Слепые блуждают ночью

Слепые блуждают ночью.

Ночью намного проще

перейти через площадь.

Слепые живут на ощупь,

трогая мир руками,

не зная света и тени

и ощущая камни:

из камня делают стены.

За ними живут мужчины.

Женщины.

Дети.

Деньги.

Поэтому несокрушимые

лучше обойти стены.

А музыка — в них упрется

Музыку поглотят камни.

И музыка умрет в них,

Захватанная руками.

Плохо умирать ночью.

Плохо умирать на ощупь.

Так значит слепым — проще.

Слепой идет через площадь.

— Иосиф Бродский, 196?

***

— Ибо, готов? — спросил Сынён, проверяя уже настроенную камеру на ручном штативе. — Ты так спрашиваешь, как будто мы уже в чертовом доме! Всего-то приветствие записать, — фыркнул Ибо, поправив очки — часть его костюма на Хэллоуин. Парни учились в одном университете, там же сдружились, хоть и были на разных курсах, и основали свою неразлучную компанию из пяти человек — Исюаня, Вэньханя, Сонджу, Сынёна и Ибо. А немногим позже, к тому же, решили завести свой видео-блог. Все началось с коротких и простых челленджей, популярных в интернете. Но потом Ибо проиграл в споре. Так сложилось, что Ван Ибо боялся привидений столько, сколько себя помнил. И так сложилось, что он имел неосторожность рассказать об этом своим друзьям. При первой же выпавшей возможности эти черти воспользовались случаем и поспорили с Ибо на одно видео в комнате страха в каком-то парке аттракционов. Все, каждый из четырех, слезно клялись, что это одноразовая акция, и вообще они будут рядом, и зрителям понравится, и Ибо очень смешно пугается, поэтому просмотры будут хорошими, и монетизация, бла-бла-бла. Отчасти они были правы. Зрителям настолько понравилось смотреть подобный формат, что никакие другие видео так и не смогли добиться того же успеха, как-то злосчастное из комнаты страха. Потом было еще одно видео, в котором парни проходили хоррор игру, потом еще, в котором снимали реакцию на ужастик, а потом деревни призраков и… Они могли позволить себе переезд из университетской общаги, могли позволить себе дорогую одежду, могли купить телефоны самых новых моделей. А Ибо исполнил детскую мечту и все-таки купил черный, потрясающий, восхитительный, крышесносный мотоцикл. И вот они здесь. «UNIQ Channel» — самый популярный канал, производящий мистический контент. Первые в своем сегменте. Все благодаря их смешным реакциям. Ибо уже подумывал потратить следующую зарплату на курс психотерапии, потому что чувствовал, что его небольшая, совершенно незначительная, крошечная фобия прогрессирует со скоростью света. Теперь его пугали не только призраки, но и темнота. Еще замкнутые пространства, это после квеста, где Ибо оказался заперт в комнате и должен был найти ключ. А теперь, в преддверии Хэллоуина (который Ибо уже начинал ненавидеть) его самый близкий друг, его бро, не разлей вода, ментальный близнец и самый жестокий человек во всем мире (опять же, по мнению Ибо) Сынён предложил записать ролик, который «клянусь, залетит! Идея бомба! Ну, пожалуйста!», то есть должен был полностью удовлетворить аудиторию. Ибо, скрепя сердце, согласился, про себя сожалея, что не последовал примеру своих старших и не поехал к родителям на выходные. Да, Ибо и Сынён остались в городе одни, и обычно их быт вдвоем был полон веселья. Они смотрели смешные видосы, ели чипсы до потери сознания, спорили по каким-то пустякам. Для полной картины оставалось только зайти в какой-нибудь шутер на полночи и орать друг на друга за любую оплошность. Но в этот раз все пошло не по плану. Сынён, к своему огромному счастью, наткнулся на статью о доме с привидениями, который, во-первых, находился в двух часах езды, а во-вторых, не был замечен другими блогерами. — Ну что за настроение такое? Все будет нормально. Это просто дом, ты же знаешь. Вот сколько снимаем, ни разу так и не наткнулись на сверхъестественное, — Сынён закончил возиться с камерой, падая на диван рядом с Ибо, — Все, давай лицо попроще, и погнали. Цокнув языком и закатив глаза, Ибо расцепил замок из рук на груди, поправил одежду и сделал пару глубоких вдохов, чтобы настроиться. Правда, ничего же не случится? — Включай давай, чудовище, — сказал Ибо, прочистив горло. В ответ он получил тычок в бок и широченную улыбку. Сынён нажал на кнопку записи. — UNIQ снова здесь! Вас приветствуют ваши любимые братья-львы, я — Чо Сынён, а этот красавчик — Ван Ибо. Остальные не смогли поприсутствовать на съемках по личным причинам, но я надеюсь, что мы вдвоем сможем вас развлечь, — бодро начал Сынён, сразу включаясь в процесс на двести процентов, — Сегодня мы, ребята, хотим пожелать вам счастливого Хэллоуина! И в честь такого события мы подготовили вам особый подарок. Мы отправимся в настоящий дом с призраками! Не выключайте это видео, если хотите по-настоящему испугаться! Сейчас вас ждет маленькая рекламная интеграция, а затем — удивительное путешествие к древнему ужасу! Ролью Ибо в приветствии было простое кивание, нахождение в кадре и испуганное лицо в нужных моментах. Зрители и так знали, что он не любит говорить, а Сынён компенсирует эту особенность вдвойне. Так, они сняли вступление, сняли глупую интеграцию с йогуртами с «эксклюзивными осенними вкусами» в темных упаковках. Ибо эти йогурты казались одинаковыми, будь они с тыквой или с обычной клубникой, но он использовал все свои актерские способности, чтобы аудитория поверила в исключительность и натуральность этих дурацких йогуртов. Которые, кстати, были благополучно доедены Сынёном во время ожидания. Парни ждали вечера, потому что какой дом-призрак произведет хоть какое-то впечатление в дневном освещении, правильно? Ибо весь день просидел в костюме, который для него выбрали фанаты путем голосования. Ив Сен Лоран. Серьезно? Хэллоуина в этом персонаже было ноль, как и желания примерять образ какой-то нечисти в Ибо, поэтому он довольно быстро согласился и на Ив Сен Лорана. Волосы пришлось уложить, привычную спортивную одежду сменить на утонченный брючный костюм в стиле ретро, а любимую оверсайз футболку на водолазку, от которой чесалась шея. И, конечно, образ завершали очки в толстой черной оправе, куда же без них. Сынёну повезло больше, и он отделался легким испугом, собирая костюм оборотня из рваных джинс, грубых ботинок и какой-то потрепанной рубашки. Ибо никак не мог понять, что в этом было от оборотня, но после нескольких «а надо было с нами Сумерки смотреть!», отстал. Спасибо и на том, что он обошелся без ушей, хвостов и прочей шерстяной бутафории, от которой отлетают ворсинки. Еще и чистку дивана Ибо не выдержал бы, это точно. Темнело рано, поэтому выехать решили часов в шесть, чтобы не совсем уж жесть. Но для человека, который до смерти боится темноты, даже это — жесть. Причем, буквально, непроглядная. Уже собранные рюкзаки со всем необходимым лежали в прихожей, кейс с камерой был доверен Сынёну, а вот вести машину предстояло Ибо. Опрометчивый выбор. За пять минут до выхода Ибо вспомнил, что машина без ключей не заводится по определению (навыков угона у него, по крайней мере, не было), а вот где эти самые ключи валяются — совсем другой вопрос. Поэтому Ибо носился по квартире из угла в угол под наставления Сынёна. — Посмотри за комодом. — Как ты себе это представляешь? — Двигай. — Не буду я этим заниматься! Если бы черт тебя не дернул собрать два чемодана вещей, доехали бы на моем мотике, — крикнул Ибо из спальни Сонджу, обычно ответственного за перевозку всей толпы из дома до универа и обратно. Увы, позвонить ему и спросить — не вариант. Опять же, видео-сюрприз и все дела. — Давай не будем брать теплую одежду, ну. Переживу ночь без своего пуховика. Скинем все сумки на меня и поедем на мотике, — так же громко отвечал Сынён, уже стоявший на выходе из квартиры. — Теплую одежду и три банки энергетиков. Выпьешь, когда вернемся. — Ладно, — досадливо протянул Сынён, вынимая все ненужное. То есть большинство вещей. Время перевалило за планируемые шесть часов вечера. Но зато вопрос с транспортом решился, правда Ибо пришлось попотеть еще и над поиском второго шлема. Весь лишний груз, который Сынён бережно собирал так, словно они ехали не в пригород, а в экспедицию по Антарктиде, был сброшен, к облегчению Ибо. Не нравились ему все эти излишества — телефон, камера, две пары ключей и достаточно. Во всяком случае, некоторый комфорт приносил мерно ревущий мотор мотоцикла. И скорость, с которой Ибо гнал по опустевшей трассе. Сынён вжался ему в спину, держась, как за последнюю возможность выжить. Но не возникал и не орал в ухо просьбу притормозить. Наверное, смирился с адреналиновой зависимостью Ибо. Путь был простым. По сути, обычная трасса — прямая, хорошо освещенная, вообще не нагоняющая жути. На мотоцикле получилось добраться до места назначения в разы быстрее, чем на машине. И вот этот злосчастный домик во всей своей красе предстал перед парнями. Сынён даже сам справился со шлемом, не глядя всунув его в руки Ибо, чтобы осмотреться вокруг. Ибо восторга, ожидаемо, не разделял. Он сглотнул, подумав о перспективе прогулки по этому чудесному и светлому, совершенно не заброшенному и не похожему на хижину психопата-каннибала дому. Мда. Свет фонарей не доходил до этого пристанища призраков, окна залило густой тьмой, а вокруг дома расползался белесый туман. Все по классике жанра. Локация, бесспорно, живописная. Особенно, чтобы снимать очередной хоррор про студентов, забравшихся в какую-то глушь, нарвавшихся на какую-то нечисть, и съеденных, убитых, подвергшихся вселению призраков в тело, опять съеденных и сошедших с ума. Нужное подчеркнуть. Дом, что странно для его местоположения, был построен на европейский манер, да и старым не выглядел. — Я пойду осмотрю здесь все, настрой пока аппаратуру, — скомандовал Сынён, завороженно вглядываясь во тьму, окружившую постройку. Ну точно сумасшедший. — Ага, найдешь Каспера — маякни, чтобы я успел сбежать, — Ибо ловко поймал кейс с камерой, собираясь разложиться на мотоциклетном сидении. Не очень удобно, но что поделаешь. — Очень мило с твоей стороны, бро, — смеясь, ответил Сынён, уже направившись к дому. — Обращайся. Честно признаться, оставаться одному Ибо вообще не хотелось, но в нем сыграло достаточное количество гордости, чтобы не побежать за другом. Тем более в этот одноэтажный филиал ада на Земле. Поэтому Ибо, включив фонарик на телефоне, приступил к подготовке. Выверенными движениями и без особого труда разобрался с основной камерой, установил ее на штативе со стабилизатором, который будет у Сынёна в руках. Видео ведь затевалось, чтобы зрители смотрели на Ибо и его испуганное до полусмерти лицо. Просто никто не озвучивал этого вслух. И не выдавал Ибо удостоверение клоуна, но он почему-то отрабатывал за целый цирк. Свою камеру, нужную чтобы снимать Сынёна и его безудержный смех, Ибо собирался носить в руках и на запись нажимать за секунду до. — Карты памяти проверил, зарядку проверил, микрофон нацепил, второй готов, так, — тихо перечислил для уверенности Ибо, загибая пальцы. И вот отвлечения кончились, ему пришлось столкнуться с жестокой реальностью, в которой уже темно и зябко. Бр-р. Теплые вещи бы не помешали, но Ибо, на самом деле, был бы не против посидеть на больничном недельку-другую и морально восстановиться. Холод — половина беды. Главное, что Ибо замечал в этой реальности, это далеко не ветер, а странные звуки и темнота, чтоб ей было неладно. Шелест листвы, взмахи крыльев птицы (Ибо надеялся, что не плотоядной и, желательно, не потустороннего происхождения), отдаленный лай собак. Похоже на ту самую сцену в фильме, где после затишья начнется сущий ад, мертвецы вылезут из могил, или в городе активизируется ребенок, рожденный с меткой зверя, или дверь заговоренного дома распахнется и… — Идем, тут все чисто! — крикнул Сынён, бахнув дверью так, что несчастные окна, кажется, задрожали. И не только они. Ибо схватился за сердце, подскочив на своем месте и чуть не задохнувшись писком, едва не вырвавшимся наружу. Очки упали на землю, Ибо спохватился поднять их побыстрее, надеясь, что они не треснули. Настроение стремительно летело к отрицательным значениям, а в ушах гулко клокотала кровь, разом хлынувшая к голове. — Сынён, блядское ты создание, ты можешь быть немного поаккуратнее с моим сердцем! — Жаль, что камеру не включил! Такое лицо упустили, — задыхаясь от смеха, попытался сказать Сынён, пару раз хлопнув подошедшего Ибо по плечу. — И в этот раз обойдись без нецензурной брани, сил нет тебя запикивать, — добавил он, успокоившись. — Ой, какие мы нежные. Нецензурную брань услышали. Ты бы еще со мной на «вы» заговорил, придурок, — Ибо зашел в дом, внутренняя обстановка которого выглядела… совершенно обычно. Свет от фонариков не охватывал всю комнату, и даже так — ничего удивительного. Пыльно, конечно, видно, что за местом не следят, но в целом дом как дом. Интерьер в общем-то неплохой, да и мебель сохранилась в приличном состоянии. — Образ, не забывай про образ. — И про фансервис. — И про фансервис. Ибо еле заметно улыбнулся, почувствовав, что атмосфера стала чуточку приятнее, чем прежде, и страх ненадолго отступил, несмотря на отсутствие нормального освещения. К тому же, Ибо все-таки был не один, а смелость Сынёна как-то успокаивала, заставляя подсознательно надеяться на его благоразумие и осмотрительность. Он ведь не стал бы подвергать обоих опасности? — Так, смотри. Общий план снимем позже, когда будет совсем темно, — объяснял свою задумку Сынён, — Пока что можем начать с обзора на дом, как обычно, без комментариев. Потом уже обойдем тут все с реакциями, в некоторых комнатах осмотримся получше, на монтаже я добавлю жуткие звуки и все дела. А в самом конце полезем в подвал! — В подвал?! Может еще по ступенькам и сразу в ад? Откуда тут вообще подвал? — мнимое спокойствие разлетелось на тысячи осколков, попутно застряв где-то в районе груди. Ибо только расслабился, только свыкся с этим домом, и тут… подвал! Он даже в детстве не питал особой любви к этому месту, несмотря на любопытство и активное изучение мира вокруг. В подвалах, кстати, монстры водятся! — Без кипиша, подвал здесь нормальный. Даже лестница целая. Все страшные истории я расскажу до спуска, поэтому можешь не напрягаться, — буднично сказал Сынён, закрепив петличку на футболке. — Пф, а кто тут напрягается? Все, клоун уже на арене цирка, давай снимай, сейчас мертвую петлю ебану, — разозлившись, и немного не рассчитав своих сил, Ибо шагнул в темноту, не заметив, что его фонарик выключен. И когда только успел? Мир вокруг тут же сомкнулся, уменьшившись до одной точки — черной-черной, непроглядной, всеобъемлющей. Голова закружилась от вновь нарастающего страха, и Ибо отшатнулся назад, оступаясь и чуть не падая. Но его поймали уверенные руки, обладатель которых явно не был перепуган до чертиков. Сынён, наверняка, вовремя подоспел и… — Эй, бро, что это с тобой? — голос друга донесся точно не из-за спины, да и вообще он стоял на своем месте, светил Ибо в лицо фонариком и просто физически не мог за секунду оказаться там, где кто-то поймал Ибо. Обратный отсчет до нервного срыва подходил к концу и норовил бахнуть и снести Ибо взрывной волной к чертям из этого проклятого дома. Он ощутил, как липкий, холодный страх сковал тело, не позволяя ни двинуться с места, ни открыть рот, чтобы закричать. Ибо слышал собственное учащенное дыхание, стук сердца, кажется, даже бурление крови в артериях, но все вокруг замолкло, будто кто-то убавил звук на телевизоре. Замолкло все, включая Сынёна, который задал вопрос еще раз, а не получив ответ, подошел к Ибо, затряс его за плечи, пытаясь привести в чувства, но и они предательски затихли. Вот оно обещанное «все будет хорошо»! Вот до чего доводит длинный нос и неуемное любопытство! Сказал бы Ибо, если бы все его внутренности не сжались, перемешиваясь в тугое нечто, идущее на поводу древнего, дикого страха. — Давай уйдем, Сынён, нам нужно уйти, — пугающе спокойно и отрешенно для своего состояния произнес Ибо, перехватив ладонь друга, и сжав ее чуть ли не до хруста. — Мы сейчас выйдем на улицу, подышим свежим воздухом, успокоимся, и ты мне расскажешь, что произошло, хорошо? — Мгм, — Ибо безвольно и неосознанно кивнул, позволил себя вывести, и вдохнул чуть глубже обычного. Холодный ночной воздух действительно освежал. Несколько минут Ибо просто молчал, наконец почувствовав легкость из-за отсутствия мыслей в голове. Даже фантомное прикосновение рук, державших его за локти в доме, слезло с кожи. Мир снова приобрел краски, пусть и мрачные, почти неразличимые. Сынён все говорил и говорил, Ибо улавливал обрывки фраз. Там точно было что-то про новую приставку, сто процентов гонорара и едва ли не звезду с небес. А это значило, что Сынён хотел продолжить съемки. Еще, правда, толком не начатые. И Ибо дурак тот еще, попался на крючок, на все предложения уверенно ответив «да». Но здесь уж, простите, влияние