. День медленно клонился к ночи, солнце утихало, скрываясь на ночь. Рдел закат, тени становились всё длинней и темней, набирались сил, готовясь поглотить земную твердь, укрыть собой до возращения Ярила в свои владения. Ночь подкрадывалась на мягких лапах к земле. Любимый сторонник воров, шпионов и любовников. Воздух практически осязаемо оседает на кожу прохладной влагой. Они едут вдоль реки. Неспокойные воды становятся зеркалом для неба, словно звёздное полотно как юная девица вздумало любоваться собой, рассматривая с разных сторон и дивясь как она хороша. Кони шли ровным, спокойным шагом, лениво поводя мордами. Даниэль поднял голову к звёздам, безошибочно различая столь знакомые ему созвездия и первым замечает Змея и слабое голубоватое свечение Маска. Змея и тайны, как никогда кстати. Мужчина и его слова всё не шли из головы.       —Арамиль, - ушастый склонил голову, показывая, что слушает —Тот алхимик сказал нечто странное. Вы, кажется, недолюбливаете друг друга.       Эльф нахмурился —И что же старый змеёныш наплёл тебе?       —Сказал мне бежать – Даниэль внимательно вглядывался в лицо спутника, сам не зная, что ищет. Подтверждение слов? Вину? Или доказательства, что это лишь клевета? В любом случае, лицо выражает лишь небольшую обеспокоенность и печаль.       —Ха, старая песня – Арамиль презрительно дёрнул ухом —Старикашка всё время повторяет одно и то же. Видишь ли, - он серьёзно поджал губы —Дело в моём происхождение. Я, - эльф несколько смущённо отвёл взгляд —Метис. Гибрид зелёного и латунного дракона. А старый змей ярый противник смешения рас.       Угасающее солнце бросило последний краснеющий луч на спутника, освещая мягкие черты лица, отразилось в глазах. У Даниэля перехватило дух. Красив, всё что мог он подумать в тот миг. Волосы волнами спадали на плечи. Кожа, нежного оттенка топлёного молока, будто светилась изнутри мягким светом. Словно внутри его, в самом нутре, между сердцем, рёбрами и душой горел слабый огонёк. Первозданная искра. Главное, что подарил им Создатель. Внутренний огонь. Покусанные от волнения губы так и просили прижаться к ним, обласкать. Тонкие ладони с фиолетоватой сетью вен крепко сжимали поводья, хотя в этом нет нужды. Розоватые от света заката глаза смотрели так печально, так трогательно, что мужчина отвернулся, будто не имел права даже смотреть на такую картину. Как юное, снизошедшее божество, только увидевшее мир. Только выползшая из кокона бабочка.       —Дрязги высшего общества.       —Как обычно.       Кони шли дальше, темнота накрыла землю, дорога тянулась вдаль.       Они остановились в небольшой таверне на перепутье, лишь поесть, поспать и отправится дальше. Арамиль почему-то спешил. Вывеска была совсем не видна в утреннем тумане. Двухэтажное деревянное здание держала рыжая дварфийка. Еда была вкусной, выпивка была дешёвой, комнаты были сухие и тёплые, что было уже великолепно. Поев и немного выпив, они легли спать и встали уже с закатом. Арамиль, немного заспанный и с отпечатком подушки на шеке, снова был бодр и весел. Удивительное создание. Даниэль же таким похвастаться не мог, всё ещё пытаясь понять, что происходит, спускаясь по лестнице, когда влетел в резко остановившегося эльфа.       —Что за? Миль, ты чего? – он выхватил взглядом компашку рогато-хвостатых существ, минутой раннее что-то обсуждающую, но сейчас заметившую их. Драконы.       Арамиль вздохнул и с видом великомученика пошёл к столу. Точь-в-точь икона Агниса Златоустного перед казнью. Разговор мгновенно прервался и под напряжённую тишину они подсели к компании. Под неловко-неприязненное молчание заказали еды. Девушка с ярко-красными волосами и рогами как у быка поднялась с выражением откровенного отвращения и ушла на второй этаж.       —Ты знаешь её? – мужчина склонился к самому уху. Эльф подтверждающе кивнул и принялся за еду с отсутствующим выражением лица.       