Тихий шорох

Темная комната освещалась белым экраном монитора, панорамное окно пропускало тусклый свет с улицы. За ноутбуком сидела сгорбленная фигура в халате. Пальцы устало клацали по клавиатуре, глаза слипались, несмотря на третью банку энергетика. Когда напиток закончился, рука Разумовского мгновенно потянулась за добавкой. «Нельзя засыпать, нельзя» — звенело в голове. Работа не доделана, она не идеальна, а значит никакого сна. По крайней мере Разумовский оправдывал себя именно так. Уже много месяцев подряд Сережа старался как можно меньше спать из-за мучивших его кошмаров. Каждую ночь одно и то же: засыпаешь при включенной лампе, в тревоге, в ожидании ужаса, понимая, что впереди — неизбежное, проваливаешься спустя несколько часов в некрепкий сон, постоянно ворочаешься и наконец просыпаешься с криком в холодном поту, вновь с широко распахнутыми глазами, будто не знал, что всё снова будет так, будто могло всё пойти по другому сценарию... Но нет, каждый раз одно и то же. Никаких изменений. Всё чётко и до жути реалистично. Затем, до будильника, Сережа лежит, то проваливаясь в сон, то снова просыпаясь. Тихонько всхлипывает, укутавшись в одеяло, по-детски наивно представляя, будто никакое зло не сможет пробраться к нему через этот волшебный барьер. Каждую ночь Разумовский ждёт его. Он обещал, что вернётся, а значит иначе быть просто не может. Сережа доверяет ему, потому что знаком с ним ещё с детского дома. Потому что именно он всегда был его защитником и опорой. Тихий шорох насторожил Разумовского. Сердце забилось с бешеной скоростью. Чьё-то дыхание совсем рядом. —Серый, это я. — хрипловатый, но слишком родной голос раздался позади. Сережа резко обернулся, не в силах ничего сказать. Глаза тут же намокли, из них полились слёзы, то были вперемешку слёзы радости и обиды, а может быть чего-то ещё, гораздо более глубокого и тайного. —Несколько месяцев! — после долгой паузы вскрикнул Разумовский. —Прости — виновато прошептал Олег уже совсем рядом. —Я лягу? Сережа без слов приподнял для него одеяло, как бы приглашая. Волков улёгся, крепко обнимая старого друга. Он поглаживал его по спине, успокаивая, пока тот наконец не уснул, первый раз за долгое время спокойно и не в одиночестве. Ночью Сережа лишь сильнее прижимался к Олегу, его мерное дыхание успокаивало. Проснулся Разумовский, неоднократно пропустив будильники, ближе к обеду. Никто его не обнимал. Сережа в панике осмотрелся: никого рядом не было. Как не было и ночью. Как не было уже очень-очень давно...