приставки, ничего с этим не поделаешь. Сынён, получив разрешение, метнулся к мотоциклу, рядом с которым были оставлены сумки, достал термос, сам открыл, сам напоил Ибо, а взгляд — как у щенка, которому обещали прогулку, ей богу. Избегание — самый простой способ справиться со стрессом. Поэтому Ибо просто списал произошедшее на свое растревоженное воображение, положение Луны относительно Венеры, да на что угодно, что можно было хоть как-то логически объяснить, хоть как-то рационализировать. Не думать, дышать немного глубже и не поддаваться панике. К тому же, пока Ибо плескался в астрале, Сынён успел снять дом со стороны, а это — очень хорошо. Можно будет уехать пораньше, доползти до своей комнаты, включить телевизор и поспать, возможно, даже без кошмаров. Второй заход в дом начался куда благополучнее первого. Фонарики исправно горели, комнаты дома не давили со всех сторон, было тихо. Ибо краем уха слушал байки Сынёна, вычитанные на каких-то форумах про паранормальщину. Истории базовые: умерла какая-то семья при странных обстоятельствах, следующие жильцы чувствовали чье-то присутствие, сошли с ума — в общем, каждый раз одно и то же. Ибо притворно пугался. Настоящего ужаса ему на сегодня хватило, спасибо, больше повторять не хотелось. Поэтому и слушал невнимательно. В основном, Ибо с видом аристократа и великого знатока искусства, что, к слову, вполне соответствовало его образу, разглядывал картины, которыми были щедро украшены стены, видимо, гостиной. — Поговаривают, что именно в этой комнате погибла целая семья… Ибо, посмотри на стены! Это что кровь? — услышав вкрадчивый голос друга, Ибо едва сдержал смех. Благо, в этот момент он отвернулся от камеры. Он провел пальцами по узору обоев, который в полумраке можно было действительно спутать с темными пятнами крови, некогда забрызгавшей стены, словно в дешевом слэшере с литрами уродливой жижи ярко-красного, отливающего рыжиной оттенка. — Кровь… Реально, кровь, — Ибо сделал вид, что ужас пробрал его до костей, округлил глаза и медленно повернулся к Сынёну, серьезное и вовлеченное лицо которого смешило еще сильнее. Ибо снял «кровь» на свою камеру, потом они с Сынёном прошлись по оставшимся комнатам, в которых тоже попытались найти хоть что-то сверхъестественное, и остался только… подвал. Ибо надеялся избежать этого момента хоть как-нибудь. Даже спектакль с внезапным обмороком уже не казался такой глупой затеей. Серьезно. И контент, и способ откосить от спуска в темное замкнутое помещение с одним выходом. Но перед подвалом Сынён неожиданно объявил «технический перерыв», и снова оставил Ибо у мотоцикла одного, направившись, судя по всему, к ближайшими кустам. А еще хотел энергетики с собой брать. Чтобы развлечь (и отвлечь) себя, Ибо достал телефон, включил какую-то залипательную игрушку, в которую тут же погрузился с головой, и немного потерял счет времени. Обнаружил он этого только тогда, когда экран мобильника пошел рябью, словно старый телевизор. Устройство зашипело белым шумом, помехи стали чаще и чернее, а потом несколько ярких вспышек, и экран окончательно погас. Последнее, что Ибо успел увидеть перед тем, как телефон умер, — время. Ровно полночь. Ладно, ну сдох телефон, ничего страшного. Где Сынён? Вот этот вопрос напрягал по-настоящему. Идти его искать, да к тому же без связи, — идея, откровенно говоря, так себе. Кричать… Вариант, но не самый привлекательный. Оставалось ждать. Несколько минут, а потом кричать. Если на крик не отзовется, то ехать в город за спасателями. Ибо вдруг заметил, насколько ужасающе тихо стало вокруг. Привычный фон из болтовни и перебранок стих, остался только слабый ветерок, почти бесшумно расставляющий собой листву. Деревья еще не до конца скинули листья, которые отчаянно боролись за жизнь, оттого их взъерошенные силуэты мерно покачивались вдали, вокруг дома, намного за ним… За домом! За домом светил огромный, просто необъятный диск луны, а перед ним Ибо почудился человек. Человеческая тень? Что-то в форме человека сидело на крыше, окруженное мягким лунным светом, манило к себе, звало, призывая подойти поближе. И Ибо шел. Наплевав на страх, на хваленую рациональность, на скептицизм, на возможную опасность. Его тело, повинуясь воле Тени, двигалось вперед, пока не остановилось у самого дома. Ибо посмотрел на крышу, и в ответ получил нежный взгляд бездонных, мутных глаз. Он должен был испугаться, должен одуматься, но глаза, судя по всему, призрака притянули его к себе, связали по рукам и ногам, обезвредили, присвоили себе. Тень оказался молодым, потрясающе красивым мужчиной. С такой же потрясающей улыбкой. Длинные, смоляные волосы были убраны назад, перевязаны кожаной лентой. Он был одет в старую одежду, напоминавшую наряд воина из исторических дорам. Другого сравнения мозг Ибо придумать не смог, слишком увлеченный разглядыванием переплетений ремней на груди. Призрак улыбался так, будто встретил старого друга, а Ибо казалось, что его ноги перестали существовать. Вообще все тело, его словно не стало, а душа и сердце беспрепятственно тянулись к прекрасному воину, совсем не по-воински изящному. Единственное, что выбивалось из этой идеальной картинки — слепые, мутно-голубоватые глаза. Или, может, не слепые. Зрачков, во всяком случае, не было. Ибо мог бы продолжать сверлить духа взглядом, но тот поднял руку в приветственном жесте, а на его ладони был… глаз? Обычный человеческий глаз, пару раз моргнувший, наверное, тоже в знак приветствия. Наваждение рассеялось, а на его место пришла паника. Ибо задохнулся вздохом, закрыл себе рот рукой, пока до его плеча не дотронулся Сынён, неожиданно появившийся сзади. Сумасшедший дом, не иначе, и день такой же — сумасшедший. Ибо был на грани обморока, когда друг усаживал его на мотоцикл. Он смотрел на крышу дома, на которой не осталось ничего от присутствия красивого призрака. Мысли метались от желания побыстрее сбежать до желания никогда не убегать и упускать привидение. — Там… Там был, — Ибо указал пальцем на место, где сидел Тень. Даже луна померкла в его отсутствие, какое разочарование. — Кто? Кто там был? — не на шутку обеспокоено спросил Сынён, пытаясь наладить зрительный контакт с Ибо, но его глаза то и дело прикипали к дому. — Был… призрак, — в порыве сказал Ибо. Наверное, он пожалеет об этом, как только успокоится. — Да у тебя жар, — заключил Сынён, приложив ладонь ко лбу друга, чтобы вывести все в прикол или хоть как-то сгладить ситуацию. Раньше такого никогда не происходило, несмотря на пугливость Ибо, несмотря на все его страхи. Он мог, несомненно мог, так пошутить, но кожа под холодными пальцами горела, а на ней выступила испарина. Может, заболел? А из-за жара чудится всякое? Сначала в доме, потом снаружи… Так как ситуация приняла серьезный оборот, Сынён, не задумываясь, остановил съемку, быстро и даже встревоженно собрал вещи, посадил Ибо на мотоцикл, заставив себя обнять, и укатил из этого проклятого места. К черту. Ибо пришел в себя только к утру. До этого времени он бился в лихорадке, в беспокойном сне, после которого мир кажется нереальным, голова болит, а одежда насквозь пропитывается потом. Сынён сделал все, что мог, чтобы облегчить его состояние, и это, должно быть, возымело результат. Очнувшись, Ибо помнил только обрывки из сна, в котором нон-стоп воспроизводилась сцена с духом. Яркие, будто накрашенные, пухлые губы растянутые в улыбку, черные брови на абсолютно белом лице, милый прищур глаз, блестящие в свете луны волосы и даже ладонь с оком прямо посередине. Каждая черта впилась в сознание Ибо, была удивительно четкой, словно призрак был ему знаком многие годы. Это выматывало и пугало. Ибо стянул с себя, ожидаемо, влажную водолазку, раздраженно скинул ее на пол к очкам. Откуда они там? Мысленно поблагодарив Сынёна, который улепетал на пары, как и остальные ребята, за оставленные на комоде лекарства, Ибо заварил успокаивающий травяной сбор. Кипяток с травяным привкусом, конечно, не сравнится с ароматным чаем, но хоть поможет нервной системе прийти в себя. Как же это бесило. Ибо, оставшись дома наедине, без лишних расспросов и взглядов (от обеспокоенных и не верящих до откровенно издевающихся), попробовал выстроить в голове хронологию событий вчерашнего дня. Сколотить хоть сколько-нибудь вразумительное объяснение произошедшему не получилось, а вот снова вспомнить призрака — так без труда. Нет, так дело не пойдет, подумал Ибо, переместившись за компьютер вместе с пледом, мягкой подушкой и желанием выключить мозг. Сначала он по привычке проверил мессенджер, в котором скопились взволнованные сообщение от парней в общем чате. Решив ответить позже, Ибо добрался до рабочей почты, куда обычно писали либо другие блогеры с предложениями о коллаборациях (на которые UNIQ отвечали отказом), либо рекламодатели (с дурацкими йогуртами). Договорившись о парочке интеграций на предстоящие ролики, Ибо наткнулся на странное письмо, пришедшее с неизвестного ему адреса. В нем было описание какого-то мероприятия для блогеров, чьи каналы так или иначе связаны с мистикой, которое назначено аккурат на Хэллоуин. Получается, что до мероприятия оставалось шесть дней. Человек, приславший приглашение подписался как «Daytoy», что, определенно, настораживало. Ибо не стал удалять письмо, чтобы показать его старшим позже. Забавы ради. После пары часов беспрерывной игры в компьютер, у него затекло все тело. Нужно было срочно принять горизонтальное положение. Мысли о странном приглашении утихли как-то сами собой, пока Ибо не добрался до спальни и не завалился в ленту социальной сети. Несколько его знакомых из блогерской сферы выложили анонсы своего присутствия на мероприятии и скинули ссылки на покупку билетов для фанатов. А, точно. Все до одного тэгнули этого загадочного Дэйтоя. Ибо сначала не заметил ничего странного, а любопытство только начинало зарождаться, поэтому он пролистал несколько подобных публикаций, никак на них не реагируя. И, кроме того, даже не связывая их с письмом. Все-таки человек с температурой это отдельный вид живого существа со своей особой логикой. Только на десятом подобном посте Ибо осенило, и он тут же перешел на аккаунт Дэйтоя. Фотографий лица там не оказалось, только кошка, какая-то выпечка и ссылки на видео-хостинг. Канал Дэйтоя был еще удивительнее. Страшные истории, городские легенды и что-то похожее на тру-крайм, все было зачитано закадровым (приятным) голосом под видеоряд из стоковых картинок. Опять же, без лица. Еще и аватарка странная — графичное белое око на черном фоне. Вас заметили. Контент, по понятным причинам, Ибо был неинтересен, а вот голос ведущего показался ему крайне приятным. Вот если бы он записывал АСМР видео… Или хотя бы аудио для сна. Но такого он, к огромному сожалению Ибо, не снимал. Но разве это помешало Ибо использовать обзор на какой-то инди-хоррор от Дэйтоя в качестве АСМР? Его организм был слаб, температура отступила совсем чуть-чуть, а бархатный голос что-то говорил, говорил, время от времени смеялся… Ибо провалился в сон, так и не выключив видео. Лучше бы он этого не делал, знал бы, что ему приснится, — точно бы не сделал. Голос ведущего наложился на образ призрака, еще этот глаз на аватарке! Все сошлось, и Ибо не мог винить свое подсознание в таком сопоставлении, честное слово, остроумно ведь. Но винил, потому что невыносимо. В новом сне призрак говорил и даже пел, и Ибо срывало крышу, но пока непонятно хорошо это или нет. Точнее — в какую сторону вообще срывало? Влюбиться в призрака? Влюбиться в голос? Ни то, ни другое не казалось нормальным и хоть сколько-нибудь адекватным. Во всяком случае, он проснулся весь потный и злой до чертиков. Посмотрел на время — поздний вечер. Видео кончилось, а экран ноутбука погас, наушники сползли с головы, валяясь где-то около подушки. Из гостиной доносились приглушенные голоса парней. Ибо удивился, что они вели себя тихо, спокойно что-то обсуждали и даже не будили мертвецов своим ужасным смехом. Мысленно дав себе затрещину за очередное упоминание восставших мертвецов, Ибо поплелся в душ, привел себя в более-менее человеческое состояние (чуть с ума не сошел, вымывая из волос гель и лак), отругал себя за то, что не принял ванну сразу после пробуждения днем, и, наконец, вышел к друзьям. Все до одного, увидев его, замолчали, тупо уставились, при этом выглядели как-то пристыженно. — Привет, Ибо, мы тут… эм, — начал было Исюань — старший среди UNIQ, а потому являвшийся негласным лидером. Но он быстро затих, видимо, не подобрав нужных слов. — Сынён рассказал нам о том, что произошло в доме… И мы, — подхватил Вэньхань, за это получив благодарный взгляд от Исюаня, но тоже осекся. — Да что происходит?! Ибо морально подготовился и к «нашли тебе хорошего доктора, все анонимно», и к «удаляем общий канал». Мало ли. Своих друзей такими забитыми и тихими он видел всего пару раз, да и то перед администрацией универа на первом курсе. А не надо было постить сторис из ночного клуба! Не надо было! Вид грустных щенков поэтому доверия не внушал вообще. И напряжение возрастало бы, если бы Сынён не сдал всех с потрохами. Точнее, он запустил цепную реакцию, когда громко засмеялся, не выдержав. — Да видео мы смонтировали, не пугайся ты так! Доброе утро, красавица, время видел? — сказал Сонджу, сложив брови домиком и держась за живот. — Видел, — фыркнул Ибо, проходя на кухню мимо идиотов, которые должны называться друзьями. — А призраков видел? Началось. Вот этого Ибо и опасался, хотя знал ведь, что избежать не получится. Каждый раз как в первый. Решив не отвечать на провокации, Ибо заварил кофе. На столе осталось несколько коробок с едой из ближайшего кафе. Неплохая моральная компенсация. Переложив еду в тарелки, Ибо поставил свой ужин, который на самом деле завтрак, в микроволновку и вышел обратно в зал, где уже было тихо и спокойно, если обсуждение игры, летсплей на которую смотрели ребята, можно было назвать спокойным. Вэньхань и Сынён опять сцепились из-за дизайна персонажей, Сонджу откровенно потешался над ними, а Исюань привычно пребывал в состоянии ужаса. Все как всегда. Ибо поставил кофе на журнальный столик, пригрозив дракой тому, кто решится его выпить прежде, чем он вернется с едой. Стоя у микроволновки, Ибо придумывал сценарий, который будет его оправданием во всей этой призрачной ситуации. Ничего лучше, чем списать все на жар, он не нашел. Зато вариант для перевода темы всплыл сразу — приглашение от Дэйтоя. В лучшем случае все массово похихикают и забудут, в худшем — воодушевятся и решат пойти. Шансы где-то семьдесят на тридцать соответственно. Будь что будет, думал Ибо, падая на диван рядом с Исюанем (и, честно говоря, надеясь только на его поддержку). — Вы, кстати, проверяли почту? — начал он чуть издалека. — Нет. Как только закончили последний шедевр, так сразу за летсплеи, — ответил Сынён, обиженно взглянув на Вэньханя, который, наверное, смог его переспорить. — А зря. Там письмецо занятное пришло, мне интересно, что вы думаете, — отпив из огромной кружки с кофеиновой бомбой, продолжил Ибо. Через полчаса Ибо стало неинтересно. Точнее, он пожалел, что ему вообще было интересно. Тридцать процентов это все-таки много. А за язык его никто не тянул! Можно было просто удалить письмо и никаких проблем! — Вот смотри! Джексон тоже будет! И Исин! Надо идти. Если бы был развод, никто бы не согласился, — заключил Сынён, не отрываясь от экрана телефона. Остальные тоже погрузились в ленты соцсетей, время от времени перечисляя всех знакомых, которые почему-то решили пойти на странное мероприятие. Вкладка с почтой так и осталась открытой, провоцируя в Ибо желание удалить аккаунт полностью. Руки чесались, но решал тут не он. Как можно понять, большинство было «за». А Ибо вообще не спрашивали, сам же считай предложил. Еще через несколько минут общими усилиями был составлен ответ на приглашение. Все затихло, друзья удовлетворенно заурчали, довольные донельзя. Ибо единственный не был в восторге от офлайн встреч с фанатами, которые наверняка придут на вечеринку, будут выходить на сцену во время фан-мит секции, лезть обниматься и говорить о любви до гроба. В сети общаться с аудиторией было проще, как минимум из-за отсутствия тактильного контакта. Да и из-за отсутствия шума. Наверное, так думать о людях, которые тебя поддерживают, — плохо, но и Ибо думал не о конкретных людях, а об общности, которая доставляла ему дискомфорт. Как и любая другая огромная толпа. О, господи, там же правда будет целая толпа. Ибо знал, что место, где будет проходить мероприятие, — просто громадное, очень вместительное. И сцена, и зал на несколько тысяч человек, и зал для афтепати. Какая благодать — придется еще и на пьяных, нулевых и (оставалось надеяться, что не) буйных блогеров разной степени популярности, а значит и разной степени развязности. Вдох-выдох, чтобы успокоиться и смириться.

