useless alteration

Харуа был ярким. непозволительно ярким. ярким настолько, что источал сияющий свет, не прикладывая для этого особых усилий. и он прекрасно знал об этом, потому что об этом ему спешил напомнить каждый второй, а вот из искреннего желания сделать комплимент, или всё таки попросту подлизаться из собственных интересов — уже не так важно. Шигета привлекал внимание, определённо. но он был не как золотое кольцо на витрине магазина, что блестело самым большим, самым ярким и самым невообразимым драгоценным камнем среди остальных, однако по прежнему оставалось весьма банальным украшением. он был скорее как браслет из множества бусин с разных наборов — необычный, непредсказуемый, выделяющийся. ему это нравилось. нравилось выделяться, нравилось ловить на себе взгляды, нравилось создавать нового себя. это, пожалуй, то, чего ему так давно хотелось. Харуа любил мазать розовые тени на глаза; рисовать стрелки, делая глаза хитрее и выразительнее, затем подчёркивать взгляд различными блестючками на веках. он всегда щедро румянил щёки, ненароком сбавляя себе пару лет, хотя и без того выглядел определённо не на свой возраст, и никогда не забывал нанести на губы малиновый блеск, чтобы его милая улыбка цепляла остальных. и цвета волос Харуа менял достаточно часто. не каждую неделю, конечно, но хотя бы раз в сезон точно. сейчас вот, например, его пряди отливали долгожданным красным оттенком — он долго не мог решиться на этот цвет. Шигета всегда застенчиво лепетал слова благодарности, когда знакомые и обычные прохожие сравнивали его с ягодкой, попутно нахваливая выбор цвета волос и удивительную шелковистость локонов. одеваться он тоже старался так, чтобы изо дня в день каждый его образ хотя бы одной деталью откладывался в голове. сегодня розовая клетчатая юбка поверх джинсов, завтра — белый кроп-топ с длинными рукавами, а послезавтра — толстовка, усеянная совершенно разными нашивками. он не выходил из дома, пока не нацепит на себя какие нибудь побрякушки: забавные заколки на волосы, милые колечки с заячьими мордами, брелочки, прицепленные к ремню, изящные серёжки в ушах, фенечки и браслеты с парными подвесками. вторые "парные" браслеты он, правда, никогда никому не отдавал, потому что некому, но и это он засчитывал себе в плюс — может менять браслетики, если один из них наскучит ему своим цветом. и, несомненно, его гордость — его маникюр. то, из-за чего восхищённо шептались все девочки в колледже, а потом подбегали, чтобы поболтать с Харуа о дизайне и выпросить номер мастера. и Шигета, конечно же, с охоткой поддерживал сотни диалогов, не упуская возможности посоветоваться с девушками на счёт цвета и фигурок для следующего маникюра. Харуа безумно любил всё это и отдал бы душу, если бы ему пообещали, что взамен так будет всегда. он не самовлюблённый и не мечтает постоянно быть в центре внимания, просто осознание и подтверждение того, что он интересен людям, было приятным. но был ли в этом сам Харуа? он не знал. он не был уверен, оставался ли всё ещё собой, или уже давным-давно затерялся где-то там, в груде косметики, красок для волос, неординарной одежды и прочего-прочего. он ощущал безмерную уверенность в себе, когда видел в зеркале яркого, способного выделиться в толпе паренька; ощущал уверенность тогда, когда ловил на себе заинтересованные взгляды прохожих. но он знал, что стоит ему хоть на один процент стать скучнее, привычнее, невзрачнее, и все восторженные шёпоты в его сторону тут же испарятся. в конце-концов, он лишь блёклая оболочка пустого нечта, на которую сверху налепили всякой всячины, лишь бы доказать остальным, что он чего то стоит. но Харуа знал, что это не так, что это никогда не было правдой. он никогда не был никому интересен, пока не начал навешивать на себя кучу чего-то диковинного, что могло прицепить к нему чужой взгляд. потому что сама его хрупкая личность никого по-настоящему не интересовала. Шигета смирился. простая истина, хоть и нехотя, довольно легко уложилась в голове — если он действительно хочет стать "кем-то", то нужно из кожи вон лезть, чтобы хотя бы на крохотные минуты запечатлиться в людской памяти. и он перепрошивал себя от начала и до