В таверне на первом этаже было темновато. Помещение освещали лишь тусклые свечи, за окном стремительно темнело, вокруг царило весёлое оживление. Заиграли приезжие барды, затянув что-то безмятежно задорное. За столом молчали, лишь странно переглядывались. На секунду, лишь на мгновение Даниэлю показалось, в их взгляде было далеко не только отвращение. Страх? Опасение? Паника? Нечто схожее, словно, да не может быть, Арамиль их пугал.       —Арамиль, - мужчина с золотистыми чешуйками на лице лишь немного приподнял взгляд —А ты здесь надолго?       Опасение, почти ничем не прикрытое. Столь явственное, что ошибиться нельзя. Они боятся эльфа.       —Мы проездом – буркнул в тарелку спутник.       Драконы настороженно переглянулись. Снова повисло молчание над столом, барды затянули грустную балладу о возлюбленных. Все уткнулись в свои тарелки, время от времени поглядывая на человека, бросали настороженные взгляды. Наконец, любопытство ли или желание о чём-то рассказать побудило его, заговорил совсем молодой парень с голубыми волосами и приплюснутым носом.       —А твой спутник?       —Даниэль – мужчина приподнялся с места, пожимая дракону руку.       —Хорошее имя – ради формальности заметил парень —Аэрош. Даниэль, – короткий взгляд на спутника —а вы с Арамилем давно знакомы?       —Достаточно – собеседник чуть нахмурился, принимая правила игры.       —И вы путешествуете вместе?       Даниэль помедлил, отпивая из бокала —Именно.       —И ты, - косой взгляд на эльфа —ничего не заметил?       Мужчина приподнимает бровь, скрестив руки на груди —А должен?       Арамиль рядом почти физически пылает негодованием.       —Просто Арамиль…- всё тот же странный взгляд, опасливый, настороженный, но договорить ему не дают.       —Пойдём, карамелька, нам стоит спешить – эльф хватает его за руки с неожиданной силой и тащит к лестнице, выплёвывая последнюю фразу —Приятно было пообщаться.       Мужчина ловит последний быстрый взгляд. Дракон выглядит… Сострадающе? Выезжают они по темну, Арамиль молча злится, а Даниэль обдумывает всё произошедшее. Что-то тут не так.       В город они заехали купить заканчивающиеся припасы. Этот подходил идеально. С выходом в море, и с пролегающим рядом торговым трактом. В таких городах можно добыть почти что угодно. Решено было разойтись, чтобы закончить с делами раньше. Арамиль поехал на север города, Даниэль же на юг.       Чем дальше они продвигались на юг, именно там находилось искомое эльфом нечто, тем жарче и жарче становилось. Солнце пекло всё сильнее. Морской воздух был плотным, влажным, тяжелым и пах солью. Ещё не прошло и нескольких часов с рассвета, а одежда промокла насквозь и неприятно липла к коже. Не помогало даже то, что из-за туч было совсем не видно солнца. Погода была на удивление пасмурная для этого сезона. Город шумел, пульсировал, перегоняя людской поток по венам улиц и торговых площадей. Торговцы в цветастых одеждах созывали к своим прилавкам покупателей, жгли благовония на удачу и переругивались между собой. Простой народ шастал туда-сюда, то ли в попытках сэкономить, то ли развлечения ради. Знать с важными лицами осматривала, видимо только что привезённых, коней, выпрашивала что-то у владельцев и задумчиво потирала подбородок. Ярморочная суета поглотила Даниэля, отогнала мысли о странном поведение драконов на самый край сознания. Он стал частью огромного существа смеющегося, ругающегося, кричащего сотнями глоток. Влился в поток, занявшись привычным ему делом. Купи дешевле, задвинь как магический компонент втридорога, выторгуй за полцены, поругайся с охамевшем торговцем, умыкни кошелёк у зазевавшегося неудачника. Всё равно не заметят в такой толпе. К полдню Даниэль пропотел до исподнего, пропах благовониями палаток и набил рюкзак до отказа.       —Многовато берёшь, - Даниэль в сомнении поджимает губы, осматривая экзотические фрукты.       —Так же товар заморский – возмутился рыжий табакси с честной-пречестной мордой, совсем точно не вызывая подозрения. Дилетант.       —Так они же зелёные! – мужчина почти не соврал, вон те оранжевые плоды точно не должны быть наполовину бело-жёлтые.       —Господин, да как так можно! – хвост торговца в волнении закрутился пружиной —Немного твёрдые, да как я должен вам их ещё доставить? Перегниют же!       —Ну нет, они совсем незрелые – упёрся на своём мужчина —Возьму за пол цены, и не больше.       —Господин, это грабёж! – шерсть на шее поднялась дыбом —Я и так почти в убыток торгую!       —Грабёж это столько брать! – Даниэль покачал головой и уже собирался уходить, как чья-то тощая рука крепко вцепилась в его локоть, не давая уйти, царапая кожу коготками.       Неизвестное существо с головы до пят скрыто тёмным плащом, с неестественно длинной ладонью и пальцами, заканчивающимися коготками и покрытую полупрозрачными чешуйками.       —Постойте, милгосударь, - прошипело оно —Не спешите, коль не убежите дождётся он вас. Погибель вас ждёт, смерть страшная, нехорошая. Бежать надо, надо…       —Уйди прочь – Даниэль взмахивает рукой, отгоняя безумное создание. Клевещет, как есть клевещет. Он отталкивает фигуру в плаще и быстрым шагом уходит. На сердце почему-то неспокойно.       В обед они встречаются в гостинице. Арамиль довольный, будто ему и не пришлось таскаться по ярмарке в самый разгар торговли, когда торговцы особенно наглые, а покупатели особо скупые и падкие на скандалы. Они берут комнату с одной кроватью. Хозяин косится на них, но Даниэлю уже всё равно, а Арамилю никогда дела и не было. Стаскивая с себя мокрую одежду, надеясь хоть как-нибудь её просушить за ночь, он задумывается. А ведь действительно, не смотря на всю драматичность и слезливость эльфа, тому всегда было всё равно на какие-либо косые взгляды и разговоры за спиной. Но его же сородичи вызывают в нём ненависть. Даниэль не могу осуждать, но это несколько не вязалось с образом хрупкого, ранимого юноши, каким обычно представал его спутник. Тот самый спутник стаскивает остатки одежды с себя, с удовольствием потягивается и оборачивается драконом. А вот с Арамилем-драконом вяжется. Эта мысль вылетает из головы, Даниэлю вспоминается тот вечерний разговор, и он присаживается на край кровати, присматриваясь к дракону напротив. Арамиль прижимается животом к полу и сейчас они на одном уровне, у мужчины получается рассмотреть спиной гребень. Обычно его не так видно.       —Зачем превратился? – спрашивает он первое, что пришло на ум. Дракон укоризненно на него зыркает и показательно выгибает спину, расправляя крылья. Несколько неуклюжие, хотя и не лишённые некого обаяния, тонкие кости и полупрозрачная кожа, соединяющая их между собой. Метис во всей красе. Такие непригодны для полётов, но и в воде скорее мешают. Хрупкое существо, неестественное, погрешность природы, не способное ни летать, ни плыть. Но почему-то столь очаровательное —О, действительно, должно быть всё уже затекло. Ты собираешься так спать?       Спутник фыркает и, помявшись на месте, сворачивается в клубок на полу.       —Не лишено логики – Даниэль тяжко вздыхает —Должно быть тебе так совсем не жарко.       А было ли когда-нибудь вообще жарко? Ни разу на его памяти эльф не жаловался или был недоволен жаркой погодой. Возможно, он и не знает, что это такое. Арамиль зевает, и мужчина может рассмотреть внушительные зубы, с маленькой, полупрозрачной капелькой кислоты, стекающей с верхних клыков. Он мог бы меня убить, вдруг приходит в голову, на гране сна и бодрствования. Но он всё ещё жив, а значит это и не так уж важно.       