***

Хэллоуин не задался с самого утра. Во первых, раннее пробуждение в выходной — вообще не круто. Во вторых, до вечера нужно было успеть сделать и домашнее задание, поднакопившееся за время болезни, и съездить за приличным костюмом. За пятью приличными костюмами в компании четырех не очень приличных друзей. Учитывая то, что Сынён больно ткнул Ибо в бок (читать, как «разбудил») в шесть утра, а потом на шум (и очень громкие обвинения в бесчеловечности) сбежались и остальные. Вэньхань спал на ходу, и потому был самым безобидным. Исюань старался быть рассудительным взрослым, который отругает Сынёна за то, что он распускает руки (пальцы), но старание это ни к чему не привело, и в конце концов, Исюань рассмеялся. А Сонджу — сукин сын — присоединился к Сынёну, поэтому Ибо до кучи получил еще и по заднице. Верх издевательств! И вот с этими нелюдями («Никакой поддержки! Никакого уважения!») Ибо предстояло прогуляться по торговому центру. Единственное, что успокаивало и восстанавливало баланс вселенной, — Ибо связал шнурки четырех пар кроссовок в один монументальный узел. Такая месть его вполне устроила, а наблюдать за тщетными попытками сделать хоть что-то с узлом было вообще особенно приятно. Потому что в конце концов все сдались, разошлись по комнатам, чтобы достать другую обувь. А Сынён не нашел ничего лучше сланцев от Адидас. Так ему и надо! До торгового центра добирались долго — машины стояли статичной очередью. Выходной все-таки, да еще и праздник, хоть и западный. На улицах изредка мелькали люди в костюмах. Ведьмы, вампиры, оборотни, эльфы, персонажи ужастиков. Все по классике. Ибо старался их не замечать, потому что страшно. Потому, что они напоминали призрака, мысли о котором то отступали, то возвращались. Смесь из страха и интереса тоже пугала, напрягала своей неизвестной природой, чем-то, что мозг сам отрицал и переварить не мог. А призрак был красивым все-таки, до ужасного красивым, с лицом, вырезанным из мрамора, с энергией этой… привлекательной, заставляющей забыться. Ну вот опять. Вернулись к тому, с чего начали — интерес пересилил страх на чаше весов. Мысли крутились, как воронка, затягивали все глубже и глубже, отрезая от внешнего мира. Ибо понимал, что куда-то идет, надевает какую-то одежду, показывает ее друзьям, снимает, меряет другую, поправляет галстук, вручает вещи Исюаню, смотрит, как их упаковывают, берет вешалку со своим костюмом, едет обратно домой. Все понимал ведь, но как будто был сторонним наблюдателем, ничего не осознающим и не пускающим дальше поверхности, потому что глубина сознания уже забита до краев, смотри не расплескай. Какого там цвета галстук.? Еще и волнение подступало, подкрадывалось совсем понемногу, но уже ощутимо, чтобы сидеть на одном месте было сложно. Сынён заглянул в комнату Ибо, в которой тот закрылся, как только они вернулись домой. Оповестил о том, что видео опубликовали сейчас, а не ночью, как планировали. Ну ладно, сейчас так сейчас, какая разница. Друг начал объяснять еще и причины, будто бы Ибо было хоть какое-то дело. Видео… Оно напоминало о нем, крючком цепляло и тащило обратно, в ночь, к дому, к призраку. Хотелось бы еще и в его объятия, но это — совсем сюр. Ибо пока не дошел до такого. Или думал, что не дошел. Потому, что уже представлял и объятия, и холодные руки в своих руках, и холодные губы на своих, еще живых. Но продолжал делать вид, что все в порядке, хотя все было где угодно, но не там. И ведь знал, что это все чары или какие-то сверхспособности! Чем там обладали духи? Ибо как-то раньше не интересовался, хотя, может, и стоило. Может, получилось бы избежать… всего вот этого, пока без названия, без желания даже прикасаться к теме. Может быть, где-то есть какое-то заклинание типа «абракадабра» или «не трогай меня, о, прекраснейших из всех живых и не очень, которых мне доводилось видеть!»? А Ибо по незнанию его не использовал, потому и попал в магические сети злобного духа, единственной целью которого было пожирание души бедного студента. Хотя, с чего бы ему ограничиваться только душой? Последующие несколько часов прошли в наваждении, в мыслях, в сомнениях. Какие-то дела параллельно выполнялись, но, опять же, на автопилоте, проходили мимо, оставались галочками в планере на смартфоне, записями в тетрадях, оседали остатками на полках. Так продолжалось, пока не прозвонил будильник, поставленный на случай, если Ибо слишком увлечется учебой. Когда он, правда, увлекался, было неизвестно, но сейчас сигнал очень даже помог. Стандартный рингтон вернул в реальность, как ведро холодной воды, вылитой на голову. Ибо, взъерошив волосы, бодро подскочил со своего места, собираясь, готовясь, зная, что будут фотографировать, снимать в сторис, а потом обсуждать на Weibo. В общем, нужно было довести себя до состояния, которое друзья называли «ну жених!», что бы это ни значило. И уже через два часа все впятером подъехали к черному входу клуба… или лучше сказать мини-стадиона? Нужное здание, во всяком случае, возвышалось, горело подсветкой, сверкало роскошью. Наверное, у главного входа уже толпились фанаты, не только их, но и множества других блогеров. Ибо поежился, представив, сколько там людей. Радовало то, что UNIQ в свое время повезло завести несколько полезных знакомств, так что теперь Ибо мог быть спокоен, что большинство приглашенных звезд хотя бы поздороваются с ним. А там слово за слово… Короче говоря, возможность сбросить социальную неловкость. И кто бы мог подумать, что самая яркая звездочка популярной компании до смерти боится людей? Хотя, наверное, если учесть то, что он боится еще и темноту, насекомых и призраков (за исключением одного, к которому он уже привык), это становится неудивительно. У входа встретил администратор, одетый в красивую, явно парадную, черную форму. Его тонкие, хрупкие ладони были скрыты под белой мягкой тканью. На лице молодого человека, а ему явно было не больше двадцати пяти, застыла дежурная улыбка. Он направлял гостей, одному за другим подсказывал путь. Был любезным, почти выдрессированным. А на форме золотой нитью вышито «Daytoy Team». Вот первое настоящее представление Ибо об организаторе сего мероприятия — выглаженная до идеального картинка. Все происходящее напоминало сходку закрытого общества, привыкшего к дорогому великолепию. Возможно, конечно, первое впечатление — обманчиво, а администраторы на самом деле лишь часть хэллоуинских декораций. Внутри, однако, не было ни одного намека на Хэллоуин. Хотя, парней пустили только в банкетный зал, после которого их бы уже вывели в основной зал и… какая-то сложная система. Ибо осматривался, привыкал к новому месту, вглядывался в лица гостей, многие из которых действительно выглядели соответственно празднику. Блогеры, инфлюенсеры, стримеры. Все собрались на одном мероприятии, но при этом разбились на кучки, шептались, оценивали друг друга. Наверняка сплетничали. Парни прошли в самый дальний угол зала, не найдя повода вступать в разговор хоть с кем-то. Их только смерили заинтересованными взглядами, проводили, пока они не пропали из виду. — Странные они… Я думал, кто-то подойдет поздороваться, — заключил Вэньхань, передернув плечом. — Никому нет до нас дела. Нам же спокойнее. Вот честно, тебе хочется хоть с кем-то поговорить? — парировал Сонджу, взяв бокал шампанского у проходящего мимо официанта. — Может только с Джексоном и Исином. Но их что-то не видно. — Они опоздают, как всегда. И совершенно случайно приедут вместе, немного растрепанные и помятые, — включился в разговор Сынён. — Живут же люди! Ибо не слушал дальнейший разговор, сконцентрированный на «секретных» отношениях Джексона и Исина. Он и так, по секрету, знал, что у ребят все более чем серьезно. А вот фраза о странности гостей зацепила. Все были какими-то чересчур осмотрительными, напряженными даже. Нелюдимыми, как дикие звери, но в то же время осознанно поглощенными разговорами. Как будто все присутствующие попали под влияние магии или… Или магии стало слишком много в жизни Ибо. Переизбыток паранормальных явлений на квадратный сантиметр мыслей. Все из-за чего? Правильно, из-за… — Ибо, скажи честно, что произошло в доме? — тихо и вкрадчиво спросил Сонджу, паразит. Вот точно ведь не из интереса спрашивал! Этот тролль не мог пройти мимо Ибо и его призрака. Хотя Ибо и осуждать не брался — наверняка сам бы так себя вел, случись подобное с кем-то из компании. — В черном-черном доме… В черной-черной комнате, — подражая киношным привидениям, протянул Сынён. И тянул бы дальше, если бы Исюань не бросил на него неодобрительный взгляд. — Я же говорил — из-за жара привиделось всякое. Ничего сверхъестественного. — Но… Сынён же… тебя же кто-то поймал, — запинаясь, произнес Исюань. Единственный луч света в темном царстве троллей и гремлинов. — Пф, я сам скоординировался, собрался и не упал. Нет, Ибо точно не пробил дно отчаяния, поэтому и рассказывать правду — очень сомнительную правду — не хотел. Не мог. Друзья, кажется, удовлетворились и таким ответом, потому отстали, а разговор перевели в более нейтральное русло. Уже через несколько минут Ибо расслабился, заулыбался, благодаря своих дураков за то, что только они были способны помочь освободиться от стресса и перегрузки. Время незаметно пролетело, близясь к началу основной, тайной, части мероприятия. Многих гостей проводили в зал, указали на отведенные для них места. UNIQ тоже не пришлось долго ждать — за ними пришел один из безликих, дежурно улыбающихся администраторов. Путь в зрительный зал проходил через длинные коридоры с кучей подсобных помещений, стаффом, бегающим как муравьи в муравейнике из комнаты в комнату, суетящимся. Ибо, конечно, был осведомлен об уровне популярности их канала, но на своей шкуре эту самую популярность в полной мере он не ощущал, продолжая жить спокойно, по-студенчески, сталкиваясь с обычными, житейскими трудностями. Он был таким же, как и любой его сверстник с хоть сколько-нибудь активным образом жизни. Фанаты были комментариями и лайками, а редкие фан-встречи походили на посиделки с давними друзьями. Зрители обычно не переходили границ, только иногда скапливаясь в одном месте в слишком большом количестве, тем самым доставляя дискомфорт. Поэтому места на первом ряду и камеры, стоявшие едва ли не под носом (явно предназначенные для того, чтобы транслировать лица парней на большой экран), по-настоящему смутили Ибо, разом возложили на него непрошенную ответственность. Сидеть в красном бархатном кресле в VIP-секторе — странно и непривычно. Зал заполнялся все быстрее и быстрее, друзья тоже напряглись и затихли, а Ибо хотелось побыстрее убежать домой. Или хотя бы выгнать половину гостей. Шумных гостей, стоило сказать. Но самое трудное испытание началось, когда в специально отведенное место стеклись фанаты. Час от часу не легче! Эти ребята, которых Ибо честно говоря никак и не воспринимал толком, приносили плакаты, световые палочки, и едва ли не рупоры, чтобы скандировать оды любви своим кумирам. Как на концерте айдол-группы. Может, даже громче. Когда все собрались и были готовы, а стрелка часов достигла отметки в девять вечера, свет в зале погас. Ибо неосознанно впился в подлокотники, весь собрался, а внутри все скрутило неприятным, гнетущим чувством. Во мраке мелькали фанатские, невообразимые осветительные приборы всех форм и размеров, но вскоре и те выключились, видимо, после просьбы стаффа. Звуки стихли, оставшись тихим шепотом где-то за спиной. По залу от сцены пополз дым, ударив в нос специфическим запахом. Весь зал замер в ожидании. Из колонок потекла пугающая, зловещая мелодия, сыгранная на флейте. Высокие ноты прошивали тело, посылали мурашки и заставляли кровь стыть в венах. Кто-то из гостей ахнул, и Ибо был полностью согласен с этим незнакомцем. Откуда-то со стороны сцены послышались шаги. Дэйтой. Ибо сразу понял, что это он, и полностью убедился в этом, когда он подал голос. Тот самый вкусный, мелодичный голос. Он говорил, говорил, говорил, Ибо слышал только обрывки, приветствие, еще что-то, наверное, не менее важное. Сердце отчего-то затрепетало, сжалось, замерло на несколько мгновений, показавшихся такими мучительно долгими, что дыхание перехватило. Где-то рядом, всего в нескольких метрах, в темноте стоял тот, чей образ Ибо смешал с образом призрака, наделив его всей красотой этого мира, которую только мог вообразить. Почему стало так душно? Ибо ослабил галстук, закрыл глаза, понимая, что с ним снова происходит что-то за гранью понимания. Биение в груди все еще было быстрым и прерывистым, а в голове образовалась приятная пустота, будто вокруг все затихло, и Ибо остался один на один с успокаивающей волной голоса. А потом включился свет — софиты обратили свои лучи на фигуру Дэйтоя и… Пришлось моргнуть несколько раз, потому что поверить им не получалось. Но Дэйтой ушел со сцены, а на экране включилась нарезка из видео гостей, посвященных Хэллоуину. Сынён, сидевший справа, чуть не хрюкнул, подавившись смехом, когда показывали отрывки из их видео. Ибо несильно зарядил локтем, целясь в ребра, но попал в плечо друга, в ответ получив еще один смешок. Он злился, причем очень сильно. Не на Сынёна конкретно, не на Дэйтоя, и даже не на себя. Просто напряжение дошло до пика, последняя, до одури надоевшая, неделя, наполненная сомнениями, страхами и чем-то, что попахивало мертвечиной, достигла своего логического завершения, хотя это завершение по сути своей было полностью лишено логики. Да что, блять, происходит? Ибо был точно уверен, что Дэйтой — призрак, но доказать это он, конечно, не мог. Кто бы ему поверил? Правильно, никто. И это в какой-то степени угнетало. Угнетало бы и дальше, если бы все внимание не перекинулось на Дэйтоя, снова вышедшего на сцену и… пригласившего на нее UNIQ?! — Поприветствуем молодых звезд блоггинга! Всего за год они смогли преодолеть отметку в миллион подписчиков, а количество их фанатов только продолжает расти, — ослепительно ярко улыбаясь, говорил Дэйтой, правда, совсем уж дежурными фразами. Такими до скрипа формальными, что Ибо даже немного расстроился! Иррациональность своего желания понравится этому мужчине, однако, он не смог бы объяснить даже под дулом пистолета. Как же он попал. Парни вышли на сцену, держась настолько уверенно, насколько позволял их практически нулевой опыт выступлений на подобных мероприятиях. Стафф принес микрофоны, а Ибо наконец увидел насколько много было людей в зрительном зале. И какой процент из них пришел поддержать именно UNIQ. О, боги. Руки потряхивало, а в горле пересохло. Если с руками можно было что-то придумать и спрятать их за спиной, то с горлом — полный провал. А в голове все та же блаженная пустота, только теперь со звоном. Еще и встал он как-то по-дурацки — почти с краю. Из-за этого смотреть на Дэйтоя не получалось, хотя хотелось. В идеале бы вообще не сводить с него глаз и не переставать слушать, но это тоже — из ряда фантастики. Ему казалось, что вся сцена пропиталась еле уловимым, сладким запахом. Никто из его ребят так не пах, это уж точно, а вот Дэйтою запах очень подходил. Но лучше он совсем не делал. — Ваши самые преданные зрители из официального фан-клуба подготовили для вас несколько сюрпризов. Вы же не против немного поразвлечься в эту чудесную ночь? Как же плохо это звучало. Ибо сжал кулаки за спиной посильнее, безумие. Каждая фраза из уст этого человека (под вопросом) походила на грех. Либо, опять же, масштаб проблем Ибо не был им полностью осознан и переварен. Друзья кивали, подтверждая свое согласие на участие в каких-то конкурсах от фан-клуба. Будто бы они знали о его существовании! Ибо вот впервые слышал, а он, между прочим, чаще остальных зависал в сети! В общем, на сцену вышло несколько молодых девушек, лица которых Ибо не рассмотрел из-за того, что они встали как-то скромно и совсем в уголке, но некий восторг испытал. Во-первых, на него не набрасывались с камерами, визгами или просьбами обняться. Во-вторых, они принесли подарки. О чем, конечно же, сообщил Дэйтой. — Кажется, вашему младшему нравятся конструкторы? Ибо, у тебя есть возможность выиграть их в испытаниях, подготовленных специально для этого вечера! Позвольте задать вам несколько вопросов, пока стафф выносит реквизит. Ваши зрители все знают, что Ибо достаточно пугливый, это правда? Ибо несколько раз моргнул, как-то замедленно и глуповато, не веря своим… Да вообще не веря ни во что, происходящее с ним в данный момент. Какой-то странный, затянувшийся сон. Хотелось надеяться, что не кошмар. Конечно, он не ответил. Повисла неловкая тишина, зал замер, а сердце сделало кульбит. Парни переглянулись, потом обратили взгляды на Ибо, нервно наблюдая за его заминкой. — Кхм, Ибо, на самом деле, достаточно застенчивый, прошу простить его, — начал Сынён, подхватив разговор, понимая, что стоит взять ситуацию в свои руки как можно быстрее, — Да, это правда, так ведь, ребята? — обратился он к публике, пришедшей в себя. Зал зашелся овациями, а Ибо захотелось провалиться под землю, желательно даже глубже. Он неосознанно повернулся в сторону Дэйтоя, который, на удивление, посмотрел в ответ так, словно только и ждал, чтобы Ибо перевел на него взгляд. Ведущий показал палец вверх и подбадривающе улыбнулся. Ибо показалось, совсем на мгновение, что на его ладонях тонкие шрамы там, где у призрака были глаза — прямо посередине. — Спи, — одними губами прошептал Дэйтой, обеспокоенно взглянув на Ибо еще раз, и после этого мир сначала расплылся, с потом потемнел.

