Обоняние надзирателя Хаджиме или то, что скрывает перчатка

       Самон Гокку – надзиратель пятого корпуса замечательной колонии «Нанба». Надзиратель он такой же замечательный, как и сама великая Нанба. Дисциплины и стойкости ему не занимать, тому же учит и своих заключенных, тренируя их на специальной спортплощадке, расположенной в его корпусе. Сюда приходят заключенные со всех корпусов Нанбы под присмотром своих надзирателей. Даже сами надзиратели не прочь померяться друг с другом своей силушкой.       Самон, как обычно, вывел своих заключенных на тренировку. "Вполне обычный и спокойный день", - только стоило об этом подумать Самону, как краем глаза он заметил отстраненно стоящего в тени Хаджиме, который, скрестив на груди руки, сверлил самого Самона взглядом. Один лишь его взгляд уже раздражал Самона. “И что это он на меня так пялится?”, – подумал Самон и остановил тренировку, решив разобраться. Взяв с веранды заранее приготовленное полотенце, он медленно, направился к своему коллеге, обтирая изнеможенное потное тело.       - Ну и что тебе нужно, Хаджиме? – спросил он. Самон сузил взгляд и теперь поглядывал на него с не скрытой раздраженностью и подозрением.       Хаджиме оставался внешне спокойным и смотрел на Самона со своей высоты, как на злую и маленькую собачонку, противно гавкающей и от того очень раздражающей.       Он протянул ему папку, забитую до отвала документами.       - Вот, это просила передать начальница. – Сухо ответил он. И не обмолвившись словом, больше, не дожидаясь пока Самон сам не скажет хоть что-то, пихнул ее ему в грудь. И, посчитав, что дело сделано, просто прошел мимо Самона, встав чуть-чуть поодаль по направлению ветра, достал сигарету и закурив. Но тут же получает по лицу влажным потным полотенцем. Разразился противный визг Самона, от которого уши Хаджиме свернулись в трубочку.       - Ты что себе позволяешь, горилла?! - Верещит хвостатый парень, голосом полным возмущения. – На территории корпуса запрещено курить! Для этого и создали курилки! Я не собираюсь дышать твоим дымом! – Самон продолжал обвинять Хаджиме еще несколько раз ударив его тем же полотенцем, то по одной щеке, то по другой.       Это быстро вывело и самого Хаджиме из спокойного состояния. Он перехватил очередной надвигающийся удар вонючей тряпкой и резким движением выдернул ее из рук Самона. Тот же не ожидал такой резкости и обомлел, ожидая реакции коллеги. Но ее не последовало. Хаджиме опустил взгляд на полотенце в своих руках, а затем поднял взгляд на Самона, явно желающий сказать несдержанной обезьяне пару ласковых. Но вместо этого кинул полотенце ему под ноги. Самон взглядом проследил за падующим полотенцем, но, когда поднял голову, собираясь, вновь накинутся на Хаджиме, он резко получает кулаком в глаз, что тут же вызывает помутнение и звон в ушах. Не успел Самон придти в себя, Хаджиме берет его за шиворот и слегка встряхивает, только от “легкой” встряски Хаджиме, у Самона голова идет кругом еще сильнее.       -Да ты совсем страх потерял, тупица... - Процедил сквозь зубы Хаджиме, бросая его на землю и следом вытирая лицо тыльной стороной руки. И бросив хмурый взгляд в его сторону, Хаджиме решил, что с него достаточно этой взбучки. Без какого-либо желания выяснять отношения Хаджиме отправился в свой блок, все же не стоило оставлять без присмотра надолго зеков тринадцатой камеры.       Быстрыми шагами Хаджиме двигался по коридорам Нанбы. Сам не особо понимая зачем, он поднес свою руку к лицу, вдохнув исходящий от нее шлейф запаха Самона. Почувствовав этот терпкий аромат, Хаджиме раздраженно взглянул на собственную руку, слегка морщась, а затем вновь поднося к ноздрям и вдыхая снова, слегка прикрывая глаза.       