Когда они наконец заходят на корабль, Даниэль испытывает смешанные эмоции. Он рад вновь оказаться на судне, разочарован от его размера, смущен произошедшим за прошедшие дни. И в предвкушении. Арамиль, как капризная дама, с чего-то отказывал ему весь путь. Хотел, точно хотел, глаза только так и блестели, но упорно мотал головой, стыдливо что-то блеял про "услышат" и "не поймут, как в глаза смотреть буду?" и упорно игнорировал всё попытки сблизится. Это было странно, непонятно, настораживающе. Даниэль мрачно вздыхал и терпеливо ждал. Раз уж эльф решил поиграть в прекрасную мадмуазель, которая совершенно не может в лесу и плохонькой таверне, можно и подыграть какое-то время. До корабля. Там точно ничего не помешает.       Дверь в их каюту закрывалась надёжно, Даниэль лично доплатил, чтобы его принцесску всё удовлетворило. Кровать самая приличная из имеющихся, одеяло плотное, фрукты и вино. Арамиль мельком осмотрелся, довольно кивнул и принялся раскладывать-раскидывать вещи по шкафам. Дорога по примерным расчётам продлится до недели. Даже не смотря на лицо путника, по напряжённой спине, поджатым ушам, дёрганым движениям Даниэль знал - эльф был чем-то встревожен. Невольно, тревога передавалась и ему. Переходила через прикосновения, черными нитями опутывала сердце, холодом сжимала грудь. Предчувствие чего-то ужасного заставляло кожу покрываться мурашками, а волосы вставать дыбом. Как наступающая гроза оно надвигалось медленно, но неумолимо. Что-то должно было произойти. Даниэль хмуро мотнул головой. Наваждение, не более. Он мягко прижался к спине Арамиля, обнимая. Сначала почти что невинно, по-дружески, медленно начиная оглаживать рёбра и бока эльфа. Ему это особо нравилось, он выгибался навстречу рукам и практически мурлыча. И сейчас он, едва заметно замявшись, чуть выгнул спину, прикрывая глаза. Даниэль ненастойчиво развернул спутника к себе. Силой сейчас ничего не решишь, стоит быть хитрым и прозорливым. К счастью, это он умел.       Ласково прижимая ладонь к лицу напротив, он спросил —Что тебя беспокоит?       —Я, - эльф замялся, в его глазах проскользнуло смущение, почти полностью поглощённое голодом. Он был прекрасен таким – возбуждённым, жаждущим, с потемневшим, ставшими как морские волны, от желания глазами, слегка взъерошенный, с порозовевшими щеками. Создание искушения —Всё в порядке..       —Почему же ты от меня бегаешь? – Арамиль вздрогнул, когда ладонь нырнула под рубаху.       —Я не…       —Именно это и делаешь – Даниэль коротко поцеловал его в шею —Ты ведь тоже хочешь.       Бедром мужчина ощущал, насколько хотел. Это в какой-то мере даже льстило. Всего пару прикосновений заставляли эльфа дрожать и умолять. Такой отзывчивый, тёплый, соблазнительный в своём откровенном наслаждении.       —Даниэль, – рука легонько, едва ощутимо толкнула в грудь, но для мужчины это ощущалось как удар под дых —Мы не можем сейчас.       —Почему? Мы одни, нас никто не побеспокоит, кровать достаточно удобная – он с каким-то неясным даже ему отчаянием прижался плотнее —Мы оба это хотим. Так что же не так?       В глазах напротив голод, яростное желание и борьба, подтолкни и он примет решение —Я.. не думаю, что это разумно – Арамиль бросает короткий взгляд в глаза напротив и решает что-то для себя, тяжко вздыхая —Мы можем попробовать.       Даниэль, обрадованный, страстно целует эльфа, стаскивая большеватую рубаху, тянется к ремню, гладит, ласкает, прикусывает кожу нежной шеи, ловит страстные вздохи. Целует грудь, игриво сжимает зубами сосок, зарабатывая возмущенный окрик, справляется с ремнём и штаны летят к рубахе. Арамиль недовольно рычит, замечая, что в отличии от него, мужчина одет. Он совсем не церемонится и срывает всё, что не получается снять с первой попытки. Тонкие мягкие ладони с нажимом гладят спину, и Даниэль довольно выдыхает. Ему этого не хватало.       