***

Ибо очнулся в банкетном зале — светлом, но с мрачными вкраплениями, подходящими Дню Всех Святых. Голова не болела, хотя он был уверен, что ударился затылком, когда падал в обморок. Или, что это вообще было? Сон? Потеря сознания? Хоть что-то в принципе происходило или нет? Вокруг все было так, как и должно быть на афтепати, только ряды именитых блогеров разбавили, видимо, фанаты. Ибо никто не искал, никто не подходил, его словно не замечали. Он откинулся на мягкую спинку стула, тяжело вздохнул, приходя в себя. Время. Сколько вообще прошло? Ибо помнил, что последний раз, когда он смотрел на часы, было около десяти вечера. Сейчас электронное табло показывало десять двадцать. — Не может быть… Правда, не может. Одно пребывание на сцене с условием, что Ибо был, предположительно, в обмороке, заняло бы в разы больше времени. Он принялся искать друзей глазами, но их нигде не было. Вообще все знакомые как будто испарились. А, нет. Дэйтой, все также улыбаясь, болтал с какой-то девушкой, чей ник Ибо не помнил, но точно видел в рекомендациях. Дэйтой пил шампанское, покачивая в руке бокал на тонкой ножке. Пузырьки в напитке закручивались в маленькую воронку, он смотрел на нее больше, чем на блогершу. Ибо это почему-то забавляло и… обнадеживало. За недолгое наблюдение за Дэйтоем он успел прикипеть к нему, как к идеальному образу, как к картинке из снов — нереальной и недосягаемой. И еще Ибо немного ревновал, но об этом не стоило никому знать. Будто бы у него были шансы. А шансы-то, наверное, были. Просто Ибо запутался и потерялся в собственных чувствах, которых стало так невыносимо много в последнее время. У него не было проблем с самооценкой, он знал, что может быть обаятельным, знал, что привлекает внимание. Но сейчас, сидя в зале полном незнакомцев (фактически, он был знаком только с их каналами в соцсетях), после совершенно непонятного происшествия на сцене, которое больше напоминало действие заклинания, Ибо был ну вот совсем не уверен в своих силах. Привлечь внимание Дэйтоя хотелось жгуче, нестерпимо. Еще раз, как на сцене, посмотреть ему в глаза, получить его улыбку и забрать ее себе. Или лучше сравнивать это с призраком? Хотелось сказать «боже, дай мне сил», хоть Ибо и ни в какого «боже» не верил. Да он теперь вообще ни во что не верил, особенно в себя. Особенно себе. Дэйтой все больше сливался с призраком в сознании, но Ибо уже не понимал, правда ли они похожи как две капли воды или это искажение из-за стресса. А вдруг, призрак это какой-то прапрапрадед Дэйтоя и никакой мистики здесь нет? Да как же нет, когда есть! Вот она — в каждой мелочи, в каждой эмоции на лицах гостей, больше походивших на безвольных марионеток, в фанатах, притихших и расслабившихся! Даже в самом Дэйтое. Он спокойно беседовал с людьми, которые не должны были прийти, если бы не доверяли ему. А как доверять тому, про кого ничего неизвестно? Ибо сверлил взглядом Дэйтоя, голова разрывалась, все было как всегда. Пока Дэйтой не повернулся вновь, почувствовав взгляд. Мистика! Чистой воды. — Ибо? Как себя чувствуешь? — хозяин вечера подошел, и у Ибо наконец появилась возможность рассмотреть его лучше. Медовая (судя по рукам и шее) кожа лица была покрыта белым гримом, от глаз расходились тонкие красные венки, видимо подражая образу какой-то нечисти, на веках были нанесены фиолетовые тени, совсем уж мертвяцкие. А костюм блестел лоском, тысячами черных страз. От Дэйтоя еле заметно пахло свежестью, как будто он только-только вышел из душа, пшикнулся ненавязчивой туалетной водой, а затем оделся во все новое, ранее нетронутое. Еще от него веяло холодом, жутким и нечеловеческим. Холодом и смертью, такую картину дорисовало воображение. Но он улыбнулся как живой, как все понимающий, обнажил крупные, красивые зубы, скрытые до этого полными губами. И, может быть, он выглядел совсем чуть-чуть как призрак. — Все, кхм, в порядке. Теперь уже. Мозг кричал «нет, Ибо, все вообще не в порядке! С тобой происходит какая-то чертовщина, время останавливается, а люди вокруг ничего не помнят! Твоих друзей носит хрен знает где, а человек прямо перед тобой, скорее всего, — гребанный мертвец! Ходячий труп! Или бес! Или… Поди разбери кто он такой!», но Ибо, дурак, совсем очаровался Дэйтоем, растерялся как мальчишка и, видимо, отупел. Хотя, возможно, еще не пробудил в себе недовольство, стоит сказать, оправданное. — Я рад, что ты не поранился. Знаешь, я забеспокоился о тебе еще в доме… Ты был таким неуклюжими! Я только успевал ловить, — сказал Дэйтой, улыбаясь теперь чуть ли не хищно. Ибо похолодел в миг, округлил глаза в неверии. Голова закружилась с новой силой, напоминая какую-то адскую карусель. — Что, простите? — все, что смог выдавить из себя парень, говоря охрипшим и севшим голосом. Благо, мимо прошел официант, предложивший бокал шампанского. А за ним подтянулись и друзья, кажется, совсем не озабоченные произошедшим. — Ибо! Мы тебя потеряли! Обошли тут все, а тебя нет, — Сынён сел на свободное место рядом с Ибо, приобняв его за плечи. Ибо, все так же глядящий на Дэйтоя, заметил, что его лицо на секунду скривилось в отвращении, но эта эмоция была такой мимолетной, переключившейся будто по щелчку пальцев, что никто больше не обратил внимание. — Я думал предложить поехать домой, чтобы выспаться перед парами, — начал было Исюань, но его прервал Дэйтой. — Ну что вы! Вечер только начался. Мы с Ибо только разговорились! Ваш друг оказывается не такой уж и застенчивый. Если вы не против, мы бы пообщались еще немного. Ибо знал, что Дэйтой зол. Или расстроен, или разочарован. Знал, что он цедит слова через зубы, оказывает влияние, но при этом так незаметно, что предъявить ему не за что. Он ходил по тонкой грани, как по канату без страховки, но при этом сохранял баланс, будто бы с самых пеленок передвигался только так. Дэйтой был уверен в каждом своем слове, а еще он брал то, что хотел. А хотел он Ибо, и хотел достаточно сильно, чтобы показать свое лицо общественности. И Ибо барахтался в коктейле из страха и желания ответить взаимностью. Он не мог определиться так быстро. — О! Тогда не будем мешать. Пойдем, парни. Ибо, не пей много! — совершенно спокойно, без лишних вопросов и сомнений, выпалил Сонджу, пьяно улыбнувшись и заставив также улыбнуться Вэньханя, который держался за него. Когда они только успели?! — Мгм. Не буду. — Не переживайте, я обеспечу ему безопасную дорогу домой, как и всем остальным гостям, — Дэйтой щелкнул пальцами, и к нему подбежал один из швейцаров-менеджеров-официантов (Ибо так и не смог разобрать, кем были эти люди, больше похожие на многофункциональных слуг). — Проводи гостей к их машине. — Есть, господин. Ибо проводил взглядом мальчишку, который отозвался на знак от хозяина, как верный пес. Его лицо было бледным, а глаза стеклянными. Странный, странный мальчишка! И все вокруг странные! Это становилось чем-то невыносимым, раздражение, подкрепленное незнанием, забурлило внутри. Вот оно — взрыв близко. Осталось только дождаться, пока друзья скроются из виду, чтобы задать все интересующие вопросы. Все до одного. — Что ж, вернемся к нашему разговору? — Обязательно вернемся. Если ты расскажешь мне, кто ты, черт возьми, такой! — Ибо встал со своего места, подошел ближе к Дэйтою. Заметил, что он выше на несколько сантиметров. Заметил, что он улыбался одними глазами, в которых плясали чертята, или что похуже. Может быть, целый ад. — Я — Дэйтой. Мое настоящее имя — Сяо Чжань. Приятно познакомиться, Ван Ибо. — Мы познакомились не сейчас, — не вопрос, скорее утверждение. Ибо отступил, сбавил напор. Остался опять обезоружен. Он клял свое сердце всем, на чем мир стоит, но оно все равно дергалось за ребрами, отплясывая в такт чертятам Сяо Чжаня. Получался какой-то бешеный макабр, но это волновало меньше всего. — Не сейчас. Ты сам знаешь когда. — Это был ты! Тогда, в доме! Но ты же… Почему ты видишь? Почему твои глаза… Они были слепыми! Почему.? Почему?! — воскликнул Ибо, не выдержав. Его злил Сяо Чжань, злил призрак, злил дом и злил Хэллоуин. И он сам. Сам злил себя больше всех остальных. — О чем ты говоришь? О моем косплее? Это же просто линзы. Моим фанатам такое нравится, — спокойно ответил Сяо Чжань. Врал, даже не краснея. Хотя могут ли мертвые краснеть? Или слой грима все скрыл? — Каким фанатам? Тем самым, которые твоего лица ни разу не видели? Покажи руки. Ладонями вверх, — Ибо все не успокаивался. Дэйтой, то есть Сяо Чжань, то есть призрак… Призрак. Этим все сказано. Ибо был уверен, что видел именно его на крыше дома, в свете луны, с мутными глазами на лице и с черными на руках. А теперь на его ладонях должны быть тонкие линии шрамов, да вот только… — Вот, смотри, — Сяо Чжань протянул ладони, Ибо подошел ближе, чтобы увидеть… абсолютно обычные, нормальные руки. Правда все такие же маленькие и аккуратные, как и у духа-воина. Пальцы сами потянулись к ним, обхватывая, удивляясь разнице в размере, удивляясь отсутствию всего, что там должно быть. — Не может быть… Не может… — Стоп! — твердо произнес Сяо Чжань, и мир вокруг… замер? Люди застыли, даже алкоголь, который должен был вылиться в стакан, повис в воздухе без движения, — А теперь можем поговорить нормально. И руки Сяо Чжаня, которые все еще лежали в ладонях Ибо, преобразились на глазах. Сначала показались шрамы, которые и не шрамы вовсе. Веки, это были сомкнутые веки, которые лениво обнажили темные зрачки, окруженные мутным белком. Ибо промычал что-то невразумительное, переводя взгляд с них на лицо Сяо Чжаня. Попутно при этом сдерживая порыв убежать и спрятаться, потому что эта мысль была и была она, стоит сказать, здравой. Но Ибо, видимо, окончательно преисполнился бесстрашием, приобретенным за вечера, проведенные в мечтах о призраке… то есть, о Сяо Чжане. И его голосе, и его улыбке, и его глазах — всех четырех. Одной паре, ставшей мутной, и второй, на ладонях, обретшей цвет. О, боги, полное безумие. — И, что это все.? — Ибо, я ждал тебя веками. Просто знай это. Просто знай, что я… Нет, еще не время, — глаза Сяо Чжаня сверкнули, озарили зал лунным светом, но увидел это только Ибо. И он хотел видеть это еще и еще, держать в своих руках холодные руки Сяо Чжаня — уже не «призрака», уже не «Дэйтоя». Сяо Чжаня с искрящейся улыбкой, большими резцами, родинкой под губой и веселыми глазами, даже если они покрывались пленкой слепоты. Но Сяо Чжань сказал «спи». Нет, он приказал. И Ибо не ослушался, тут же падая в подставленные руки.