конца, создавая себе новый, абсолютно отличный от "старого Харуа" образ. он продолжал убеждать себя, что делает это только потому, что так хочется ему самому. ему, безусловно, нравилось то, кем он стал сейчас, но это было не "нахождением себя", а скорее бесконечной работой. каторгой. изнутри разъедало понимание, что если он остановится в этом безумном течении хоть на секунду, то потеряет всякую индивидуальность своей личности, и тогда все узнают, что он лишь зияющая дыра, отчаянно пытающаяся выдать себя за кого-то совершенно иного. но затем в его жизни возник Николас Ван, который махом заставил сомневаться в себе и собственных установках. он вызывал в Харуа внутреннее отторжение; безмерную, как океан, кипящую зависть к своей персоне. Николас был хорош сам по себе: красивая внешность, пылающая харизма и множество умений, поражающих окружающих. он умел преподнести себя обществу, но вместе с тем вёл себя настолько просто, словно и не притворялся кем-то иным. хотя... так и было. искренняя улыбка, безобидная горделивость, шутки и следующий за ними заразительный смех — всё это почему-то притягивало к Исяну людей. Харуа чувствовал это. потому что если бы Николасу пришлось точно также, как и ему самому, воссоздавать себе новый облик по крупицам, он бы это обязательно заметил. Ван и правда отличался от остальных. однако не только потому, что выглядел он сам по себе тоже весьма неординарно: нежно-розовые, изрядно отросшие волосы; подбор одежды, иногда, по ощущениям, сочетающий несочетаемое, но выглядящий от того не менее стильно и выразительно. он, как и Харуа, был падок на множество акссесуаров, дополняющих образы, а ещё любил подкрашивать себе глаза и время от времени делал маникюр. Шигета ощущал родство с Исяном, но понимал, что они остаются совершенно разными. это словно ему, чтобы дотянуться до Вана, хватило бы каких-то ничтожных трёх шагов. вот только земля в этом месте отсутствовала, а у носок кроссовок обсыпался край бездонного обрыва. расстояние между ними по-смешному мало, но Шигета никогда не сумеет перешагнуть эту молчаливую пропасть. колючие слёзы сами застилали глаза, а Харуа еле сдерживался, чтобы не начать рвать на себе волосы. он правда считал, что чтобы добиться хорошего расположения в обществе, нужно выкроить из себя кого-то нового, более достойного. но тут появился Николас, который, безусловно, выглядел весьма привлекательно, что и сам Шигета из раза в раз останавливал на нём взгляд, но тем не менее он был настоящим. он не притворялся, не вшивал в себя маску кого-то иного, но всё равно оставался всеобщим любимцем. выходит, всё это время Шигета действительно был таким ничтожным? недостаточно идеальным для того, чтобы на него тоже обратили внимание? он ненавидел Николаса. он знал, что заявлять о таком плохо, но он искренне не понимал, почему ему досталость всё так легко. почему он просто пришёл и отнял у него всеобщую восхищённость?! почему он на шаг обходил его во всём? всякий раз, стоит только Харуа закрыть глаза, под веками маячил образ Исяна. хотелось выжечь его из собственного сознания. забыть, что такой человек вообще существует и снова сосредоточиться на себе, но не выходило. а затем Николас от чего-то вдруг решил, что должен завести с Харуа знакомство. ー ты милый. классно выглядишь, ー Ван положил Шигете руку на плечо. вот так вот, никаких ни "привет", ни "давай познакомимся". на такое Харуа обычно смущённо хлопал ресницами, тараторя слова благодарности, но один только вид Исяна перед собой заставил градус в крови неумолимо расти. ー мг, спасибо, ー буркнул он, стараясь сохранять в голосе крупицы вежливости. собственный голос показался чужим, но Шигета старался держать уверенный вид, смотря точно на Николаса. ー чего такой хмурый? обидел кто? "ты, блять, своим существованием", ー так ответить Харуа, конечно, не посмел, но очень хотелось. юноша лишь шумно выдохнул через нос, укладывая голову на сложенные перед собой руки. ー ты что-то конкретное хочешь? если нет, то извини, не горю сейчас желанием общаться. ー когда к тебе кто-то подходит, ты всегда был не против поболтать, я видел. да и несколько минут назад, кажется, тоже, ー протянул в ответ Исян, нарочито