Пирог и одеяло

      Иногда так бывает, что в голову ни с того ни с сего приходит что-то из прошлого. Ты не хотел об этом думать, ничего вокруг об этом не напоминало и не наводило на мысль. Но Илья вспомнил момент из детства. Один из тех редких, когда отец задерживался на работе, и они с тогда еще Лешкой, а не тем официальным Алексеем, которым он для него станет какое-то время и события спустя, готовили пирог. Конечно, мама готовила, а маленький Ильюша старался не мешать, но все равно лез в прохладную муку, оставляя там типа кошачьи следы пальцами.       Илья смотрел в большое окно коттеджа на озеро. Садилось солнце, окрашивая небо в теплые оттенки. Тогда, когда мама знала, что отец запаздывает, небо вечером окрашивалось в яркий темно-голубой — окно кухни не выходило на запад и исчезающее солнце. А еще на нем был тюль — Илья хорошо запомнил — в мелкие розочки, и этот голубой очень красиво сквозь него смотрелся.       Мама доставала ведерко с мукой, масло из холодильника…       — Илюша, возьми стакан и набери полный сахара.       Илья дернулся от прозвучавшего в голове голоса. Приедет Шейн и будет спрашивать, что у него с лицом. Илья расскажет, тот расстроится.       Он вздохнул и отошел от окна с закатом. В голову пришел фантастический сюжет, что это не окно, а портал в прошлое, но который не пускает туда, а тянет самые сокровенные больнючие воспоминания.       Пятерней пригладив волосы, будто бы сам себя гладит и успокаивает, пока Шейн в отъезде, Илья решил, что надо просто перекусить, посмотреть телек, посидеть в Интернете. Да просто пойти с головой нырнуть в озеро!       Он открыл холодильник.       Яблоки.       Аккуратные в специальной подставочке. Кто-то это считал вполне себе десертом после обеда.       Пирог был яблочный. С решеткой и косичкой по краю.       Илья шумно вздохнул носом и вытащил эти чертовы яблоки. Конечно, он не знал рецепта. И, кажется, у мамы не было никаких записей, она делала на память, да и просить не у кого…       — Привет, Алексей, — проговорил Илья сам себе, стуча пальцем по яблоку. — У тебя нет маминой книги с рецептами? Или у тебя есть только твоя записная с номерами дилеров?       Интернет — это место, где есть все знания мира. Покопавшись, он нашел по картинке что-то похожее на то, что ему привиделось в воспоминании. Да и продукты были обычные.       Когда он спрашивал Шейна, зачем он купил муку и сахар в таком количестве, тот сказал, что это то, что должно быть на кухне. Он так прочитал. Что ж. Вот оно и пригодилось. А еще вот эта сложенная посуда, которую должна была забрать его мама Юна. Она передала им запеканку в металлической форме, пообещав заехать за кастрюлями позже. Шейн, конечно же, уже всё перемыл и аккуратно сложил в коробочку.       С мерзким звуком перестукивания посуды Илья вытащил форму из коробки одним махом, хотя она лежала на дне под парой небольших кастрюлек.       Ладно.       Илья вытер ладони о шорты. Руки были чистые, но это будто бы был сигнал для себя начать работу. Ему хотелось делать все аккуратно и внимательно.       Поэтому он порезал палец, как только начал разбираться с первым яблоком.       Яблоко с ножом, конечно, заслужили тех слов, что он им адресовал, но потом ему пришло в голову, что готовить надо с хорошим настроением. Как мама, когда оставалась одна дома с сыновьями.       Пластырь на ранку и продолжить.       Он порезал яблоки не очень мелко и отправил на сковородку с сахаром томиться. Включил духовку.       Покусывая отставший краешек пластыря, Илья смотрел, как на видео показывают способ «растирания» масла с сахаром. Вроде просто, но была проблема. Сливочное масло из холодильника было твердым, как кирпич.       Ой, к черту. Он разогрел его в микроволновке до жидкого состояния и просто размешал с ним сахар. Две ложки йогурта (который кое-кто иногда считал за ужин), и добавить муки.       Замешенное на сливочном масле тесто очень вкусно пахло. Однако, Илья был расстроен, что не помнит этого запаха. Возможно, он тогда просто его не нюхал.       У него были любимые запахи из прошлого: стоит только повеять, как его могло унести, как недавно при взгляде в окно. Это шоколадно-ванильный запах конфетного новогоднего подарка (который уже давно ему не приносил зайчик), мамины духи (которые здесь невозможно встретить, но он точно их узнает, когда почувствует), свежевыстиранные полотенца, волосы Шейна и все его мыльно-рыльные принадлежности. Которыми Илья, кстати, тоже пользовался и тогда он пах так же.       