Revuelo de año nuevo

— Хани, ты серьёзно?! — на весь перон раздаётся голос Хёнджина, явно не ожидавшего, что его друг решит устроить совместную вечеринку в честь Нового Года.       Прошло четыре года с поступления в Хогвартс. Сейчас идёт пятый год обучения в школе чародейства и волшебства. Хёнджин вместе с двуми своими друзьями Хан Джисон и Ли Минхо попали на Слизерин.* Трое юношей не могли поверить своему счастью, ведь им не придётся расставаться из-за разных факультетов и расписаний. Правда, по поводу распределения было много вопросов, ведь Хани считал, что ему отлично подойдёт Гриффиндор или даже Пуффендуй, но шляпа решила совершенно иначе.       Вскоре они познакомились со студентами с Пуффендуя: Бан Чаном и Ли Феликсом. Они оба были из Австралии, так ещё и попали на один факультет, вот у них и завязалась дружба. Что же касается слизеринцев, то эти двое сначала опасались их, ведь по всему Хогвартсу ходили байки и легенды, какие студенты Слизерина плохие и ужасные. — Хёнджин-а, — знакомый голос заставляет Хвана вздрогнуть и обернуться в сторону, от куда исходит звук. В нескольких метрах от парней стоял Чан, явно ожидающий своих друзей. Его крик был слышен даже среди множества различных голосов, образующих настоящий бардак. Но ведь на перроне всегда так?       Скоро Рождество, а после и Новый Год, поэтому школьники отправляются на каникулы, чтобы отметить замечательный праздник с семьёй. А кто-то, как, например, Джисон с Минхо, будут сидеть в каком-нибудь ресторанчике и разговаривать о разном. Конечно, родители этих двоих настаивали на праздновании семьями вместе, но мальчики категорически отказались. — Чан-а, — радостно заулыбался Хёнджин, замечая своего партнёра. Минхо и Хан до сих пор не понимают, в какой момент их друг начал встречаться с отличником с Пуффендуя, но раз тот счастлив, то приняли как должное. — Иди сюда!       Учеников на перроне становилось всё меньше и меньше, поэтому как только Чан подошёл к своим друзьям, Хёнджин подхватил того под руку и потащил в поезд, чтобы найти свободное купе для все пятерых. Феликс ещё будучи в школе предупредил, что некоторое время проведёт со своими друзьями из Пуффендуя, поэтому присоединиться к ним чуть позже. В воздухе уже витал запах Рождества. — Ну что, кто куда отправляется на каникулах? — спрашивает Чан, оглядывая всех присутствующих. — Я с семьёй отправлюсь в какой-нибудь страну. Они ещё не решили куда именно, но я уверен, что будет очень интересно, — Феликс мило улыбнулся, поправив пряди своих волос. Хёнджин, сидевший — Если ты мой лучший друг, это не значит, что ты можешь лохматить мои волосы когда тебе вздумается! — Ёнбок злобно посмотрел на Хван, но отстраняться не стал.       Остальные старшие смотрели на своих друзей и первое время сдерживали смех, но как только самый младший скорчил грозную моську, их самообладание пропало без следа, и все громко засмеялись. Феликс хотел было пригрозить, что если они продолжат смеяться, то он обидеться на них, но видя, что старшие не прекращают смеяться, а Джисон уже лежит на полу, решил промолчать, как раз Хёнджин уже отпустил его и опять залип на Чане.       Никто не знает, когда эти двое начали встречаться. Всё произошло слишком быстро. Просто однажды Минхо застал Хёнджина целующегося с Чаном в одном из коридоров школы. По приходе Хвана в общую комнату, Джисон — после рассказов самой лучшей птички на свете, по его словам,— начал выпытывать всю информацию. Вскоре к нему присоединился и Лино. Но Хёнджин, краснея, ни сказал ни слова, обмолвившиь, что тайну его знакомства с Чан он расскажет только в том случае, если он расстанутся.       Но вернёмся к планам на каникулы.       Услышав, что Феликс покидает их на неопределённый срок, Хани начал возмущаться: — Ликси, почему ты нас бросаешь?! — Казалось, голос его был слышен в соседнем вагоне. Младший из Ли лишь улыбнулся. — Я ведь планировал собрать всех перед Новым Годом и сходить в какой-нибудь кафе и караоке, чтобы отпраздновать. Рождество, так и быть, отмечайте со своими семьями, — договорив свою решь, Хан махнул рукой, словно он был каким-нибудь влиятельным господином. И купе снова наполнилось смехом. — Значит, наше мнение никого не интересует? — спрашивает Хёнджин, стараясь отдышаться после смеха. Он махал руками, словно веерами, желая охладит своё лицо. Юноша уже успел повозмущаться на друга, ведь тот его поставил перед фактом уже на перроне, что они все идут петь в неизвестное место, хотя могли бы просто просто посидеть у кого-то дома, поболтать, попивая сливочное пиво, ну, или огневиски, если станет совсем скучно. — Так, а вы молодые люди, никуда не собираетесь, ведь так? — не выходя из образа важной шишки, спрашивает Хан и, получая отрицательные качания головой, кивает, делая вид, что записывает в свою записную книжку всю полученную информацию.