безучастным тоном, будто бы он действительно заинтересован в заданном вопросе, а не желает лишь уколоть Шигету, да побольнее. ー ну, а сейчас не хочу уже, отвали, ー профырчал Харуа, отворачивая голову от Вана. это оказалось на удивление тяжёлым заданием, так как, пусть фигура парня перед ним и нервировала до смерти, на него всё равно хотелось вернуть взгляд, продолжить поглощать каждый сантиметр его силуэта перед собой. изящные очки на лице, небрежно уложенные розовые локоны, кресты в ушах и цепочки вокруг шеи — мелкие детали то и дело присваивали себе взор Шигеты. являлся ли Харуа таким же для окружающих? нравилось ли им вглядываться в его акссесуары, отмечая в голове несравненное чувство стиля, или он всё таки был хуже, отставая от Николаса в этом забеге? был не таким выразительным, а лишь наоборот, пустым и "картонным"? ー я же не поприкалываться над тобой пришёл, а взаправду хочу с тобой пообщаться, Харуа, ー тон вдруг стал серьёзнее, заставив Шигету навострить уши и внутренне напрячься. он представил, как лицо Исяна охладело, и поморщился, радуясь, что изгиб локтя скрывает выражение его лица. ー ты действительно очень привлекательный, и ты вроде знаешь об этом. ну, не хочешь болтать о чём-то стороннем, давай поговорим о том, о чём ты привык. о дизайне следующего маника, или лучше о твоих новых серёжках, м? ー да отстань ты от меня! я не хочу, что ещё непонятного?! ー но при всём желании, он не смог бы вынести ещё хотя бы пары слов Николаса в свою сторону. всё таки отлипая лицом от сложенных на парте рук, что на крохотное время послужили щитом, он уставился на Вана. с одной стороны, он абсолютно понимает, что привлекает сейчас внимание сидящих помимо него студентов, и если обычно это его радует, то сейчас не очень, потому как показывает он себя с не самой лучшей стороны; с другой — сдавать назад перед Николасом он никак не хотел, потому приходилось дожимать до конца. Шигета надеялся, что его взор намного красноречивее его языка, и он сможет донести до Исяна мысль, что ему здесь целиком и полностью не рады. и он правда ушёл. не выглядел, правда, ни обиженным, ни оскорблённым, но Харуа хватало и этого. он исподлобья огляделся вокруг, не прилипли ли к нему пара чужих глаз, но те, как назло, все до единого следили лишь за удаляющимся из аудитории Николасом. да, он ведь интереснее. необычнее. вечером телефон встревоженно пропиликал о новом уведомлении. Харуа, тут же отвлекаясь от рутинных дел, схватил его в руки, от чего крупные бусины брелка, прицепленного к чехлу, забренчали. на экране отобразилось сообщение о том, что кто-то желает добавить его в друзья. заходя в мессенджер, Шигета полагал, что увидит там очередного лишь смутно знакомого ему человека с колледжа — такие ему заявки кидали достаточно часто, — но никак, чёрт возьми, не злосчастного Ван Николаса. Шигета не хотел убивать себя раздумьями о том, почему этот гад прицепился к нему только сейчас, а не с первого же момента, как появился в его жизни, но ещё меньше он хотел читать сообщение, которое Исян отправил ему. поэтому пальцы как-то сами ткнули на иконку профиля, погружая Харуа во множества фотографий, хранящихся в нём. конечно, он уже видел их десятки раз: впервые, когда заходил на аккаунт Николаса из интереса; следующие — из слепой зарождающейся зависти. дальше он посещал это место лишь в отчаянии, когда пытался понять, чем же этот розоволосый мудак лучше него. родился ли он в рубашке да под счастливой звездой, или просто сам Харуа старается недостаточно? на всех фотографиях Исян выглядел так, словно аккаунт принадлежал не молодому студенту, а какому-то известному бренду или школе модельного искусства, но при том он не выглядел так, будто эта роль — ещё один его "наряд". Шигета лишь иной раз убедился в правдивости своих догадок. Ван искреннен в каждом своём действии и слове. возможно, в этом и заключается превосходство Исяна? странно, как он не додумался об этом с самого начала, это ведь настолько очевидно... да? тогда почему руки сейчас так трясутся от зудящего под кожей желания швырнуть мобильник в стену? сообщение осталось непрочитанным. следующим днём Николас настиг Харуа в стенах колледжа снова.