Вновь отведя от себя руку, он стянул с нее перчатку, немного потерев ее в руках, он положил ее в свой карман, невзначай подумав про себя, о том, как же сильно она успела пропитаться его запахом, и насколько сильно потеет Самон.       Придя в тринадцатый корпус, он зашёл в гардеробную за новой парой перчаток. Открыв ящик, где находилась запасная форма, он нервно проверил карман, как будто опасаясь, что перчатка, которая там лежала, могла исчезнуть по пути. Но нащупав её Хаджиме снова смог овладеть своими эмоциями - на месте, все в порядке.       Взглянув на неё, его одолело небольшое сомнение: "Может уже выветрилось?" – подумал он и прислонил её к своему носу глубоко вдыхая. Его обоняние пронзил не резкий, не мягкий запах, запах который нельзя было назвать приятным, но и отвратительным тоже. Всё в теле как будто проснулось, почувствовав его, Сугороку ощутил легкий мандраж по всему телу.       - Как же можно так вонять, - сказал сухо Хаджиме вслух, отстраняя белую ткань от лица. Вновь аккуратно сложив перчатку в карман, он нацепил на руку чистую.       Остаток дня он то и дело проверял перчатку в кармане, то доставал ее и рассматривал, то снова прижимал ее к лицу, никак не успокаиваясь, думая о ней.       Именно в тот момент, когда он снова упивался ее запахом, к нему нагрянул Мицуро, словно знал когда стоит заявиться. Своим внезапным появлением он вывел Хаджиме из транса. Тот дернулся, убирая перчатку от носа и пряча ее в ладони, сминая в кулаке.       - Здравствуй, Хаджимешечка! Чем ты тут занимаешься? - Мицуру хватило пары секунд, чтобы пересечь комнату и оказаться рядом с Хаджиме. - Что это у тебя? Перчатка? - Он хотел было потянуться к краешку торчащей ткани из крепко сжатого кулака Хаджиме, но тут его резко схватили за шиворот отдергивая назад. Сугороку смотрел на него своим острым, пронзающим взглядом. Нерасторопно он убрал перчатку в ящик своего стола. И только после того, как закрыл его на ключ, он отпустил Мицуро.       - Что тебе нужно? - Строго спросил он, ни капли, не меняясь в лице.       Мицуро, сохраняя свою легкость и непринужденность, выпрямившись и поправив слегка смятую форму, приметил взглядом ключ, которым Хаджиме только что закрыл ящик стола, потом его внимание перешло на хмурое лицо надзирателя тринадцатого корпуса.       - Уууу, что за секреты у тебя Хаджиме, неужели не поделишься с другом?       - Говори уже, у меня дел по горло. - С еще большим раздражением отвечает Хаджиме.       Он хотел побыстрее закончить с Хитокоэ, потому что был раздосадован тем, что его застали за странным делом, к тому же взгляд, который Мицуру бросал на ключ, весящий на поясе, ещё больше раздражал и нервировал, напоминая о вещи, которую он закрыл в своём ящике. Почему-то душу Хаджиме терзало осознание того, что теперь об этой перчатке знает ещё кто-то, помимо него.       -Ооо, Хаджиме, ты сегодня ещё злее чем обычно~ ,- пропел Мицуру шутливым тоном. - Я всего лишь зашёл убедиться, что ты помнишь о том, что обязан присутствовать на праздновании дня рождения Шина, там будут все надзиратели Нанбы, так что улизнуть от этого у тебя не получится~.       ‐ Я и без тебя все помню, лучше бы занялся своей работой. - нахмурившись от злобы проговорил Хаджиме, переводя свое внимание на папки и документы, которые интересовали его больше, чем лепетание Мицуру.       Внезапно, папки вырвали у него из рук, а на их месте оказалось лицо настырного придурка.       -Я надеюсь, ты не забыл о подарке Хаджиме, хе-хе~, - проговорил Мицуру лежа у Хаджиме на столе. - Я знаю, что вы не любите друг друга, но уверен, что милый подарок станет ключом к вашему примирению.       