***

Утро вышло трудным, осело горечью в горле и тяжестью в голове. Первые минуты после пробуждения Ибо потратил на то, чтобы собрать частицы воспоминаний о вчерашнем вечере. Четко, кристально ясно, запомнился только Сяо Чжань. На ладонях остался фантомный (кажется, буквально) холод, а перед глазами стояло любимое (боги, как страшно это звучало!) лицо. Ибо пролежал бы так целую вечность — тело все еще ломило ото сна… — Сколько я спал?! — выскочив в зал, спросил Ибо. Ну, скорее вскрикнул и потребовал ответ. Друзья были дома, а значит, они либо еще не уходили на учебу, либо уже вернулись. Либо… — Господи, Ибо, пожалуйста! Пощади наши похмельные ушки, — донеслось откуда-то, где валялся Сынён, накрыв лицо подушкой. — Отставить удушение, нам еще жить и жить, — просипел Сонджу, лежавший где-то возле. Да они все были в куче, сложенные один на одном. Диван разложили, но не застелили, значит, пришли они под утро и совсем в ноль. Это Ибо точно знал. — Мы прогуляли? Я имею в виду, все мы. — Ибо, вот скажи мне: мы выглядим как приличные студенты, только прибежавшие домой с пар? — подал голос Вэньхань. Хотя, лучше бы вообще не подавал. Он охрип или осип или… Эти звуки вообще никакой классификации не поддавались. — Не особо, — ухмыльнувшись, ответил Ибо. Он уселся на край дивана, осознав, что единственный здесь не почувствовал на себе действие алкоголя. Да он и не пил вовсе. В отличие от друзей, которые все еще идиоты. Кто напивается с воскресенья на понедельник? — Вот она сила молодости. Брат, как же я тебе завидую, — простонал Сынён, откинув подушку, но попав ею в Сонджу. — Ты старше меня ровно на год, но мозгов у тебя все равно поменьше! Я единственный ответственный человек в этой компании! — Молчи, ответственный! Что же ты не на парах, м? Исюань не разбудил и все? Конец ответственности? — Туше. Я вчера устал… — Конечно, фанатки тебя загоняли. Зато наборы лего забрал! А мы так, за «спасибо» побегали по сцене. Целый час отпахали, интернет наверное на ушах стоит. Ибо знал, что этого не было. Он потерял сознание, а значит не мог развлекать фанатов, равно как и не мог выиграть наборы лего. А где они, кстати? Если друзья их запомнили, они действительно были. Стоп, какая разница? Вопрос в другом. Насколько силен Сяо Чжань? Как он смог заставить тысячи человек видеть то, чего не было? Или только Ибо этого не видел? Была бы возможность, Ибо бы обязательно спросил… Телефон пиликнул уведомлением. — Кто тебе пишет? — поинтересовался Сынён, сев на диване недовольной кучей и пытаясь заглянуть в экран телефона через плечо, — Успел с кем-то познакомиться на афтепати? Ты там такое отжигал! Ох, эти танцы тоже сто процентов разнесутся по сети! — Танцы? — Ибо уже смирился с тем, что его воспоминания отличались от воспоминаний остальных, но тему перевести надо было. А еще сделать вид, что он тоже ничего не помнил. Вообще-то, он успел увидеть отправителя сообщения, и вот этим делиться Ибо точно не хотел. Точно. По крайней мере не сейчас. — Да, вот смотри, ответственность наша, — Сынён щелкнул Ибо по носу, протянув свой телефон. Да, на видео был Ибо, или, лучше сказать, какая-то его версия. Квантовый двойник, быть может. И этот Ибо танцевал, отдаваясь музыке. Танцевал так, как только он и умел — все движения были точно такими, какие отрабатывал Ибо в зале, повторяя их по сотне раз. Но это был не он, да и музыка на видео наложенная. Подделка, в масштабах законов вселенной так уж точно. — Классно, правда? — Да, круто, — отмахнулся Ибо, не разделяя восторга друга. Странно смотреть на то, чего по определению не существовало. А вот телефон пискнул еще пару раз, ответить хотелось так, что руки чесались. — Никто в душ не собирается? Все, кроме Исюаня, который спал как убитый, покачали головой или, по возможности, выдали что-то похожее на «нет». Ибо воспользовался возможностью отлучиться и закрылся в туалете. Он быстро достал телефон из кармана шорт, целясь в один-единственный чат. Сяо Чжань пожелал доброго утра, послал пару милых стикеров, а потом добавил «как ты?». Ибо решил набрать его, а не отвечать сообщениями. В корыстных целях, конечно же. Голос Сяо Чжаня дорогого стоит. — Ибо! Привет, — прозвучало нежное на том конце провода. Сердце трепетно сжалось, такого тона Ибо прежде не слышал. — Доброе утро… Чжань-гэ? Ты же наверняка старше меня, — смущаясь, ответил Ибо. Ибо, который раньше был не из стеснительных! — Мне нравится… Быть твоим гэ, — Сяо Чжань бы с радостью сказал «быть твоим», он бы с радостью поторопил события, не в силах сдерживаться, когда он наконец получил то, о чем так долго мечтал. — Бо-ди. Можно ведь? — Можно. Как захочешь, — Ибо глупо улыбнулся, уже не стараясь угнаться за своим сердцем. Да и не только сердцем — все тело прошибло дрожью, чем-то горячим и приятным. Он тоже сдерживался до этого. — Хочешь встретиться? Сегодня вечером. — Хочу. Очень хочу. Мне нужно узнать все, потому что сейчас я… ничего не понимаю, и мне страшно, но я не могу, — он замолчал на несколько секунд, но Сяо Чжань его не торопил, — Не могу тебя отталкивать. Я попробую поверить тому, что ты скажешь, если ты, конечно, скажешь, Чжань-гэ. — Я скину адрес через час, Бо-ди. Приезжай обязательно. Звонок закончился. Тон Сяо Чжаня показался таким же смущенным, как и свой собственный. Наверное, призраки тоже смущались. Или он все-таки не призрак? Ибо пока что не знал, но надеялся, что узнает. Он правда хотел. Хотел встретиться с Сяо Чжанем, и теперь эта мысль не пугала и не вводила в подобие экзистенциального кризиса. Что-то внутреннее подсказывало, что эта идея не такая уж и плохая. Помимо внешней привлекательности должно быть что-то большее, и Ибо был вполне готов познакомиться с этим большим.