***

отвязаться от настырного Николаса так и не вышло: его словно всего целиком обмазали едким клеем и прилепили к Харуа, предварительно подождав, пока субстанция высохнет, и тогда парни уж точно друг от друга не отцепятся. хотя, Исян только того и добивался. он продолжал подлавливать Шигету в коридорах, как бы случайно оказываясь с ним в одно время в одном месте; нарочно заводил с Харуа диалог, когда вокруг было скопление людей, ведь так у него было меньше шансов привычно нагрубить ему или сбежать. Николас, не переставая, писал тому в личку каждые сутки, и в один из дней Харуа таки ответил, не выдержав. всё происходящее настораживало Харуа до ужаса. настолько, что ему уже не хотелось высовываться на улицу, потому что страх наткнуться на морду Исяна перед собой зашкаливал. вся суть существования Шигеты была построена на призыве внимания к собственной персоне, но явно не такого душащего и в корне непонятного. может, Исян наконец раскусил его? понял, насколько Харуа ему завидует, а теперь просто стебёт его? или ещё хуже — вдруг он решил заделаться Шигете в друзья, а потом подставить, зная, насколько юноша зависим от общественного мнения? нет, такого он ни за что не допустит. и Николас ему определённо в друзья не годится. но Николас, видимо, из рода каких-то волшебников, возможно и вовсе чёрных магов, специализирующихся на приворотах, потому что стоило Шигете ответить Вану один раз, больше игнорировать он его не смог. спустя время, неосознанно завязалось общение: сначала совсем хлипкое, держащееся лишь на инициативе Исяна. потом и сам Харуа, потеплев, начал проявлять настороженный интерес, словно дикий зверёк, попавший в новую для него обстановку, а теперь с любопытством исследующий дозволенную ему территорию. диалоги с Николасом перетекали из поверхностных обсуждений моды и стиля во что-то более личное, направленное на изучение того что таится внутри, а не красуется снаружи. Харуа не привык. не привык к тому, что если кто-то интересуется чем-то о нём, то это заходит дальше, чем обычный интерес по поводу его вылизанного до идеала внешнего вида. а Исян, почему-то, с каждым днём копал всё глубже и глубже. медленно, но уверенно. Шигета не успел в полной мере осознать, когда рассказывать что-то о себе Вану стало привычным делом; когда он решил, что может доверить юноше некоторые свои печали и радости. он всякий раз одёргивал себя, когда в голове проскакивала мысль "нужно рассказать об этом Николасу!", но останавливать себя в этом он так больше и не смог, потихоньку раскрываясь ему изнутри, оголяя то, что, по ощущениям, не было позволено видеть никому и никогда. голова порой просто кипела от размышлений об Исяне: о том, кем он ему приходится; почему обратил своё внимание на существование Харуа, на то, что он точно такой же человек со своим внутренним миром, а не просто красивая картинка? ненависть угасла, а из оставшегося пепла возникло чистое восхищение, которое с каждым днём всё больше перетекало в робеющую симпатию. Харуа это было не совсем знакомо. он не знал как описать, почему начал тайно так восторгаться всеми составляющими Исяна: его внешностью, манерой общения, чувством стиля. тем, что он решил стать Харуа ближе, чем кто бы то ни был до этого.

