Вместе

— Ну, риск был просчитан, — протянул Эбби, глядя на кусочек пластика в своих руках, — но, чувак, я плох в математике. С глуповатой улыбкой он поднимает взгляд и встречается с обычно такими теплыми, но сейчас как никогда напряженными карими глазами. Джину стоит, сложив руки на груди, недовольно отбивая ритм ногой по полу. Его челюсти сжаты, а глаза прищурены. Он явно в ярости, но даже сейчас Эбби находит его самым прекрасным существом на земле. — Серьезно? Это все, что ты можешь сказать? — спрашивает Джину, его голос буквально звенит от недовольства. — Я сую тебе в руки положительный тест на беременность, а ты вместо внятного ответа выдаешь мне оценку своих математических способностей?! Улыбка сползает с лица Эбби. Что ж, разрядить обстановку глупой шуткой не получилось. Обычно, даже если Джину действительно сердится на него, плоский юмор Эбби заставляет его выдохнуть, сказать что-то вроде «ты неисправим» или просто пробурчать «придурок» и сменить гнев на милость. Но не в этот раз. Сейчас дело слишком серьезное. Эбби снова опускает взгляд на тест, и его встречают две ярко-красные полоски. Честно говоря, Эбби в ступоре — он не знает, что сказать, а уж тем более, что теперь делать дальше. — Ын Ву, — слышит он голос Джину и по его спине пробегают мурашки. Не столько от упоминания своего имени — хотя, безусловно, он слышит его достаточно редко, чтобы его использование было плохим знаком — сколько от тона, которым оно произнесено. В голосе Джину больше нет злости, недовольства или раздражения. Нет, вместо этого он звучит устало, почти сломлено, — Скажи хоть что-нибудь. Эбби вдруг понимает, что так ничего и не ответил. Он смотрит на любимого и его сердце сжимается. Плечи Джину опущены, руки больше не сложены на груди, а висят вдоль тела, словно в знак поражения. Выразительные карие глаза смотрят на него, будто что-то ища в выражении его лица. Почему-то именно сейчас Эбби на удивление остро ощущает несколько сантиметров разницы их роста. Эбби открывает рот, пытаясь подобрать слова, сказать хоть что-то, чтобы стереть это печальное выражение с лица Джину, но ничего не выходит. Джину прикрывает глаза, и с тяжелым вздохом опускается на диван позади себя. Он съеживается, запуская длинные пальцы в шелковистые черные локоны. Эбби больше не видит его лица — Джину смотрит в пол — и, почему-то, это ужасно пугает Эбби. — Как я мог так облажаться? — тихо спрашивает Джину скорее у самого себя, чем у Эбби. — Я всех так чертовски подвел. Это, наконец, выводит Эбби из ступора и он бросается к Джину, вставая перед ним на колени, пытаясь поймать взгляд любимого, но Джину упорно смотрит в пол. Эбби протягивает руки и обхватывает запястья Джину, замечая, что тот начинает сильно тянуть себя за пряди волос — дурная привычка, всплывающая, когда Джину утопает в круговороте эмоций. Эбби начинает нежно массировать большими пальцами внутреннюю сторону его запястий, одновременно с этим аккуратно отстраняя руки от головы. Джину сдается без боя — еще один тревожные знак — его руки обмякают в хватке парня. Эбби пользуется этим, притягивая правую руку к себе и нежно целует костяшки пальцев Джину. — Эй, Вороненок, посмотри на меня, — несколько мгновений ничего не происходит и Эбби добавляет: — Пожалуйста. Джину отрывает взгляд от пола и медленно — мучительно медленно — поднимает голову. Сейчас он выглядит старше своих двадцати трех, будто на его плечи свалилась вся тяжесть мира. — Ты не облажался и никого не подвел, — говорит Эбби ровным, уверенным голосом. Он больше не улыбается — в пекло его веселую защитную реакцию — сейчас Джину нужна крепкая опора, а не доморощенный комик. Джину лишь скептически приподнимает вверх изящную бровь. — Что, серьезно? — саркастично спрашивает он. — Да, конечно, ведь