***

В назначенное время Ибо подходил к кафе, адрес которого скинул Сяо Чжань. Он выбрал спокойное и тихое место, совсем не модное, но наверняка с по-домашнему вкусной кухней. Ибо такие нравились. Разговорам в подобных местах ничего не мешало, да и атмосфера была почему-то приятнее. Ибо думал, что опоздает. Даже на такси, даже на реактивном самолете. И волновался он так, словно это — настоящее свидание, а не простая встреча для сближения. Дружеская встреча с призраком. Звучало, пожалуй, еще хуже, чем свидание. Хотелось верить, что это оно; что Сяо Чжань вкладывает в этот вечер столько же смысла, сколько и Ибо. Он даже нарядился, конечно, если костюм, оставшийся со съемок видео в доме, можно было считать нарядным. Во всяком случае, эта одежда была значимой — с первой встречи как-никак. Кафе внутри оказалось таким, каким Ибо его и представлял — маленький зал, несколько столиков и старушка-хозяйка. Но это все — и обереги, висевшие над входом, и горшочки с цветами, и мягкие диванчики вместо стульев, и светлые, но давно не обновлявшиеся обои — померкло на контрасте с Сяо Чжанем. Сяо Чжанем, одетым в мягкий свитер бежевого цвета, с очками, спустившимися на нос, сидевшим в самом дальнем углу и дергающим ногой в ожидании. Телефон в его руках казался большим, он что-то активно печатал, не замечая Ибо, которому приходили его сообщения. И не замечал бы дальше, если бы Ибо не занял место напротив, легко тронув плечо, перед тем как сел. — Привет… еще раз, — призрак расплылся в улыбке, отчего его глаза стали похожи на полумесяцы. На лице, которое казалось загорелым, словно он только вернулся из отпуска, расцвел румянец — свежий и нежный. — Привет, — глупо уставившись на Сяо Чжаня, отзеркалил приветствие Ибо, сразу же после задержав дыхание на несколько секунд. Будто бы его мозгу не хватало потрясений и без этого! — Почему именно это место? — не найдя темы остроумнее, спросил он, чтобы не молчать. Потому что игра в гляделки затягивалась, а легче от этого не становилось. — Я, м, давно знаком с хозяйкой. Она… помогла мне в трудные времена. — А ее не удивляет то, что ты не стареешь? Ты же ведь не стареешь, да? — выпалил Ибо быстрее, чем успел подумать, и почти сразу же пожалел, мысленно хлопнув себя по лбу. Но Сяо Чжань на это очаровательно сморщил нос, хихикнув. — Она тоже не стареет. Мы знакомы с детства… с первой жизни. Ее зовут Сюань Лу. И она очень занятая, поэтому сегодня ее здесь нет. А это — госпожа Лю, она готовит самую вкусную лапшу на свете. И не знает, что ее работодательница уже семь веков как мертва, — Сяо Чжань заговорчески протянул последнее предложение, Ибо обеспокоенно сглотнул. Семь веков? Это… — Сколько тебе лет? — Двадцать шесть. — А если с веками… жизни после смерти? — он старался подбирать выражения аккуратнее, чтобы не задеть Сяо Чжаня, но тому, кажется, было даже приятно обсудить это с кем-то. Наверное, когда ты — нечисть, остается не так много понимающих собеседников, которые не крутят пальцем у виска. — Семьсот тридцать пять. Но большую часть из них я провел в бессознательном состоянии, поэтому недалеко ушел в развитии, — Сяо Чжань жестами обрисовал, насколько точно далеко он ушел, и даже этот жест, который должен был выглядеть нервно или неловко, показался Ибо изящным. — Мне двадцать два. Получается, мы почти ровесники, — кивнул Ибо, немного расслабившись. — Разница совсем небольшая, действительно. И они оба рассмеялись, будто были знакомы все эти века. Было легко, даже несмотря на предыдущие недомолвки, страхи Ибо, вечер на мероприятии. Ох, это было вчера, а сейчас — сегодня. Мягкое и уютное, как свитер Сяо Чжаня. Или от него просто исходила такая аура. Успокаивающая. Или это обстановка.? — Ибо… Бо-ди. Ты можешь спросить все, что хочешь. Я отвечу. Но, пока мы не начали… сближаться, я хочу извиниться. За вчерашнее. И за то, что напугал тебя тогда, неделю назад. Я уже позабыл, как должно общаться с людьми, которые мне небезразличны. «Небезразличны» ударило Ибо под дых, и, будь он персонажем мультфильма, его глаза бы приняли форму сердечек. Сяо Чжань говорил серьезно и вдумчиво, а Ибо хотелось ему доверять, даже если это опасно. В чем он наивно сомневался, отметая негативные мысли до того, как они успевали сформироваться. — Ты смотришь фильмы? Хотя, конечно смотришь. Твой канал ведь… Мне просто сразу хочется узнать, тебе правда нравятся хорроры или.? — Ох, я думал, что ты спросишь что-то вроде справки от психиатра или… О моих особенностях, — Сяо Чжань искренне удивился, наклонился чуть ближе к столу, поборов порыв спрятать лицо в сгибе локтя. — Я, на самом деле, больше люблю комедии. Мне не нравится пугаться, из-за этого я начинаю много думать. И вспоминать. А комедии помогают отвлечься. — О! Мне тоже нравятся! Хорроры я не люблю. Бояться не люблю, — Ибо воодушевился, обрадовался, только хвостом не начал размахивать. А потом задумался, — Но, тогда… почему? — Потому что… Это, наверное, прозвучит странно, но я думал, что смогу привлечь твое внимание, если буду снимать похожий контент. Да и снимать я начал из-за тебя, хотя было трудно. Первое время особенно. Ибо поймал взгляд Сяо Чжаня — глубокий, задумчивый, недоговаривающий. Или боявшийся сказать все сразу. Ну и пусть! Пусть расскажет потом, пусть вообще не расскажет. Перед Ибо сидел не призрак, а такой же молодой парень, может быть, не приспособленный к новому миру, как бы там ни было, простой. Похожий. Не такой же, наверняка совсем другой, но духовно… Ибо чувствовал, а чувствовать ему нравилось. Вариться в этих чувствах, не делясь ни с кем, кроме того, кто их вызвал. Хранить их, аккуратно перекладывая в ладони Сяо Чжаня, понемногу. — Спасибо, Чжань-гэ. — За что? — За то, что открылся. Я благодарен тебе за это. И хочу узнать больше, но не сразу. Может, расскажешь о своей любимой игре или книге? Я смотрел несколько обзоров, но… засыпал под твой голос. И Сяо Чжань рассказывал. Смеялся сам над собой, когда говорил, что до ужаса боялся во время прохождения аутласта, но сохранял голос ровным, думая, что Ибо мог бы увидеть этот летсплей. Ибо начинал смотреть, но, как и во все предыдущие разы, голос Сяо Чжаня убаюкивал его, и он провалился в мир сновидений, где видел… Сяо Чжаня. Над этим они смеялись уже вместе. И обоим не хотелось врать, стесняться, скрывать что-то, считать свои чувства постыдными. Параллельно разговору они ели горячую лапшу, действительно вкусную, как дома. Госпожа Лю наблюдала издалека и выглядела явно довольной. Ее кулинарный талант оценили, да сразу двое! И атмосфера сохранялась, была спокойно прекрасной, вписывалась в это место и в этот вечер. — Что ты имел в виду, когда сказал, что ждал меня веками? — спросил Ибо, когда общие интересы, которые они могли бы обсудить сошли на нет. Они бы продолжили болтать ни о чем, но некоторые вопросы, как бы Ибо не противился, балластом висели в мыслях и тянули в боязливое любопытство. — Я проклят. Прости, но я не могу рассказать подробнее. Пока что, по крайней мере, пока это не закончится. Прости. Сяо Чжань погрустнел и как будто замкнулся, и Ибо не мог представить, что этот молодой человек — довольно хрупкий, с красивыми чертами лица, приятным стилем и абсолютно глупым чувством юмора (таким же, как и у Ибо) — скрывал в себе какую-то огромную, непостижимую для человека силу. Его хотелось спрятать в объятиях — новая грань чувств. Ибо позволил себе прикосновение руки, он осторожно провел по ладони Сяо Чжаня, которую тот сразу же раскрыл, позволяя обхватить ее своей. — Не проси у меня прощения, Чжань-гэ. Мне, хоть и сложно во все это поверить, не хочется искать причины для недоверия. Хорошо? Не извиняйся, правда, — тихо произнес Ибо, ощущая как холодные руки призрака оттаивают. Может быть, не только они. — Только я не понял, почему госпожа Лю не двигается уже минут десять, — улыбнувшись, добавил он. — Хотел разделить этот момент только с тобой. И Сяо Чжань подмигнул. Серьезно? Вот так просто? Сердце от этого подпрыгнуло в груди, перевернулось и заставило кровь двигаться в хаотичном направлении. Точно не так, как обычно. Хотя Ибо начинал привыкать к необычности, которая заставляет без конца расширять рамки восприятия реальности. В один день ты не веришь в призраков, в другой боишься, а на третий влюбляешься в одного из них. Приходится принимать все странности, лишь изредка позволяя сомнениям взять верх, заставить спросить себя самого «а что я вообще делаю?». Но потом посиделки в кафе (которые на самом деле — свидание, но вслух об этом говорить пока страшно) затягиваются на несколько часов беспрерывных разговоров, а твой спутник оказывается самым приятным и интересным собеседником. Друзья начинают разрывать телефон сообщениями. Время снова идет своим ходом. Но Ибо хватило и мимолетного чуда, которое для него устроил Сяо Чжань. Домой он вернулся подозрительно довольным, но поздний час ненадолго отсрочил расспросы от парней. Ибо впервые не хотелось с ними ничем делиться. Он желал ревностно оберегать любые взаимодействия с Сяо Чжанем от чужих глаз, пряча их исключительно в своей памяти. Если бы только некоторые моменты можно было сфотографировать глазами.

***

Встречи стали регулярными. Они балансировали на тонкой грани между обычными дружескими и чем-то, переходящим во флирт, всегда кончавшийся взаимным смущением. События развивались неторопливо, дни текли сами собой. UNIQ выпускали новые видео и становились только популярнее. Влог на Хэллоуин отлично зашел аудитории, а пущий интерес к каналу был подогрет после видео с мероприятия от Дэйтоя. Чьи успехи тоже поражали. После того, как его лицо стало известно, количество фанатов и фанаток возросло чуть ли не вдвое. Но каждую пятницу большой мир с работой учебой, блогами и увлечениями сужался до размеров маленького лофта, который снимал Сяо Чжань. Первый раз придя в эту квартиру, Ибо чуть не сошел с ума от страха. Или скорее неожиданности, потрясшей его слишком сильно. Сяо Чжань, конечно, рассказывал о том, что у него есть кошка. Но разве Ибо мог подумать, что она — тоже призрак? — Ты хочешь сказать, что она не похожа на пса Виктора из «Трупа невесты»? Милейшее создание! Да, Орешек? Кто красивая девочка? — любовно лепетал Сяо Чжань, спокойно поглаживая полупрозрачную кошку, которая наверняка обретала форму по велению ее хозяина. Но Сяо Чжаня устраивало и это, несмотря на отсутствие мягкой шерсти и мурчания. Орешек, стоит сказать, приняла Ибо не сразу. Первая их встреча прошла натянуто. А кому понравится незнакомец, который сразу же предъявит тебе за призрачность? Орешек это даже задело, поэтому она, деловито и осуждающе глянув на Ибо, ретировалась на свою лежанку огромных размеров. Крошечной коротколапой кошке такая явно была велика, но, пока Сяо Чжань с нежностью наблюдал за своей питомицей, свернувшейся в клубок прямо посреди этой громадной односпальной перины, Ибо совсем не возражал. Даже подумать не мог. Еще он не мог подумать, что через месяц и кошка-призрак, и ее хозяин, и их лофт станут настолько родными и… нормальными? Ибо было комфортно в этом месте, при всем уважении к импровизированному общежитию, где обитали UNIQ. Поэтому он стал частым гостем у Сяо Чжаня и Орешек, почти вписался в их быт. Бежал к ним после универа, в выходные, в любую свободную минуту. Вечер пятницы был холодным. Снег еще не выпал, но ветер прошивал насквозь. Приходилось кутаться в несколько слоев одежды, хотя это мало спасало от промозглой, премерзкой погоды. Занятия в университете закончились не так уж и поздно, но темнело рано, и оттого становилось только неприятнее. Ибо неохотно плелся за друзьями, которые куда легче переносили холода. Да и настроение у них было явно лучше. По крайней мере, никому из них не прилетело от препода за забытую дома голову. А Ибо не забывал! Просто она была занята вещами насущными. Ночевкой у Сяо Чжаня, например. Он написал с предложением сам, как Ибо мог отказаться. Парням он обтекаемо рассказал о том, что у него появился кое-кто очень классный на примете, но они, стоило полагать, и так заметили. Сложно не заметить. Пообещав поделиться подробностями позже (и почему только Ибо так затягивал?), он попрощался с ними у станции метро, пожелал хороших выходных и обещал (Исюаню в частности, а Сынёну в особенности) исправно отчитываться о своем счастливом времяпровождении. Поправив сумку со сменкой, висевшую на плече, Ибо спустился в подземку, запрыгнул в забитый вагон только подоспевшего состава. И уже через полчаса стоял под дверью Сяо Чжаня. Который будто бы караулил прямо там, настолько быстро дверь распахнулась. Сяо Чжань, не сумев сдержать улыбку, пропустил Ибо внутрь, после чего привычно раскрыл руки для объятий. — Привет, гэ, — куда-то в плечо сказал Ибо, посчитав, что даже вечно холодному призраку теплее, чем ему, а спрятать лицо в свитере, который пах чем-то домашним с примесью фруктового геля для душа, — прекрасная идея. — Ты холодный, Бо-ди. Даже я мерзну. Сколько там вообще градусов? — мягким тоном спросил Сяо Чжань, устроившись подбородком на макушке Ибо. — У тебя волосы остыли, ты в курсе? — Конечно, в курсе! Там минус триста или около того. Холодрыга, просто ужас. Чжань-гэ, выдай мне мой плед умоляю. — Он на диване. Я пойду поставлю чайник, — расцепив (нехотя) объятия, призрак закрыл дверь на замок, подождал, пока Ибо разуется, поставил перед ним теплые тапки, а сам проследовал напрямую к чайнику. Ибо, как и всегда не глядя, рухнул на диван, но случилось ужасное! Орешек, впервые за все это время, была материализована в горячий, пушистый клубок, тихо мурчащий во сне. И Ибо наглейшим образом прищемил ее хвост. Орешек взвинтилась как бестия, страшно рявкнула и попутно успела разнести Ибо пол ноги. Благо, плотные джинсы выдержали ее напор. Сяо Чжань с гримасой ужаса, почти до онемения ударившего в голову, медленно развернулся, как в дешевом фильме. Его взгляд блуждал от Орешек, шерсть которой вздыбилась, а спина превратилась в угрожающую дугу, до Ибо, который отпрянул в другую сторону дивана от кошки. — Что произошло.? — вкрадчиво спросил Сяо Чжань. — Почему она… твердая?! В смысле, у нее… Чжань-гэ! Она пыталась ампутировать мне ногу! — принялся оправдываться Ибо, готовясь к тому, что Сяо Чжань, как ответственный кошачий отец, вышвырнет обидчика его драгоценной Орешек за дверь (в лучшем случае). — Сильно болит? Кровь идет? Я принесу лекарство, подожди! — Стой, гэ! Все хорошо, попытка оставить меня без одной конечности так и осталась попыткой! Сяо Чжань уже был в ванной, громко роясь в ящике с лекарствами, поэтому все возражения Ибо были проигнорированы. На низком кофейном столике выстроилось несколько баночек с обеззараживающими и заживляющими средствами, вата и бинты. И пластыри с кошачьими мордашками. Ибо умиленно смотрел на обеспокоенное и сосредоточенное лицо Сяо Чжаня, который с точностью профессионала смачивал ватку. — Чжань-гэ, откуда у тебя лекарства? — тихо спросил Ибо, стараясь не помешать призраку. — Физическое тело тоже подвержено болезням, ди-ди. Я иногда отхватываю от Орешек, — также мягко ответил Сяо Чжань, улыбнувшись. — Подними штанину. Ибо закатал джинсы до колена, почему-то сгорая от неловкости. Сяо Чжань был так близко, наклонился над его ногой, на коже которой проступил кровоточащий пунктир от острых коготков. Ситуация показалась настолько личной и интимной, что щеки загорелись румянцем. Ибо чувствовал себя неопытным юнцом, которого спасает прекрасный принц. И, даже если Сяо Чжань не был принцем, так прекрасным был точно и безапелляционно. Прохладная мокрая вата коснулась раны, зашипела на коже, и Ибо сдержался, чтобы не вторить этому звуку. — Щиплет? — Нет, совсем не больно. — Хорошо, что царапина небольшая. Не злись на Орешек, она просто испугалась, — Сяо Чжань нахмурился, сменил вату на другую, чтобы вытереть насухо. — Это она должна на меня злиться. В следующий раз принесу ей извинительную игрушку, можно ведь? — Ибо виновато смотрел на Сяо Чжаня, поймав его ответный, сложный взгляд. — Она… не сможет поиграть. Орешек снова была призраком. Выцветшим, сияющим чем-то еле заметно голубоватым силуэтом. Ибо сначала не понял, почему игрушка — не самая удачная идея, а потом, рассматривая призрака-кошку, вылизывающую хвост, грустно протянул «а». Мячик или мышка провалились бы через ее прозрачные лапы, и это доставило бы ей скорее неудобства, чем радость. Ибо снова сковало ощущение того, что он был лишним элементом этого странного, маленького мира, который существовал только в этой квартире. Сяо Чжань был мертв, он не мог умереть снова, он был заперт в бесконечности, и Орешек сопровождала его на этом пути. А Ибо — временная остановка, точка на прямой, такой маленький в масштабах вечной жизни, что даже отрезком на этой прямой быть не может. Сяо Чжань, конечно, заметил эту перемену в настроении. Он подул на рану, погладил кожу рядом, словно успокаивая. — Не думай, Ибо. Просто не думай об этом. Ни о чем. — Я не могу, Чжань-гэ, — он перехватил руку призрака, спрятав ее в своих ладонях, которые тут же обдало холодом. — Как ты это делаешь? Как поддерживаешь свое тело? Ты же не сможешь… делать это постоянно? Ты не стареешь, не меняешься физически! А я меняюсь, я старею и я… — Умираешь. Ибо, я знаю. Я понимаю твое беспокойство, но я прошу, — Сяо Чжань выпустил руку из цепкого плена, ладонями обхватил лицо Ибо, не дав отвернуться. — Прошу поверить мне. Все изменится, и ты это увидишь. Они зависли в странной позе, Сяо Чжань стоял слегка наклонившись. И Ибо потянул его на себя. Призрак уперся коленом в диван между бедер Ибо, а руками, вовремя вытянутыми, предотвратил столкновение носами. Хотя, Ибо был бы не против. Ему казалось, что между ними полетели искры, мелко взрываясь в воздухе. Лица были близко — сдвинься на сантиметр и губы врежутся в чужие. Какие они, правда, чужие, когда думаешь о них каждый день перед сном, стыдливо сводя колени, как только мысли становятся слишком развязным, связываешь их обратно и довольствуешься целомудренными объятиями при встрече. Ибо из-под ресниц заглядывал в бездонные глаза Сяо Чжаня, вспоминая, какими пустыми они могут быть. Что-то в груди свербело желанием — эгоистичным и нечестным — быть единственным, кому позволено видеть эти омуты, падать в них, выстукивая сердцем кривой, быстрый ритм. — Я верю, — сдавленно произнес он, тут же задохнувшись от поцелуя. Сяо Чжань громко вдохнул через нос, обхватывая своими губами нижнюю губу Ибо, совсем не сдерживая себя, целуя, как в последний раз. Ибо не успел закрыть глаза, они только сильнее распахнулись. Он переместил свои руки на шею Сяо Чжаня, ощутив как под его кожей бьется жилка. Живой. Сяо Чжань казался до одури живым, горячим, горящим волей к этой самой жизни. Мертвецы так не целуются, Ибо почему-то был в этом уверен. Сяо Чжань же отдавал всего себя, заставлял голову кружиться, выдыхая, щекоча своим дыханием кожу, прикусывая губы. Мир вокруг замер, но магии в этом не было. Ибо подстроился под темп поцелуя, расслабился, сцепил пальцы в замок, притягивая призрака ближе к себе. И от Сяо Чжаня пахло домом, чаем, гелем для душа и совсем немного лекарствами, а Ибо не мог перестать этим наслаждаться. Не мог не обращать внимание. Поцелуй углубился по инициативе обоих одновременно, поэтому они столкнулись зубами, на секунду остановились, глупо хихикнули, а потом окунулись в страсть с новой силой. Сяо Чжань оседлал бедра Ибо, приятной тяжестью придавив его к дивану. И дело не только в его теле, дело еще и в ощущениях. Ибо бы в тот момент ни за что не согласился бы отстраниться от своего гэ, который целовался так, будто пытался высосать душу. У него, стоит сказать, отлично получалось. Сводить с ума так точно. Все сомнения отступили, мысль о том, что это не навсегда больше не резала сердце на мелкие кусочки. Если каждый момент этого «не навсегда» будет таким, то все условия оправданы. Ибо вплел пальцы в короткие волосы на затылке Сяо Чжаня, немного оттягивая их, пока тот сжал его плечи вместо диванной спинки. Губы начинали болеть, становится краснее и пухлее, но оба не могли остановиться, дорвавшись единожды. Сердца норовили вырваться из-под ребер, переплестись друг с другом, стать единым целым. Но они явно беспокоили чуть меньше возбуждения, прошившего обоих. Выпирающий бугорок упирался Ибо в живот, а его собственный, почти полностью вставший член врезался в ягодицы Сяо Чжаня, которые хотелось сжать в руках. Но что-то пугало, что-то останавливало, как будто события развивались слишком стремительно, как будто несколько важных этапов были пропущены. Ибо знал, что спугнуть Сяо Чжаня — это последнее, чего ему бы хотелось. Поэтому он остановился, не стал вскидывать бедра, не стал давать зеленый свет. Поцелуй тоже прервался, губы с громким чмоком разъединились, осталось только одно сбившееся, тяжелое дыхание на двоих. — Слишком быстро, да? — спросил Сяо Чжань, но Ибо услышал не сразу. Во-первых, по ощущениям, в теле, а тем более в мозгу, осталась примерно одна треть крови, остальная же скопилась в паху, за что даже стыдно не было. Во-вторых, губы Сяо Чжаня выглядели просто неприлично. Ибо пришлось сглотнуть слюну, зажмуриться, чтобы открыть глаза и вернуться в реальность. — Что? — Мы поторопились? — голос Сяо Чжаня звучал беспокойно. Ибо улыбнулся, обнял своего гэ, который теперь еще и, хотелось надеяться, его парень по совместительству. — С поцелуем — точно нет. А вот со стояками мы, наверное, переборщили. Сначала три свидания, потом свадьба, а потом уже и до спальни дойдем. — Дурак, — беззлобно фыркнул Сяо Чжань, роняя голову на плечо Ибо и сползая так, чтобы не сталкиваться членами. О, боже. — Дурак. Но ты не против. — Но я не против. И встречаться с тобой не против, если ты вдруг забыл спросить. Сяо Чжань слез с Ибо, устроился рядом, поджав ноги. Он победно улыбался, глядя на зависшего и, кажется, переставшего дышать Ибо. Слова, произнесенные вслух, ударили сильнее, чем он ожидал. Глупое сердце затихло, удовлетворилось новым статусом, оставалось только завибрировать, как мурчащая кошка. Сяо Чжань держался до последнего только на силе воли, а потом громко засмеялся, когда заметил, как Ибо заторможенно моргнул, а потом тоже улыбнулся. Призрак невинно поцеловал его в щеку, а затем столкнул с дивана в сторону приставки. Надо было отпраздновать.