***

сегодняшний день был важен, и Харуа это знал: его значимость, конечно, для него не имела никакого веса, зато преподаватели тряслись по его поводу без устали. в колледж, якобы, должны были приехать "какие-то люди для чего-то там" — Харуа не особо запомнил, как и большая часть студентов, поэтому сиё мероприятие окрестили "приездом проверки". всю суть ему понимать и не нужно было, поэтому он осознал лишь то, что почему-то стал важной частью этого, так как его поставили одним из представляющих колледж лиц. Харуа не то, чтобы сильно отличался активным участием в жизни учебного заведения, а от того сразу же приходило понимание, что эту роль он заслужил не более, чем своим внешним видом: когда о нём трещали ребята со всех групп и курсов он волей-неволей стал значимой личностью колледжа. его задачей на этот день было явиться с утра пораньше, выглядеть опрятно и сиять своей обворожительной улыбкой, пока он будет сопровождать этих "важных людей" на каждом углу, чтобы проверка поверила, что каждый из учащихся несказанно рад переться утром на ненавистные пары. он подозревал, что на деле всё окажется сложнее, чем ему нащебетали преподаватели и, конечно, мог изначально отказаться, но взамен ему пообещали поставить автомат по одному из ближайших зачётов. авантюра парню понравилась, потому он решил, что разок можно взвалить на себя такую ответственность. тем более, что отмучаться ему нужно было всего-то меньше половины дня, зато позже он сможет не страдать над заучиванием терминов для зачёта. вот только от непривычки просыпаться настолько рано – пары у Харуа всегда начинались на несколько часов позже — он проспал каждый из примерно пяти заведённых будильников, проснувшись за несчастные чуть больше сорока минут до приезда проверки. добираться до колледжа ему, к слову, около получаса. он понимал, что либо он сейчас тратит час-другой на сборы, как это происходит каждый день – плотный макияж, укладка, тщательный подбор образа и всех мелких деталей к нему, — и с треском опаздывает к приезду проверки, либо же он отдаёт предпочтение тому, чтобы не подвести преподавателей и самого себя и помчаться в колледж, а значит не сделать сегодня в своём образе ничего... необычного. ничего присущего обычному Шигете Харуа. и, к собственному разочарованию, он выбрал второй вариант, потому что давление ответственности на мгновение превысило страх выйти из привычно выдержанного образа. он не успел нанести ничего из макияжа: теперь его глаза, которые так часто хвалили за их необычную форму и красиво выведенные стрелки, уже не выделялись, а кожа, вместо бледно-молочного оттенка с ярко розовыми румянами на щеках и кончике носа, сияла самым простым медовым отблеском. по немного примятым с одной стороны красным локонам было понятно, что юноша только что подскочил с постели, но привести их в порядок он также не успевал, надеясь, что находу они как-нибудь сами по себе лягут презентабельно. они не выглядели плохо, но и не идеально, а Харуа уже давно отвык воспринимать хоть что-то, что отклоняется от этого понятия. он накинул белёсую свободную кофту, усеянную тонкими ремешками. выглядела она достаточно интересно, но сможет ли уберечь сейчас его репутацию, его образ? навряд ли. но Шигета очень надеялся. выбегая из квартиры, он чувствовал лишь нещадное клокотание в груди и сбитое биение молоточка в ушах. чувствовал, как сетчатку глаз покалывает, предвещая противные слёзы, а ноги путаются, лишь ещё больше замедляя его. он ощущал себя отвратительно. он знал, что выглядит плохо. что даже не смотря на то, что он попытался изобразить привычного себя, сейчас он "недостаточно". он ведь сам по себе хуже среднечка, а потому должен из