лидер и главный вокалист популярного бойзбенда спокойно может залететь и выскочить в декрет, наплевав на контракт и оставив позади остальных членов группы, — на его губах появляется горькая усмешка и он качает головой. — Нет, Ын Ву, не все так просто. Я, как минимум, нарушил условия контракта, а как максимум жестко подставил ребят, — Джину запрокидывает голову к потолку и снова прикрывает глаза. — Я всю жизнь пытался доказать всем тем, кто говорил, что омеги только и умеют, что раздвигать ноги, что это не так, а в итоге? Только и подтвердил их слова. Эбби морщится от всех этих слов. Его воспитывали в идее равенства и уважения к партнеру, его отец позаботился о том, чтобы Эбби, тогда еще парнишка по имени Ын Ву, хорошенько запомнил, что омеги — не вещь, не собственность и они существуют не ради развлечения самодовольных альф. Джину в этом смысле повезло куда меньше. Он родился и вырос в не самом благополучном районе Сеула. Отношение к омегам в тех местах было, прямо скажем, средневековое, этакие люди второго сорта, способные лишь ублажать альф, всегда крайние в любом конфликте. Даже если на какую-нибудь несчастную омегу нападет альфа, а то и целая банда, виновата все равно будет «распутная» омега. С такой варварской установкой Джину прожил все детство и юность. Всю жизнь он, хоть и пытался бороться со стереотипами, но все равно считал свой второй пол проклятьем. Когда Эбби узнал обо всем этом, он поклялся, что будет каждый день доказывать Джину его значимость и ценность, пока он сам, наконец, не поверит в это. Получалось, правда, с переменным успехом. Несколько лет ласки пока так до конца и не стерли травму многолетнего пренебрежительного отношения. Что касается контракта с компанией… тут, к сожалению, Джину по большей части прав. Отношения, а уж тем более отношения с другим участником группы были запрещены. Что касается беременности то… ну, тут Эбби, честно говоря, не знал. У него в контракте, по понятным причинам ничего подобного прописано не было но, если запрещены отношения, то и беременность автоматически тоже, верно? Ну, а на счет ребят… Эбби, честно говоря, не особо боялся их мнения. За те пять лет, что они вместе, они прошли сквозь огонь и воду, преданно следуя за Джину. Он был не просто лидером, поставленным компанией, он заслужил любовь и уважение каждого участника группы и Эбби очень сомневается, что хоть кто-то из них набросится на Джину с обвинениями. Казалось, Джину не ждал ответа Эбби, все еще утопая в собственных невеселых и, наверняка, самоуничижительных мыслях. Эбби несколько раз провел большими пальцами по костяшкам любимого, мягко привлекая его внимание. Это возымело нужный эффект — Джину приоткрыл глаза и опустил взгляд на Эбби. — Во-первых, ты не просто «раздвинул ноги», — фу, как ему не нравилась эта формулировка! — перед первым попавшимся альфой, — мягко, но настойчиво начал Эбби, все еще не отпуская руки Джину, — мы с тобой, вообще-то, уже не первый год встречаемся, и, если ты вдруг забыл, у нас в следующем году почти юбилей — пять лет, так что, пожалуйста, не обесценивай нашу связь, сводя ее к случайному сексу, — губы Джину дернулись, будто он хотел что-то сказать в ответ, но промолчал, позволяя Эбби продолжить, — Во-вторых, контракт мы обсуждали еще в начале наших отношений и, не смотря ни на что, все же решили попробовать, так что… — Мы «решили попробовать», потому что обещали друг другу, что будем предельно осторожны, — резко перебил его Джину, в его глазах снова зажглась искра, — А это, — он вырвал одну руку из хватки Эбби и указал куда-то в сторону. Эбби повернул голову туда, куда указывал Джину и наткнулся на тест на беременность, валяющийся на полу, в паре метров от них. Эбби слегка нахмурился. Когда он успел его выронить? — явно