У Хаджиме вздулась вена лице.       -Я всё помню твою мать! Не нужны мне советы, хули ты развалился на моем столе! - проорал он, сбрасывая Мицуру и выкидывая за дверь.       Неизвестно, что именно так его разозлило: поведение зеков с самого утра, куча бумажной работы, отсутствие подарка, невозможность пойти домой после работы или случайное слово, брошенное Хитокоэ невзначай. В ушах Хаджиме пульсировало только одно из того что ему сказали – «ключ».       Человеку, имеющему секрет, любое слово, связанное с ним, кажется намёком на то, что о его тайне знают. Так же и Хаджиме казалось, что Хитокоэ теперь не оставит в покое ни его, ни перчатку, что теперь Мицуру что-то подозревает. Взглянув на ящик Хаджиме пронзил досадный вопрос: "Почему это вообще так важно, просто сраная вонючая перчатка, - От этих слов самому себе, он немного поостыл, - да, это просто перчатка", - ещё раз сказал он себе, открывая ящик и кладя её обратно в карман - не безопасно оставлять её тут, когда кто-то знает о ней.       К вечеру все улеглось, уже ничего не тревожило Хаджиме. Ему пришлось смириться с тем, что после трудного рабочего дня, вместо заслуженного отдыха, он будет вынужден посетить вечеринку в честь дня рождения ненавистного начальника. Утешил себя тем, что не задержится там надолго, придумав какую-нибудь отмазку. Над подарком он не мудрили решил не изменять своим идеям, ведь что может быть лучше личной печатки? Верно - все что угодно, но Хаджиме это не сильно волновало.       Как оказалось, Сугороку пришел позже всех остальных на праздник явно из-за того, что как обычно заработался. С тех пор как он сел за работу он не поднимал головы, и лишь почувствовав усталость, решил посмотреть на время. Оказалось, он провел более пяти часов непрерывного заполнения форм и отчетов, столько времени! А все потому, что он никак не мог сосредоточиться, в мыслях постоянно всплывал Самон и его запах: "Мдам, может зря я тогда его ударил, - не без досады уже думал он, - стоило бы его просто встряхнуть хорошенько и все", в таких размышлениях он и просидел, параллельно пытаясь работать. О времени он бы так и не вспомнил, если бы не Мицуру, который позвонил, что бы спросить где он шляется. Получается Хаджиме уже прилично опоздал, но вместо того, чтобы бежать на празднование, он неспешно собрался, захватил свой подарок, и похлопал по карману брюк, все также проверяя нахождение перчатки. Затем неспешно вышел из кабинета, замкнул его и направился к выходу.       Придя на корпоратив и обойдя коллег, которые уже вовсю праздновали, на Хаджиме градом посыпались претензии и вопросы. Кто-то возмущался, мол: “Как ему не стыдно”, а кто-то доставал его расспросами о том, где он так запропастился. Но все это Хаджиме пропускал мимо ушей, ибо никогда не любил попусту болтать языком.       Подойдя к виновнику торжества, он протянул ему аккуратно обернутую подарочную коробку, но вместо слов благодарности его обрызгали слюной и наорали.       -Да ты меня со всем ни во что не ставишь скотина!? Я твой босс, я требую уважения! Хочешь премии лишиться, чёртова горилла!? Как миссис Хякушики только терпит тебя! – провизжал Шин так, будто сейчас взорвётся - Прошу извинить, работы, которую ты мне накинул, слишком много для того, чтобы я успевал сделать все в срок твоего праздника - сухо парировал наезд Шина Хаджиме. Стоять и смотреть друг на друга не хотели оба, так что сразу же разошлись, будучи раздражены один другим. У Хаджиме болела голова от стресса, поэтому увидев знакомую фигуру Сейтаро, который махал ему приглашая за столик, он сразу же направился к нему.       