***

Время клонилось к полуночи, Орешек мирно посапывала на столе (нахалка!), наевшаяся и залюбленная сразу двумя идиотами, которые будто впервые кошку увидели, а Ибо был отлуплен Сяо Чжанем при помощи подушки около трех раз во время игры. — Ради приличия бы хоть поддался! Разок! Несносный! — вскрикнул Сяо Чжань, разочарованно уронив лицо в ладони. — Пора закрывать канал, конкурент одержал победу. — Чжань-гэ, это всего лишь игра, — Ибо успокаивающе погладил Сяо Чжаня по спине, тот расслабился под пальцами, посмотрел в ответ, а Ибо добавил: — Тем более в твоем возрасте! — Чудовище! А люди умудряются считать меня порождением ада! Они просто с тобой не… Пользоваться положением — приятно. Тем более на радостях, тем более, когда положение только получено. Ибо знал, что Сяо Чжань не будет зол, знал, что теперь может просто поцеловать его, чтобы угомонить. Это, по крайней мере, сработало все предыдущие разы (атаки подушкой). Сяо Чжань хотел было возмутиться, но его губы уже оказались в плену. От этого тепло, от этого по рукам бегут мурашки. И говорить не хочется, потому что придется прерваться. Но Ибо тот еще демон, ужасный-ужасный гремлин — втянул в поцелуй первым, и первым же закончил, оставляя Сяо Чжаня в растерянности, хотя сам сидел смущенным какой-то жалкий час назад. Сяо Чжань все равно не жаловался, он знал, что ему повезло и так. И ему отчаянно хотелось рассказать, почему именно, но увы. Ибо сам должен был завести разговор. Видимо, Сяо Чжань думал слишком громко, и Ибо, каким-то чудным образом взял правильное направление. Призрак напрягся, надеясь, что у него все получится. Когда-нибудь так точно. — Подожди, я только сейчас задумался. А почему у тебя тогда были длинные волосы? И одежда., — спросил Ибо во время следующего раунда игры. Обоим уже хотелось спать, поэтому первый раунд они провели в тишине, которая, на удивление, не приносила никакого дискомфорта. — Это облик моей души, — многозначительно протянул Сяо Чжань, продув в очередной раз и откинув от себя джойстик, — Да ладно! Просто вид, в котором я… умер. — Расскажешь? — Ибо тоже отложил джойстик, повернувшись к Чжань-гэ, перекинув одну руку через его торс, а голову подперев второй. До этого он расслабленно лежал на диване, который уже был разложен, но теперь заметно подобрался. — О чем? — Каково это… умирать? Сяо Чжань помрачнел. Он молчал, подбирая правильные слова. Вспоминать об этом он не любил. Но вспоминал. Обретенное временное бессмертие не давало забыть. Как и шрам на груди, который становился открытой раной, вечно саднящей и раздражающей, в обличии призрака. — Я не боялся умирать, хотя стоило бы. Мне казалось, что я заслужил это. Наверное, глупо говорить, что я жил в сложное время? Оно всегда такое. Легких времен не бывает никогда, такова жизнь. Но мне было сложно, моей семье тоже… Мы жили в поселении — совсем небольшом — имели свое хозяйство, все как у всех. Войны никогда не прекращались, люди дрались за клочки земли, но какой от этих земель толк, если все население выкошено зверствами? Все уставали от этого, но в то же время и другой жизни-то никогда не видели. Мой отец ушел на границу, когда мне было пятнадцать или шестнадцать… Не помню. Шла очередная война, на наши земли напали люди с юга, то ли кочевники, то ли… И отец погиб, на мне осталась семья. Мама и братья, все младше меня. Я брался за все, что мог, чтобы прокормить их. Ходил в соседнее поселение. Там я встретил человека, которого полюбил. Я так думал. И я стал ходить туда все чаще и чаще. Война отступила, мы вздохнули свободнее, время шло. А потом этот человек предал меня. Подставил, чтобы выслужиться перед главой поселения. До моих это тоже дошло и меня… выгнали? Просто выставили их дому. Мне было двадцать три или около того. Я обещал себе закрыть свое сердце, забыть о доверии и любви. Скитания привели меня в горы, там стоял маленький монастырь, я зашел помолиться и в сердцах высказал все, что думаю о несправедливости этого мира. Злость кипела во мне, обида обжигала. Но я все еще любил. И любил бы, если бы не очередная бойня. Я дошел до столицы, а там не было разницы откуда ты. Можешь держать меч — значит, воин. Никого не волновало, сколько тебе лет, как тебя зовут, кто твои родители. Тебя просто кидали в жерло с бурлящей лавой, а выживешь ты или нет — только твоя забота. Меня мучали кошмары, здоровье ухудшилось. Мне казалось, что мои жизненные силы истощаются, их становилось все меньше и меньше, пока я не умер. Я не знаю лица человека, что меня убил, но в тот момент, мне почудилось, что это был он. Тот, из-за кого я проклял сам себя. Мне пронзили грудь насквозь, а я даже не заметил. Я увидел только глаза, которые когда-то дарили мне счастье, а потом стали преследовать в кошмарах. Ну, и наконец, я попал в мир иной. И знаешь что? Мою душу кинули на очищение, как в стиральную машину! Они, Высшие, пытались меня отмыть, пытались вычистить что-то из моего сердца. Бесконечность, цикл за циклом, век за веком. Пока мне не сообщили, что я случайно! Заметь, случайно! Навлек на себя проклятие. Поэтому меня вернули сюда. Дали второй шанс и какие-то силы без инструкции в придачу. И вот я здесь, лежу с тобой на диване, кормлю кошку, которую упросил отдать мне с того света, хожу в кафе к девушке, которая кормила меня, когда я скитался по всей стране, и снимаю видео, которые смотрят школьники. Ибо слушал, внимал каждому слову, окунался в воспоминания Сяо Чжаня так, словно прожил с ним всю прошлую жизнь. Он видел все со стороны, представлял, через какую боль пришлось пройти этому человеку! Сильному человеку. Даже юмор в самом конце этого длинного рассказа не смог привести Ибо в чувства. Даже улыбка Сяо Чжаня, который рассказывал это спокойно, как какую-то сказку, никак к нему не относящуюся. Сяо Чжань проклят и заперт в теле призрака… в своем же теле. А что делать, чтобы снять это проклятие? Или Ибо придется… отпустить Сяо Чжаня, когда он исцелится? — Ты спросил это вслух, Лао Ван, — забавно пропел Сяо Чжань, обняв Ибо в ответ. — Чжань-гэ, я в ужасе. Мне… очень жаль. Жаль, что тебе пришлось через это пройти. Я хочу тебе помочь, но как? — Есть один способ, но я не уверен, стоит ли впутывать в это тебя, Ибо. Не думай, что я не уверен в своих чувствах, просто… Это страшно. Действительно страшно. — Чжань-гэ, — Ибо вдруг стал пугающе серьезным, — Если тебе придется принести меня в жертву, я, наверное, расстроюсь. А все остальное — пережить смогу точно. Что нужно делать? И эта уверенность — настоящий монолит, непоколебимый и твердый — так тронула Сяо Чжаня, что в носу защипало, зашипело подступающими слезами. Ибо смотрел в глаза, так же прямо и уверенно. Сяо Чжань впервые не жалел о своем решении, он не сомневался в том, что выбрал правильного человека, влюбился по-настоящему, с первого взгляда. Судьба сыграла с ним злую шутку когда-то, но, выплюнув обратно в мир людей, благословила. Все было не зря: и очищение души, и предательство, и вечная жизнь. Оставалось одно но, один нюанс. Очень-очень неприятный нюанс. — Ибо, прежде чем я скажу тебе, в чем таится мое спасение, позволь объяснить, как работают мои силы, хорошо? — Сяо Чжань получил в ответ кивок, Ибо от нетерпения сел, выпрямился как струна. Хотел ведь сам спросить, чертенок! — Я отдаю годы своей возможной жизни за использование силы. Время — моя жертва. Обычно, когда тебя нет рядом, я возвращаюсь в обличие призрака, чтобы немного восстановиться. Использование магии сказывается на моем теле, а во время мероприятия я… перестарался. Отдал слишком много лет, и в придачу с моей раной случилось кое-что… В общем, в этом вся загвоздка. — Я ничего не понял, но это как-то влияет на твое спасение, правда? — Ибо изогнул бровь, правда пытаясь вникнуть в эту систему. — А можно я спрошу? Как ты провернул все эти фокусы на мероприятии? — Секрет. Ибо, не делай такое лицо! Я не поведусь на щенячьи глазки! Честно, не могу рассказать, это условие от тех, кто дал мне эти силы. А к первому вопросу… Это влияет на то, как ты воспримешь меня. — Что будет, когда проклятье исчезнет? — Я проживу жизнь правильно. Это все, что я знаю. — Это хорошо, Чжань-гэ, — Ибо улыбнулся, его решимость не дрогнула. — Очень хорошо. Так, что мне нужно.? — Просто смотри. Сяо Чжань, все такой же мрачный и серьезный, поднялся с дивана, встал напротив Ибо. Ничего не происходило несколько секунд, но потом Ибо заметил, что волосы Сяо Чжаня становятся длиннее. Они росли и росли, пока не закрыли струящимися, блестящими прядями всю спину. Сяо Чжань закрыл глаза, еще черные и глубокие, а когда открыл они выцвели и помутнели. Он не видел Ибо, пока не вскинул раскрытую ладонь. Глаз на руке двинулся, покрутился, привыкая к обстановке вокруг. Ибо задержал дыхание. Он убеждал себя в том, что перед ним все еще его Чжань-гэ — молодой человек с разбитым когда-то сердцем, но все равно сохранивший в себе тепло и нежность. Просто Чжань-гэ. Почему тогда стало так холодно и страшно? Почему в висках пульсировало напряжение? Ибо опять остался один на один с неизвестностью, с непредсказуемостью, со странными, необъяснимыми метаморфозами. Сяо Чжань продолжал меняться. Его прежняя одежда растворилась в воздухе, как в супергеройском фильме, превратилась в длинное заношенное ханьфу красного цвета. Через грудь были крестом протянуты кожаные лоскуты, которые крепились к такому же кожаному поясу. Живой, приятный цвет лица побледнел, потерял краски, стал отдавать голубым оттенком, щедро разбавленным холодной белизной. Как только превращение полностью кончилось, призрак заговорил: — Ибо, смотри. Только не отрывай взгляд. Ибо кивнул, но уже без прежней уверенности в своих силах. Хотя голос Сяо Чжаня был прежним — успокаивающим как звон колокольчиков, как течение реки, как вечность, как мед. Но бледное, безжизненное лицо оставалось беспощадно пугающими. Ибо обдало холодом — явно загробным, не из этого мира, необъяснимым и необоснованным. Сяо Чжань вслепую потянулся к поясу. Его пальцы подрагивали, когда он расстегивал ремешки, снимал защиту с груди. А там было, что защищать. Первое, что увидел Ибо — огромное, черное и мокрое пятно, которое въелось в красную ткань одежды. Оно исходило аккурат от сердца, блестело влагой, как будто было совсем свежим. Сяо Чжань снял пояс, который громко — по меркам абсолютной тишины в комнате — рухнул на пол, звякнув креплением. Верхние одежды отправились к поясу, руки тряслись уже у обоих. Пятно было еще больше, чем Ибо только мог представить. Оставался один слой ткани, становилось труднее не отрывать взгляд. И вовсе не из-за страха. Он отступил куда-то, пропал, пустил на свое место боль и волнение. Ибо был уверен, что под одеждой скрыта рана, которая должна болеть, саднить, запекаться коркой, прилипать к ткани и каждый раз открываться заново. И Сяо Чжань выдерживал это мучение непоколебимо и стойко. В вырезе нижних одежд показался открытый участок меловой, абсолютно белой кожи. Этот участок становился больше, пока Сяо Чжань медленно, будто сам боялся, стягивал с себя одежду. И вот Ибо увидел очертания раны. Сквозной черной дыры, из которой сочилась такая же черная кровь. Скверна, эссенция из страданий и страхов, пережитого горя и несправедливости, и, в конце концов, проклятья, подцепленного по чистой случайности. Ибо смотрел, не мог отвернуться, не имел на это права. Заставлял себя смотреть, впитывал этот ужас в себя, надеясь забрать хотя бы частичку этой непосильной ноши. Сяо Чжань оцепенел, почувствовал себя уязвимым и неприкрытым. Ханьфу свернулось бесформенной кучей на полу, оголяя самое сокровенное — кровоточащее сердце. Оно билось в прорехе, кожа вокруг раны выглядела воспаленно и болезненно, Сяо Чжань поморщился, глянув на свою грудь, сразу же отвернулся, наткнувшись взглядом на Ибо, который… плакал? Плакал и смотрел, не руша обещание, данное Сяо Чжаню. — Это оно — мое проклятие, — ровно, совсем уж смиренно, заключил Сяо Чжань. Но сердце — ставшее видимым — выдало его с потрохами. Оно сжалось, застыло, задержалось, забыло как билось раньше. А потом сорвалось на бег, как только Ибо позвал призрака по имени. Сяо Чжань закусил губу. Хотелось плакать, хотелось кричать, хотелось избавиться от груза прошлого и сделать шаг вперед к Ибо, надеясь на то, что в нем точно нельзя ошибиться. Сердце поддержало мысль хозяина, совсем забывшего ответить на оклик, затрепетало, отчего кровь потекла сильнее. — Чжань-гэ! — обеспокоенно повторил Ибо, подскочив со своего места, испуганно прислоняя руку под раной. Ибо собирал кровь Сяо Чжаня, не зная, как ее остановить, боясь задеть рану, боясь сделать что-то не так. Поэтому он просто неподвижно держал ладонь на одном месте, поверх ребер Сяо Чжаня, желая согреть холод кожи. — Тебе же больно! Скажи, что мне сделать, чтобы это прекратилось?! — Мне совсем не больно, Ибо, — призрак улыбнулся, его слепые глаза смотрели прямо перед собой, но руками он добрался до лица Ибо, глаз на ладони понимающе закрылся, почуяв приближение препятствия. — Ты точно хочешь продолжить? Если сделаешь то, что нужно, пути назад не будет… — Чжань-гэ! Конечно, я хочу продолжить! У меня у самого сейчас грудная клетка разойдется! — Ибо, это очень серьезно. Я доверяю тебе, потому что мне кажется, что… я люблю тебя, — Сяо Чжань замолчал. Тишина нарушалась только стуком сердца, глухими толчками крови. Он захотел добавить что-то еще, но Ибо снова обогнал, впечатываясь своими губами в его, не углубляя поцелуй — просто оставаясь рядом, лицом к лицу. Сердце остановилось, будто с интересом ожидая, что произойдет дальше. Кровь тоже перестала течь, и Ибо убрал руку с ребер Сяо Чжаня, чтобы переместить ее на его плечо, удержать на месте. Себя в первую очередь. — Мне кажется, что я тоже. Тоже люблю тебя, — эхом прозвучало в ответ, как только Ибо отстранился достаточно, чтобы взглянуть в глаза. — Теперь я могу помочь? — Прикоснись к моему сердцу, и Небо даст нам ответ. — Что, мне прям… рукой? Можно.? — Ибо запинался, подбирая слова, и Сяо Чжань уже подумал, что ему мерзко или неприятно (что, стоит сказать, вполне логичная реакция, тем более, человека, панически боявшегося всего потустороннего). Но, нет. — Я правда боюсь сделать тебе больно! И, вдруг заражение какое, и.! — Ибо, давай же. Просто протяни руку. Ибо еще раз посмотрел на Сяо Чжаня, чья фигура сияла каким-то эфирным свечением, едва обретшим цвет и таким похожим на лунное, на торсе, в полумраке комнаты, бликовала кровь, или ее черное, смоляное подобие. Лицо украшала смиренная улыбка, хотя в глазах все еще читались неуверенность и обеспокоенность. Волшебство, хотелось сказать так, чтобы услышал только Сяо Чжань, чтобы остаться единственным, запечатлевшим эту картину. Отвращение давно прошло, его затопило нежностью и «кажется-любовью». Без шансов. Ибо оставался последний шаг — самый личный, самый сокровенный и сакральный. Он сглотнул, осторожно отодвинул прядь Сяо Чжаня, спавшую на грудь, замер на мгновение, но призрак (почти уже не) погладил его руку, от плеча и до самых кончиков пальцев. И это зарядило чем-то, что привело все тело в движение — в мелкую дрожь — и толкнуло вперед. Пальцы достигли сердца, и только тогда Ибо осознал, что происходит. Упругая мышца была… холодной. Дыра в груди будто затягивала, как воронка, внутри циркулировала стужа, метель, ледяная буря. Рука невольно обхватила сердце, Сяо Чжань вздохнул, а Ибо потерял связь с реальностью окончательно. По руке, под кожей, пополз этот жуткий мороз, как прикосновение смерти. Он шел выше, а когда достиг головы, в мозгах закрутился такой же вихрь. В висках застучало, на лбу выступила испарина. Сердце решило показать Ибо всю историю своего владельца. Воспоминания Сяо Чжаня вцепились в память, смешиваясь с воспоминаниями Ибо. Голоса полифонией, сбившейся с ритма, звучали прямо внутри черепа, потому что снаружи было так же тихо. Сердце стучало в руке, с каждым импульсом посылая еще больше воспоминаний. Картинки сменялись одна за другой. Ибо видел жизнь своего гэ с самого начала, с самого первого луча солнца, подаренного миром малышу А-Чжаню. Ибо видел его родителей, подмечая, как их сын смог взять от них только самое лучшее. Ибо видел его первую любовь — молодого, высокого, пышущего жизнью парня с соседнего двора. Первый поцелуй, первый секс, первое неловкое признание, первых друзей (одной из которых была та самая Сюань Лу, друзья нежно звали ее Лу-Лу, даже не подозревая, что она окажется духом совсем другой природ), первое предательство, первую смерть товарища на войне. Самым последним воспоминанием стала смерть. К этому моменту Ибо потерял счет времени. Прошла минута или целый час? Может, сутки? Целая жизнь. И то, что было после нее — пусть и смазанное, типичное, почти не меняющееся видение. Сяо Чжань был в пустоте, в одиночестве. Несколько веков без разговоров, без людей — один на один со своей болью. Ибо плакал, уже не сдерживаясь, не стесняясь, сотрясаясь плечами. С его губ сорвалось тихое «Мне так жаль, Чжань-гэ», абсолютно искреннее на грани осознанности. А потом все прекратилось. Ибо оторвал руку от сердца, вовремя, успев до того, как рана на груди затянулась, не оставив даже шрама. — Мы сделали это, — устало прошептал Сяо Чжань, получив улыбку Ибо в ответ. После этого оба упали на колени, словно что-то тяжелое давило сверху, не позволяя устоять на ногах. Финальным усилием они протянули друг другу руки, сплетаясь в объятия и проваливаясь в сонное небытие. Все плохое, стоило надеяться, осталось позади.