не то, что можно назвать «предельно осторожны». Джину раздраженно поджал губы, снова начиная заводиться, освободившаяся рука опять потянулась к волосам, но Эбби перехватил ее прежде, чем пальцы успели запутаться в черных прядях. — В таком случае, я не понимаю, почему ты винишь во всем только себя? Это результат действий нас обоих, — подчеркнул Эбби. На секунду Эбби готов был поклясться, что увидел, как в мозгу Джину произошло небольшое короткое замыкание, он рвано вдохнул, а затем тихо выдохнул, съеживаясь еще сильнее, будто хотел свернуться в клубок. Он снова опустил голову, из-за чего Эбби мог видеть лишь чернявую макушку. — Я злюсь на тебя, — прошептал Джину так тихо, что если бы Эбби не сидел близко, то мог бы не услышать его слов. — Разве этого не достаточно? «Достаточно для чего? Или кого?» — промелькнула мысль в голове Эбби, но вместо того, чтобы озвучить ее, он сказал тихо, словно боясь нарушить момент: — И все же ты открываешь мне свои переживания, позволяешь прикасаться к тебе, показываешь свою уязвимость, — Эбби как никто другой знал, как для Джину важен его фасад уверенного лидера, способного справится с любой проблемой. Демонстрация уязвимости — высшая степень проявления доверия. — Честно говоря, учитывая ситуацию, ты мог бы устроить настоящую истерику и проклинать меня на чем свет стоит, — Эбби позволил себе улыбнуться. Джину хмыкнул и покачал головой. — Ты что, мазохист? — спросил он, все еще не поднимая головы. Улыбка Эбби стала шире. — Возможно, — а затем, после небольшой паузы, — Тебе лучше знать. На этот раз Эбби уверен, что звук, который он услышал, был неудачной попыткой подавить смешок. Джину начал распрямляться и Эбби отпустил его руки, позволяя любимому полностью откинуться на спинку дивана. — Ты безнадежен, — выдохнул Джину. Уголки его губ дернулись в чем-то, что могло бы стать улыбкой. Вот они, эти слова, означающие, что лед тронулся. Эбби сдержал порыв победно сжать руку в кулак. Вместо этого он поднялся с колен и опустился на диван на небольшом расстоянии от Джину, давая ему пространство и право выбора. По нескольким не самым приятным причинам Джину был не особо тактильным человеком, право прикасаться к нему нужно было заслужить и Эбби был безумно горд, что именно он из всех Саджа Бойз первым удостоился этой чести. Одно дело держать Джину за руки и совсем другое — баюкать его в своих объятьях. Эбби не был уверен, захочет ли сейчас Джину такого тесного контакта с ним, а потому не стал навязываться. Прошло не меньше двух минут тишины, прежде чем Джину подался вперед, утыкаясь лицом в широкую грудь своего парня. Эбби с готовностью придвинулся ближе, обхватывая любимого, заключая в надежные объятья. Джину не поднял рук, чтобы ответить, но для Эбби это было не так уж и важно. Главное, что Джину не отгородился от него, замкнувшись в себе. Эбби чуть наклонил голову вперед, его нос коснулся мягких прядей на макушке. Он тихо вдохнул, чувствуя запах шампуня «морозная свежесть» и неповторимый аромат самого Джину. — Ты нюхаешь мои волосы, — раздалось тихое бурчание, отдающееся вибрацией в груди Эбби. Это был не вопрос, а скорее, шутливое обвинение. — И что? — отозвался Эбби, не скрывая самодовольной улыбки. — Это странно, — последовал быстрый ответ. — Не вижу ничего странного в том, чтобы любить тебя, — невозмутимо ответил Эбби. Эбби скорее почувствовал, чем услышал, как у Джину на секунду перехватило дыхание. Сколько бы раз Эбби не говорил ему «я люблю тебя» Джину всегда реагирует так, будто не может поверить, что кто-то мог сказать ему такое. Еще одна вещь, разрывающая Эбби сердце, еще одна задача в его списке «Улучшить жизнь лучшего парня на свете». Несколько минут они просто сидели так, в спокойной тишине, черпая утешение друг в