Сев за столик, где в основном находился персонал тринадцатого блока, Сугороку присоединился к пиршеству. Праздники в Нанбе всегда проходили на широкую ногу: столы ломились от закусок из всевозможных кухонь, дорогих вин и саке хорошей выдержки, водки, виски и пива. Стаканы то и дело лопались от сильных ударов в честь очередного тоста. С каждой кружкой пенного щеки краснели все сильнее, улыбки становились шире, а в глазах начинали летать искры. Через пару часов все корпуса, какими бы недругами они себя ни считали, слились в единую группу народа, никто уже не делил людей на своих и чужих, многие, даже злейшие неприятели, теперь сидели и, выпивая очередную стопку, создавали совместные планы на выходные.       Хаджиме уже позабыл о своём плохом настроении, ему передалось всеобщее воодушевление, иррациональное чувство того, что каждый человек - самый близкий товарищ, который в любой момент грудью вперёд кинется его отстаивать, и он был готов сделать то же самое для них.       В весёлой компании никуда без забав, они рождаются сами собой, как только градус вечеринки повышается до нужного уровня. Человек 50 уже подошло к Хаджиме, чтобы сразиться с ним на руках - один за другим их руки с грохотом ударялись о стол, оставляя на нем трещины. Все больше и больше людей в весёлом настроении подходили, окрылённые азартом и верой в себя.       Хаджиме принимал каждого противника с улыбкой на лице, в его глазах не было даже намёка на вызов, ибо он как никто знал, что не найдётся в Нанбе человека, способного его одолеть.       Внезапно, толпу пронзил громкий голос, стаканы поднялись и раздались дружное "Хееей", а люди расступались, над головами стал показываться красный хвост. Это шёл Самон, он тоже хотел бросить вызов Хаджиме.       Он был без пиджака, белая рубашка, небрежно расстёгнутая на пару пуговиц и распущенный галстук. Под глазом виднелся оставленный недавно фингал, точь-в-точь подходящий под размеры кулака Хаджиме. Он как будто полыхал из-за количества выпитого, но его взгляд все ещё был довольно ясным, а движения осознанными. Он ни разу не шатнулся по пути к столу для спарринга.       - Горилла, давай-ка попробуй одолеть меня! - нахально крикнул он, зелёные глаза буквально светились от распирающей Гоку энергии. Ударив по столу, так что Самон и близстоящие качнулись от вибрации, прошедшей по земле, Хаджиме выставил руку.       - Ну, попробуй мартышка, - произнёс он, своими обжигающе холодным голосом, который так бесил Самона, любившего срываться на визги.       - Нет уж, - резко отрезал Самон, ударяя по руке Хаджиме. - Я хочу, что бы ты играл против меня своей ведущей рукой. - Сказал он, приблизив свое лицо чуть ли не впритык к лицу Хаджиме.       Сугороку каждым миллиметром кожи ощутил тепло, исходящее от Самона, казалось, что тело этого парня просто горит, грудь вздымалась так словно он после изнуряющей тренировки, вроде тех, на которой он видел Самона утром. И запах, тот, от которого Хаджиме уже давно млел, от которого сегодня он не смог даже работать. Со дня, когда он впервые почувствовал его и до теперешнего, он все больше и больше покорял его сознание, покорял его тело и мысли. Теперь этот аромат полностью обдал его, он на мгновение оцепенел, шея, взгляд скользнул на шею, от которой он исходил, а с шеи на еле видневшееся очертания красивых ключиц.       "Все-таки, он заметил" - подумал он, никто до этого даже не обращал внимания на то, какой рукой играет Хаджиме. Конечно же он давал всем фору все это время, ему бы хватило пальца ноги чтоб одолеть каждого охранника, зачем же было использовать против таких противников основную руку. Но Самон, о-о нет, он не такой, каким бы слабым на самом деле не было его тело, он хочет выкладываться на максимум, и ему жизненно важно знать, что противник боролся против него "честно".       -А чем ты заслужил, что бы я ради тебя ставил свое пиво? - Издевательски промурчал Хаджиме в лицо Самону, от чего возбудился ещё больше. - Я сделаю это. Но если я выиграю, то ты отдаёшь мне свою фуражку на неделю, идёт?       -Что!? Ты совсем охренел, Горилла?! - Взгляды обоих сошлись в поединке. - Если выиграю я, то ты будешь драть полы во всем пятом корпусе!!! - провизжал он.       -Да хоть во всей Нанбе, Мартышка. - Довольно протянул Хаджиме, поставив пиво и подняв руку на стол в нужном положении.       Горячие пальцы обхватили его ладонь, которые показались Хаджиме маленькими, по сравнению с руками прошлых противников. Тем не менее хватка у Гоку была сильной, он явно старался даже сейчас показать свою силу. Хаджиме еле сдерживал смех, как же это было наивно со стороны Самона, неужели он все ещё не понял, что они разного уровня. Три...два...ОДИН. Зрители даже не успели понять, что произошло из-за поднявшейся пыли. Стол был сломал, даже на бетонном полу поступали трещины. Рука Самона была опущена вместе с самим Гоку.       Хаджиме сидел спокойный, как будто ничего и не случилось, ни одна часть его тела не сменила положения с того, в каком была до раунда. Ну что за человек!!       -Когда-нибудь ты поумнеешь. - Насмешливо бросил он и засмеялся, снимая с головы Гоку фуражку. :3       Сугороку был преисполнен победой, но в его лице не читалась надменность и самодовольство. Он отвернулся от пораженного противника, но не успел отойти, как из-за спины прохрипел Самон.       -Я требую реванш! - Заявил он, поднимаясь с пола отряхивая от пыли форму и принимая уверенную позу.       Хаджиме повернулся к нему приятно улыбнувшись. Да именно такого Самона он знает, упорство с которым он бросается в борьбу, очень воодушевляло Хаджиме, это была одна из черт, которые почти не раздражали Хаджиме, а заставляли смотреть на него как на достойного соперника.       Они провели несколько раундов, все больше это напоминало на дружеское соревнование. Самон подначивал Хаджиме побить его рекорд по выпиванию пива, убеждая его в том, что никто Нанбе не может его побить уже не первый год. Хаджиме был уже достаточно поддатый, глаза немного закрывались, а действия становились заторможеннее, но это не было предлогом, чтобы отказаться от очередной игры. Подхваченный всеобщим весельем, он принял очередной вызов Самона. Гоку наблюдая за пьяным товарищем невольно улыбнулся, созерцая как он садится за стойку и выпивает кружку за кружкой под всеобщий отсчет. Давая ему фору, а затем приступая и к своей выпивке, он молниеносно выпивал один стакан, затем следующий, уже сравняв счет с Хаджиме. Допивая последнюю, он громко стукнул донышком кружки о стол и издал счастливое пьяное - “Хааа”, Хаджиме только оставалось принять поражение, к слову - первое его поражение за сегодняшний вечер. Еще бы, Гоку с коллегами из пятого корпуса, по традиции в конце каждой недели устраивали дружеские посиделки за кружечкой крепкого. В этом Сугороку не смог бы сравниться с Гоку. Самон разразился смехом хватаясь за живот, а потом с самодовольной улыбкой развернулся к Хаджиме облакачиваясь локтем на стойку.       -Ну что, Хаджиме, не везде тебе быть первым, да? - Он смотрел на него блестящими глазами, отражающими душевное ликование, его улыбка обращенная к Хаджиме смягчилась и была теперь по детски милой. Он светился, словно был ребенком, который победил в самом важном состязании в жизни.       Обстановка вокруг смягчала настроение каждого. Вечер неожиданно успел стать действительно приятным. Хаджиме ухмыляясь глядел на радостного Гоку, в его ликовании не было обычной напыщенности, с которой он любил подчёркивать любое свое незначительное преимущество, только искреннее веселье и смех, которое хотелось и было приятно разделить. На лице Хаджиме была мягкая улыбка, он без тени раздражения смотрел в яркие глаза Самона.       -Ничего, я тебя ещё догоню, - негромко сказал он, опуская взгляд на стол. Сердце в его груди, впервые за долгие месяцы, сейчас билось абсолютно спокойно, приятное тепло шло от груди к кончикам пальцев. У них с Самоном было уже много общих эпизодов в жизни, они знают секреты друг друга, но молчат о них, теперь вместе веселятся на празднике Шина, может их отношения сейчас действительно налаживаются?       Они смотрели друг на друга и улыбались, пока за окном не послышался звук фейерверков. Кто-то уже начал запускать их, и вся толпа радостно ринулась наружу.       Люди высыпали во двор, задирая головы к небу, где уже рассыпались золотые и алые россыпи огней. Хлопки и свист фейерверков заглушали смех и крики, превращая все в калейдоскоп света и шума. Самон, все еще сияющий от победы, потянул Хаджиме за рукав, показывая на особенно крупный залп который уже потух и остались только искры в полукруге на небе.       -Смотри-ка, горилла! Эти огоньки напоминают твою лысину- крикнул он прямо в ухо, чтобы перекрыть грохот.       Хаджиме не стал отдергивать руку. Он стоял рядом, ощущая тепло плеча Самона, прижатого к его собственному от давки. Запах пота, спиртного и вечернего ветра смешался в тот самый терпкий, раздражающе-притягательный аромат, который теперь не покидал его мысли. В кармане лежала та самая перчатка, но сейчас она казалась просто сувениром, напоминанием о сегодняшнем начеле дня, который начался с конфликта, а закончился… чем-то новым.       Когда небо на мгновение потемнело перед новым залпом, Самон вдруг повернулся к нему. Искрящиеся от фейерверков зеленые глаза смотрели уже без вызова, с любопытством и какой-то неловкой прямотой.       -Слушай, Хаджиме... Насчет утра. Я, наверное, перегнул. С курением.       Хаджиме поднял бровь. Признания от этого хвостатого визгуна он не ожидал.       -Ты всегда перегибаешь, мартышка. Но... - он сделал паузу, выбирая слова. - Мне тоже... не следовало бить тебя по лицу.       -Ха! Так тебя, значит, моя морда все-таки волнует? - Самон ехидно ухмыльнулся, но в его голосе не было прежней колкости.       -Волнует. Как источник головной боли, -сухо парировал Хаджиме, но уголки его губ дрогнули.       Новый фейерверк, огромный и сине-серебристый, осветил их лица. В его свете Хаджиме увидел, как смешливая маска с лица Самона сползла, сменившись на редкую для него мягкую задумчивость. А Самон, в свою очередь, заметил, как привычная холодная маска Хаджиме дала трещину, обнажив усталость и… что-то еще. Что-то, что заставляло его сердце биться чаще не от злости.       Толпа вокруг заахала, ринулась вперед, и Самона оттолкнули, прижав его спиной к груди Хаджиме. Тот инстинктивно ухватился за его плечи, чтобы они оба не упали.       -Эй, осторожнее! - рявкнул Гоку в сторону толпы, но не сделал ни малейшей попытки вырваться из этой неловкой опоры.       Наоборот, он на мгновение расслабился, чувствуя твердые, уверенные руки, держащие его. А Хаджиме, вдохнув знакомый запах так близко, почувствовал, как это навязчивое раздражение наконец-то растворилось, превратившись в тихое, глубокое спокойствие. И в нечто большее.       Фейерверки отгремели. Люди стали расходиться, шумно обсуждая зрелище. Они остались стоять в почти пустом дворе, в клубах дыма и запахе пороха. Самон медленно обернулся, чтобы посмотреть ему в лицо. Дистанция между ними была неприлично мала.       -Так.. насчет фуражки. На неделю, да? - пробормотал Самон, смотря куда-то в район его подбородка. Его уши, обычно гордо торчащие, были слегка прижаты.       -Забыл уже. Оставь себе, - ответил Хаджиме тихо. Его рука, все еще лежавшая на плече Самона, слегка сжала его.       Самон поднял взгляд. Их глаза встретились. Ни насмешки, ни злости, ни подозрения. Только вопрос и... ожидание.       -Почему? - так же тихо спросил Самон. - Ты же выиграл.       - Потому что сегодня ты выиграл нечто большее, - сказал Хаджиме, и его голос прозвучал непривычно мягко. Он медленно, давая тому время отпрянуть, наклонился вперед.       Самон не отпрянул. Он замер, широко раскрыв глаза, когда губы Хаджиме коснулись его - сначала осторожно, почти невесомо, в уголок рта, где обычно собиралась его наглая ухмылка. Потом - увереннее, уже по-настоящему.       Это был не сладкий поцелуй из романтических историй. Он был грубоватым, с привкусом пива и дыма, пахнущий потом. Он был их поцелуем - колючим, непростым, выстраданным за месяцы взаимных уколов и скрытых взглядов, но в итоге таким приятным и желанным...       Когда Хаджиме отстранился, Самон пару секунд просто смотрел на него, пытаясь перевести дыхание. Потом его лицо озарила не самодовольная, а самая настоящая, смущенно-счастливая улыбка.       -Ну и горилла же ты...- выдохнул он, но в его голосе теперь звучало что-то теплое и глубокое.       Под тихий грохот последних фейерверков они оторвались друг от друга. Губы Хаджиме горели, а в голове стоял тот самый густой, терпкий запах - смесь пота, кожи и чего-то неуловимо-своего. Тот самый аромат, что пропитал перчатку и сводил с ума весь день. Теперь он был везде - на его коже, в его лёгких, пьянящий и невыносимо желанный.       Самон смотрел на него полный удивления, грудь тяжело вздымалась. Хаджиме не стал ничего говорить. Он просто наклонился и, не отрывая взгляда, провёл языком по влажной солоноватой коже на шее Самона, чуть ниже линии челюсти. Тот вздрогнул, будто от удара током.       -Вот он, - прохрипел Хаджиме, вдыхая глубже. -Твой настоящий запах. Не тот, что от дешёвого мыла в душевой. Этот. Горячий. Живой.       -Ты… ты совсем рехнулся... - выдохнул Самон, но не отстранился. Напротив, его руки вцепились в рукава формы Хаджиме.       -Молчи, - приказал Хаджиме, и его пальцы, сильные и властные, впились в расстёгнутый воротник рубашки. Со свистом ткани он стянул её с одного плеча, обнажая блестящую на скудном свету кожу. Он прижался лицом к ключице, к влажной впадине у основания шеи, вдыхая полной грудью, как тогда в своём кабинете, но теперь источник был здесь, пылающий и реальный.       -Не прячь его от меня, - его голос был низким, почти животным рычанием. - Весь день ты этим дразнил. На тренировке. На спарринге.... Теперь ты мой~       Он потащил его в темноту дальнего подсобного помещения, отрезав от мира щелчком замка. В кромешной тьме, пахнущей пылью, маслом и теперь - их общим возбуждением, Хаджиме прижал Самома к холодному металлу стеллажа спиной.       Его руки скользнули под рубашку, ладони скользили по мокрой от испарины спине, чувствуя каждый мускул, каждую дрожь. Он облизывал солёную кожу на его плече, на сгибе локтя, везде, где запах был особенно концентрированным - едкий, животный, невероятно возбуждающий.       -Всё тело мокрое... - прошептал Хаджиме, срывая с него брюки. - Потный, как после десяти кругов на площадке...Идеально....       Самон, обычно такой голосистый, был не в силах выдавить ни звука, кроме прерывистых стонов. Его тело, привыкшее к дисциплине и контролю, теперь полностью отдалось на волю этого грубого, одержимого его естественным запахом человека. Хаджиме обхватил его сзади, прижимаясь всем телом к его мокрой от пота спине. Он не торопился, вдыхая аромат, смешанный теперь с запахом возбуждения и страха.       