꧁◇◇◇꧂

      У Хвана было очень нехорошое предчувствие, что что-то должно случиться в эту ночь. Чан, проводивший целый день вместе со своим парнем, старался успокоить его что всё будет хорошо. Глубоко вздохнув, Хёнджин толкает дверь на вид уютного кафе и шагает внутрь. Его нос сразу улавливает сладкий запах горячего шоколада и, возможно, какой-то шампанского. Само кафе было посторным, двухэтажным (на второй этаж как раз и держали курс двое влюблённых), полностью обвешенное мишурой и гирляндами. — Ну где вы были?! — подскакивает Хани, встречая своих друзей. — Ты и его с собой притащил? — спрашивает младший, указывая на филина, сидящего на плече Хвана. — Никогда не знаешь, что может случиться.       За интересным занятием, время всегда пролетает очень быстро. Казалось бы, вечер только начался, Бан и Хван только пришли, а вот уже и все песни, знакомые с детства, спеты, напитки выпиты (другие бутылки ещё не принесли), а закуски съедены. Но до Нового Года оставался ещё как минимум час, поэтому. И тут на столе Крис замечает неизвестного происхождения листок. Словно кто-то желал помочь парнями избавиться от скуки в оставшееся время. — Это чьё? Все отвлекаются от очень интересного занятия созерцания потолка, лёжа на столе, и с интересом рассказывают ничейный объект. — О, а давайте попробуем спеть эту песню! — предлагает Хани, как только понимает, что перед ними текст песни, на что получает неоднозначную реакцию. Но после слов, что всё равно ничего лишнего нет, начинает искать музыку. Как жаль, но нужной мелодии не было, поэтому парням пришлось исполнять новую песню акапельно. Только вот Лино-хёну нужно было отлучиться в туалет, поэтому певцов стало на одного меньше. — Cuniculum visio oculos meos obtinuit In dioecesi Semita singulis lineis Et omnis moventur E isso eu faço assiduamente, noite e dia Et palus, Noli retinere, ride frui Sit illud solvere Sirenes quiritare custodiunt, monitum est Tesseram intuemur quae dicit" Unum iter" Non progredi est regredi E il "per favore, grazie"?       Песню заканчивает Бан Чан. — Фу, ни у что это за фигня?! — спрашивает Джисон, ещё раз взглядом пробегаясь по тексту песни, которую они откопали. И ведь их даже не смутило, что текст написан на латыни. Может это из-за того, что они учат её в школе? — Я ничего не понял! — Согласен. Вы с Чани-хёном пишите намного лучше, — поддерживает негодования Хани Хёнджин присаживаясь рядом на диван. — Эй, хён, ты чего? — спрашивает юноша, поднимая свой взор на Криса, что шатался и, кажется, вот-вот упадёт. И он почти это сделал, если бы не оказался в руках у своего парня.       Хёнджин рассеяно смотрит то на Криса, то на Джисона, который тоже не понимает, что произошло. Сначала они пытаются позвать старшего, но никакой реакции не последовало. Следом последовала череда тряски — и тоже никакого результата. Хван даже попробовал слегка облить Кристофера водой, но и это не помогло. И тут Хани предложил очень странную идею. Он хотел написать декану факультета, чтобы узнать, что делать в таком случае. Эта идея позабавила Хёнджина. Он знал, что Гораций Слизнорт может помочь, только вот... — Пиши, но не факт, что он ответит! — отвечает Хван, всё также придерживая старшего. — Профессор, скорее всего, сейчас выпивает с кем-нибудь. Ну или проводи собрание Клуба Слизней для тех, кто остался в Хогвартсе.       Джисон подходит к сумке Чана, пытаясь найти хоть какой-нибудь клочок бумаги. Он прекрасно знает, что у Бана всегда с собой есть небольшой блокнотик для заметок. Если Хани аккуратно вырвет один листочек, ничего же не случится, правда? И, желательно, карандаш... — Что слу.. — не успевает Ли договорить, вернувшись из туалета, как Хан тут же начинает объяснять всю ситуацию, параллельно водя карандашом по листочку. Он всё же нашёл всё необходимое у Чана.