друге. Однако, был вопрос, который они не обговорили. Эбби не хотел рушить этот хрупкий покой, но лучше проговорить все сейчас, чем растягивать этот разговор на несколько дней, ведь так? — Кстати, — осторожно начал он, — насчет парней, — Эбби почувствовал, как Джину тут же напрягся в его объятьях. Инстинктивно он начал поглаживать бицепс любимого, в попытке успокоить, — я уверен, что никто из них не собирается тебя ни в чем обвинять. Последовала тяжелая пауза, а затем ответ, удививший Эбби. — Я не говорил, что они будут меня в чем-то обвинять, — тихо произнес Джину. — Ты никогда не вслушивался в слова. Я сказал, что подвел их, а не разозлил, — Эбби нахмурился. Честно говоря… он не особо понимает разницу. Почувствовав его замешательство, Джину вздохнул, — Когда меня выгонят, а учитывая то, что я нарушил условия контракта, меня должны выгнать, что станет с группой? Сможет ли компания достаточно быстро найти подходящую замену? Прежде, чем наша популярность пошатнется? — и снова этот побежденный тон, будто Джину смирился с безрадостным будущим. Эбби инстинктивно сильнее прижал Джину к себе, словно пытаясь защитить от внезапно ставшего враждебным мира. — Никто не сможет тебя заменить, — вырвалось у Эбби прежде, чем он успел подумать. Джину лишь горько усмехнулся. — Во-первых, незаменимых людей не бывает, — ровным голосом произнес он. — А во-вторых, этим утверждением ты лишь подтверждаешь мои опасения. Эбби дал себе мысленный подзатыльник. Хотел как лучше, а получилось как всегда. Он открыл рот, чтобы возразить, но Джину снова заговорил: — К тому же, если меня действительно выгонят, я подведу не только ребят, — слова были тихими, но пропитанными чем-то слишком похожим на… отчаяние? Не нужно было быть гением, чтобы понять, о ком говорит Джину. Его мать и сестра. Только благодаря усердной работе Джину они смогли выбраться из нищеты. Только благодаря Джину, юная Су-Джин может учиться в нормальной школе и прожить счастливое детство без забот, только благодаря Джину его мать, наконец-то, может позволить себе лечение, в котором нуждалась годами и дорогие лекарства. Если упадет Джину, вместе с ним упадет и его семья. Слова, которые собирался сказать Эбби отдавались на языке горьким привкусом, но… — Если ты не хочешь рисковать то, пока ты еще на раннем сроке можно… — договорить Эбби не дал резкий толчок в грудь. Джину резко вырвался из его объятий и отполз подальше, создавая дистанцию. Его глаза горели гневом, а губы растянулись в чем-то слишком похожем на звериный оскал. — Закончи это предложение и ты больше никогда меня не увидишь, — прорычал Джину. Каждый мускул в его теле был напряжен, словно он был готов хоть сейчас вскочить с дивана и убежать от Эбби куда подальше лишь бы защитить зародившуюся в нем маленькую жизнь. И Эбби… очарован. Непокорной резкостью, готовностью защитить то, что дорого, желанием сделать по-своему, кто бы что ни говорил. Он не осознает, что просто пялится на Джину, пока выражение лица его любимого не меняется с гневного на настороженное. — Почему ты так на меня смотришь? — спрашивает Джину, слегка прищурив глаза. Это выводит Эбби из транса, он сокращает образовавшееся между ними расстояние и обхватывает руками лицо Джину, будто это самое ценное сокровище на Земле. Джину явно не был готов к такой реакции, а потому просто замер, широко раскрыв глаза. — Ты потрясающий, ты знаешь это? — выдохнул Эбби. Джину моргнул раз, затем второй, будто пытаясь осмыслить его слова. — Я только что сказал тебе, что могу уйти от тебя, — медленно начал Джину, — а ты в ответ говоришь мне, что я потрясающий? Эбби лишь кивает, все еще не отпуская лицо Джину. — Почему? — Джину выглядит искренне сбитым с толку. — Я пропустил какую-то часть нашего разговора? Эбби улыбается. Ну