Когда он вошёл в него, резко и без лишних церемоний, Самон вскрикнул, но крик тут же превратился в сдавленный хрип. Боль смешалась с невероятным чувством обладания. Хаджиме двигался с методичной, неумолимой силой, его руки держали Самона за бёдра, пальцы впивались в горячую влажную кожу. Он прижимался лицом к его спине, к влажным волосам на затылке, вдыхая этот опьяняющий орамат.       -Пахнешь страхом, - прошептал он ему в ухо, губами касаясь мочки. - Потом, я хочу, чтобы ты так пах всегда.       Каждое движение, каждый толчок будто выжимал из Самона новые капли солёной влаги, которые Хаджиме тут же слизывал. Это было первобытно, грязно и невероятно интенсивно. Самон, потеряв опору, мог только хрипеть и цепляться за стеллаж, его тело сотрясали спазмы нарастающего удовольствия, смешанного с болью и полным подчинением.       Когда финал настиг их обоих, Хаджиме прикусил зубами мокрое плечо Самона, впиваясь в плоть и запах одновременно. Они рухнули на грубый бетонный пол, сплетённые в липком, потном клубке.       Долгое время было тихо. Только тяжёлое дыхание и стук сердца в ушах. Потом Хаджиме поднял руку, ту самую, что сжимала бёдра Самона, и поднёс её к своему лицу. Она была влажной, липкой, пропитанной их смешанным потом.       -Никакая перчатка не сравнится, - хрипло произнёс он вслух, вдыхая с глубоким, почти благоговейным удовлетворением.       Самон, лежа на полу, слабо рассмеялся.       -Ты больной~ - выдохнул он, но в его голосе не было отвращения. Только нежность и принятие его увлечений своим запахом, возможно Самону даже льстил этот фетиш Хаджиме              Хаджиме повернулся к нему, в полутьме его глаза светились холодным, собственническим огнём.       -Да. И это ты во всём виноват -Своим запахом - Он наклонился, снова облизнул каплю соли с его ключицы. - С сегодняшнего дня ты принадлежишь мне весь?       Самон не ответил. Он лишь закрыл глаза, позволяя тёплой, липкой истоме разлиться по телу. Хаджиме достал из кармана ту самую, теперь уже ненужную перчатку. Он с наслаждением вытер ею пот со своей шеи и груди, пропитывая ткань окончательно, а затем швырнул её в угол. Теперь у него был оригинал.       Он нежно взглянул на Гоку давая ему руку        -Можешь встать? - спокойо и нежно спросил он, гляда на красивое лицо и тело Самона.       - Да, пошли отсуда, пока нас никто не увидел.- промолвил он поднимаясь и быстро приводя себя в порядок: натягивая штаны и застегивая рубашку обратно, заглаживая назад волосы которые растрепались. Сейчас его сердце трепетало от чувств которых он сам не понимал.       Выйдя наружу их встретил нежный лунный свет, на улице была кромешная тишина. Все были в главном здании, но праздник уже подходил к концу, музыка уже не играла так громко, а силэты в окнах явно поридели.       Они шли к выходу вместе, но молчали. Хаджиме, почувствовав на себе взгляд, повернул голову в сторону Самона, но тот сразу же отвернулся от него. Хаджиме слегка улыбнулся, понимая, что Гоку смущен. Его взгляд скользнул на красивую шею, и зацепился за серое пятно пыли на плече. Он нежно дотронулся до него, отряхивая плечо от грязи.        Почувствовав нежные пальцы Самон взглянул на Хаджиме, тот слегка улыбался ему, но смотрел пронзающе уверенно. Гоку тоже ухмыльнулся своей привычной улыбкой.       - Смотри осторожнее с нежностями. - довольно сухо сказал он и отстранился от его рук, сам отряхивая пятно с себя.       Он ускорил шаг, перегоняя Хаджиме и даже не обернулся. Видя это Хаджиме замер в шоке, так и не сумев ничего сказать.       Сугороку думал что Самон уже его, но видимо мартышка считал иначе или он планирует играть с ним в игры? :3