***

Ибо проснулся первым из-за будильника, надрывно орущего где-то у дивана. Прошедшая ночь осела болью в голове, а сон на полу стал едва ли не худшим решением в жизни. Тело затекло, но Ибо это перестало волновать в тот же момент, как только он увидел Сяо Чжаня рядом с собой. Он мирно спал на боку, подложив ладонь под щеку. На его бедре растянулась Орешек, которая… Стоп! Орешек стала обычной кошкой. Не призраком. И Сяо Чжань, судя по всему, тоже вернулся к своей «живой форме». Ибо залип на этой мысли, пока радость урчала в душе. Кажется, у них правда все получилось. Небо должно было дать Сяо Чжаню второй шанс на счастье. Иначе бы Ибо разнес их канцелярию жалобами после смерти, он твердо решил сниться им в кошмарах, если они обойдутся с его гэ-гэ несправедливо. Из ленивых утренних размышлений его вытолкнул Сяо Чжань, причем буквально. Острое колено попало прямо по пояснице и, хоть удар был не больным, Ибо вскочил на ноги от неожиданности. Так он вспомнил и про будильник, и про то, что Орешек нужно покормить, раз уж она воскресла. И Сяо Чжаня, наверное, тоже. Хотя Ибо не доверял бы себе в вопросах готовки. Но на кофе он способен был, поэтому выключив будильник и написав друзьям в общий чат «у меня все ок, вот проснулся», Ибо подошел к простенькой кофемашине. Устройство зашипело, свежий кофе пах потрясающе, а этот запах разнесся по всему лофту. Именно так Сяо Чжань и хотел провести свой «второй день рождения». Он потянулся, ощущая каждую свою конечность предельно по-настоящему. Орешек давно спрыгнула с бедра хозяина, на которое нагло променяла крутую лежанку, и уже успела устроиться прямо на обеденном столе. Ибо ее не гонял и вообще метил на роль любимого родителя. О, Ибо! Мозг Сяо Чжаня откалибровался после сна, сразу же накрыв лавиной осознания. Ночь, сердце, рука Ибо, его заплаканные глаза, счастье, сон… Воспоминания — пустота. Только Ибо, Орешек, Сюань Лу, каналы в соцсетях (дела насущные), ну и немного общего понимания о проклятии. И все. Дальше — свобода. Сердце скинуло с себя оковы, душа и память очистились, обнулились, чтобы пропустить в себя только нужное и приятное. Сяо Чжань невольно взглянул на свои ладони. Шрамов от глаз не осталось. Провел по груди — гладко, тоже без шрамов. Он задумался, зачем ему вообще нужны были глаза на ладонях? На ум ничего не приходило. Конечно, была прозаичная версия о «прозрении и доверии», но, зная Небо… Ладно, думать об этом расхотелось. Запах кофе был действительно чудесным. И Ибо, колдующий на кухне, тоже был чудесным. Он пританцовывал, что-то напевал себе под нос, разливая напиток в кружки. Сяо Чжань залюбовался, улыбнулся, окончательно убедившись в своем выборе. Была бы его воля, он бы начинал каждый новый день именно так. — Чжань-гэ! Доброе утро, — Ибо наконец заметил пробуждение Сяо Чжаня, случайно обернувшись к нему, пока расставлял кружки на столе. — Как ты? — Доброе утро, ди-ди. Отдохнул. Чувствую себя свежо, — он потянулся, прогнувшись в спине, и Ибо невольно засмотрелся, завис, только что по-настоящему обратив внимание на то, что верхней части одежды на Сяо Чжане все еще не было. И казалось, что никаких преград в принципе больше не было. Сяо Чжань говорил что-то о скорости развития их отношений? Ибо думал, что секс раз в десять менее интимное занятие, если сравнивать с неметафорическим прикосновением к сердцу. Голая кожа Сяо Чжаня не смущала, совсем нет. Потому что Ибо уже знал, что под ней. А мысль о том, что он единственный из ныне живущих, кому довелось пережить такой опыт, будоражила. Фантомное ощущения биения, сокращения мышцы, качавшей кровь, в ладони уничтожало расстояние и всякие барьеры. Они и так перескочили через несколько стадий. А еще Ибо поверил в любовь с первого взгляда. И со второго, с любого последующего, если это касалось Сяо Чжаня. Который уже натянул на себя домашнюю растянутую футболку, от которой пахло кондиционером для белья — еще не выветрившимся — и чистотой. Ибо узнал об этом, потому что Сяо Чжань обнял его со спины, благо он уже успел поставить кружки на устойчивую поверхность стола. Собственные руки точно подвели бы его. Они годились только для того, чтобы отвечать на объятия, сразу пробираясь под футболку, чтобы ощутить на подушечках пальцев тепло чужого (живого!) тела. Чтобы не забывать, что все получилось. Ибо не мог забыть, картинки из воспоминаний Сяо Чжаня все еще пестрили в воображении. Вместе с ними появилось знание, которого прежде не было. Ибо ни за что нельзя рассказывать Сяо Чжаню о его прошлой жизни. Условие Небес таково, и, если Ибо его нарушит, Сяо Чжань вернется в загробный мир. И сердце его, наверняка, будет разбито еще сильнее. Эта мысль напугала вдвойне сильно, когда Ибо, повернувшись лицом к лицу к Сяо Чжаню, ощутил своей грудной клеткой мерное биение под ребрами Сяо Чжаня. Он теперь был жив по-настоящему, и это, на самом деле, огромная щедрость со стороны высших сил. Ибо нравилось искать подтверждение их общего достижения, прижимаясь к Сяо Чжаню ближе, проводя пальцами по внутренней стороне запястья. Там бился пульс. И на шее бился, под нежной кожей, которую Ибо касался губами, слабо прикусывая. — Ибо, кофе остынет… Ты же так старался, — на грани слышимости сказал Сяо Чжань, в противовес своим словам подставив шею под поцелуи и впутавшись в волосы на затылке Ибо. — Не могу оторваться, не могу перестать, — отрывисто произнес Ибо, поровнявшись с Сяо Чжанем, чтобы посмотреть ему в глаза. Глаза, которые никогда больше не выцветут и не ослепнут. — Чжань-гэ, ты веришь в любовь с первого взгляда? — Я был слеп до того, как встретил тебя. А потом прозрел. И любовь существует, особенно моя к тебе… с первого взгляда.