вот, теперь он стал очаровательным в своем непонимании. — Потому что это самое лучшее, что ты мог мне ответить, — просто говорит Эбби. Джину смотрит на него с недоверием. — Ох, кажется, я действительно влюбился в мазохиста, — нарочито безэмоциональным тоном произносит он. — Горе мне. Эбби ничего не может с собой поделать — он разражается искренним смехом. Губы Джину, кажется, без его согласия, тоже расползаются в улыбке. И это последняя капля. Эбби резко наклоняется вперед, припадая губами к губам любимого. Джину на поцелуй не отвечает, хотя обычно любит бороться за лидерство, но и не отталкивает Эбби. Это только больше раззадоривает Эбби, и он проводит языком по нижней губе Джину, а затем слегка прикусывает ее. Стон, который он получает в ответ — высшая награда. Эбби смелеет, отрывая руки от лица Джину и перемещая их вниз, желая забраться под его рубашку, ощутить горячу кожу под пальцами, пройтись по пока еще подтянутому животу, в котором уже зародилась маленькая жизнь… Однако его желаниям не суждено сбыться. Руки (почему они у Джину всегда такие холодные?) с неожиданной силой хватают его за запястья, эффективно удерживая на месте. Поцелуй прерывается, когда Джину отстраняется, и Эбби не может сдержать совершенно неподобающий скулеж. На щеках Джину густой румянец, дыхание слегка сбилось, губы покраснели и немного припухли, словно маня Эбби украсть еще один поцелуй. Настоящая картина истинного желания. А что Эбби? Он всего лишь мужчина, по уши влюбленный в омегу перед ним. Разве можно винить его в том, что он снова подается вперед? Однако Джину демонстративно отстраняется и качает головой. — Нет, — твердо говорит он, отпуская руки Эбби. Эбби остается лишь надуть губы и изобразить свой лучший обиженный взгляд. Но Джину в ответ лишь приподнимает бровь. — Эти щенячьи глазки на меня не действуют, ты же знаешь, — категорично заявляет он. Эбби морщится, но отступает. — Попробовать стоило, — бормочет он себе под нос. Джину улыбается, просто и искренне. Эбби считает это своей маленькой победой. — Думаю, нам надо созвать семейный совет, — вдруг говорит Джину. Эбби требуется унизительно много времени, чтобы понять о чем он говорит. — О, — наконец выдает Эбби, — Да, думаю, это хорошая идея. Парни все равно рано или поздно узнают, так что лучше рассказать им сейчас, — Джину лишь кивает в ответ, — К тому же, думаю, вместе мы сможем выработать стратегию. По крайней мере у Ро голова на плечах точно не только для того, чтобы прически делать, кто бы что ни говорил. Джину фыркает, но снова согласно кивает. Спустя несколько мгновений тишины, он начинает наклоняться к Эбби. Тот снова раскрывает объятья, однако Джину нагло игнорирует жест и вместо этого кладет голову Эбби на колени. Эбби удивленно моргает один раз, а затем тихо усмехается. Сейчас Джину похож на большого кота, требующего ласки и кто Эбби такой, чтобы ему отказывать? Он запускает пальцы в шелковистые черные пряди и начинает аккуратно массировать кожу головы. Глаза Джину блаженно закрываются и остатки напряжения полностью покидают его тело. Они сидят так какое-то время и Эбби уже начал думать, что Джину, измученный тяжелым разговором и переполнявшими его эмоциями, наконец, уснул, но вдруг тихий голос прорезает уютную тишину: — Ты ведь не оставишь меня, да? — в его тоне нет ни мольбы, ни обвинения, только скромная, почти детская надежда. Пальцы Эбби на мгновение замирают в черных волосах, но он быстро приходит в себя, возобновляя свое занятие. Честно говоря, вопрос немного оскорбляет Эбби, но, зная историю жизни Джину, он не может винить его. — Никогда, — отвечает Эбби со всей искренностью, на которую способен, а затем, помолчав несколько секунд, добавляет: — Мы со всем разберемся. Вместе. — Вместе, — эхом повторяет Джину.