Даниэль сжимает и ласкает чужой член, когда спину ошпаривает острой, ослепляющей болью. Что-то вспарывает кожу, разрывает мышцы, едва ли не доходя до костей, сжимается и спустя несколько ударов сердца быстро покидают тело, будто испугавшись. От спины к ногам весенним ручьём стекает горячая жидкость. Когда он прикасается к болящей массе нервов и плоти, ладонь окрашивается алым.       Арамиль выглядит виновато. Он сбивчиво извиняется, перематывая первой попавшейся чистой тканью раны.       Даниэль печалится. Рана не позволит сделать хоть что-то мало-мальски интересное до самого прибытия. Кажется, Арамиль разочарован. В памяти крепко отпечатывается картина – его кровь стекает на пол, руки эльфа измазаны, а взгляд всё такой же голодный.       Грудь Даниэля медленно вздымается и опускается. Арамиль сглатывает слюну, всматриваясь в спокойное лицо возлюбленного. Из-под одеяла видно расслабленную, перемотанную спину, губы подрагивают. Он всё испортил, не стоило соглашаться, не стоило идти на поводу. Он ведь знал, что это так и закончится. Не стоило, нет. "Терпение, - повторяет про себя Арамиль, вдыхая воздух с запахом крови — Терпение – кольчуга сильного. Осталось немного". Из нутра рвется голодный рокот. Во рту собирается слюна, он тяжело сглатывает. Немного, совсем немного. Эльф едва ощутимо гладит плечо. Такой желанный. Настолько, что не выразить словами. Ничего, ничего, ещё немного и он сможет показать самым лучшим образом.       Мужчина продолжает безмятежно спать, эльф сворачивается рядом. Арамиль закрывает глаза, надеясь вздремнуть хоть немного. О, его дражайшие родственники были не правы. Всегда неправы, с самого начала. Он полностью осознавал это желание, эту потребность. Он мог это контролировать. До этого дня. Но всё в порядке, скоро больше не придётся скрываться. Совсем скоро.       Спина всё ещё болит, так что ехать верхом долго не получается. Арамиль волнуется, встревоженным волчком крутясь вокруг. Постоянно приходится уверять эльфа в стабильности его состояния. Даниэлю несколько стыдно. Из-за него дорога растянулась раза в два, минимум. Они едут с перерывами, останавливаясь отдохнуть, как только рана начинает ныть. Облака висят так низко в небе, что протяни руку и дотянешься. Хмурое, свинцовое небо грозит обрушиться яростными потоками на землю. Валькур гневается – проскакивает в сознании мысль. Столь неожиданная, что Даниэль мотает головой. Всё это лишь прошлое, столь дальнее, что он едва помнит. Но, почему то, на ум приходят полузабытые, покрытые пылью истории, имена. Маск, Валькур, Шевараш. Тайна, море, ярость. Что-то смутно-тревожное бьется на краю разума. Мужчина фыркает, отгоняя призраки прошлого. Некоторые вещи не забываются, как бы не хотелось. Они въедаются в память, вгрызаются в подсознание, заползают и сворачиваются ядовитыми змеями в самом дальнем углу разума. И до конца жизни остаются там.       —Давай остановимся – обеспокоенный Арамиль тормозит лошадей и помогает спешится.       Лицо эльфа выражает такую заботу, такую обеспокоенность, что сердце на мгновение замирает. Даниэль покорно кивает. Как можно отказать этому прелестному созданию? Мужчина тяжело опускается на бережно расстеленную ткань на сырой от росы траве. Спина затекла и тянет от нескольких часов верхом. Так раздражает. Арамиль достаёт из седельной сумки хлеб и копчёное мясо, опускается рядом, несравненно легче и ловко, притягивает половину. Тучи опускаются всё ниже, угрожающе нависая. Тяжелый, мокрый воздух пахнет солью, оседает на коже тонким слоем. Даниэль заворожённо любуется безмятежно обедающим эльфом, почти не чувствуя вкуса, и в какой раз удивляется. Миль кажется неземным существом, воплощением небесного света. Он кладёт ладонь на талию спутника, бездумно поглаживая бок. На его фоне эльф кажется ещё более воздушным и полупрозрачным.       —Миль – зовёт он, без особой на то цели. Просто произнести, увидеть, как он оборачивается, встретиться с глазами.       —Да? – Арамиль суетливо оборачивается, чуть подпрыгивая на месте, грудь сводит от нежности, выплёскивающей через край —Что-то не так?       —Да ничего – Даниэль ложится, рассматривая хмурое небо, едва слышно бормочет —Ты красивый.       Рядом довольно фыркают, и эльф падает на спину, потягиваясь. Его слух гораздо лучше. Всё время забывает. Мужчина задумывается, цепляясь взглядом за облако, смутно похожее на дракона.       —Миль, - облако плывёт, словно оскаливается —а можешь превратиться?       Арамиль удивлён, но откатывается на пару метров от него, а спустя пару секунд небо заслоняет крыло, опускается на грудь. Даниэль поворачивает голову. Красивый. По хищному красивый, подтянутый, изящный. Как большой дикий кот. Проводит пальцами по шершавой чешуе, следуя за тусклым отблеском. Хвост обвивается вокруг ног, легонько шлёпает по бедру. Под боком большого ящера тепло и уютно, крыло приятно давит. Глаза закрываются сами по себе, но сил протестовать нет. Да и не хочется.       Дом у Арамиля большой. Просторный, с высокими потолками, окнами в пол и цветным стеклом. Светлый, из серого с светлыми крапинками камня. Хороший дом. Под стать хозяину. Всё в интерьере лучится теплом, нежностью, любовью. Даниэль с удовольствием вытягивает ноги на мягкой, белой шкуре. За окном бушует гроза, земля стремительно скрывается под ледяной водой, деревья гнутся под порывами яростного ветра, страшно трещат, словно чуть-чуть и сломаются пополам. Гнев Валькура обрушивается на простых людей. Мужчина ёжится. В доме хорошо, тепло, спокойно. Арамиль шуршит чем-то рядом.       Последнее время он особенно нервничает. Что-то варится в светлой, волнистой голове, но тот не признаётся. Да и не признается, пока сам не захочет. Упрямства эльфа может хватить на табун ослов. Вот и снова он носится по дому, шурша, гремя, перетаскивая вещи из комнаты в комнату. Готовит что-то. И пускай. У камина лежать приятно, дрова негромко трещат. Так странно. Вот это, наверное, люди и называют ощущением дома. Уютно. Думать о чём-либо совсем не хотелось. Арамиль, запыхавшись, ложится рядом. Тонкая ладонь ложится в его. Тёплая, сжимает крепко. Хорошо.       —Карамелька… – эльф неуверенно замолкает —Я тут подумал. Я… Хочу тебе завтра кое-что показать.       Даниэль сонно щурится. От Арамиля тянет жаром, хочется улечься клубочком под боком, положить голову на грудь и дремать.       —Всё что хочешь – эльф довольно мурлычет, целуя в лоб.       С самого рождения он был обречён на косые взгляды и перешёптывания за спиной. С слишком слабыми крыльями для полётов и слишком неповоротливыми для плавания, слишком крупный для зелёных и слишком маленький для латунных, для одних слишком неповоротливый, для других слишком хилый. Всегда слишком. Слишком, слишком, слишком. Семья матери считала его обузой, неповоротливым, убогим. Семья отца недоношенным, слабым, неспособным к жизни. Презренный полукровка. Метис. Чужой для обоих миров. Ненавистный по факту рождения. Другой.       Он никогда не думал, что кто-то обратит внимание на чёртова метиса. Но он появился. Такой любящий, нежный, страстный. И тогда у его родичей появилась новая причина ненавидеть его. Ненавидеть и бояться. Началось с малого. Желание укусить. Казалось бы, обычное дело для драконов. Но хотелось не заявить право на владение, а поглотить. Оторвать, проглотить, оставить себе до конца жизни. Закончилось же новым поводом для сплетен. Новая кличка прилипла плотнее кожи, въелась сильнее ржавчины. Человеколюбец. Безобидная на первый взгляд. И настолько же отвратительная. Зверь внутри замолчал. Сытый, довольный. Поглотивший. Родичи были не правы. Их связь не прервалась. Лишь стала сильней. За первым последовал второй. Зверь вернулся вновь. И Арамиль заплатил назначенную цену. Он не обманул, обострив их связь, закрепив. Ничего не могло сравниться с этим чувством. Другие драконы презирали Арамиля. Они не могли, не желали понять. Им было не дано. Они никогда не поймут его. Никогда.       