"Уважаемый профессор Слизнорт,

С наступающими праздниками Вас. Мы не знаем, к кому ещё обратиться, поэтому пишем вам. Профессор, мы друзьями наткнулись на необычную песню, что заставила нашего друга уснуть, да так, что у нас не получается его разбудить. Вы когда-нибудь слышали что-то о таких заклинаниях? Очень простим поскорее получить ваш ответ.

С уважением Хан Джисон"

      На скорую руку написав письмо, — да так, что половина букв была больше другой, — Хани подбегает к филину Хёнджина и привязывает письмо к лапке, наказывая, чтобы тот принёс ответ как можно скорее. Джиннирет-де-Хёндижин, ну, или просто Джи, грозно посмотрел на юношу, явно ожидая получить какое-нибудь угощение перед долгим полётом, но, ничего не дождавшись, взлетел и отправился доставлять сообщение. Всё же хорошо, что Хёнджин таскает с собой везде свою птицу, даже не обращая на множество косых взглядов.       В это время Джинни аккуратно перекладывает Бана на небольшой диванчик, перепуганно смотря на бледное лицо своего любимого человека. — Поцелуй любви? — предлагает Минхо, вспоминая все истории и сказки, в которых упоминался "мёртвый сон". Но, видимо, его никто не слышал. А ведь он так старается помочь, получив всего лишь кроху информации. Хёнджин крутился вокруг Чана и не удосужился объяснить пришедшему, из-за чего все так перепуганы.       Хан Джисон плюхается на пол рядом с Хёнджином, смотрит на хёна, всё ещё не понимая, как тот не смог понять, что перед ними не просто песня, а текст какого проклятья, заставляющего засыпать людей. И ведь теперь неизвестно, как их теперь разбудить. — Поцелуй... — ещё раз пробует Лино, на это раз сразу же получая реакцию на свои слова. — Хён, не до поцелуев сейчас, — чуть ли не кричит Хёнджин, отмахиваясь от своего друга, который предлагает дельные советы. — Поцелуйтесь вы, чёрт возьми, — срываясь на крик, возмущается Ли. — Мы живём в мире, где магия существует, многие чудовища из сказок реальны, так почему бы вам не попробовать самый банальный способ пробуждения. Да, Чани-хён не похож на принцессу, но ведь это не повод не попробовать этот способ пробуждения, да?       Как только блондин заканчивает свою пламенную речь, его "дети" переглядываются между собой, словно переговариваясь и рассуждая в верности решения старшего.       Хёнджин смотрит на лицо Бана, освещённое множеством разноцветных огоньков гирлянды, рассматривая пухлые губы старшего. Они целовались не один раз, Хван даже будил Чана поцелуями, только вот тогда он спал как нормальный человек.. Касание губ совсем невинное, легкое, словно крылья бабочки. И... Ничего не происходит.       Хёнджин направляет свой злобный взгляд на Ли, тоже веревшего в чудо, и думает, что теперь им делать. Неизвестно, когда прилетит сова от профессора Слизнорта и прилетит ли вообще. Колдовать им запрещено, ведь они ещё несовершеннолетние, а рецептов для зелий, способных разбудить Чана, нет.       