кожи лезть, чтобы слепить из себя достойного хоть чего-то. и у него получалось это столько времени, чтобы всё вот так провалилось в один день. Харуа знает, что сейчас прибежит в колледж и будет снова ловить на себе взгляды. но уже не потому, что им нравится его цвет волос, на нём новая вычурная одежда или у него себя особенно красиво удался мейкап. нет. все будут пялиться на него, потому что сегодня он другой. потому что дал слабину из-за случайности, и наконец показал, что он вовсе не необычный. вполне такой же, как остальные, даже хуже. блёклый. меньше всего ему хотелось размышлять о том, что о нём подумает Николас. подумает, что зря терял время на общение с таким, как он? разочаруется? или будет радоваться, что Харуа наконец-то позволил своему образу разрушиться, и теперь таким "уникальным" останется только он? Шигете показалось, будто желчь подкатывает к горлу. он проклинал в своей голове всё, что попадалось на глаза, всё, что приходило на ум, и больше всего себя самого. за то, что согласился взять на себя сегодня ответственность, за то, что проспал, за то, что был не таким совершенным, каким себя показывал. он решил, что отыграет сегодня свою роль перед ненавистной проверкой, а затем сбежит домой, поджав хвост. Харуа был готов сгореть заживо от ощущения наступающего позора раньше, чем шагнул на территорию колледжа. поток суеты в стенах колледжа быстро подхватил его, заставляя отвлечься от терзающих переживаний. он постоянно был чем-то занят: то получал наставление от преподавателей, то скакал по этажам по их же просьбам, затем, вытянутый по струнке, вместе с некоторыми преподавателями и ещё парочкой студентов встречал проверку, а после уже возился с ними. всеобщая беготня и напряжённость огородили Шигету от остальных, потому никто за это утро ещё к нему не подошёл. парень бы выдохнул от облегчения, но вот постоянные настырные и изучающие взгляды лишь зажимали в угол, обвивали тяжёлыми цепями и словно оставляли отметины на коже. цифры часов на экране телефона сменялись достаточно быстро для того, чтобы Харуа не успевал погрязнуть в собственной тревоге. он чувствовал, как внутри всё натянуто до предела и, дрожа, грозится вот-вот разорваться, но он не может себе такого позволить. он должен дождаться ухода всех этих людей, и только затем он шмыгнет за ними и сам, убегая домой. там он наконец сможет выжечь себе глаза горькими слезами, сможет таращиться в зеркало до посинения, пытаясь в сотый раз понять, почему же он такой неудачный. но сейчас ему оставалось только стараться с достоинством нести осколки своего разбившегося вдребезги образа. однако, только стоило Николасу пройти по коридору и столкнуться с ним взглядами, Шигета почувствовал, как сердце начинает дребезжать с новой силой, а в животе все органы перекрутились в один комок. он тут же отвёл нервно бегающий взгляд в сторону, стараясь искренне сделать вид, что просто отвлёкся на витающие в голове мысли. кулаки сжались по инерции, ногти вцепились в кожу. Харуа бы не отказался сейчас проткнуть её до крови: ради того, чтобы придти в себя, или то было обычное желание вызвать болезненные ощущения — неясно. но Николас, спустя пару мгновений, исчез. спустя ещё время этажи стихли. незнакомые люди наконец уехали, преподаватели, выдыхая, разбрелись по своим кабинетам, в то время как студенты, напротив, начали потихоньку высовываться из кабинетов. ー Харуа? едва знакомый голосок донёсся из-за спины. он только собрался наконец удрать с этого места и запереться дома, представить, что этого дня не было, но не успел. он мелко затряс ногой, выдавая разъедающее его напряжение, и обернулся назад. перед ним стояло несколько девушек, которые