Арамиль даже и не станет им пытаться объяснить. Это не конец, не желание крови и убийств. Это высшее. Чувственное, искреннее. Это дар свыше. Благословение самого Бахамута. То, что другие никогда не постигнут. Обычно, он мог сдерживаться достаточно долго. Их отношения длились долго, плавно, медленно.       Но с Даниэлем было не так. Он был его с самого начала. Рождённый в год Милосердного Дракона он принадлежал ему телом и душой. Предначертанный. Арамиль понял это сразу. Даниэль горел и Арамиль лишь поддался этому пламени. Невозможно было удержаться. Обычно, он тратил года и десятилетия, устанавливая связь с партнёрами. Но он был другим. Совсем другим. Идеально подходящим под самого Арамиля. Они сходились как кусочки мозаики, идеально, невозможно идеально. Ему не пришлось тратить время на шлифовку и подготовку. Зверь взвыл лишь увидев Даниэля в первый раз. Он мог сбежать и раньше, разнести подземный базар, низвергнуть в адское пламя пленителей, но Зверь сказал набраться терпения. Уже тогда он чувствовал это. Даниэль, его храбрый, умный, хитрый, ловкий человек, с самого начала должен был слиться с ним, стать частью, присоединиться. Стать одним целым. Именно его Арамиль ждал веками. Он его истинное продолжение.       Даниэль склонил голову на его плечо, хмурясь во сне. Его идеальный, правильный, назначенный. Арамиль медленно вдохнул, наслаждаясь тем контактом, который был позволен сейчас. Совсем немного. Они воссоединяться. Навсегда.       Даниэль спускался за эльфом в подвал дома. Сухой, неярко освященный, приятный. Он действительно неплохо подходил для романтического свидания. С взгляда дракона так уж точно. Арамиль был немного взволнован. Он кусал губы, постоянно оглядывался на него. Ему явно не терпелось.       —Миленько – мужчина одобрительно улыбнулся, видя некоторое сомнение на лице спутника и тот просиял.       —О, надеюсь тебе и дальше понравиться. Я подготовил кое-что особое.       На улице гремел гром, вспышки озаряли землю, ледяная вода хлестала могучим потоком, грозясь сбить незадачливых спутников с ног. Гроза бушевала и заканчиваться уж точно не собиралась. Ещё немного и она поглотит дом с крышей, скроет их глубоко в своём нутре, свернётся как зверь клубком, сыто урча.       Помещение, в которое завёл его Арамиль, освещалось лишь свечами из красного воска, стоящими по столам и полу. Слева и справа у стен стояли длинные столы, по большей части пустые. В отличие от коридора на полу нет ковров, только голый камень. Ноги неприятно холодит лёгкий сквозняк. Даниэль видит лишь очертания комнаты, смутные силуэты столов, ровные квадраты камня, высокие потолки. Перед тем, как дверь за ним закрывается, луч света выхватывает что-то на противоположной от входа стене, пуская яркий отблеск. Но это его не очень волнует.       Арамиль обнимает мужчину со спины, мягко, но уверено ладонь скользит под домашнюю рубаху. Секунда и Даниэль оказывается лицом к лицу с эльфом. В полутьме он выглядит куда более хищно, чем обычно. Глаза словно тускло светятся изнутри. Пронзительно серые, как сталь клинка, смотрят уже не неуверенно, обретя решительность. И это безумно заводит Даниэля. Когда Арамиль отбрасывал человеческие условности, показывая свою драконью природу, у него колени подкашивались. Это влекло его. Это возбуждало. В этом он никогда и никому, при никаких условия не признается. Это уйдет с ним в могилу.       Рубаха летит в сторону и узкие ладони перебираются на поясницу, нетерпеливо начиная расшнуровывать штаны. Даниэль решает выкинуть их к чёрту, как только они закончат. Горячие губы накрывают его шею, поднимаются к скулам, спускаются ниже и ниже, до ключиц и возвращаются обратно. Арамиль игриво прикусывает кадык, мягко подталкивает его к стене. Он не противится, позволяя вести, прижать. Стена гладкая и холодная, по спине пробегают мурашки. Арамиль с тихим рычанием срывает штаны вместе с исподним, кидает на пол и запинывает куда-то под столы.       —Подними руки – шепчет он. Не подчиниться невозможно, и мужчина делает это. Ни одно живое существо не узнает, насколько это его заводит. Сильный, властный. То, чего он желает, жаждет. Запястье сковывает тяжёлый холод, стягивая и закрепляя в таком положении.       Даниэль недоумевающе дёргает пару раз руками, понимая, что прикован. Мышцы невольно напрягаются. Лишь на мгновение. Всё в порядке. Это ведь Арамиль. Его Арамиль, который смотрит так внимательно, что шеки смущённо краснеют. Он бы никогда и ни за что не причинил вреда. Мужчина хочет прильнуть ближе, но с скованными руками и, неожиданно, ногами, это невозможно сложно. От разочаровывающе малого физического контакта хотелось зарычать.       Эльф медленно, слишком медленно, целует грудь, облизывает и покусывает соски, пока кожа постепенно краснеет. Он никуда не спешит и это хуже всего. Разум горит в адском пламени, тело пылает под горячими пальцами, никакого терпения не хватает, и мужчина разочарованно стонет. Арамиль с тихим рычанием кусает ключицу. Даниэль вскрикивает, когда вместо того, чтобы разжать зубы лишь сильнее сжимает, прокусывая кожу. Свечи неспокойно мерцают, плачут красным воском, стекающими в алые лужицы на камень. Он отстраняется лишь когда по груди начинает стекать тонкая струйка. Даниэль не видит этого, смотря только на оскалившегося эльфа. Тот тяжело дышит, облизывает губы и ждёт. Ждёт пока кровь медленно стекает к соскам. Льнёт ближе, слизывает её, кусает, пуская больше. Когти едва заметно царапают кожу, цепляясь всё более отчаянно, будто пытаясь удержать. Боль, медленно пульсируя, распространяется по груди. Даже так безумно красивый. Арамиль смотрит на него как на божество. Личное, сокровенное, чьё имя ты носишь глубоко в сердце, не желая делится с кем-либо. Прижимается грудью к груди, целует с рвением. Это его молитва. С тем же рвением, столь же пламенно, как верный жрец молится своему богу.       Даниэль давится криком, когда острые коготки входят под кожу на рёбрах, начинают медленно отделять её от мышц. Пульс учащается, боль бьёт по нервам, заставляя непроизвольно сокращаться и поддергиваться оголяющуюся плоть. Вязкая жидкость стекает к паху, окрашивая их тела в алый. Даниэль скулит, ошарашенный болью, ослепительно острой, засевшей в груди. Острые кинжалы смыкаются на его горле. Дышать становится немного тяжелее, а из горла доносится лишь хрип и свист.       —Сладкий мой -рычит в шею его мучитель —Хороший мой, пррредназначенный…       От этого полубезумного шёпота волосы встают дыбом, по телу словно пускают разряд молнии. Кожа безжизненным пластом с влажным чавканьем падает на пол, рёбра оголены. Пальцы медленно "ласкают" голую плоть, всё больше темнея, покрываясь вязкой жидкостью, пуская импульсы жалящей боли по нервам. У их ног скапливается горячая лужица. Помещение заполняет металлический запах. Эльф жадно втягивает тяжёлый, влажный воздух. Он падает перед ним на колени, с благоговением на лице, целует руки. Когти вспарывают мышцы груди, раздвигают. Ладонь мягко оглаживает рёбра. Проникает дальше.       Тут меня точно ещё никто не трогал – мелькает в тщетно цепляющимся за реальность разуме. Лицо Арамиля плывёт. Он преклоняется перед ним, как перед своим божеством. Отец бы удавился от злости.       Рука сжимает сердце и вырывает из груди. Последние мгновения Даниэль видит восхищённое лицо его возлюбленного. Пожалуй, эта лучшая смерть, какая могла у него быть.       В его руках горячее, влажное сердце, от которого поднимается облачко пара. Зубы с усилием впиваются в сладкую, желанную плоть. Арамиль жадно поглощает его. Кровь и плоть наполняет его желудок, заставляя сыто урчать.       Его идеальный, его возлюбленный, его предназначенный. Теперь они воссоединились. Навсегда.