Илья разложил тесто в форму. Поверх выложил яблочную начинку. Решетка из оставшегося теста вышла кривой, а на косичку и вовсе не хватило материала, но ему нравилось, как в общем это смотрелось. Его первый пирог! Да, кривоватый и, возможно, он вообще его спалит, а с ним и этот модный коттедж, но… Илья поднял форму и…       Не зря девочки в школе обзывались, что спортсмены тупые.       Разъемную форму надо было закрепить, прежде чем нести до духовки, взявшись за борта. Он просто забыл это сделать в моменте, когда любовался тем, что у него вышло.       Его первый пирог, как у мамы (он надеялся), шлепнулся вместе с поддоном на пол с громким звуком. Неплотное тесто шмякнулось о плитку, а ароматная начинка расползалась, ее капли расплескались по углам.       Это должен был быть вечер из его детства. Возможно, он бы рассказал Шейну под пирог с чаем, вином или имбирным элем, которого тут в достатке, какие-то истории из его российского детства. Не грустные — забавные. Поведал бы о традициях и этом самом ароматном новогоднем шоколадном подарке. Посмеялись бы, что он в детском саду однажды был наряжен зайчиком, но не захотел расставаться со своей первой маленькой клюшкой, и скакал под ёлочкой зайчик-хоккеист. Илья хотел примириться со своим детством, со своими воспоминаниями… понять даже для себя, что было и хорошее, что…       — Илья?       Шейн вернулся незаметно. Вернее, это Илья за своими страданиями не заметил.       — Эй, что случилось? — Шейн был в замешательстве. От горы грязной посуды с яблочными шкурками, от рассыпанной на столе муки (на которой кое-где «котик» прошелся), от запаха растопленного масла и тушеных яблок. И от этой непонятной кучи на полу. И хорошо, если это он не про Илью, сидящего на коленях возле своего пирога, так подумал!       Илья махнул рукой и в злости, сгорбившись, ушел быстрым шагом.       Уже завалившись на кровать лицом в подушку, он подумал, что некрасиво было так уйти, оставив кухню Шейна в таком состоянии. Он любил этот дом, а Илья даже не проверил, не треснула ли плитка от полета формы для выпечки.       Собственная, усилившаяся сейчас, тяжесть, придавливала к кровати, но…       Он почувствовал, как натянулась постель. Шейн перекрутился и лег сверху на него.       — Я прочитал, — сказал он, — что для своего партнера нужно стать теплым одеялом.       — И ты воспринял это буквально? — проговорил Илья.       — Извини, — Шейн поднялся.       — Верниииись…       Это был не приказ и не просьба. Это была ноющая мольба. Конечно, он хотел, чтобы Шейн был его одеялом! Чтобы согревал его, позволял в себя плакать, обнимать крепко и засыпать в объятиях. Чтобы он вот так лежал на нем и дышал в плечо. Ничего сейчас в жизни так не надо, как это!       — Ага, — ответил Шейн и Илья услышал улыбку в этом согласии. — Тебе не тяжело?       — Мне хорошо.       — Ты так расстроился из-за пирога? Почему ты вообще решил что-то испечь?       — Потому что… — Илья подумал, стоит ли вообще вываливать свои обычные и такие уже знакомые Шейну переживания. — По телеку увидел «Великий пекарь Британии». — Он помолчал немного. — На самом деле нет.       — Это было понятно. Я сейчас удивился, что ты вообще знаешь об этом шоу.       — Эй, у меня может быть тайная слабость? Такая же скучная, как все твои?       — Ну, моя слабость сейчас лежит подо мной, и если ты считаешь себя скучным…       — Тогда я тебя достоин.       Шейн слез с его спины. Илья повернулся боком. Теперь они лежали друг напротив друга.       — Ты меня и так меня достоин, — ответил Шейн.       — Все наши дела решаются в кровати?       — Не самое плохое место для переговоров… в любой форме.       — Ты мое одеялко, Шейн. Независимо от того, решил ты на мне разлечься или нет.       Шейн улыбнулся и смущенно попытался спрятать свою улыбку в одеяло. Зря он. Илья обожал его улыбку.       — Так что случилось? — снова спросил Шейн. — Тебя бы не расстроил просто упавший пирог.       — Я хотел, как мама…       — О…       Шейн подобрался ближе и притянул Илью к себе. Илья уткнулся в его грудь. Футболка отдавала кондиционером для белья «Хвойная свежесть» и немного пóтом Шейна. Да, эта смесь — тоже один из любимых запахов навеки.       — Хочешь, испечем новый пирог вместе? — предложил Шейн.       — Или ты просто съездишь за готовым.       Иногда прошлому нужно оставаться прошлым. Не вышло бы такого вечера, как тогда. Он бы просто разбередил душу. Он не попадет в тот мирок, который сейчас с течением лет кажется уютным, с желтым светом, уголком кухни, всего лишь сделав пирог. Надо делать свою историю. По крайней мере, он так думает в этот момент. Возможно, ему захочется испечь пирог позднее. Но тогда точно уже рисуя какую-то свою версию пирогового вечера. Возможно, с другим пирогом. Но обязательно с Шейном.