казались совсем смутно знакомыми. кажется, иногда подбегали к нему поинтересоваться какой-то мелочью по поводу его косметики или прочего. он не заметил, как вокруг него успели выплыть ещё пару фигур. они не делали ничего угрожающего, не насмехались, просто были рядом, но шигета чувствовал слишком много. чувствовал их давление, пронизанный осуждением взгляд. ー ты сегодня проспал, чтоли? будничный вопрос, звучащий довольно обычным, без какого либо подтекста тоном. вот только юноша ощутил, как образовался сухой комок в горле, перекрывающий доступ к воздуху. ー ну да, а... ー по тебе видно. Шигета вздёрнул брови. откуда-то сбоку донеслись пару смешков. они беззлобные, не с целью унизительно насмехаться над ним. просто забавная ситуация. однако для него всё всегда было по другому. для всех вокруг происходящее сейчас — лишь повод похихикать, для него — клеймо на собственном восприятие себя. ー выглядишь... непривычно? ー странно. ー не проспи завтра! ты выглядел круче со всем этим макияжем и другими штучками. он пропускал вдохи, тупо таращась на окружающих. что он должен сделать дальше? ответить? посмеяться? может извиниться, что посмел показаться себя такого — абсолютно несобранного? больше непревосходного? ー ага, сейчас ты выглядишь вполне обычно. ー так скучно. голоса в висках троились. сейчас на него словно смотрели не несколько человек, а сотни пар глаз, сбегаясь со всего здания колледжа, чтобы узреть такой провал самого Шигеты Харуа. он молча кивнул, будучи не до конца уверенным, что это вышло достаточно ровно, после чего начал неловко перебирать ногами, желая поскорее уйти от всего этого. с каждым шагом темп всё нарастал, перерастая в бег, и Харуа отдалялся всё сильнее от этого чёртового места. хотелось поскорее убежать как можно дальше. от колледжа, от этого дня, от самого себя. он придурок. к тому же слабак. он так переживает по какой-то, казалось бы, мелочи, и даже не может спокойно принять её, отдаваясь трусливому бегству. есть ли кто-то, кто также озабочен своим образом на публике? мнением остальных по его поводу? Шигета уверен, он — самый большой неудачник в мире. напридумывал сам себе проблем, а теперь вынужден в слезах выбегать из колледжа, отлично понимая, что успел попасться на глаза ещё некоторым персонам. он бежал не останавливаясь. бежал, не обращая внимание на застилающую глаза солёную пелену, на то, что колени предательски подкашиваются. на кличущий его позади слишком породнившийся голос. ー Харуа! ー его схватили за руку, разворачивая к себе. Ван Исян, конечно же. кто ещё мог гнаться за ним от самого колледжа? Харуа тут же опустил голову вниз, не желая показывать раскрасневшееся от слёз и без грамма косметики лицо. он не понял, в какой момент плечи пробила мелкая дрожь, а изо рта вырвался всхлип. не осознал, в какой момент Николас прижал его к себе, обвивая своими цепкими руками. парень гладил его по волосам своей большой ладонью, периодически шептал что-то — Харуа не разбирал, фокусируясь больше не звучании голоса Вана, нежели на значении слов, — и, господи, пару раз невесомо чмокнул в макушку. Харуа бы сейчас стал препираться, чисто для вида, чтобы скрыть вспыхнувшее смущение, но сейчас просто не находил на это сил, обмякая в объятьях Исяна. ー что случилось? Шигета уверен, что никогда раньше голос Николаса не звучал настолько осторожно, настолько пропитанным заботой. окончательно расслабившись, он положил парню голову на плечо, судорожно выдыхая. что ему нужно ответить? что он посмел сегодня не выделываться перед зеркалом битый час? что показал себя настоящего — такого ничкёмного и ничего не стоящего? ー я-я... проспал. не успел как следует собраться с утра. рука Исяна