Хёнджин, паникующий больше всех, нервно расхаживал из одной стороны в другую, то и дело поглядывая в окно и кусая губы. Хани, видящий состояние друга, старается поддержать его, шутя. — А может это даже хорошо, что он уснул? — спрашивает Хан, прекрасно зная о любви Бана засижывать до поздна над домашними заданиями и другого вида работой. Так ещё плюсом старший год назад стал старостой, и на него свалилось ещё больше работы.       Лино одобрительно кивнул на слова своего друга. От части он понимал, откуда у Криса берётся слишком много забот, ведь в этом году Ли тоже стал старостой и теперь никуда может спрятаться от первокурсников, которые постоянно расспрашивают его различных скрытых и запретных помещениях Хогвартса. Придаваясь воспоминаниям о прошедшем полугодии — в какой момент Минхо только начал это делать? — Лино даже не заметил, как сильно оживился Хван. — А что если вновь исполнить это проклятье? — Джинни вскакивает с дивана, чуть не врезается в Джисона, но аккуратно обходит его. Ли тоже поднимается со стула, успевшего стать его самым любимым предметом в этой кофейне.       Хёнджин хватает листок с текстом, бормоча себе под нос все слова, чтобы вновь исполнить под музыку. Только вот он не успевает этого сделать, как сам проваливается в сон. — Да какого чёрта?! — Вскрикивает Джисон, едва успевая поймать тело Хвана. — Называется, встретили Новый Года...

꧁◇◇◇꧂

      Голова болела так сильно, словно Хёнджин выпил около трёх бутылок алкоголя за раз. Его тошнило с ужасной силой, а перед глазами всё плыло. Он слышал рядом чей-то голос, но не мог разобрать кто это. Юноша помнит, как собирался с Чаном в караоке, которое нашёл Джисон. А дальше всё как в тумане. Песни, шутки и...? А были ли шутки... Оглядываясь по сторонам, Хёнджин замечает Криса, лежащего рядом с ним. Он, кажется, тоже только что пришёл в себя и тоже не понимает где он и что произошло. — О, Боже, мы так волновались! — всё так же продолжает жужжать голос над ухом, только теперь Хван начинает разбирать слова. — Вы проспали несколько дней, практически не дышали. Мы уже думали, что вас нужно отвезти в Мунго!       Хёнджин переводит взгляд на Минхо, стоявшего рядом и долго на него смотрит, словно ожидая, что он расскажет, что же такого было в той песне. — Это была не просто песня, это было древнее заклинание. Не проклятие, а именно заклинание, которым пользовались люди с проблемами со сном. Не знаю, как оно попало к нам, но теперь мы знаем его действия. — Лино вздохнул и продолжил — Только я ни где не смог отыскать точной информации, как долго длиться действие этого заклинания. Вот вы, например, проспали неделю, впрочем, Хани уже это сказал. — И ты, кстати, был прав, — произносит Хани, смешно надув губки. — Профессор Слизнорт нам так и не ответил!