продолжала бережно поглаживать по волосам, иногда лениво играясь с красными прядями. плевать, что они стоят посреди улицы, плевать что вокруг ходят прохожие. в объятьях Николаса Шигета ощущал себя в вакууме, огороженном от всех возможных опасностей. ー я же ну... я же ничто без этого всего, ты знаешь? я обычная пустышка. Николасу разжёвывать не приходится. тот всё понимает, слушает, ждёт. второй рукой, сложенной на спину Харуа, он ощущал слишком сильное биение сердца. неважно, было то от бега или из-за душащего страха, Исян лишь прижал юношу к себе сильнее. ー я решил, что никогда больше не позволю показать кому-то себя обычного, потому что такой я никому не интересен, и сегодня вышло... это. я не знаю, ー он сожмурился, будто бы если он сильно-сильно закроет глаза, то этот день сможет исчезнуть, ー это всё так глупо, прости. я ненавижу это всё. повисло молчание. не давящее, наоборот, дающее некоторую передышку. ー ты хочешь знать, что думаю на этот счёт я? что они все – грёбанные придурки, раз не хотят обращать внимания на тебя настоящего. ты понравился мне сразу, ну, ты знаешь, и я счастлив, что смог когда-то разговорить тебя. ты хорош и сам по себе, как личность. и очень красивый, даже без макияжа и всего прочего, ー Николас сделал краткую паузу, прислушиваясь к реакции Харуа, после чего закончил. ー они все просто не заслуживают тебя. Шигета продолжал молчать, потому что банально отвечать ему было нечего. подсознательно с Николасом хотелось спорить. хотелось возразить, сказать, что он лжёт, что сам по себе он не стоит абсолютно ничего, и всё, чем он является по существу — бледной оболочкой. но от слов Исяна что-то внутри успокоилось, будто бы долгая метель наконец улеглась. будто это что-то наконец нашло своё место, складываясь в единый пазл и наконец переставая болезненно скребсти. глаза снова защипало, на этот раз не от стыда и отвращения. от чего-то иного — не от радости, но определённо чего-то тёплого. он отлип от Исяна, робко поднимая на него взгляд. Харуа надеялся, что глаза передают всю его немую благодарность юноше. Николас в ответ лишь привычно ухмыльнулся, в то время как его рука с макушки Харуа перекочевала тому на щёку. Шигета отдёрнулся, как ошпаренный, и наигранно раздражённо фыркнул, вызывая у Исяна смех. ー я тебя ненавидел, ты знаешь? ー ага. Шигета нахмурился, снова заглядывая Вану в глаза. у него тут, вообще-то, момент признаний и раскаиваний, а Николасу хоть бы хны. ー я не шучу. я, типа, серьёзно мечтал, чтоб ты сдох. ー я знаю, Харуа, я могу понять это, ー он пожал плечами, будто бы о пожеланиях смерти ему признаются каждый день. Харуа, казалось, ответом удовлетворён совершенно не был, потому Исян продолжил. ー это же я сейчас такой открытый, а раньше отчасти походил на тебя, потому понимал, почему ты так ко мне относишься. я тоже раньше был озабочен чужим мнением, своим внешним видом и всякое такое. но знаешь? это всё туфта! нужно стараться хорошо выглядеть только тогда, когда этого хочешь действительно ты. слова звонким эхом отразились в голове Харуа, из-за чего он принялся из раза в раз прокручивать их. он определённо отложит их на отдельную полочку воспоминаний, та, на которой хранится всё с подписью "ценное и важное". ー пойдём, ー хмыкнул Николас, крепко хватая Харуа за ладонь. Шигета, приподнимаясь на носочки, оставил краткий поцелуй на щеке Исяна. юноша сам не сразу осознал, что сделал, но не жалел, особенно увидев, как расцвёл блеск в глазах Вана. он больше не будет скрывать своей благодарности ему, также как и теплеющие где-то в груди чувства. Харуа шёл. шёл вслед за Николасом — к постепенному осознанию, что просто быть собой всё таки ощущается в сто раз приятнее.